Осколок прошлого

Драко какое-то время сидел, опустив голову на руки. Его слегка потряхивало, почему-то неистово колотилось сердце, и перед глазами мелькали темные точки. Он постарался успокоиться, но сделать это получилось только, когда он представил руку Поттера на своей макушке. Омут памяти переливался и мерцал. Драко поднялся со стула, придвинув чашу к себе, и осторожно погрузил лицо в серебряное мерцание. Почти сразу он оказался в какой-то комнате с высокими стенами, оббитыми зеленым сукном. Комната была в очень старом стиле, освещал её лишь один жалкий ночник с «вечным пламенем». Но его света хватало, чтобы увидеть изможденное, но все еще необыкновенно красивое лицо немолодой женщины, со следами драконьей оспы. – Дай мне попить, Ландо, – голос у неё был мелодичный, хотя и слабый, – пересохло во рту. Роланд Нуаре потянулся, наполнив стакан из высокого тонкогорлого серебряного кувшина, и приподнял голову женщины, прижав стакан к её губам. Она сделала пару глотков и вздохнула с облегчением. – Любовь… – прошептала Катрин Нуаре, – любовь будет спасением. Она спасет всех нас. Один раз, потом другой. Любовь человеческого сердца может закончиться, Ландо. Но любовь души не закончится никогда. Нуаре погладил её по волосам. На лице его было написано отчаяние. Взяв тонкую, исхудалую руку жены, он прижал её к губам. – Мальчик, что родится на исходе июля, однажды спасет нас от страшного зла, – говорила женщина, – любовь его сердца будет такой силы, что сумеет разрушить даже черную горечь ненависти. А потом, спустя годы, он спасет всех еще раз. Но тогда сердце его будет подобно остывшему углю, который начнет пылать от совсем иной любви. И эта любовь возгорится, точно пламень в ночи. – О ком ты говоришь, милая? – тихий голос Нуаре заставил сжаться сердце. – О Гарри Поттере? Мальчике-Который-Выжил? – Они оба будут твоей родней по крови, Ландо, – словно не слыша его, продолжала Катрин, – и тот, кто спасет нас, и тот, кто в будущем станет его тенью, его светом, его солнцем и луной. Тот, второй, разожжет угасший, было, пламень любви в сердце первого. Скажи им... – она задохнулась, корчась в смертной муке. Но продолжала, держась на каком-то невероятном усилии воли: – Путь страха во тьме непредсказуем, но ведет лишь в одну сторону. Изгнать чудовище окончательно можно, лишь отправив его туда, где оно никому не сможет навредить. Мир Смерти примет его… Коллопортус…Коллопортус… Мундус…Морту…орум… Мой Ландо, любовь моя, я так тобой горжусь… мой прекрасный… я была так счастлива с тобой… родной… Голос её звучал всё тише. По щекам Роланда струились слезы, он всё целовал и целовал маленькую иссохшую руку в своих ладонях. А потом вдруг маленькая фигурка на постели обмякла… Драко вынырнул из омута, содрогаясь от ощущения чужой непомерной скорби. От неё ныло сердце и сбоило дыхание. Он не сразу понял, что Роланд Нуаре сидит напротив него, подперев подбородок кулаком. – Плохо, что вам так больно, – сказал Драко, чувствуя печаль, в которую переродилась чужая скорбь, – никто не должен так страдать. – Сейчас уже полегче, – ответил Нуаре, слабо улыбнувшись, – врагу бы не пожелал почувствовать то, что чувствовал я, когда потерял мою Катрин. Но сейчас речь не обо мне, сынок. Гарри отправился в дом Кальвинуса. На нем плащ-невидимка, но всё же это опаснее всего, что было с вами раньше. – Кикимер, – окликнул Драко, глядя в сторону очага, – подойди. – Слушаю, хозяин Драко, – мгновенно откликнулся домовик, появившись у стола. – Можешь ли ты незримо сопровождать Поттера? Можешь ли забрать его оттуда, где он сейчас, если ему будет угрожать опасность? – Да, хозяин, – покивал Кикимер. – Тогда иди и следи за ним. Ты ведь слышал, где он сейчас. Присмотри за ним и доставь сюда, если будут какие-то проблемы. – Слушаюсь, хозяин, – квакнул домовик и с хлопком исчез. Потянулись минуты ожидания, медленные, точно остывшая патока. Драко налил чаю себе и Нуаре. Они неспешно беседовали, и ему было интересно слушать старика, вспоминавшего о прошлом, о событиях и родственных связях, но сердце было не на месте из-за того, что Поттер был в самом сосредоточении зла. Казалось, Нуаре почувствовал это. – Ты его любишь, сынок? – тихо спросил он, глядя на Драко пронизывающим взглядом. – Я не знаю, дядя Ландо, – Драко почувствовал, что краснеет, – правда, не знаю. Нам было… хорошо вместе. Но ведь это еще ничего не значит. – Ты сам не свой от тревоги, – заметил Нуаре, деликатно отпивая чай из чашки, – усидеть не можешь. Ты боишься за Гарри. А боятся только за тех, кто дорог. Драко нервно потер снова занывшую метку на руке. – Вы понимаете ведь, что если хотя бы частица Вол… частица Его вернулась, Поттер в опасности. Причем в большей, чем кто-либо из нас? – Что я понимаю, так это то, что Гарри уже большой мальчик. И умный. Абы кто не становится главой отдела магического правопорядка, – резонно заметил Нуаре. Словно в ответ на его реплику раздался громкий хлопок, и прямо на столе, едва не опрокинув чашу с Омутом Памяти, появился Кикимер с большим телом в руках. Драко охнул и бросился поддерживать голову Поттера, клонящуюся в бок. На подмогу ему пришел Нуаре, вдвоем они сдвинули посторонние предметы, расположив Поттера со всем удобством. – Гарри, сынок, ты меня слышишь?– Нуаре поднял палочку, слегка коснувшись лба Поттера. Тот открыл глаза и глубоко вздохнул. – Что…– пробормотал он, пытаясь подняться. – Лежи, дурак!– с облегчением выдохнул Драко. – Что там вообще случилось? Кикимер? – На хозяина Гарри напали заколдованные доспехи, – доложил домовик, торопливо подтаскивая к столу чашку с водой и лоскут чистой ткани, – стукнули его по голове. Я едва успел его вытащить. – Ты молодец, Кикимер, – Драко с облегчением вздохнул, обмакнул тряпицу в воду и принялся смывать кровь, текущую из неглубокой раны на голове Поттера. – Дядя Ландо, поможете мне перенести Поттера в спальню? Прошло около часа прежде, чем Поттер окончательно пришел в себя благодаря неусыпным заботам старого знахаря. За это время Драко успел известись от беспокойства, успокоить себя тем, что Поттер жив, и снова впасть в тихое отчаяние. – Башка трещит, словно от заклятия Огреватус, – пробормотал Поттер, наконец, очухавшись окончательно, – что вообще случилось? – Тебя и огрели, – буркнул Драко, у которого до сих пор руки тряслись от пережитого стресса, – заколдованные доспехи. Кикимер тебя вытащил, слава Мерлину! Поттер сел, держась за голову. – А Кикимера кто послал? Вы, дядюшка? – Драко, – ответил Нуаре, – он беспокоился за тебя и велел Кикимеру присмотреть, чтобы ничего не случилось. А в случае чего забрать тебя оттуда. Поттер бросил на Драко весьма многозначительный взгляд, в котором читалось нечто не самое приличное и законное. – Макнейр там, – пробормотал он, потирая шрам, – выглядит очень потрепанным, кажется, совсем без сил. Но это как раз неудивительно. Странно другое. Уильям Сэднесс был там вместе с хозяином дома и Макнейром. – Уилл Сэднесс? Секретарь министра Магии? – Нуаре нахмурился. – Что ему там делать? –Выглядел усталым, но вполне в своем уме, – сказал Поттер, – на всякий случай я проверил на наличие Империуса и Оборотных Чар, но их не было. С Макнейром он беседовал вполне мирно, обсуждали смерть Люсинды Макартур, я её не знаю. – Синда мертва? – Нуаре побледнел и подался вперед. – Невозможно! Я видел её только вчера! – Странно, – нахмурился теперь уже Поттер, – они говорили о ней так, словно она умерла несколько дней назад. – Мы беседовали, – Нуаре судорожно вздохнул, – говорили о том, что происходит, об эпидемии. Я рассказал несколько новостей о ребятах с Косого переулка. Она ведь жила там довольно долго, когда держала магазин детских игрушек. Поттер сел на постели, нервно прибирая волосы руками. – О чем вы еще говорили, дядя Ландо? Старик нервно потер виски. – Новости по мелочам. Мы часто с ней беседовали, обменивались новостями, обсуждали новые заклинания. Я рассказал о том, что Драко исцелил Орвика Вейзи и еще с десяток ребят, включая старушку Глинду. И о том, что Мерсея Дингл перебралась к старшему внуку после смерти мужа. А она сказала, что хотела бы увидеться с Валероном, что у неё новости есть для него от его сына, который двадцать лет как уехал в Америку и с тех пор ни слуху, ни духу. – Дядюшка, – Поттер прикрыл глаза, видимо, собираясь с мыслями, – вы же понимаете, что говорили не с Люсиндой. Оборотное зелье приготовить несложно. Кто бы ни прятался под личиной вашей подруги, этот человек пытался вызнать что-то про обитателей Косого переулка. Зачем – это другой вопрос. – А что из сказанного вами заинтересовало её больше всего? – спросил Драко, присаживаясь рядом с Поттером и с облегчением ощутив его руку на своем плече. – Мне могло показаться, но…– Нуаре в задумчивости пригладил волосы, – самый большой интерес она проявила к твоей знахарской деятельности. Она была заинтригована, и даже, пожалуй, немного испугана. Во всяком случае, она побледнела довольно сильно. Хотя не понимаю, что могло вызвать такую реакцию. – Возможно, она теряет зрение?– предположил Драко. – Не могу согласиться, дитя мое, – покачал головой старик, – при мне она метнула заклинание в паука на стене. Попадание было идеально. С плохим зрением такое было бы невозможно. Она расспрашивала меня о тебе, но я мало что мог рассказать, кроме того, что ты был в компании с Гарри Поттером. – И какова была её реакция?– неожиданно спросил Поттер. – Мне показалось, что она растерянна, хотя, возможно, это было недовольство, – задумчиво произнес Нуаре, – а знаете, странное всё же было. Я заметил, но не придал значения. Подумал, возможно, она сходила к хорошему знахарю. Осанка… она всегда горбилась, но сегодня, да и неделю тому назад осанка у неё была прекрасная. – Хотелось бы мне знать, кто был под её личиной, – пробормотал Поттер, снова откидываясь на подушки, – сдается мне, это был кто-то, кого мы знаем. Иначе с чего бы ему или ей интересоваться нашими делами? Драко встревоженно прижал руку к его щеке. Нуаре поднялся с деликатностью, свойственной его поколению. – Дядюшка Ландо, Кикимер проводит вас в вашу комнату, – сказал Поттер, повернув голову, – этот дом теперь и ваш тоже. Я так рад, что теперь у меня есть родной человек! – И я рад, мой мальчик, – улыбнулся Нуаре, – рад знакомству с вами обоими. Доброй вам ночи, дети мои. – И вам доброй ночи, дядюшка Ландо, – как-то у них с Поттером вышло хором. Дверь за стариком закрылась. Почти сразу Поттер притянул к себе Драко и заставил улечься рядом. – Для траха я пока слабоват, – пробормотал он, устало уткнувшись в затылок Драко и обнимая обеими руками, – спасибо, что послал Кикимера, Малфой. – Не за что, – буркнул Драко, устраиваясь в объятиях, – считай, должок школьный вернул тебе, Поттер. – Спи, давай, – пробормотал Поттер, прижимая его к себе, – утром Гермиона будет нас ждать. Я ей позвонил прежде, чем войти в дом Кальвинуса. Ох, и от кого только она научилась так браниться?