падающая звезда
18 марта 2025 г., 09:33
Первые несколько часов Феликс пытался не спать, вяло отвечая на вопросы Минхо и слушая его вольный пересказ истории магии и тех пар, которые он, по милости Феликса, пропустил. Потом понял, что уже не слышит, что ему говорит когтевранец, и просто плавает в мягком, чарующем голосе, как в розовых закатных облачках. Только вместо ледяного холода сконденсированной влаги и пустоты — тепло и мягкость его живота. Феликс даже расстроился: был бы Минхо полненьким, было бы совсем уютно.
— Жаль… — вырвалось абсолютно бессознательно.
— М-м?.. Переживаешь об отработке зельеварения? — Минхо как раз вспоминал состав амортенции и думал, какое бы зелье подсунуть Хёнджину в качестве мести. И надо ли это ему вообще.
— Что ты не толстенький… — Феликс заворочался и прикусил язык. Чёрт. Теперь Минхо разозлится. Сейчас скинет его на пол и…
— Тебе твёрдо? — его слегка пододвинули и подложили под голову что-то мягкое. Резко стало уютнее. Ещё и голос такой. Обеспокоенный.
— Прости… — Феликс мурлыкнул, пытаясь свернуться в клубок.
— Спи, — Минхо коснулся ладонью лба Феликса и нахмурился. У ребёнка явно температура. Разболеется ещё.
Феликс хотел возразить и возмутиться, мол, что Минхо будет делать с его спящим телом? Но его рука коснулась волос, и острые иголочки, мучающие рёбра, стихли. Феликс уснул.
***
— М-м, смотрю, у Шликси в списке появилась ещё одна строчка, — староста Слизерина рассмеялся, а Феликс резко перекатился с Минхо на пол. Кажется, на ушибленную руку — он поморщился и прикусил губу. — А ты, я смотрю, жалеешь, что тебя там нет, — Феликс прищурился, с вызовом смотря на старосту. Минхо поднялся и встал между ними. — Мы можем идти? — надо снизить напряжение. Мягкая улыбка, протянутая рука. — Ты — да, — яда в голосе старосты хватило бы не на одну лошадь. — Хорошо, — Минхо шагнул к сжавшемуся Феликсу и, не глядя, взял его за руку. Потянул к выходу. Староста проводил Минхо уничтожающим взглядом и толкнулся языком за щёку, ухмыляясь. Минхо крепко обхватил запястье Феликса. Горячий такой, ему точно нужно в лазарет, а не выяснять отношения. — До свидания, — он обернулся и кивнул старосте. Феликс не сопротивлялся, но был напряжён: рука напоминала камни, нагревшиеся под солнцем. На лестнице Феликс выдернул руку и остановился. — Мне туда, — куда конкретно он не указал. Облокотился о стену и прикрыл глаза, собираясь. — Тебе в лазарет, — Минхо нахмурился. — Я провожу. — Не надо, — вообще-то Минхо надо было поблагодарить. И за ночь, и за то, что не оставил его одного. Но единственное, на что Феликса хватило, — это медленно заскользить по стене вниз. Сейчас отдохнёт чуть-чуть и пойдёт. Душ-переодеться-что там первой парой? Феликс сжал своё запястье, пытаясь вернуть себя в реальность. Не уплывать. Не на лестнице, по крайней мере. — Определённо надо, — Минхо недовольно цокнул и просто поднял Феликса на руки. — Ты вообще ешь? — Угу… — Феликса вело. Куда делась твёрдая стена и почему снова тёплый Минхо? — Надо есть побольше, — Минхо вынес вердикт и понёс Феликса в лазарет. — Хёнджину своему это скажи… — Феликс пытался найти удобное положение. Лучше всего было носом в шею. Тепло и можно укусить, если чьи-то руки полезут куда-то не туда. — Он тяжелее, — и выше, но если бы Минхо это сказал, то вряд ли бы на лице Феликса возникла такая счастливая улыбка. — Шалава он, — Феликс хихикнул, вспоминая, и грустно добавил: — А репутация у меня. — А почему? — Минхо слышал о Феликсе: лучший ловец Слизерина, отличник, ходит на дополнительные по зельеварению и из чистокровной семьи. О Шликси он не слышал, хотя Хёнджин не то чтобы разрешал Минхо лезть в дела родного гадюшника. — Я поцеловал Чана на его глазах, и он пошутил, что я тренированный… — Феликс напрягся и легонько укусил Минхо. Не дождавшись реакции, пожаловался: — А это был мой первый поцелуй… — Лучший ловец Слизерина и капитан команды Гриффиндора? — школьная жизнь прошла мимо Минхо. Он даже не слышал. — Вот он так же сказал! — Феликс обиженно укусил ещё раз, сдерживая комок в горле. — А потом добавил, что мой язык будет смотреться лучше на его члене, — почему-то Феликсу стало очень горько и обидно, — и спросил, можно ли ему третьим. И как раз члены команды подошли… — Феликс всхлипнул, — ну и «шликси»… — Это всё ужасно несправедливо, — учитывая, что Хёнджин, вообще-то, себе таких шуточек при Минхо не позволял и довольно сильно лелеял тему верности и преданности, переживая о том, что дурацкая шляпа запихнула его не в Гриффиндор, так и вовсе возмутительно. — Ага… — Феликс снова всхлипнул и повёл носом по шее Минхо. — Прости, я что-то плохо себя чувствую… — Мы почти дошли, — Минхо прижал к себе Феликса поближе. Судя по реакции, он случившееся вообще ни с кем не прорабатывал. — То, что сделал Хёнджин — это плохо. И Чан тоже придурок, если не защитил тебя. — Что он мог… — Феликс пытался подавить неизвестно откуда взявшийся поток слёз. — Один, против целой команды и ярких глаз Хёнджина… — Сказать, чтобы он не лез не в своё дело, — Минхо пожал плечами. За Феликса было обидно. А потом ещё спрашивают: почему все тёмные волшебники родом из Слизерина? Феликс притих. Если он скажет ещё хоть слово, то точно разревётся. Минхо явно расстроился, но на пол его не сбросил и, вроде бы, даже сочувствует. Отец, когда услышал эту историю, дал Феликсу пощёчину и запер в комнате на все каникулы. Даже еду давал только раз в три дня. Зато Феликс успел прочитать все учебники за этот учебный год, и учёба сейчас казалась самым простым, что есть. Феликс попытался вжаться — получать сочувствие было приятно. Или Феликс его себе нафантазировал. В любом случае, не получать осуждения — приятно. Зачем он вообще рассказал? Феликс заворочался и укусил Минхо ещё раз – чуть более сильно. — Котёнок, — Минхо тихо вздохнул и подул на волосы Феликса. — Мы дошли. Тебя поставить или на руках донести? — Поставить, — Феликс неохотно слез. Это было плохой идеей. Тело начало заваливаться, едва коснувшись пола, и Минхо в итоге всё равно его дотащил, но менее удобно. В лазарете пожаловались на то, что наказывать надо уже здоровых учеников, отняли Феликса и пообещали не выпускать его, пока полностью не оправится. Минхо кивнул и ушёл. Душу поскрёбывал один маленький белый котёнок, но Минхо мог с этим справиться. Надо было найти Хёнджина и узнать, что это вообще всё значит. — Дорогой, — Хёнджин находится на своём любимом месте – в зале около башни Астрономии. — М-м? — Хёнджин даже не соизволил оторваться от книги. Сидел на диванчике и что-то читал. Красивый, ухоженный, стильный. Звезда Слизерина и всей школы. — А когда мы расстались? — Минхо сел рядом и закинул ногу на ногу. Скопировал Хёнджина. — А мы расстались? — Хёнджин захлопнул книгу. — Ну, ты же вроде с Чаном встречаешься, — Минхо похлопал глазами. — Кто тебе такое сказал? — милая, добрая улыбка. — Не важно, — Минхо улыбнулся в ответ. — Если хочешь расстаться — пожалуйста, — Хёнджин пожал плечами. — Мне есть с кем пойти на бал. — Ясненько, — Минхо рассмеялся и встал. — Передай Хану привет, — Хёнджин крикнул ему вслед и мелодично засмеялся, возвращаясь к книге. Минхо напрягся. Хан — нежный мальчик, и нападки Хёнджина он точно не переживёт. — Вообще-то об интересе Чана к тебе мне рассказал Феликс, — он обернулся и подмигнул, — в комнате наказаний. — А, — взгляд Хёнджина изменился, — Ликси любит придумывать себе несуществующее. Кажется, Чан недавно рассказывал ему о важности межфакультетских отношений. Должно быть, он впечатлился. — Буду знать, — Минхо улыбнулся ему, — но я всё равно не лучшая пара будущему королю. Развлекайся, — и послал воздушный поцелуй. Ответить Хёнджин не успел: Минхо свернул в коридор. Нужен был план. Короля и королеву выбирали студенты. Подбить Когтевран на нужного кандидата не составит труда, Минхо два года успешно пропихивал Хёнджина. Но в первый раз помешал Гриффиндор, а во второй взбунтовался Слизерин — кажется, как раз-таки Феликс был вторым кандидатом. Минхо не был уверен, потому что Хёнджин не пускал его в межфакультетские разборки и шипел, что в состоянии справиться сам. Получается, что если он уговорит Пуффендуй… хотя можно просто смешать ему карты. Слишком много вариантов. Надо обдумать. Минхо начал с малого: объявил сокурсникам, что с Хёнджином они расстались окончательно и бесповоротно, а не как обычно; но любовь к слизеринцам никуда не делась и голосовать на Балу им придётся за Феликса, если, конечно, они хотят получить его конспекты. Хорошо учиться на седьмом курсе — проще манипулировать младшими. На третьем: «Феликс? Вы встречаетесь?» – Минхо понял, что проще действительно начать, чем сознаться в том, что это просто месть разгулявшейся шалаве. В конце концов Когтевран выше местей и всего такого, однофакультетчане не поймут. Он повздыхал, подумал, снова повздыхал, взял с ужина кекс и пошёл в лазарет. Феликс спал и по заверениям тётушек в ближайшее время не проснётся. Минхо оставил кекс, написал: «Выздоравливай». И пришёл на следующий день. Феликс оказался колючим. Точнее, если у него хватало сил, то он кусался и язвил. Но если прийти к нему за полчаса до того, как начнёт действовать сонное зелье, которым тётушки его поили для восстановления режима, то дикий котёнок чудесным образом одомашнивался и ластился о руку Минхо. Ему определённо нравилось то, как Минхо перебирает его волосы, приносит вкусняшки с ужина и щёлкает по носу за правильный ответ — а чем ещё с больным заниматься, кроме как уроками? А на выписку Минхо подарил Феликсу свитер. Специально ради него потратил целый выходной. Весь Хогсмид обошёл, чтобы найти белый, прилегающий к телу и незаметный под рубашкой: Феликс любил выглядеть худым. — Спасибо, — благодарность была искренней, и Минхо поймал себя на мысли, что ему действительно нравятся веснушки на щеках мальчика. Он легонько обнял его, совершенно забыв о том, что так и не поговорил с Феликсом о том, что они якобы встречаются, чтобы лишить Хёнджина вожделенного титула. Впрочем, о своей маленькой мести Минхо тоже совершенно забыл. Солнце в глазах Феликса было интереснее. А вот Хёнджин, вяло следивший за Минхо всю неделю, совершенно ничего не забыл. Он знал то, что Когтевран проголосует за Феликса, и это немного напрягало. Гриффиндор разделился: сторонников Чана было меньшинство. Феликс был в два раза мельче, и основной массе поединок показался несправедливым. И даже логичные причины не помогли, потому что: «а кто-нибудь пытался спросить у Феликса, что произошло?», «да вроде нормальный чувак, Чан помешался от любви», «вообще не понял, что произошло, но, кажется, он кашлял кровью». Бе. Вообще ничего не понимают. Хёнджин хмурился: он слишком долго пытается заполучить этот титул, и если у него не получится, то о карьере в Министерстве можно забыть. Нормального, хитрого слизеринца, добивающегося своих целей, из него точно не выйдет. Мало того, что Феликс лишил его победы в прошлый раз, смешав голоса и выставив победителями какую-то пару гриффиндорцев, так сейчас он ещё и Минхо увёл! Что в глазах Хёнджина было совершенно непростительным. Он почти пять лет этого кота под себя подстраивал, а ты, значится, на всё готовое пришёл?! Хёнджин злился, но тормозил себя: месть — это блюдо, которое подают холодным. Он ждал и наблюдал, мило улыбаясь Феликсу на занятиях, запрещая Чану его касаться и ускользая от мест, где его может заметить Минхо. Всё должно быть аккуратно. Момент представился на зельеварении. Напарник Феликса приболел, и Хёнджин вызвался заменить его. Преподаватель не возражал, и за минуту до готовности зелья Разложения Хёнджин неудачно толкнул котелок, в результате чего жидкость выплеснулась на грудь Феликса. — Ой! — Хёнджин громко вскрикнул, привлекая внимание. — Феликс! Мне так жаль! — он взял ножницы и принялся резать его рубашку, — Надо снять пострадавшую ткань, чтобы зелье не… — в голосе слизеринца отчётливо звучал ужас. — Хёнджин! — Феликс успел испугаться, но боли он не чувствовал. А вот то, что Хёнджин режет свитер, подаренный Минхо — вполне себе. Звук ножниц, разрезающих ткань, проникал в мозг, и у Феликса возникло стойкое ощущение, что с каждой полоской распадается и он сам. Феликс нахмурился и оттолкнул Хёнджина. Тот упал, чудом не обронив на себя остатки зелья. Какой-то однокурсник подбежал с мокрой тряпкой и дал её Феликсу. Тот вытер голую грудь. На кожу попало лишь несколько капель — ничего серьёзнее химического ожога. Свитер было жаль до слёз. В нём было тепло. — К директору. Оба, — профессор злился. По пути Хёнджин взял Феликса за руку и извинился: — Мне так жаль. — Ты сделал это специально, — Феликс выдернул руку. — Да нет же… — он выглядел растерянным, и на секунду Феликсу стало стыдно. Он не ответил, а Хёнджин не стал продолжать разговор. А у директора он вполне честно рассказал: — На зельеварении… мы готовили зелье Разложения, — глаза смотрят в пол, руки за спиной. — И я случайно опрокинул его на Феликса. — Вы пострадали? — острый, проницательный взгляд прямо в глаза. — Помимо порванной одежды — нет, — Феликс кивнул, кутаясь в плащ. Свитер всё ещё было жалко. — Хёнджин, в качестве наказания вы перепишите технику безопасности Кровавым пером, — то, с какой лёгкостью это было сказано, ужаснуло Феликса. — Да, профессор, — Хёнджин смиренно склонил голову, — Феликс тут ни при чём. — Директор, позвольте! — Феликс вскинулся, — Это жестоко. В правилах больше пятидесяти страниц! — Ему будет полезно, — он пожал плечами. — Садитесь, будете писать при мне, — он подвинул Хёнджину стул, — Феликс, Вы свободны. Феликс растерялся. Он же даже не пострадал, почему так жестоко. Но это Хёнджин. Который издевался над ним весь год. Заставил весь факультет плохо к нему относиться. Без причины. Ещё и свитер порвал. И Минхо обидел. Пока Феликс думал, надо ли за него заступаться, директор мягко выставил Феликса за дверь. Феликс долго наворачивал круги по замку, а потом пошёл в гостиную Когтеврана. Там было уютнее, чем в Слизеринской. Теплее как-то. Феликс не знал. Он даже нашёл себе там любимое место: между подоконником и шкафом. Сначала он спрятался туда, чтобы никому не мешать, а потом увидел, что кто-то подложил туда подушку. А потом ещё и начал оставлять записочки с пожеланиями и конфеты. Он сначала думал на Минхо, но тот сказал, что идея о том, что альтруистическое начало обладает трансформирующей силой, способной нейтрализовать даже радикальное выражение моральной деградации, принадлежит ещё Кайден. Феликс тогда обиделся: «Я что, по-твоему, злодей?». Минхо долго смеялся и извинялся, называя Феликса котёночком. Феликс в отместку кусал за шею. Там Минхо был теплее всего. И почему-то никогда не сопротивлялся, хотя иногда Феликс прикладывал силу, проверяя границы. — Минхо, — он опустился на колени около камина. Когтевранец читал книгу в кресле, повторял что-то. — Котёнок? — Минхо привычно опустил ладонь на голову Феликса. Он знал, что тот нуждается в ласке. — Хёнджин разрезал твой свитер и теперь отбывает наказание у директора Кровавым пером… — Феликс выдохнул и зажмурился, ожидая волну боли за то, что некогда любимый человек страдает по вине Феликса. Ещё и за подарком не уследил. Феликс всхлипнул, а Минхо опустился рядом и тшикнул, загребая Феликса в объятия. — Тш-ш, — Минхо хмурился, — ты порезался? — Да я тут при чём?! — Феликс попытался оттолкнуть, а потом сжался. — Хёнджину я сейчас при всём желании не помогу, — Минхо обнял Феликса покрепче. Он уже знал, как с ним работать: обнимать и, если тот продолжает буянить, кормить, желательно не выпуская из объятий. Тогда дикий тигр успокаивается и просыпается ласковый котёночек. — Я в порядке… — Феликс затих, прижимаясь, — свитер жалко… — он прошептал совсем тихо. — Я куплю тебе ещё один, — Минхо тихо вздохнул, — тебя кто-нибудь осматривал? Ты до зеркала хоть дошёл? Феликс промолчал, а Минхо с трудом подавил вздох погромче. Наверняка же воспринимает его «эх», как «господи, что ж с тобой делать-то», а не «я волнуюсь, пожалуйста, позволь позаботиться о тебе». — Давай я посмотрю, — Минхо аккуратно пересел напротив. Феликс кутался в мантию и мотал головой, поджимая коленки к груди. Ещё и застонал жалобно, когда Минхо попробовал протянуть к нему руку. — Что за домогательства посреди гостиной? — за Феликса вступился однокурсник Минхо. Феликс покраснел, а Минхо показал однокурснику язык. Это его котёнок. — Феликс, Минхо тебя обижает? — присоединился ещё один. Может, взять Феликса на руки и отнести в лазарет силой? Как в прошлый раз? Феликс помотал головой и спрятал лицо в мантию. — Тогда что случилось? — вокруг них образовалась толпа. Прекрасно. — Говорит, произошёл инцидент с Хёнджином, но не даёт посмотреть на последствия, — Минхо пожаловался. — Репаро не поможет? — их что, подслушивали? — Зелье Разложения… — Феликс пискнул. — Эй, вообще-то оно опасное, — когтевранцы зашептались. — Раскрывайся, а то заставим Минхо унести тебя в лазарет на руках! Как принцессу! Веснушки на щеках Феликса стали такими яркими, что захотелось их поцеловать. И как-то защитить котёнка, а то засмущают ведь. Он протянул руку и коснулся края мантии. Феликс зажмурился, но отпустил её. Ничего страшного не было, но свитер действительно было жалко – тут даже заплатка не поможет. — Повезло, — однокурсники вынесли вердикт и принесли Феликсу конфеты. Тот завернулся обратно в мантию, перелез к Минхо в объятия и начал методично их поедать. Больше всего Феликсу нравились с орешками, и Минхо мысленно поставил себе заметку докупить их, а то заканчиваются. — Кстати о принцессах… — Минхо дал ему съесть пять конфет и попытался спросить как можно более непринуждённо и тихо: — Так ты пойдёшь со мной на бал? — А Хёнджин? — Феликс удивился. — Вы разве не помирились? — В смысле? — Минхо напрягся. — Ну он просто Чану отказал, я подумал, вы снова вместе, — Феликс пожал плечами. Если не с Минхо и не с Чаном, то с кем тогда Хёнджин собирается побеждать? — Мы не вместе, — Минхо обнял Феликса покрепче. — Так что? Наша сделка в силе? — А, — Феликс тихо мяукнул, — я думал, мы дружно на неё забили… — Дружно?.. — Минхо зарылся носом в волосы Феликса и почувствовал, что тот краснеет. — В силе, — Феликс тихо пискнул, прижавшись. — Мне пора в гостиную. Отбой и всё такое. — Проводить тебя? — Минхо неохотно выпустил его из объятий. — Не надо, я сам, — Феликс снова включил тигрёнка, а Минхо закатил глаза. Сам так сам. Дни летели слишком быстро. Минхо еле успевал видеться с Феликсом: то у него тренировка, то у Минхо занятие, то что-то внезапно где-то случилось, и весь курс наказали, запретив покидать гостиную. Феликс скучал и лез к Минхо ночью, во время отбоя. Тот ругался: — Давай лучше я к тебе! — Твои не против того, что я здесь, а мои… — Феликс кутался в Минхо, пытаясь сжечь ощущение того, что сейчас откроется дверь и его с позором выгонят. Но без Минхо было сложнее. Пустота внутри пожирала. А когда он был рядом — она успокаивалась и даже мурлыкала. Феликс любил прикосновения когтевранца — привык к ласке и иногда ругал себя за это, оставляя следы на бледной коже. Там, где Минхо не увидит, а то точно будет ругаться. — Мне не нравится, что ты рискуешь один, — Минхо обнял Феликса покрепче. Они уже две недели спят в объятиях. Сначала Минхо было жарко и стеснительно – он старался отодвинуться на максимальное расстояние; а потом услышал, как Феликс кричит во сне, и собственное неудобство отошло на второй план. Минхо пробовал расспросить, но Феликс упорно делал вид, что кошмары ему не снятся и вообще – он не трус, чтобы выражать эмоции криком. Минхо не спорил, а сокурсники стали поить Феликса на ночь молоком с мёдом. И тоже ни о чём не спрашивали. Минхо постепенно смирился с тем, что нормально выспаться ему удастся, только если Феликс будет чувствовать себя в безопасности. В крепких, тёплых объятиях. Или на груди. Он любил засыпать, уткнувшись носом в шею, предварительно искусав её. Минхо даже не прятал синяки: все и так всё знали. И Минхо видел, что Хёнджин с этого бесился. Но ничего не говорил. По крайней мере ему. А потом, на матче между Слизерином и Гриффиндором, Чан — капитан команды, направил все бладжеры на него — тонкого мальчишку, которого непонятно как на поле-то выпустили. Минхо нервничал. Хёнджин пытался таскать его на матчи, но смотреть на то, как однокурсники гоняются за мячами на мётлах было скучно, и обычно Минхо филонил. И не видел Феликса в действии. А он был хорош. Настоящая звезда. Феликс чувствовал ветер. И легко уворачивался от летящих в него мячей. Минхо уже устал считать моменты, когда сердце замирало, потому что бладжер пролетал буквально в миллиметре от его спины. На десятом он уже перестал жмуриться, но пообещал себе, что перед летней игрой он либо съест Феликсу мозг – и тот бросит этот ужас; либо отучит Чана делать из ловцов мишени для всякого тяжелого. Минхо сжимал кулаки от напряжения, но не мог не признать: котёнку безумно шло. Скорость, полёт, азарт. Улыбка была такой смелой и бойкой. Это был абсолютно уверенный в своих силах Феликс. Без единого страха в глазах. И ему безумно, просто невероятно шло. Ладно, возможно, ради этого чувства и минимизации тёмных волшебников, обиженных в детстве всякими идиотами, надо поговорить с Чаном, а котёнка поздравить с игрой, даже если Слизерин проиграет. Какой там счёт? Минхо отвлёкся всего на секундочку: спросить, кто выигрывает, – и услышал радостные крики и гонг, обозначающий конец матча. Слизерин победил — Феликс поймал снитч. Стало грустно. Минхо бы хотел увидеть этот момент. Он пошёл к раздевалкам, чтобы поздравить, но задержался: с башен спускалось много людей. И пришёл аккурат, когда Чан вжимал Феликса в шкафчик. — Что, Шликси, лучшим себя возомнил? — он рычал. Слизеринцы стояли по левую сторону, а гриффиндорцы по правую. И очень недружелюбно друг на друга смотрели. — Не можешь спокойно проиграть? — Феликс хрипел. — Ты играл нечестно! — Чан на мгновение отпустил Феликса, а в следующую секунду с силой толкнул в шкафчик. — Хватит, — Минхо подошёл, раз никто не решался. Он сжал плечо Чана. — Конфликт можно решить и без драк. — Мы и решаем его без драк, — Чан усмехнулся, скосив взгляд на Минхо. — Пришёл защитить своего любовничка? — Отпусти его, — Минхо говорил тихо и спокойно, сжимая плечо Чана. Тот в ответ переместил локоть на горло Феликса и начал давить. — А то что? — Чан усмехнулся. — Эверте Статум! — Минхо вытащил палочку молниеносно. Чан, не ожидавший этого, отлетел; а Минхо быстро взял Феликса за руку и рванул из раздевалок. Феликс, тяжело дыша, бежал за ним. — Стой! Минхо, стой! — Феликс резко потянул когтевранца на себя и остановился. — Давай доберёмся до гостиной, — Минхо оглянулся. За ними вроде не гнались. — Нет, — Феликс пытался отдышаться. Матч, а потом драка в раздевалке его вымотали. Он согнулся пополам и прошептал в пол. — Ты атаковал палочкой, Минхо. — И? — Минхо склонил голову набок. Сейчас его куда больше волновало здоровье и безопасность Феликса, чем нарушение правил школы, которые все и так всегда нарушали. — Это запрещено, — Феликс разогнулся и твёрдо сказал: — Я пойду к директору и скажу, что это был я. — Чего? Зачем? — Минхо не понял, а Феликс встал и пошёл в противоположную от гостиной Когтеврана сторону. — Потому что ты сделал это, защищая меня, — он тихо добавил, обернувшись через плечо: — Не стоило. — Да в смысле?! — Минхо нахмурился и догнал Феликса. Приобнял его за плечи. — Феликс, да послушай ты меня! — Я не хочу, чтобы тебе было больно из-за меня! — Феликс сбросил руку Минхо с плеча и посмотрел ему в глаза. — Это мои проблемы, и я справлюсь с ними сам. — Ладно, — Минхо закатил глаза и отпустил Феликса. Дал ему выйти вперёд и пошёл за ним. — Тебе в другую сторону, — Феликс устало вздохнул. — Да я просто решил круг сделать, — Минхо присвистнул и демонстративно отвернулся. — Ладно, — кусаться не было сил. Феликс вздохнул ещё раз и пошёл к директору. Лестница показалась очень длинной, хотя обычно Феликс не имел с ними никаких проблем. Идти туда не хотелось. Хотелось обернуться, увидеть Минхо, броситься ему на шею и извиниться. Но звук собственных шагов слился в голове Феликса в единую какофонию звуков, и он был уверен, что за спиной не будет никого. Поэтому не оборачивался: подтверждение этого знания его добьёт. В кабинете у директора уже был Чан. Прекрасно. Ещё и с перевязанным плечом. Когда они успели? Феликс же не так долго шёл. — Здравствуйте, — Феликс поздоровался и вошёл в комнату. — Ну здравствуйте-здравствуйте, лучший ловец Слизерина, — директор хохотнул и посмотрел куда-то за Феликса. Тот запретил себе оборачиваться: надо быть сильным. — Мы с Чаном поссорились после турнира. Я применил магию, — Феликс склонил голову. — И прошу за это прощение. — А Чан и ещё примерно дюжина свидетелей уверяют, что это был кто-то из Когтеврана, — хитрые глаза смотрели прямо в душу. — Профессор, — голос Минхо показался Феликсу сказочным. Он даже не поверил, — позвольте, Чан первым напал на Феликса! — Правда? — взгляд перекочевал на гриффиндорца. — Я защищал честь факультета, — Чан пожал плечами и тут же болезненно поморщился. — Феликс, прокомментируете? — профессор встал из-за стола и обошёл его. — Давайте сразу перейдём к наказанию, — Феликс почувствовал себя таким усталым. Что-то доказывать попросту не было сил. — Уверены? Пока ваш проступок — применение магии к другому ученику и разжигание конфликта — ведут к ночи в Запретном лесу, — директор покачал головой. — Нет, — Минхо вышел из-за Феликса и задвинул его за себя, нахмурившись. — Э-э, — Чан напрягся. — Зимой? За неделю до Йеля? — Он уже семикурсник и справится, — директор рассмеялся. — Но я могу послушать смягчающие обстоятельства. — Я согласен, — Феликсу уже было всё равно. Главное, не Минхо. — Да постойте! Какое разжигание конфликта? И магию применил не Феликс! — обычно Минхо игнорировал жажду справедливости, но тут не мог просто стоять и смотреть. — Говорит тот, с кем Феликс спит последний… сколько, Шликси, месяц? — Чан обернулся на Феликса, а тот дёрнулся. — То есть на виду ещё и нарушение правил школы относительно комендантского часа? — директор даже не скрывал того, что веселиться. — Стоит ли мне отправить вас в запретный лес без палочки? — Я же сказал, что согласен, — что им ещё от него нужно? — Видимо, согласны не все, — директор пожал плечами, — а нам же важна справедливость в этом учебном заведении. — Минхо, — Феликс вложил в голос столько мольбы, сколько мог, — пожалуйста. Минхо обернулся к нему. Феликс выглядел усталым котёночком: понурый взгляд, ссутуленные плечи. Он как будто сдался. Было больно на это смотреть. — Думаю, чтобы поскорее закрыть этот конфликт и оставить его в прошлом, наказание Феликс примет сегодня, — директор хлопнул в ладоши и повернулся к Чану, — а вы, молодой человек, за недостойное гриффиндорца поведение, лишаетесь права пойти на бал. Все свободны. И их магией вышвырнуло из кабинета. Феликс не устоял на ногах и упал. Минхо протянул ему руку, но тот не принял. — Я к себе. Попробую поспать до вечера, — он попробовал улыбнуться, но вышло криво. — Феликс, — Чан позвал его, нахмурившись. — Я не… всё должно было быть не так. — Можешь передать своему дражайшему Хёнечке, что так просто он от меня не избавится, — Феликс обернулся и подмигнул ему. Смог-таки натянуть на себя маску тигрёнка. Минхо слабо улыбнулся и пошёл готовиться: ночь обещала быть длинной. Староста вывел Феликса в лес примерно за час до отбоя. Минхо подождал, пока тот скроется за Гремучей Ивой, и поспешил следом. Он не мог оставить котёнка одного. А со стороны поля для квиддича в ту же сторону двигался кто-то ещё. В зелёной мантии. Феликсу не было страшно. Только холодно. Снег забивался в сапоги, а ветер продувал верхнюю одежду. Он стучал зубами и думал, что в рши должно быть теплее. По крайней мере не будет этого пронизывающего ветра. А когда найдёт безопасное место, можно будет отогреться заклинанием. В конце концов даже самым страшным созданиям бывает холодно. Неладное Феликс почувствовал минут через двадцать после того, как перестал видеть школу за спиной. Стало тихо. Чудовищно тихо. Феликс замер, а затем услышал рычание. Иголочки ужаса забрались куда-то под спину. Феликс медленно обернулся. Красных глаз было слишком много — он не справится. Феликс сосредоточился и тихо вскрикнул «Гляциус!», формируя ледяной пласт. Снег затвердел, но как только треснула тишина, тёмные твари встрепенулись. Вой заставил Феликса забыть о холоде и ускориться. Выход из леса был за спиной, но впереди должно было быть озеро, где летом жили гиппогрифы. С ними хотя бы можно договориться. Да и силу, как никак, они представляют довольно мощную. Феликс бежал и надеялся, что за полгода ничего в привычках фантастических тварей не поменялось. Времени на то, чтобы остановиться, не было. Он не заметил, как искусственный лёд под ногами превратился в настоящий. А потом услышал резкий хруст льда. Последнее, что он запомнил перед тем, как погрузиться в ледяную тьму, – это чёрное, беззвёздное небо. Минхо видел, что за Феликсом погналась стая волколаков. Он поблагодарил всех, кого только мог, за то, что котёнок не из Гриффиндора и не полез в бой: вряд ли они бы выстояли против такой огромной стаи даже вдвоём. Бежать — прекрасная идея. Окликнуть Феликса, обратив внимание волков на себя? Рано и рискованно, в открытом пространстве у волков преимущество. Надо добраться до места, где можно спрятаться. Или хотя бы найти подходящую палку, кинуть её Феликсу для зачарования, а самому потянуть время. А то чёртов зимний лес был абсолютно голым с ближайшими ветвями в трёх метрах над уровнем земли. Бесит. Минхо не понял, когда Феликс выбежал на лёд. Только увидел то, что волколаки остановились, и замер вместе с ним. А потом услышал «хр-русть» — оглушивший Минхо звук, и закричал от ужаса. Феликс упал. Момент растянулся во времени. Вот Феликс стоит, его белая макушка ярко выделяется на фоне чёрного неба. Вот слышится треск льда, и он падает. Словно звёздочка покинула небосвод – слишком быстро, чтобы что-то сделать. Слишком медленно, чтобы быть ложью. Минхо сглотнул. Он не успел даже достать палочку, как всё закончилось. И в ту же секунду всё озеро треснуло — лёд как будто вспороли изнутри. Времени на размышления не оставалось. Минхо крикнул «Люмос максима!», вызывая световой шар, и направил его туда, куда вроде бы добежал Феликс. «Гоменум ревелио» — Минхо был в сущем отчаянии. Заклинание сработало. Минхо чувствовал Феликса. А значит, он жив. — Пожалуйста, — Минхо направил волшебную палочку туда, где по ощущениям был слизеринец. — Карпе Ретрактум! Минхо замер. Вдохнуть было страшно. Открыть глаза — ещё страшнее. Стук собственного сердца — единственное, что держало Минхо в реальности. Он пытался успокоить эмоции, придумать что-то, вспомнить о том, что он из Когтеврана, и умеет решать задачки. Но перед глазами стояла только улыбка Феликса и звёздочки на его лице. Минхо сглотнул комок, подступивший к горлу. Приготовился открыть глаза и попробовать ещё раз, но услышал всплеск воды. И в следующую секунду что-то холодное врезалось в него. Минхо упал, сжимая ледяное тело в объятиях. Феликс был бледным, но это был определённо он. — Сушиарис! — Минхо паниковал, вжимая Феликса в себя. Он тёр его плечи и просил его открыть глаза. Пальцы всё время проходили мимо шеи, а глаза бегали и прятались от Феликса в снегу. Минхо нужен был огонь, но вокруг него был только снег. Хорошо хоть, волколаки ушли, хотя он и не против поджечь парочку. — Феликс, ну же, — Минхо закутал его в объятия. Вжимал лицом в шею, помня о том, как сильно его котёнок любит кусаться. Мелькнула мысль снять с себя плащ и поджечь его, но смысл, если Феликс не придёт в сознание? Он вообще жив? Минхо не мог дышать. Паника накрыла его с головой, но он понимал. Надо успокоиться. Если он хочет спасти Феликса, надо взять себя в руки. Придумать, как послать сигнал о помощи, как быстро добраться до школы, надо что-то сделать. Минхо зажмурился и вжал в себя Феликса изо всех сил. В ушах до сих пор стоял его крик и оглушающий хруст льда. Минхо бы отдал всё на свете, чтобы почувствовать зубы Феликса на своей шее. Он понял, что плачет, и открыл глаза. Нужно думать. — Поцелуй истинной любви… — голос был высокий и плавный. Будто неотсюда. Минхо решил, что ему показалось, и не дослушал фразу. Что-то такое мама читала ему в детстве. Он осторожно приподнял Феликса за подбородок. Смотреть на его лицо и синие губы было страшно. Поэтому Минхо зажмурился. Легче не стало, потому что Феликс мог не хотеть. Чан мог обидеть его настолько, что поцелуи с мальчиками могли казаться ему чем-то ужасным. Хотя он согласился на бал… Так, Минхо, хватит думать. Он коснулся губами чужих губ. Холодные. А через мгновение Феликс закашлялся, оттолкнул Минхо и выплюнул воду. Он опустился на колени, заходясь в кашле. Минхо обнял его за плечи и расплакался от облегчения. — Больше не пугай меня так, — он притянул Феликса к себе и уткнул его щекой в своё плечо. — Спасибо, — Феликс прохрипел и прижался так близко, как только мог. — Прости, пожалуйста. — Пойдём домой, — Минхо понял, что его трясёт от пережитого. Да и Феликсу надо в тепло. — Ночь ещё не прошла, — Феликс закашлялся, пытаясь уместиться на Минхо целиком. — Да и хер с ней, — Минхо нахмурился, помогая Феликсу устроиться. — Лес просто не выпустит, — Феликс пожал плечами. — Ты чуть не умер! — злость была такой искренней, что Феликс поёжился. Ему стало страшно. Минхо ругается на него. Опять он виноват. Он вздрогнул всем телом и расплакался: держаться было слишком сложно. И так холодно. Кажется, будто он снова под водой. — Феликс, ну чего ты, покусай лучше… — Минхо растерялся. Он вжимал и пытался уткнуть его в шею, успокоить, развеселить. Слизеринец практически не реагировал, вяло пожимая плечами. — Холодно, — он тихо пожаловался, не ожидая, что его услышат. Звуки и прикосновения были за какой-то стенкой. Вроде бы были, но не факт, что Феликс их не вообразил. — Сейчас, родной, — Минхо понятия не имел, что надо делать в таких ситуациях. Он скользнул ладонью под рубашку Феликса — талия была ледяной. А вот ему явно понравилось — Феликс прильнул к руке. — А хочешь, — мягкий укус в шею, — я же шл… — к горлу подкатил комок, и боль, давящая холодом, резко накатила туда, где Минхо согревал его руками, — хочешь? — Чего хочу? — Минхо думал: если обнять второй рукой, котёнку станет лучше? Он осторожно, пытаясь не потревожить импровизированный шалаш из мантий, куда поместил Феликса, забрался второй рукой под его рубашку. Феликс тихонько простонал ему в шею, прижимаясь. — Чёрт, ты слишком худой, — Феликс удобно помещался в руки, и это навевало совершенно не те мысли. — Меня, — Феликс покраснел. Он ещё таким не занимался, а Минхо, наверное, думает, что он профессионал. Разочаруется, наверное. Зато они согреются! Феликс запретил себе думать о плохом и укусил Минхо за шею ещё разок. — Что? — Минхо не понял и осторожно погладил Феликса по спине, вызвав откровенный стон. — Там, где ты гладишь — тепло, — Феликс не знал, куда деться. Тепло шло не от рук Минхо, а изнутри. И ощущение того, что он всё ещё под водой пропадало, стоило пальцам Минхо коснуться его кожи. Желательно посильнее. — Хорошо, — Минхо серьёзно кивнул и принялся гладить, напевая Феликсу песни про поцелуй истинной любви. Тому понравилась, он заурчал и успокоился. По крайней мере, напряжение перестало вибрировать в нём. А потом стало светлеть, и Минхо сказал, что пора возвращаться. В лазарет Феликс не захотел. Сказал, что его там запрут, а он ещё должен утереть Хёнджину нос. И ушёл к себе в общежитие: нельзя давать повод их наказывать. Минхо было наплевать, но его возражений Феликс не слышал. Пришлось готовиться к балу: напомнить о себе когтевранцам, поугрожать слизеринцам, рассказать гриффиндорцам правду, вызвав у них ажиотаж, поторговаться с Пуффендуем. Хёнджин делал всё то же самое, но со своей стороны: «Шликси запудрил ему мозги, вы же не хотите, чтобы Минхо был одним из?», «Ох, Шликси такой негодяй», «У меня тоже есть конспекты Минхо, отдам хоть сейчас». Это бесило, и на бал Минхо пришёл в злом, агрессивном состоянии. Минхо редко хотелось бить людей, но кулаки к началу бала довольно сильно чесались. Но, когда он увидел спускающегося Феликса, все мысли исчезли. Он хорошо поработал над образом. Белые волосы волнами обрамляли его лицо, из открытой спины выступали невесомые перламутровые крылья, идеально подходящие в тон белых штанов и белой рубашки, а на голове был венок с ярким, искристым бриллиантом посередине. — Вау, — это единственное, на что Минхо хватило. — А я думал, ты выберешь что-то тигриное. — Захотелось побыть звездой вечера, — Феликс тихо рассмеялся, протянув Минхо руку. Тот опомнился и надел на неё браслет-бутаньерку. Символ пары. — Ты прекрасен, — у Минхо не было слов. Он не мог насмотреться. Феликс счастливо засмеялся и положил руку на плечо Минхо. — Ты тоже ничего, — он качнул бёдрами, уводя Минхо в танец. Они не были единственными танцующими мальчиками, но на них явно смотрели. Совсем деревянным Минхо не был, но и следить за телом было сложно, когда рядом с ним был такой Феликс. Мысли путались, а руки хотели опуститься на талию и проверить, что Феликс не мерзнёт. Окна в зале открыты нараспашку. Да и крылья, вдруг они тяжёлые? И как же ему идёт эта диадема… Минхо прикусил губу, ещё немного и мысли снова уедут не туда. — Нравлюсь? — Феликс смущался, но не мог не признать того, что восхищение Минхо ему нравится. И то, как аккуратно он не касается его кожи, почтительно держится на расстоянии шага от него и смотрит совершенно голодными глазами. Да и то, что он не воспользовался им на озере, говорило о том, что Минхо с ним точно не ради секса. А поцелуй-то ведь был, Феликсу не показалось. Хотелось ещё. — Конечно, — Минхо сначала кивнул, а потом прикусил язык. — В смысле, если тебя это не оскорбляет. И не пугает. Не кусайся, пожалуйста. — А мне казалось, тебе нравятся мои зубки, — Феликс широко улыбнулся, обнажая их, и Минхо рвано выдохнул. — Мне всё в тебе нравятся, — в этой игре вообще есть правильный ответ? — И мне в тебе, — Феликс шагнул вперёд и обхватил Минхо за шею. — Что? — Минхо почувствовал то, как резко отреагировало на это сердце. Подняло всю кровь к голове и бешено застучало. — Всё нравится, — Феликс коснулся губами губ когтевранца, прижимаясь к нему. Минхо осторожно поцеловал в ответ. Феликс под руками был таким хрупким. И за секунду до того, как Минхо осмелился на то, чтобы провести языком, Феликс отстранился и закашлялся. Минхо не понравилось, как он звучит: терзающе, хрипло, болезненно. — Может, всё-таки в лазарет? — надо было не с Хёнджином биться, а всё-таки проследить за его здоровьем. Но нет, Феликс взрослый и сам справится. Ага, конечно. — Да нормально, мне просто надо немного посидеть, — Феликс хрипел и опирался руками о бёдра, — и воды. — Сейчас найду, — Минхо нахмурился. Он взял Феликса за руку и осторожно вывел с танцевальной площадки. Скамьи убрали из зала, но Феликс не захотел его покидать. Упёрся рукой в стену и медленно задышал, пережидая приступ. — Они прекрасны, но, может, снимем? — Минхо никогда не нравились жертвы, на которые люди идут ради красоты. Феликса резко захотелось одеть в какой-нибудь свитер потеплее. И закутать в два одеяла. И напоить горячим какао. — Да скоро уже победителей объявят, — Феликс снова закашлялся, и Минхо, не выдержав, убежал за водой. А когда он её нашёл, с боем отобрав у каких-то младшекурсников, директор поднялся на сцену, чтобы объявить Короля и Королеву Святочного Бала. Музыка перестала играть: — Прошу минуточку вашего внимания, — мягкий удар вилкой по бокалу. Минхо ускорился, но толпа не дала ему пройти: все обернулись на директора и замерли. — Пришло время объявить, кто же выиграл в этом году, — директор медленно, на показ, открывал конверты. — Король у нас из Когтеврана. Давайте поаплодируем Ли Минхо! Его обступили. Аплодисменты длились секунд тридцать, но они показались Минхо вечностью. — Что ж, а его королева… — директор усмехнулся, — что ж, как интересно. Ли Феликс из Слизерина! Аплодисменты были подольше, и когда они стихли, Минхо смог наконец протиснуться. До Феликса, который отлип от стены и радовался поздравлениям, он добрался одновременно с Хёнджином. И столкнулся с ним плечом. В руках у того было что-то горячее, наверное, пунш. И этот сладкий горячий напиток вылился прямиком на Феликса. Тот не вскрикнул, но костюм был безвозвратно испорчен. И кожа мгновенно стала красной. — Прости, Шликси, я такой неуклюжий, — Хёнджин принялся оттирать пятна с рубашки Феликса. — Хёнджин! — в глазах Феликса мелькнул ужас. Минхо напрягся. Вокруг них было много людей. — Ой, прости, не знал, что ты делаешь вид, будто единственный у каждого, — Хёнджин говорил тихо и уверенно. Смотрел вниз и выглядел жертвой. — Да что ты несёшь… — Феликс попытался оттолкнуть его, и Хёнджин упал, потянув за собой Феликса. — Ой, — такой невинный голос, — мне нельзя говорить правду, Шликси? — он притянул Феликса к себе и положил ладони на его талию. Тот замер. — О том, как именно ты добыл себе эту чудесную корону? — он сжал пальцами талию Феликса. Со стороны казалось, будто он весь умещается в его руках. А ещё были видны мурашки, выступившие на коже. Феликс не выдержал. Ударить Хёнджина коленом в пах — острое, резкое, глупое решение. Он поднялся, стянул с волос диадему и кинул её Хёнджину на грудь: — Да подавись ты! — голос дрожал. Феликс оглянулся по сторонам, заметил Минхо и не смог сдержать эмоций: на глаза навернулись слёзы. Он выбежал из зала, и Минхо побежал за ним. — Феликс, солнце, стой, — Минхо нагнал его в пустом коридоре. Крылья отпали где-то по пути, и сейчас на Феликсе было слишком мало одежды. А в коридоре было холодно. — Давай всё-таки… — Отстань от меня! — Феликс остановился, развернулся и оттолкнул его. Минхо не ожидал и с трудом устоял на ногах, пошатнувшись. — Феликс… — Минхо снял с себя пиджак, а Феликс опустился на колени. Его плечи дрожали, а сам он опустил голову, спрятав лицо за волосами. Минхо наклонился и осторожно накинул пиджак на плечи слизеринца, — всё не так уж и плохо… — Когда я рассказал отцу… о том, что случилось с Чаном, — Феликс всхлипнул, но позволил Минхо себя обнять, — он запер меня в комнате и приказал написать кровавым пером «мне не нравятся мальчики» десять раз… — рассказывать было больно, — а тут Хёнджин на всю школу меня шлюхой обозвал! И в этом контексте титул Королевы будет… отец меня на порог не пустит. — Ну что ты… — Минхо мягко обнимал Феликса, не зная, как утешить. — Хочешь, уедем после школы? Можем даже прямо сейчас. Ко мне на родину. — Ты не из Англии? — Феликс поднял на него заплаканный взгляд. Нос красный, глаза огромные, губы искусаны. — Нет, — Минхо обнял Феликса покрепче, пересаживая с холодного пола на свои колени. Тот сразу же закашлялся, будто чувствуя, о чём Минхо переживает. — Или поехали куда-нибудь, где тепло. Будем помогать магглам раскрывать преступления. Я открою магазинчик книг и буду учиться магии. А ты летать. — А как же Министерство магии, наследие рода, ответственность и всё такое? — Феликс зажмурился. Он даже не думал о других вариантах будущего. — Да пошла она, — Минхо фыркнул, притягивая Феликса к себе. — Только ты бы долечился сначала… акклиматизация жёсткая. — Да я и доучусь сначала, — Феликс тихо рассмеялся и встал. — Прости. Последняя неделя выдалась сложной, и я просто… папа на самом деле меня любит. Он подарил мне «Нимбус 1950», и вообще... Просто не понял тогда, а… я же всё-таки его сын. И что вообще плохого в мальчиках? — Ничего, — Минхо улыбнулся. Настроение Феликса менялось слишком часто. Он осторожно коснулся губами лба слизеринца – горячий. — Пойдём, пожалуйста, в лазарет. — Не хочу, — Феликс высунул язык и прижался к Минхо, — давай ещё помечтаем. Вот ты продолжишь учёбу, я могу стать профессиональным игроком… мы будем жить вместе? А заведём себе кого-нибудь? Рыбку? — Котёнка, — Минхо рассмеялся, осторожно шагая вместе с Феликсом в сторону лазарета. — И как назовём? — Феликс поднял глаза и посмотрел на когтевранца. Надул щёки. — Падающей звездой, — Минхо поцеловал Феликса в лоб. — Обещаешь? — Феликс уткнулся носом в чужую шею и слегка оттянул её зубами. — Клянусь жизнью и честью, — Минхо тихо рассмеялся. Он уже соскучился по этому ощущению. — Я тебе верю, — Феликс кивнул, а потом поцеловал то место, куда укусил. И подул, — будем встречаться? По-настоящему? — Как будто когда-то мы встречались понарошку, — Минхо рассмеялся, легко поцеловал Феликса в уголок губ. — До этого мы встречались дружно, — Феликс покраснел, прижимаясь. — И я тебя немного проверял... — О, ради меня тигр спрячет свои клыки? — Минхо ласково погладил Феликса по волосам. Тот мурлыкнул и потёрся носом о его шею. — И даже позволит себя погладить... — Феликс покраснел, прижимаясь ближе. — А отвести себя в лазарет? — Минхо мягко усмехнулся, подхватывая Феликса на руки. — Только если обещаешь навещать каждый день, — Феликс обхватил шею Минхо руками и легонько укусил её. За то, что не понимает намёков. — Глаз с тебя не спущу, — Минхо легко поцеловал Феликса в щёку. До лазарета осталось три поворота.
