Второй шанс из могилы (a second chance from beyond the grave)

Руководство Томми о том, как отомстить парню, который технически не помнит о своих плохих поступках: То, что он решил не мстить жестоко, не означало, что он не хотел отомстить по-мелкому. Он превратит жизнь Дрима в сущий ад так, чтобы Таббо не возненавидел его слишком сильно. То, что над ним издевался подросток на четыре года младше, наверняка было бы для него унизительно. Было несколько способов досадить парню, не причиняя ему вреда. Всё началось довольно безобидно. Томми дал объявление в испанскую газету, в котором утверждал, что отдаёт котят бесплатно, если они позвонят Дриму. Ему было трудно сдерживать смех, когда телефон Дрима постоянно разрывался от звонков, и ему приходилось несколько раз объяснять, что он не говорит по-испански, всё больше и больше запутываясь. На следующий день Дрим завёл новый номер. И появилось новое объявление. Однажды он незаметно подбросил несколько птичьих семечек в непослушные волосы Дрима и, вытащив телефон, стал снимать, как Дриму приходится убегать от птиц, которые гоняются за ним с криками и воплями. Он навсегда запомнил Дрима, покрытого птичьим помётом и перьями. Он бы повесил эту фотографию в своей комнате, если бы каждый день смотреть на эту зелёную сучку не казалось пыткой. Чтобы засорить его электронную почту, он зарегистрировал Дрима на нескольких сайтах со спамом и порнографией и наслаждался его страдальческим выражением лица, когда тот смотрел в свой телефон. (— Знаешь, я не думал, что ты будешь заниматься этим дерьмом прямо во время разговора со мной, когда я вижу, как ты это делаешь. — Томми подскочил от удивления, когда Дрим наклонился, чтобы посмотреть на его телефон. Он как раз вводил адрес электронной почты Дрима в университете, чтобы тот получал спам. — Ты знаешь, что это был я? — Ты не очень-то скрытен. Больше никто не презирает меня так сильно, как ты. — Я бы не был так уверен, — сказал Томми и нажал «ввод». На экране появилось быстрое подтверждение, и Томми невинно улыбнулся Дриму. Вздох, который он издал, был самым усталым из всех, что он когда-либо издавал. — Почему? — спросил он, совершенно подавленный.) Всякий раз, когда Томми навещал Таббо, а Дрим был без сознания из-за того, что мало спал, Томми оставлял ему на руке порцию взбитых сливок. После того, как Дрим раздражённо сказал ему, что он делает это неправильно и должен щекотать его лицо, чтобы тот сам себя ударил себя сливками по лицу, Томми решил не прибегать к посредникам и просто вылил сливки ему на голову. (— Да, я заметил, — вздохнул Дрим и вытер крем с уголка глаза. — В следующий раз я просто промолчу.) Иногда он рылся в его вещах, когда Дрим ненадолго уходил. Эта мышка? Теперь у Томми. Эта уродливая толстовка с капюшоном? Стащил. Красивый чехол для наушников и кабель, на которые Томми никогда бы не потратил свои деньги, но которые выглядели мило? Исчезли. Те запасные маски? Выброшены в мусорное ведро. Этот ингалятор? После яростного взгляда и слов: — Даже не думай об этом — от Ранбу, который обычно со вздохом принимал его кражи, он положил его обратно. В любом случае, это было бы подло. (— Томми. — Таббо предостерегающие посмотрел на него и протянул руку. — Что? — спросил он чересчур невинно. — Дрим вчера перерыл всю свою комнату в поисках чехла для наушников. Я знаю, что он у тебя. — Да ладно, что я буду делать со скучным чехлом для наушников? Это отвратительно, я даже не слушаю музыку, ты когда-нибудь видел, чтобы я это делал? Именно! На самом деле, я даже не знаю, что такое наушники, так зачем мне нужен красивый чехол? — Томми, пожалуйста, — и, о боже, Таббо смотрел на него этими несчастными щенячьими глазами. — Если он не слушает музыку, то становится тихим и странным. Это был мой подарок ему на девятнадцатилетие. Я собрал все свои деньги, чтобы купить хороший подарок. Чёрт, теперь ему стало стыдно. — У меня его всё равно нет. Но я уверен, что Дрим найдёт его, если завтра будет рыться в своей сумке. Мягкая улыбка, которой одарил его Таббо, не должна была казаться такой приятной. — Спасибо, Томми. Это казалось неправильным. Его не надо благодарить за то, что он не воровал… Боже, этот мир действительно сделал его мягким.) Несколько раз даже Томми приходилось признавать, что он зашёл слишком далеко. Была одна запоминающаяся ситуация, когда Томми купил целую бутылку соуса «Призрачный перец» и добавил его в еду Дрима за обедом. Его ругательства были слышны на всей площади, когда он разорвал свой рюкзак, чтобы достать бутылку с водой. Только Томми проткнул её гвоздём, и вся жидкость вылилась на его вещи, промочив все его записи и ноутбук. Громкий смех Томми, вызванный несчастьем его врага, сменился немым шоком, когда Дрим на самом деле начал задыхаться, окружённый запаниковавшим Сапнапом, а Джордж тут же предложил ему свою бутылочку. Позже Томми узнал, что Дриму пришлось пойти в медпункт после того, как он выблевал всё, что было внутри, на траву. Ему пришлось успокаивать плачущего Таббо, который понятия не имел, почему его брат так отреагировал, ведь «Дрим всегда был таким осторожным, Томми, потому что у него всегда было слабое здоровье, и я боюсь, что у него может быть аллергическая реакция». После этого он прекратил издевательства. Дрим, который по какой-то необъяснимой причине, очевидно, знал, что это был он, даже робко улыбнулся ему, когда заметил, что на следующей неделе ему не пришлось снова менять номер и запирать комнату, когда пришёл Томми. Томми бы посмеялся, если бы у него не скрутило живот. Он всего лишь хотел досадить ему, а не причинить боль. Хотя он продолжал воровать его толстовки. Они были уродливыми, но удобными. (— Знаешь, я мог бы сказать тебе, где я покупаю свои толстовки, тебе не обязательно продолжать их воровать… — Отвали, я понятия не имею, о чём ты говоришь. — Ты буквально носишь одну из моих толстовок прямо сейчас!) -- Томми и Ранбу стали частыми гостями в квартире семьи Тэйкенов. К облегчению Томми, Дрим чаще всего прятался в своей комнате, а Шлатт работал, так что Томми мог просто наслаждаться обществом друга, не чувствуя себя постоянно на взводе. Так же часто они собирались в доме Томми. Плача, Ранбу при первой встрече обнял Фила и Техноблейда, и Фил ответил ему тем же, а Техноблейд пожаловался, хотя все видели его улыбку. — Теперь нам нужна только Ники, — пробормотал Техно. -- «А, вот что такое рутина», — подумал Томми, когда дни и недели шли своим чередом. Просыпаться рано, ехать в университет на автобусе, тусоваться с Таббо и Ранбу, избегать Дрима, заходить в класс вместе с Сапнапом и Джорджем — постойте-ка. — Ладно, во-первых, это похищение. Во-вторых, если вы здесь, чтобы угрожать мне и не дать причинить вред Большому Ди, вам не о чем беспокоиться, потому что я не собираюсь этого делать! Два друга удивлённо посмотрели друг на друга. — Ну, во-первых, пожалуйста, не называй его так. Во-вторых, мы на самом деле просто хотели официально поприветствовать тебя. В конце концов, ты тоже был моим другом. Я бы сделал это раньше, но от Дрима чертовски трудно отвязаться. Странно тронутый, он моргнул. — О. Сапнап фыркнул и притянул его к себе, а Джордж просто похлопал его по спине. — Но да, если ты причинишь ему боль, мы сломаем тебе коленные чашечки, — добавил Джордж. Томми закатил глаза. Значит, Дрим не рассказал своим друзьям о фиаско с острым соусом. — Вы что, его телохранители? Он даже не может защитить себя от меня, маленького старичка? — Сапнап и Джордж, похоже, были единственными, с кем общался Дрим. Томми бы посмеялся над ним из-за того, что у него нет друзей, если бы Таббо и Ранбу тоже не были его единственными друзьями. Перевоплощение из мира, в котором война постоянно маячила на горизонте, имело неприятный побочный эффект — невозможность общаться со сверстниками. Сапнап отпустил его и ухмыльнулся. — Я имею в виду, ты его видел? Он выглядит так, будто его может убить порыв ветра. Парень беспомощен, как детёныш жирафа. Однажды он целую неделю забывал есть, просто, чёрт возьми, забывал, как идиот! Кто так делает?! И не напоминай мне о том случае, когда он несколько часов ходил с трещиной в голове, даже не замечая этого, и истекал кровью повсюду! Томми перевёл взгляд с разгневанного Сапнапа на Джорджа, который громко прихлёбывал из банки «Капри Сан». — Где, чёрт возьми, ты вообще был? Медленно моргая, Джордж смотрел на него полуприкрытыми глазами, и Томми показалось, что этот парень его недолюбливает. — Программировние дальше по коридору. — Нет, я имею в виду, ты знаешь, что я имею в виду! Где ты был все эти месяцы на сервере?! Сначала ты был королём, а потом внезапно исчез с лица земли. — Общался с богом в своём воображении. — Что. Он посмотрел на Сапнапа в поисках поддержки, но тот лишь кивнул, как будто то, что он только что сказал, было совершенно нормальным. — Гоги тоже какое-то время думал, что этот мир часть сна. Только когда мы обнаружили Дрима, он по-настоящему поверил. Джордж пожал плечами и, не глядя, выбросил пустую банку из-под «Капри Сан» в мусорное ведро. Она пролетела мимо. Он не стал её поднимать. — XD никогда не показывал мне Дрима, разве что притворялся им на мгновение. Так я и узнал, что это реальность. Бэд тоже здесь, ты знал? Томми оцепенело кивнул. — Он… он учитель 3D-анимации у Ранбу. Джордж кивнул. Томми кивнул в ответ. Джордж снова кивнул и достал еще одно «Капри сан». Какой странный парень. -- — Дрим, хочешь горячего шоколада? — крикнул Таббо из кухни. — Конечно, спасибо! — крикнул Дрим из своей комнаты. Прежде чем Таббо успел что-то заметить, Томми заменил сахар на соль. Ранбу поперхнулся, но Томми тут же приложил указательный палец к губам. Напевая, Таббо вернулся к своему подогретому молоку и добавил в кастрюлю шоколад и соль. — Вы оба тоже хотите? — Таббо удивлённо моргнул, когда они оба энергично замотали головами. — Знаете, я не так уж плохо готовлю. По крайней мере, я смогу подогреть молоко, не спалив его. — Ну-у-у-у… — протянул Ранбу, но тут же захлопнул рот, когда Таббо мрачно посмотрел на него. — Ты не имеешь право голоса, потому что однажды ты положил в один пирог дюжину яиц, потому что думала, что чем больше яиц в пироге, тем лучше. — Все равно это было вкусно! — Это был практически сладкий омлет! Дрим! Готово! Шаркая ногами, Дрим пошёл на кухню, и его мешки под глазами стали ещё заметнее. Из его наушников так громко лилась музыка, что даже Томми слышал её, стоя рядом. Он мягко улыбнулся Таббо, протягивающего ему кружку с театральным поклоном. Эта улыбка тут же исчезла, когда он сделал большой глоток и закашлялся. — Чёрт возьми! — в отчаянии воскликнул Таббо. — О боже, Ранбу, ты был прав, я даже не умею правильно пользоваться плитой, я… Дрим залпом допил остатки горячего шоколада, тут же скрыв выражение отвращения на лице. — Не волнуйся, я просто поперхнулся. Было вкусно, спасибо! Томми наконец-то не смог больше сдерживать смех и взвыл, обхватив себя руками. Тряпка. Эта версия Дрима была грёбаной тряпкой. Так что, возможно, поэтому он решил немного поиздеваться. Честно говоря, это было очень забавно. -- Поскольку этот Дрим наверняка получил бы награду за самую большую братскую симпатию, именно он возил Таббо, Томми и Ранбу куда угодно, если Таббо хотя бы просто просил об этом, глядя на него большими щенячьими глазами. Томми не завидовал, но ему хотелось, чтобы Уилбур не хлопал дверью у него перед носом, смеясь, когда Томми просил его подвезти. Техноблейд даже водить не умел. Его братья были бесполезны. Однако это означало, что Томми приходилось больше проводить время с Дримом. Как будто его лучшие друзья всегда приходили в комплекте с самым надоедливым придурком на свете. Чёрт, они даже не могли пойти в бассейн вдвоём на восемнадцатилетие Ранбу, этому ублюдку тоже приходилось тащиться с ними, потому что «проще было бы привезти все наши вещи на машине, Томми». Томми поклялся научиться водить как можно скорее. После того, как он однажды пожаловался на это Уилбуру, его брат оживился, и его глаза заблестели от волнения. — Просто оставь это мне, — сказал он, и в его голосе не было ничего жуткого и зловещего, конечно нет. — Что, чёрт возьми, ты этим хочешь сказать? — спросил Томми, сморщив лицо от отвращения. — Не смотри на меня так, из-за тебя я кажусь жутким! Я просто хотел сказать, что отвлеку Дрима, пока вы, дети, будете веселиться. — Сучка, не называй меня ребёнком. Ты всего на шесть лет старше меня. Уилбур фыркнул и взъерошил волосы Томми обеими руками, пока тот возмущённо кряхтел. — Как только ты получишь право пить, я перестану тебя так называть! Наконец-то Томми удалось выбить брата из кресла, он нанёс ему последний удар в живот и бросился вперёд, чтобы схватить его за горло. — Какого чёрта ты вообще хочешь делать с этим парнем? Я понятия не имею, нравится он тебе или нет! — Ты никогда не слышал об отношениях между любовью и ненавистью, чёрт! — Уилбур постучал по предплечью, прижатому к его шее, в знак капитуляции, когда у него начал заканчиваться воздух. — Пожалуйста. Никогда больше не называй это так, или меня стошнит прямо на тебя. — Томми позволил ему отдышаться, но не отпустил. Резким движением Уилбур схватил его за руку и перекинул Томми через плечо, и тот с криком приземлился на кофейный столик, разломив его пополам. — Значит, ты против того, чтобы мы пошли на свидание? — спросил Уилбур с притворной невинностью. Не вставая с разрушенного кофейного столика, Томми изобразил рвотный позыв. — Если Дрим станет частью нашей семьи, я сильно тебя прокляну. Вздохнув, Уилбур присел на корточки, чтобы Томми мог посмотреть на него снизу вверх, и Томми понял, что Уилбур говорит серьёзно. — Честно говоря, я не знаю, что чувствую к нему, поэтому просто не обращаю внимания на свои чувства и надеюсь, что они пройдут. С одной стороны, он вытащил меня из той пустоты. Спас меня после всех этих лет, проведённых на этом богом забытом вокзале. Он навсегда останется моим героем за это, и какая-то часть меня всегда будет ему предана. Но у меня всё ещё есть все воспоминания Гастбура. Я всё ещё помню, как он издевался над тобой, изолировал, причинял тебе боль. И это то, чего я никогда не смогу ему простить, Томми. — Серая зона — это чертовски раздражает, Томми. Думаешь, у меня есть моральные принципы?! Он помог Томми подняться, и они вместе упали на диван, равнодушно глядя на сломанную мебель перед собой. — В тот день, когда ты воскрес, я хотел бы, чтобы это был радостный день для меня, — признался Томми. — Но вместо этого я горевал о смерти Гастбура. А потом появился ты, такой же безумный, как в тот день, когда взорвал Л’Манберг и назвал Дрима своим героем. Парня, ответственного за всё ужасное, что случилось с сервером. Со мной. А потом ты просто свалил. Уилбур снисходительно рассмеялся. — Честно говоря («Не надо, чёрт возьми, быть честным со мной, сука», — перебил Томми, но его проигнорировали), — я провёл несколько лет на грёбаной железнодорожной платформе после того, как взорвал свою страну и был убит собственным отцом, конечно, я не мог внезапно исцелиться. Но в те месяцы после этого, до того, как Яйцо взяло надо мной верх, я думаю, что снова научился быть человеком. Прости, что я никогда не искал тебя, но я думал, что ты больше не хочешь иметь со мной ничего общего. Я решил, что будет лучше не пытаться снова разрушить твою жизнь своим дерьмом. И чёрт возьми, как они перешли от того, что Уилбур хотел пойти на свидание с Дримом, к этому разговору, к которому Томми даже отдалённо не был готов? Если бы он мог выбирать, они бы просто продолжали жить своей жизнью, не произнося вслух все эти слова. — Я просто хотел вернуть своего брата, — выдавил из себя Томми, хватаясь руками за волосы. Их колени соприкасались, но Уилбур не пытался прикоснуться к нему, обнять его, оставляя ему личное пространство. Он прислонился головой к спинке дивана и уныло уставился в потолок. — Чёрт возьми. Ты всегда так делал. Решал за меня, что для меня лучше, даже не спрашивая. Утопаешь в самоуничижении и думаешь, что раз ты так о себе думаешь, то и все остальные тоже. Пошёл ты. Пошёл ты, пошёл ты, пошёл ты. Не говори мне, что всё можно было предотвратить, просто поговорив! И Уилбур рассмеялся, прикрыв глаза рукой. — Чёрт, чувак. Ты всё ещё хочешь быть моим братом? — Если только ты, чёрт возьми, не выйдешь замуж за эту зелёную сучку. Вздох заставил их поднять глаза на дверь, ведущую в их комнаты. В этот момент в каждой усталой черте его лица можно было увидеть настоящий возраст Техноблейда. — Это уже третий кофейный столик, который вы сломали в этом году. Томми моргнул. — Упс? __ Итак, он пришёл к Таббо с широко улыбающимся Уилбуром и осознанием того, что это не может закончиться хорошо. Дверь открыл Дрим, и, несмотря на медицинскую маску, Томми увидел, как он узнал Уилбура, когда на его лице появилось напряжённое выражение. — А. Ты тоже здесь. — Не нужно прыгать от радости! — Уилбур протиснулся внутрь по пути взъерошив Дриму волосы, не обращая внимания на то, что тот застыл от неожиданного прикосновения. — Старший брат Уил прибыл! Просто хочу поучаствовать в праздновании дня рождения Ранбу, ясно? — крикнул он, входя в гостиную, и с энтузиазмом поприветствовал Таббо и Ранбу, а Таббо ответил ему менее восторженно. — Если ты снова ударишь моего отца, я устрою бунт, — Томми всё ещё слышал приглушённые голоса из гостиной, пока снимал куртку и ставил сумки у входа. Дрим избегал взгляда Томми, закрывая за ними дверь. — Знаешь, ты мог бы просто попросить, если не хотел, чтобы я там был. Я уверен, что Уилбур отвёз бы вас. — Он говорил как ни в чём не бывало, словно ему было всё равно. Томми закатил глаза. — Я бы с удовольствием провёл ещё один день без твоей уродливой рожи, но эта стерва не пришла бы, если бы тебя не было. Дрим отпрянул, широко раскрыв глаза, прижался к двери и… чёрт. — Он не хочет причинить тебе боль! — поспешил объяснить Томми, отчаянно размахивая руками, и, о боже, это всё ещё было так странно — относиться к Дриму так, будто его можно разбить, если слегка толкнуть. — Я просто пожаловался, что тебе всегда приходится присматривать за нами, потому что ты единственный, кто умеет водить, и он предложил составить тебе компанию, потому что вы почти ровесники и всё такое, и он хотел лучше тебя узнать, потому что ты старший брат Таббо, а Таббо — мой друг! Напряжение медленно спадало с Дрима, и он выглядел смущённым собственной реакцией, потирая шею рукой. — А, — понимающе сказал он. — Хорошо. — Хорошо, — повторил Томми. И, боже. Иногда он не мог смириться с тем, насколько разными были две версии Дрима. Этот Дрим был тихим. По сравнению со старым Дримом, который одним своим присутствием мог заполнить целую комнату, люди, казалось, замечали его только тогда, когда он говорил. Этот Дрим не любил громких звуков, вздрагивал, когда кто-то внезапно прикасался к нему, задыхался после подъёма по лестнице и нуждался в ингаляторе, и, очевидно, ему нужно было постоянно слушать какую-нибудь музыку, иначе он бы совсем затих, погрузившись в свои мысли и панику. Этот Дрим говорил тихим, хриплым голосом и никогда не повышал его, и даже издеваться над ним было неинтересно, потому что он просто спокойно принимал всё, что Томми на него обрушивал. Это было бы забавно, если бы не было так чертовски жалко. Иногда Томми ловил себя на мысли, что хотел бы вернуть старого Дрима, потому что, по крайней мере, он знал, как с ним обращаться, мог ударить его, не чувствуя себя плохо, мог вести себя как злодей, зная, что он прав. (И, чёрт возьми, это была не простая мысль. Он хотел, чтобы другой Дрим был здесь, а не эта версия, как же это хреново.) Прокашлявшись, он прошёл в гостиную, чтобы избавиться от неловкого напряжения, не глядя на Дрима. Ему всё ещё было не по себе наедине с ним. — Эй, здоровяк! — закричал он, подбегая к Ранбу и заключая его в медвежьи объятия, а затем тут же взъерошил ему волосы, несмотря на протестующий смех Ранбу. — С днём рождения! Будем надеяться, что на этот раз тебе исполнится девятнадцать! Ранбу удивлённо рассмеялся. — Ты такой мрачный! — Я просто говорю всё как есть! -- Дрим и Таббо сидели впереди, а Ранбу, Уилбур и Томми втиснулись сзади. Ранбу увлечённо рассказывал им о том, как вчера праздновал свой день рождения с родителями. Таббо не позволил Уилбуру сесть рядом с братом и писал гневные сообщения Томми, который просто игнорировал сообщения, мелькавшие на экране. Таббо: Томми! Зачем ты пригласил Уилбура?! Я не доверю ему Дрима Томми Черт возьми, ответь мне Томми Таббо бросил на него убийственный взгляд в зеркало заднего вида. Томми лишь пожал плечами. Таббо: Томми, я убью тебя, черт возьми, как только мы приедем Вздохнув, он решил ответить. Он не хотел, чтобы эта вражда испортила день рождения Ранбу. Томми: Прости. Уилбур ничего не сделает, на этот раз я серьёзно Просто хотел, чтобы мы втроём провели время вместе, без этой зелёной сучки, которая постоянно крутится рядом с нами Таббо: Мы могли бы сказать ему, и он оставил бы нас в покое Томми: А он бы оставил? Этот придурок постоянно ошивается рядом с тобой, как будто он твой грёбаный телохранитель или кто-то в этом роде У сучки комплекс брата Таббо поднял средний палец. Томми поднял два своих. — Ранбу, покажи ему средний палец! — крикнул Таббо, наконец-то обернувшись. Ранбу, ухмыляясь, последовал его примеру. — О, это просто несправедливо, у меня нет чёртового дурака, который выполняет все мои приказы! — Похоже, у тебя проблема. — Большой брат Уил спешит на помощь! — закричал Уилбур и агрессивно поднял вверх оба средних пальца, к негодованию Таббо. — Дети, — пробормотал Дрим, не отрывая взгляда от дороги. — Я окружён детьми. -- Уилбур всё ещё не мог привыкнуть к обилию людей в этом мире. Лужайка вокруг бассейна была заставлена полотенцами для купания и людьми, которые уже заняли хорошие места под деревьями и зонтиками от солнца, и единственные свободные места были под палящим солнцем. К счастью, они взяли с собой зонтик и много солнцезащитного крема. В своём прежнем мире он мог просто выпить зелье регенерации, если слишком долго находился на солнце, но в этом мире приходилось несколько дней мучиться от боли, прежде чем солнечный ожог исчезал. Технологии и медицина были хороши, но в конечном счёте ничто не могло сравниться с настоящей магией. Они расстелили свои полотенца чуть дальше от других людей, поставили тяжёлые сумки, и подростки уже в предвкушении стягивали с себя одежду, под штанами у них были купальные шорты. Дрим втыкал конец зонта в землю. — Эй, подожди! — крикнул Уилбур, когда они втроём быстро попрощались и побежали в сторону бассейна. — Чего ты хочешь? — заскулил Томми и обернулся, но тут же получил бутылкой солнцезащитного крема прямо в лицо. — Придурок! Больно же! — О нет, что же ты будешь делать? — Уилбур закатил глаза и в ответ получил средний палец. Он выхватил бутылку из рук Томми и вылил половину содержимого прямо ему на голову, заслужив писк и поток ругательств. Смеясь, он увернулся от кулака, летящего ему в голову. — В любом случае, я не хочу слышать, как ты скулишь, когда обгоришь на солнце, и уж тем более не хочу, чтобы ты потом обвинял меня в том, что я тебе не напомнил. Томми показал ему средний палец и перестал нападать, вместо этого пытаясь вытереть как можно больше солнцезащитного крема с волос. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты мудак? — Кто-нибудь когда-нибудь говорил, что тебе нужны новые оскорбления? — Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, чтобы ты заткнулся? — рассмеялся Таббо, отбрасывая бутылку, когда они закончили. — А теперь пойдёмте! Или я расплавлюсь прямо на месте! Они побежали, толкая друг друга на пути к бассейну. У Ранбу было преимущество в виде длинных ног, но Таббо и Томми играли грязнее и один раз даже повалили Ранбу на траву. Уилбур с любовью посмотрел им вслед и повернулся к Дриму. Он всё ещё был в маске и снял только толстовку, обнажив несколько тонких белых шрамов, которые тянулись вверх по рукам и исчезали в рукавах футболки. Уилбур приподнял бровь. — Ты же понимаешь, что люди обычно снимают одежду, когда идут в бассейн? Взгляд Дрима был суше, чем пустыня Сахара. Он сидел под зонтиком, обхватив руками колени, и смотрел на трёх подростков, которым удалось забраться в бассейн и которые теперь пытались утопить друг друга. — Я не собираюсь туда идти. Тихо смеясь, Уилбур сел рядом с ним, не обращая внимания на то, что тот отпрянул от него. — Что, немного боишься воды? — Я не умею плавать, — просто сказал Дрим, пожав плечами, но в его глазах читалось беспокойство. Уилбур удивлённо моргнул. Старый Дрим был отличным пловцом, и ему часто приходилось уплывать от своих друзей в океане, когда они устраивали дружеские охоты. Иногда Уил завидовал тому, как естественно Дрим выглядел в окружении воды, словно был частью океана. — Как так? — Никогда этому не учился. Захватывающий разговор. Всё, на что он надеялся, когда представлял себе разговор со своим героем. Может, ему стоит просто упомянуть Гамильтона и начать говорить об американской революции. Тем временем Дрим всё ещё пялился на брата как придурок. — Знаешь, это чертовски странно, что приходится постоянно за ними наблюдать. Таббо почти взрослый, чувак, ты можешь быть уверен, что он проживёт несколько часов без старшего брата Дрима. — Папа хочет, чтобы я присматривал за ним. Уилбур фыркнул, откинувшись на руки и поглядывая на Дрима краем глаза. Парень по-прежнему выглядел так, будто дискомфорт был для него обычным состоянием. — На случай, если кто-нибудь на него нападёт? — Нет, — безразличным голосом сказал Дрим. — На случай, если он на кого-нибудь нападёт. Ухмылка Уилбура на мгновение исчезла, и он удивлённо моргнул. — А. — Однажды он подрался с парнем, который назвал Ранбу уродом. Сломал ему зубы и всё такое. Он может выглядеть невинным, но он дикий чихуахуа. Мне несколько раз приходилось удерживать его, чтобы он не ввязывался в драку с людьми намного крупнее него. А поскольку он всегда тусуется с Ранбу, какое-нибудь насмешливое оскорбление обязательно будет. Я боюсь того дня, когда он станет совершеннолетним и тюрьма для несовершеннолетних перестанет быть для него вариантом. — В голосе Дрима, когда он говорил о своём младшем брате, избивающем других людей, слышалась любовь. Пока он говорил, мёртвая хватка, которой он сжимал свои ноги, ослабла, и он просто опёрся локтями о колени, а его маска сдвинулась достаточно, чтобы обнажить конец шрама на глазе. Ха. Уилбур должен был это запомнить. Разговор о брате заставил его расслабиться. — С чего бы Ранбу обижать? — удивлённо спросил он. Судя по тому, что он знал о подростке в своей прошлой жизни, тот был отъявленным Аароном Бёрром, но в этом мире так было со многими людьми. Не у многих хватало смелости пройти через кровь, чтобы сделать то, что необходимо. Люди в этом мире были мягкими, и по сравнению с Томми, который тоже часто называл их мягкими, он не имел в виду ничего хорошего. Дрим тихо напевал, музыка в его единственном наушнике звучала спокойно. — Люди могут быть очень жестокими по отношению к тем, кто выглядит иначе, — пробормотал он. — О, — удивлённо моргая, сказал Уилбур. — Я никогда не замечал. В их прежнем мире все выглядели совершенно по-разному, поэтому было трудно делить людей на категории по внешнему виду. Было несколько моментов, когда он впадал в безумие, когда смотрел на рога Таббо и хотел их оторвать, но в остальном они обычно не судили друг друга по внешнему виду. Ранбу как гибрид эндермена кем-то другим был принят без вопросов, и никто не опасался Сэма, хотя он был гибридом крипера. Даже статус Фила как Ангела Смерти никогда не вызывал ничего, кроме шуток про птиц. Дрим усмехнулся, глядя на него из-под чёлки. — Ты привлекательный, высокий, уверенный в себе парень, который, судя по всему, хорошо играет на музыкальных инструментах. Однако Ранбу считают уродом. В конце концов, гетерохромия и витилиго вместе встречаются довольно редко, и всё, что отличает тебя от других людей, даёт им возможность наброситься. Глядя на его слепой глаз и шрамы, покрывающие его тело, Уилбур почувствовал, что они больше не говорят о Ранбу. Ему не понравился отсутствующий взгляд Дрима и его равнодушный тон. Пора это изменить. — О, ты считаешь меня привлекательным! — проворковал Уилбур и похлопал ресницами, глядя на Дрима, который закатил глаза и ударил его по руке. — Отвали. — Не будь таким, я тоже считаю тебя привлекательным высоким парнем! — Я действительно не могу передать, насколько сильно я не хочу продолжать этот разговор. Уилбур рассмеялся и улыбнулся, увидев, что Дрим теперь выглядит гораздо более расслабленным. У него всё ещё не было ответа на его первоначальный вопрос, так что сейчас было самое подходящее время спросить, прежде чем он снова замкнётся в себе. — Итак, — начал он непринуждённо. — Ты боишься воды? При резкой смене темы Дрим нахмурился и посмотрел на него, удивлённо приоткрыв рот, прежде чем захлопнуть его со слышимым щелчком, и его поза снова стала больше похожа на объятие самого себя. — Я не хочу об этом говорить, — процедил Дрим сквозь стиснутые зубы и предостерегающе посмотрел на него. Это было бы более угрожающе, если бы он был прежним, а не бледной, напуганной пародией себя. Вместо того чтобы испугаться, Уил захотел обнять его и ущипнуть за щёки. Он вспомнил тёмную камеру, в которой в последний раз видел Дрима в воспоминаниях Гастбура. Там почти ничего не было. Часы. Несколько книг. Таз с водой — ага. Квакити всегда был изобретательным ублюдком. — Хей, не нужно откусывать мне голову. Расслабься немного, мы же здесь веселимся! Дрим, по сути, не испытывал веселья. — Извини, что я не прыгаю от радости при возможности пообщаться с тобой. При нашей первой встрече ты угрожал мне, а потом ударил моего отца. — Что ж, удар был заслуженным, в конце концов, он настоящий придурок. И я бы извинился за то, что угрожал тебе, если бы не имел в виду каждое слово. — Вытащив «Капри Сан», он с ненужной силой воткнул соломинку в отверстие, промахнулся на несколько сантиметров и начал громко прихлебывать, не отрывая от неё взгляда. Он чувствовал, как сок стекает по его руке из большой дыры, пробившей пакет. — Ого, — пробормотала Дрим, глядя на него со смесью отвращения и удивления. — Это обнадёживает. — Так не должно быть. Я мог бы и убил бы тебя. Дрим медленно моргнул, и по его опущенным плечам стало ясно, что он закончил этот разговор. — Я понятия не имею, как с тобой разговаривать. Уилбур лучезарно улыбнулся. — Хорошо. -- Разговаривать с этим парнем было всё равно что тянуть за язык, и Уилбура не удивило, что, по словам Томми, у него было всего два друга. Они просто общались с ним, потому что знали его ещё с прошлой жизни. Так что, честно говоря, можно сказать, что у него не было друзей. Теперь он признался себе, что, возможно, сам был немного виноват в том, что между ними царила напряжённая атмосфера, потому что, вероятно, он произвёл не самое лучшее первое впечатление своими угрозами и тем, как он продолжал ковыряться в его травме, но это не отменяло того факта, что Дрим просто не умел разговаривать. Его ответы были односложными, и он часто погружался в свои мысли, отвлекаясь только тогда, когда Уил наклонялся, чтобы коснуться его плечом, избегая прикосновений. Его единственные встречные вопросы последовали, когда он уклонился от ответа на слишком личный вопрос, и через двадцать минут Уил всё ещё знал об этом новом Дриме так же мало, как и раньше. Это привело бы его в бешенство, не будь он таким интересным. Рядом с ним лежала головоломка, и Уилбур мог разглядеть поблекшие черты личности, которые определяли старого Дрима, в трещинах этой. И всё же это не делало напряжение между ними более терпимым. Вздохнув, он встал, схватил Дрима за руки и потянул его вверх, поддерживая, когда тот споткнулся от неожиданности. — Пойдём, — сказал он и потащил его за собой. — Эй… подожди, наши вещи… — Никто не украдёт наши вещи, а я взял наши кошельки и телефоны. Но нам нужно что-то делать, иначе мы умрём со скуки. Честно говоря, кто ходит в бассейн и не плавает? Дрим попытался вырвать руку, но было до смешного легко не дать ему сбежать. На мгновение Уилбур задумался, как бы отреагировал старый Дрим, если бы увидел эту версию. Был бы он смущён? Разозлился? Узнал бы он себя или отмахнулся бы как от совершенно другого человека, случайно получившего то же имя? — Ранбу хотел сделать это в свой… в свой день рождения… чёрт, притормози! — Уил потянул сильнее и насмешливо фыркнул, когда Дрим снова споткнулся, ударившись лицом о спину Уилла и отступив назад с проклятиями. — Чёрт… я просто… просто вожу их с собой. — И стрёмно смотришь на них. — Не спускаю с них глаз, — поправил он и отказался от попыток высвободиться из его хватки, вместо этого просто сосредоточившись на том, чтобы не отставать от широких шагов Уила, чтобы не споткнуться. — Что ты вообще хочешь здесь делать? Не похоже, что здесь есть что-то еще, кроме плавания в бассейне. — Ого, ты нечасто выходишь из дома, да? Дрим снова попытался высвободить руку, злобно сверкнув глазами. Уил просто послал ему воздушный поцелуй и проигнорировал его недовольный взгляд. — Ты умеешь играть в волейбол? — Спросил Уил. — Никогда этого не пробовал. — Теннис? — Неа. — Баскетбол? — Хочешь угадать? — Були? — переспросил он. — Даже не знаю, что это такое. — Крикет? — Теперь ты просто выдумываешь всякую чушь. — Чёрт возьми, ты хоть что-нибудь умеешь делать? — Уил остановился посреди тропинки, и Дрим врезался ему в спину, тут же отступив назад, насколько позволяла его рука, всё ещё зажатая в тисках. — Если ты не хочешь тусоваться со мной, я буду только рад, — сказал он, но Уил уже решительно качал головой. — Нет. Этого не будет. — Поразмыслив, он начал размахивать руками взад-вперёд, к великому страданию Дрима, который, казалось, неохотно смирился со своим положением. Другой рукой он рассеянно покрутил косичку у уха, а затем щёлкнул пальцами. — Как насчёт шахмат? Впервые Дрим заинтересовался, слегка выпрямился и приподнял брови. — Ты умеешь играть в шахматы. — Конечно, я, чёрт возьми, умею играть в шахматы, — сказал Уилбур с обидой в голосе и снова потянул за собой другого, на этот раз прямо через лужайку, между полотенцами и людьми, туда, где, как он знал, были шахматы. — У них только гигантские шахматы, которые, на мой взгляд, веселее обычных, потому что ты можешь пнуть шахматную фигуру противника, когда убиваешь её! -- В итоге они сыграли пять партий. В первой игре Уил вёл себя очень непринуждённо, желая показать, что он едва ли понимает, что делает, чтобы его недооценили, а затем заманить в ловушку, когда другой меньше всего этого ожидает. Но это не сработало: Дрим никогда не ослаблял бдительность и всегда с подозрением смотрел на Уилла, когда тот делал ход, который казался ошибкой, но на самом деле было частью его плана. В итоге Дрим победил, и Уил решил по-настоящему взяться за дело. Он не мог проиграть своему бывшему врагу-генералу в войне, это было бы некрасиво. Следующие два Уилбур выиграл и вскочил, хохоча как сумасшедший, пока Дрим не подбежал к нему со знакомым блеском в глазах и не закричал: — Реванш! Тот, кто выиграет три из пяти! — Они пожали друг другу руки, и Уил понял, что Дрим впервые добровольно прикоснулся к нему. В следующей партии Дрим выиграл, пусть и с трудом, из-за глупой ошибки Уилбура. Он просчитался, решив, что его пешка сможет превратиться в ферзя достаточно быстро, чтобы выйти из затруднительного положения до того, как ему поставят мат. Дрим радостно закричал: — ДА! Иди к чёрту, нуб! В середине игры он снял рубашку и штаны из-за сильной жары и остался только в ярко-зелёных плавках и маске. Теперь, когда игра закончилась, Уил смог рассмотреть его поближе и увидел ещё больше шрамов, покрывающих его тело. Большинство из них выглядели так, будто их нанесли острым предметом, а некоторые были ожогами, как будто кто-то нагрел металлический предмет и приложил его к коже. И снова это различие между двумя стилями пыток: один элегантный и почти красивый, другой дикий и непредсказуемый. Оба стиля оставляют шрамы, которые выглядят как болезненное произведение искусства. Уилбур снова сосредоточился на его лице, чтобы не смущать другого. Даже если это было всего лишь из-за палящего солнца, ему всё равно понравилась эта капелька доверия, которую Дрим проявил к нему, хотя Уилбур и не был с ним особо мил. — Ладно, — он рассмеялся и удивился, что не злится из-за поражения. Обычно он плохо переносил проигрыши в шахматы, это было оскорблением для его интеллекта. — Последняя партия, чтобы определить, кто станет победителем! — Давай, хорёк! — сказал Дрим и начал расставлять шахматные фигуры. — Что-о-о, хорёк?! С каких это пор ты ругаешься? Несколько голосов вырвали их из пузыря, в котором они находились последние часы, и они увидели Томми, Таббо и Ранбу, идущих к ним, мокрых от воды. — Уиииииил! — Томми заскулил, навалившись на Таббо, как будто тот был тяжело ранен. — Уил, мы повсюду вас искали! Я голоден! — Тогда иди и купи что-нибудь, идиот. — Ты забрал все кошельки, чёртова сука! — закричал Томми, отпустив Таббо, чтобы броситься к Уилбуру и сильно толкнуть его в грудь. Тем временем Таббо и Ранбу присоединились к Дриму на его стороне. Таббо удивлённо посмотрел на него, когда увидел, что Дрим стоит в одних шортах, а Ранбу изо всех сил старался не пялиться на шрамы. — А-а-а, — понял Уилбур и схватил свой кошелёк, чтобы бросить его Томми. — Ты не мог бы купить что-нибудь и для нас? Нам просто нужно закончить партию. Томми перевел взгляд с шахматной доски на Дрима, а затем на Уила, приподняв брови. — Конечно, — сказал он. — Уничтожь его, черт возьми. Он будет невыносим, если выиграет. Ранбу, Таббо, хотите пойти со мной? В конце концов Ранбу и Томми пошли купить им еды, а Таббо остался, заинтересованный в поединке между двумя бывшими генералами, но явно на стороне Дрима против Уила. — Я бы чувствовал себя немного не в своей тарелке, играя против двух человек, если бы вы не были такими отстойными. Дрим, который молчал с тех пор, как появился Томми, издал хриплый звук. — Говорит парень, который даже не знает, что такое хорошая стратегия, если бы она не била его по заднице! Признай, что ты — мусор, настоящий мусор! — Пососи член, Уилбур! — Таббо добавил свои менее приличные реплики. А потом Дрим снял маску и убрал её в карман шорт, показав широкую улыбку и сотни крошечных веснушек. Уилбур уже видел его без маски, когда тот угрожал ему, но увидеть его по собственному желанию Дрима было совсем другое дело. На его щеках и переносице уже виднелись едва заметные коричневые следы от маски, и Уил удивлённо рассмеялся. — Я не позволю, чтобы меня оскорбляла эта ходячая катастрофа в мире моды! Я поставлю вам мат в два хода! — драматично заявил он, положив руки на головы короля и королевы. — Я поставил мат твоей матери! — снова прохрипел Дрим, согнувшись пополам от смеха над собственной шуткой. Таббо издал: — ОООООООО! Уничтожь его, Дрим! — Осторожно, Таббо, я расскажу маме, что ты смеялся над ней, когда ты в следующий раз придёшь в гости. — НЕ-Е-ЕТ, не смей, чёрт возьми! От Дрима, который теперь лежал, свернувшись калачиком, на земле, доносились только звуки умирающего. Ему пришлось достать ингалятор, чтобы снова начать дышать. Последняя партия началась серьёзно, но вскоре превратилась в настоящий хаос. Таббо выкрикивал комментарии, оскорбляя ходы Уилбура, что на несколько минут выводило игру из строя, потому что Дрим каждый раз умирал от смеха, умоляя брата остановиться. Ближе к концу они начали жульничать, и Уилбур назвал бы это ловкостью рук, если бы фигуры не были высотой с его бёдер. Всякий раз, когда соперник отворачивался, они быстро переставляли фигуры на другую клетку, а затем притворялись невиновными, когда их ловили. Затем Таббо присоединился к ним и объявил себя третьей стороной, схватив пешки с обеих сторон. — Да здравствует революция! — закричал он. — Долой монархию, смерть тиранам! Простой народ восторжествует! Эти площади теперь принадлежат Биландам! — Вы предатели! — Уилбур воскликнул, а затем ахнул, когда Дрим поставил ему мат своей королевой и королем. — Давайте не будем торопиться! — сказал он, подняв руки. — Я уверен, что мы сможем прийти к… соглашению. — Он пошевелил бровями, и Дрим снова захрипел, ему пришлось ухватиться за руку Уила, чтобы не упасть. — Перемирие! — выдохнул Дрим. — Просто перемирие! Чтобы мы могли уничтожить пролетариат! — Конечно, перемирие. — Уилбур глубокомысленно кивнул. — Это то, о чём два короля говорили в постели, давай! — ухмыляясь, он схватил Дрима за плечи, когда тот снова начал хватать ртом воздух. — Это несправедливо! — возмутился Таббо, хотя у него в руках была каждая пешка. — Дрим, я думал, ты меня любишь! — Так не должно было быть! — Уилбур пнул одну из чёрных ладей так, что она заскользила и остановилась в нескольких метрах от него, и поставил туда своего короля. — Долой простолюдинов, да здравствует король! Только для того, чтобы получить жестокий удар в спину, когда Дрим взял его короля ладьёй, театральным жестом швырнув фигуру на землю. — Как ты мог?! Я думал, мы вместе! Но меня предала моя собственная любовь! Дрим отступил назад и ухмыльнулся, скрестив руки на груди. — Простолюдины из чёрных фигур решили восстать и стать частью Биленда. Головы монархов полетят с плеч! — Он пнул своего короля, завершив игру победой Таббо. Когда Ранбу и Томми вернулись с полными руками фастфуда, которого им было слишком много, чтобы съесть, они увидели, что Таббо ликует, а Уилбур тряс истеричного Дрима и кричал о гильотине. Они решили не спрашивать. -- — Знаешь, я пригласил Дрима на свидание с пиццей, и он согласился, — первое, что сказал Уилбур, заглянув в комнату Томми, пока тот разговаривал по Дискорду с Таббо. Томми с трудом сглотнул и с отвращением посмотрел на Уилбура. Он бы не поверил, если бы не видел, как хорошо они ладили на вечеринке в честь дня рождения Ранбу две недели назад. — Я заставлю отца отречься от тебя, — сказал он. — Ты делаешь это со мной только потому, что я наступил на твою гитару на прошлой неделе, да? Уил мило улыбнулся и повернулся, подняв средний палец и не закрыв за собой дверь, как последний ублюдок. Иногда Томми захотелось, чтобы убийство было законным. — Таббо, Таббо, Таббо, это правда?! — закричал он в микрофон. — Пожалуйста, скажи мне, что эти придурки на самом деле не собираются на чёртово свидание, иначе я устрою бунт. С другой стороны воцарилась тишина, а затем Таббо начал кричать. — Дрим! Ты правда идёшь на свидание с этим чёртовым Уилбуром, ничего мне не сказав?! Томми едва расслышал ответ Дрима. — Это не свидание! Передай Томми, чтобы он сказал Уилбуру, чтобы он перестал называть это свиданием! Придурок не оставлял меня в покое и сказал, что заплатит, так что… — О боже, — пронзительно закричал Таббо. — Мой брат — гей. — Я НЕ! — с той стороны послышалось несколько ругательств, и Томми мог поклясться, что на заднем плане он слышал очень громкое воркование и щебетание. — Чёрт, ты что, снова забыл закрыть балкон?! — закричал Таббо, и он услышал крик Дрима и звон разбитого стекла на полу, а затем громкий стук, когда Дрим, вероятно, закрыл дверь на балкон. — Прости, Томми, — со вздохом сказал Таббо. — По какой-то причине у нас на балконе завелись птицы. Кажется, им нравятся наши растения или что-то в этом роде. Томми обхватил голову руками и издал недостойный стон. — Таббо, — серьезно сказал он, возвращая их к теме. — Я не хочу быть родственником этого мудака. Задыхаясь, Таббо выпалил череду слов, которые Томми даже не хотел разбирать. — Ого, но это значит, что мы будем родственниками! А потом мы с Ранбу сможем заключить брак ради налоговых льгот, и тогда мы все будем родственниками друг другу! — Если это означает, что я буду связан с зелёной сучкой, я лучше умру, — пробормотал он, но по радостному гулу Таббо понял, что тот его даже не слушает. Предатель. -- — Ты учишь Дрима драться?! — закричал Томми, ударив кулаками по столу. — Томми, — предупреждающе сказала мама, и он сел обратно. Этот придурок действительно осмеливался вести с ним неприятные разговоры только в присутствии их матери. — Обучение — это преувеличение, — медленно произнёс Техноблейд, как будто он только что не сказал Томми, что учит его бывшего врага снова быть сильным. — «Драться» тоже, если честно. Я скорее избиваю его, а он падает на пол. Много раз. Это довольно полезно. — Техно, — предупреждающе сказал Филза, оторвав взгляд от своей тарелки. — Ты издеваешься над Дримом? — Ты кого-то бьёшь? — обеспокоенно спросила мама. Обычно она привыкла к их (и особенно Техноблейда) склонности к насилию, которая осталась у них со времён старого мира, но она не могла смириться с тем, что они втягивают в это людей из нового мира. — Технически он тоже из нашего старого мира. — Техноблейд отмахнулся от них. — Это драка по обоюдному согласию. — Как тебе вообще удалось заставить его согласиться? — потрясённо спросил Уилбур, и лапша упала обратно в тарелку с его полуподнятой ложки. — Прошло несколько часов, прежде чем он привык к тому, что я просто прикасаюсь к его руке. С невозмутимым видом Техноблейд посмотрел на него, приподняв брови. — Я не спрашивал. — Ого, — пробормотал Томми. — Это была самая жуткая вещь, которую ты когда-либо говорил. — Правда? Это было самое жуткое, что ты когда-либо слышал, — рассмеялся Фил. — Не все его разговоры об убийстве сирот? Но серьёзно, Техно, нам нужно об этом поговорить? — Нет, правда, как? — снова вмешался Уилбур, и, честно говоря, Томми тоже хотел это знать. Дрим был одиночкой, который никогда не разговаривал с незнакомцами, не любил, когда его трогали, и, судя по всему, его пытали в обеих жизнях, поэтому было очень трудно поверить, что Техноблейд просто появился у него дома однажды и сумел заставить его прийти туда, где его будут избивать. — Ну, я звонил в их дверь каждый день на протяжении недель, пока Дрим не впустил меня. В течение четырёх недель. Думаю, я не понравился соседям. Я запомнил расписание Дрима, чтобы звонить в то время, когда он был дома один. Несколько дней следил за ним на случай, если он решит пойти к друзьям. Потом звонил в их дверь, когда он был там, пока он не согласился. Потом я привёл его в наш спортзал и избил. Представьте моё удивление, когда на следующий день он пришёл сам. Может, он мазохист. С разинутыми ртами они могли только смотреть на этого безжалостного ублюдка. — Как тебе удалось не нарваться на полицию?! — Может быть, я просто очень обаятельный, Уилбур. Уил сморщил лицо. — Ладно, вау, — сказал Техно, не показав, что ему больно. — Необязательно. Но ладно, может, я и сказал Шлатту, что если он не вызовет полицию, я скажу, как решить их проблему с птицами. — Откуда ты вообще узнал об их проблеме с птицами? — хотел знать Томми. Он уже чувствовал, как у него начинает болеть голова. — Ну, я точно знал, что есть парень, который каждый день бросает птицам корм на их балкон. Потому что это был я. Томми вскинул руки вверх. — Ты виноват в том, что они заразились птичьим гриппом?! С самодовольной ухмылкой Техноблейд жевал свою еду. — Вся война основана на обмане. — Шлатт меня прикончит, — в ужасе прошептал Филза, и Томми очень захотелось перестать быть частью этой проклятой богом семьи.