Второй шанс из могилы (a second chance from beyond the grave)

Из глубины квартиры послышалось громкое царапанье. Нахмурившись, Таббо открыл дверь и тут же отскочил в сторону, когда через них перепрыгнула ШахиМат и сбежала вниз по лестнице, по которой они только что поднялись. — Что с ней, чёрт возьми, не так? — Томми оглянулся на Таббо, который с подозрением заглядывал в квартиру. — Дрим? — крикнул Таббо, наконец войдя в комнату. — Дрим, ты здесь? — Наверное, он просто в своей комнате, заряжает наушники, — сказал Томми, отгоняя подступающий страх. — Томми, — серьёзно сказал Таббо, — у Дрима в машине есть ещё штук десять разных зарядных устройств. Неприятное чувство нарастало, пока не достигло его сердца, болезненно сжимая его. — Таббо, — прошептал он. — О чём ты говоришь? — Да, — сказал Сапнап, скрестив руки на груди. — Я бы тоже хотел знать. — Он имеет в виду, — сказал Ранбу, когда Таббо не отвечал в течение некоторого времени, поправляя свои солнцезащитные очки, — что Дрим, возможно, вернул свои воспоминания, когда увидел Квакити. Томми отшатнулся, судорожно вздохнув, и попытался не поддаться слабости в коленях. Нет. Нет-нет-нет-нет, этого не может быть, только не сейчас, не после всего этого времени. Этот Дрим был милым, он был слабаком, но слабаком, который умел готовить, возил их куда они хотели, готовил им горячий шоколад и брауни. Парень, который играл в шахматы с Уилом и был спарринг-партнёром Техноблейда, а также, по-видимому, замечательным братом Таббо. Его не мог заменить тиран, единственный человек, который всё ещё нависал над Томми даже спустя столько времени. — Таббо, он не прав, да?! Он не прав, Таббо. Таббо?! — Да, Таббо, он, наверное, забыл, что у него есть и другие дела. Наверное, ничего страшного. — В голосе Сапнапа послышалась лёгкая истеричная нотка, и он нервно провёл руками по волосам, чуть не сорвав бандану. С каменным лицом Таббо отошёл от их группы в сторону комнаты Дрима. Не говоря ни слова, он широко распахнул дверь, и они увидели беспорядок, словно по комнате пронёсся ураган. Одежда и бумаги были разбросаны по обычно аккуратной комнате, ящики были широко распахнуты, как будто не было времени их закрыть. Что-то было не так, и когда Томми сосредоточился, чтобы понять, что именно, его взгляд упал на оторвавшуюся половицу, лежавшую немного криво. Таббо не обратил внимания на беспорядок и подошёл к половице, отодвинув её в сторону и обнаружив зияющую дыру в полу. Внутри лежало ещё больше бумаг, которые он собрал и начал читать, сосредоточенно нахмурившись. — Телефон Дрима здесь, — сказал Сапнап и поднял устройство. — Может, он ненадолго отлучился, может… — Не могли бы вы все, пожалуйста, перестать всё отрицать?! Все они замерли, уставившись на Таббо, который, казалось, был на грани нервного срыва. Он так крепко сжимал кулаки, что слегка дрожал. — Что ты имеешь в виду? — Сапнап рассмеялся и отпрянул, когда Таббо бросил ему в руки бумаги. Он моргнул, глядя на них. — Старые билеты на самолёт? Что… — Это был план быстрого побега, который он, очевидно, спланировал некоторое время назад, — сказал Таббо, начиная ходить по кругу и дико жестикулируя. Томми хотел, чтобы он замолчал. — Некоторые из этих билетов на самолет были приобретены два года назад, на каждом из них пунктом назначения была Франция. Он никогда не был во Франции. Его большой рюкзак исчез вместе с ноутбуком, зарядным устройством и несколькими сменами одежды. А это — это заявление о приёме на работу! Я даже не знал, что у Дрима есть работа! — Таббо, Таббо, успокойся! — Ранбу схватил его за плечи, мягко останавливая его тираду. — Да, Таббо, — прошептал Томми. У него было плохое предчувствие, которое он не хотел признавать, чувство, от которого ему хотелось убежать, спрятаться. Он сухо сглотнул. — Что… что именно ты хочешь сказать? Ты ведёшь себя так, будто мир только что закончился, ты… — Я говорю, что у Дрима всегда были воспоминания. По крайней мере, долгое время. И вдруг он увидел перед собой улыбающуюся маску, к которой прилипли грязь и пот, и задрожал от холода. Дрим не мог вернуться. Томми был свободен, он начал проникаться симпатией к этому придурку. Он снова почувствовал себя в безопасности, начал забывать обо всём, снова начал доверять другим людям, снова начал принимать любовь. Дрим не мог вернуться, не мог отнять это у него, он был свободен — он был свободен, он был свободен, он был… — Нет, — решительно сказал он. — Ты ошибаешься. Он не может вернуться, не сейчас, не после всего этого… — Ты хочешь сказать, что он не просто вернулся, а что он всегда был здесь? — процедил Сапнап сквозь стиснутые зубы и напряжённую челюсть, шагнув к Таббо. Таббо выпрямился и посмотрел каждому из них в глаза. — Нет, нет, я согласен с Томми, ты, должно быть, ошибаешься! И если… даже если он планировал сбежать, может быть, у него просто были подавленные воспоминания, из-за которых ему хотелось бежать, но на самом деле он ничего не помнил? Он не мог всё это время лгать, он… он вёл себя как совершенно другой человек! — Как и ты бы после трёх месяцев пыток, — холодно сказал Таббо. Он достал телефон и начал быстро печатать. — В любом случае, поскольку во всех этих билетах самолёты вылетают из аэропорта имени Джона Кеннеди, я бы предположил, что на этот раз он тоже забронировал билет оттуда. Я смотрю, следующий рейс в Париж через два часа, так что, если мы поторопимся, то ещё успеем его перехватить. Дрим помнил. Он всегда помнил. Дрим лгал им всё это время. Смеялся ли он за своим слабым фасадом? Смеялся, снова манипулируя ими, смеялся, когда Томми выбалтывал всё, будучи пьяным в стельку, смеялся, когда Таббо защищал его как брата, смеялся, когда Сапнап всё ещё относился к нему как к другу, а не как к манипулирующему предателю, которым он на самом деле был. Что он планировал сделать, каков был его скрытый мотив? По его спине потёк пот, как будто его окунули головой в ледяную воду. Дрим был свободен, его больше не сдерживала тюрьма. Дрим ушёл, чтобы спланировать свои дальнейшие шаги, чтобы жить хорошей жизнью после того, как снова поиграл с их жизнями. Если они отпустят его сейчас, он сможет вернуться, когда захочет, и снова разрушит их счастье. Томми никогда больше не сможет чувствовать себя в безопасности. И внезапно в нём вспыхнула такая ярость, что он не мог думать ни о чём, кроме одной цели: они должны были убить Дрима. — Очевидно, что нам нужно делать, — сказал Сапнап, и в его взгляде была стальная решимость. Все они кивнули, и Томми почувствовал тепло от осознания того, что он больше не будет один против Дрима. — Нам нужно убить Дрима. — Нам нужно поговорить с Дримом. Томми и Таббо уставились друг на друга с недоверием на лицах. — Томми, — медленно произнёс Таббо, и на его лице медленно проступал необузданный гнев. — Ты не собираешься убивать Дрима. — Да, какого чёрта?! — возмущённо добавил Сапнап, отходя от Томми и сжимая кулаки. Томми дико огляделся, всматриваясь в лица людей, которых считал своими друзьями. — И просто позволить ему жить дальше, как будто он никогда не совершал ничего плохого? Позволить ему вернуться через два, пять, десять лет, чтобы убить нас, закончить то, что он начал? Позволить ему вернуться, как будто он никогда не издевался надо мной? Я думал, Таббо, я думал, что ты со мной? Мы всегда были против Дрима! Таббо был непреклонен, твёрд, как скала, в бурных волнах океана. Ранбу шагнул к Таббо, и внезапно Томми оказался один, снова один против Дрима. — Томми, — сказал Таббо. — Если бы я прямо сейчас попросил тебя помочь мне убить Техноблейда за то, что он меня взорвал, ты бы это сделал? — Что, нет! Конечно, нет, он же мой брат! — Да, — мрачно сказал Таббо, указывая на родимые пятна в форме старых шрамов на его лице. — Именно. Я каждый день просыпаюсь с этими отметинами, зная, что ты и человек, из-за которого они появились, живёте в одном доме. Я не виню тебя, я даже не виню чёртового Техно, но ты не можешь отнять у меня одного из тех, кто помогал мне в этой жизни. — Ты тоже пострадал от Дрима! Он чуть не убил тебя! — Напомнить ли тебе, что Техноблейд и Филза были частью «Судного дня»? Что они также ответственны за тот день, когда мы потеряли наш дом? — Дрим разрушил Л’Манберг… — ТО ЖЕ САМОЕ СДЕЛАЛИ ТЕХНО И ФИЛ! — Томми отпрянул, когда Таббо повысил голос, и шагнул к нему спокойными и напряжёнными движениями, пока не оказался прямо перед ним. — Трое членов твоей семьи так или иначе взорвали Л’Манберг. Так что не говори мне о разрушениях и боли. Ты был не единственным, кто пострадал. Томми отпрянул, как от пощёчины. — Я не думаю, что я один такой… ты думаешь… ты правда думаешь, что я…?! Губы Таббо дрожали, но взгляд был твёрдым. — Томми, ты появился в этом мире с семьёй, которую любишь. Я проснулся в окружении двух злодеев, и мне пришлось бороться со всем своим существом, чтобы довериться им. Я провёл с ними слишком много лет, чтобы теперь отказаться от Дрима. Мне нужны ответы. Я уже говорил тебе, что не жду, что ты будешь ему доверять. Я даже не жду, что он тебе понравится. Я не жду, что ты простишь его, это решать только тебе. Но я провёл свою прошлую жизнь, теряя семью и сожалея об этом, и не могу сделать то же самое сейчас. Я не отпущу Дрима так просто, но, честно говоря, в глубине души я всегда подозревал, что он помнит. И мне пришлось смириться с этим много лет назад, когда я был один. — Ты просто хочешь, чтобы он вернулся? Вот так просто? После того, как он солгал всем нам? Разочарованный Таббо всплеснул руками и попятился, пока не оказался за пределами комнаты Дрима. — Я хочу ответов! Я хочу, чтобы он поговорил с нами! Я не хочу, чтобы он просто сбежал! Он лгал мне одиннадцать лет, заставил меня доверять ему, и знаешь что? Я доверяю ему. Я не должен, я знаю, что не должен, но я, чёрт возьми, доверяю, и я собираюсь сделать это его проблемой. Не пойми меня неправильно, я злюсь. Я не приму его обратно просто так. Но я не могу его отпустить. Неверие окрасило его дыхание, когда он посмотрел на Сапнапа и Ранбу. — А ты, Сапнап? — спросил он. — Он причинил боль и тебе. Он предал тебя! Почему… почему только я помню, насколько он опасен? Сапнап потёр шею, глядя в пол. — Не знаю, чувак. Да, он причинил мне боль. Да, я чертовски зол из-за того, что он лгал нам все эти годы, но я… ну, после того, что рассказал нам Квакити, я не могу его винить, верно? Он, должно быть, думает, что мы одобряли его пытки, поэтому, конечно, он никогда бы не признался, что сохранил свои воспоминания. И я… это всё неправильно, понимаешь? Ладно, это всё неправильно, да, но за эти годы я принял его обратно как своего брата, и я просто очень хочу поговорить с ним, прежде чем он сбежит навсегда. Я в ярости, мне хочется дать ему пощёчину, но я не хочу, чтобы он исчез навсегда. Что, черт возьми, происходит? Это казалось сюрреалистичным. В их прежнем мире они все объединились, чтобы победить Дрима как общего врага, а теперь вдруг все его полюбили. Теперь они смотрели на Томми так, будто он был безумцем за то, что хотел убедиться, что ничто больше не причинит им вреда. Потому что Дрима пытали? Потому что он был хорошим актёром и заставил их поверить, что он просто безобидный, жалкий парень? — А ты, Ранбу? Какого чёрта ты хочешь вернуть Дрима? В этом мире у тебя даже не было ни одного приятного грёбаного момента, когда вы могли бы сблизиться! Ранбу переступил с ноги на ногу. — Ну… это сложно? Я слышал голос в нашем старом мире, голос Дрима, и я хочу знать, действительно ли это был Дрим или у меня галлюцинации. Томми яростно размахивал руками. — Он был у тебя в голове! Сколько ещё доказательств тебе нужно, что он всё ещё представляет угрозу? Сейчас он убегает и может вернуться в любой момент, чтобы снова обращаться с нами как со своими пешками. И меня, чёрт возьми, уже достало, что со мной обращаются как с какой-то дерьмовой шахматной фигурой. Единственным, кому он сейчас доверял, был Ранбу, но он не был настолько придурком, чтобы заставлять его выбирать между ним и Таббо (и не потому, что он боялся, а потому, что ему не нужно было подтверждение того, что, что бы ни случилось, Ранбу всегда выберет Таббо, а не его). — Вы все предали меня. Ради Дрима. Ради чёртова Дрима. — Томми, пожалуйста… — прошептал Таббо, подняв руку, словно желая коснуться его. Томми отпрянул, и Таббо тут же убрал руку, обиженно глядя на него. Хорошо. — Я бы никогда не выбрал Дрима вместо тебя. Но, пожалуйста, не заставляй меня выбирать, я так… я так устал выбирать сторону. — Таббо, дело не в том, чтобы выбирать сторону. Дрим причинил боль мне, причинил боль всем нам. И ты хочешь, чтобы ему сошло с рук лишь лёгкое наказание. — Я не… — Таббо переменился в лице и вздёрнул подбородок. — Хорошо, — кивнул он. — Тогда оставайся здесь. Мы вернём Дрима, и ты можешь кричать на него, если хочешь, можешь держаться от него подальше, можешь ударить его по лицу, что угодно. Но если ты убьёшь его, если помешаешь нам добраться до него, я никогда тебя не прощу. Сапнап, ты можешь отвезти нас в аэропорт? Сапнап кивнул, подбросив ключи от машины и поймав их. — Мы доберёмся до него раньше, чем он сбежит. Они вышли из комнаты, оставив только Ранбу, который смотрел на него с чем-то похожим на вину. Или жалость. — Прости, — сказал он. — Но мне нужны ответы. И единственный, у кого они есть, — это Дрим. Я правда хочу поддержать тебя, но я так долго боролся со своим разумом, что мне нужно знать, что всё это значит. Но… Я правда не хочу тебя бросать. Мы не выбираем Дрима вместо тебя, Томми… — Отвали, чёрт возьми! — прошипел он. Ранбу даже не моргнул от его вспышки гнева. — Получай свои грёбаные ответы или что там тебе нужно. Мне не нужна твоя… твоя жалость. — Прости. — Он тоже ушёл, и не в первый раз в его сознании запечатлелся образ друзей, которые отвернулись от него. Не прошло и минуты, как Томми остался один в пустой квартире, и беспорядок вокруг него почему-то казался ещё более ужасным, чем раньше. Томми тяжело опустился на кровать Дрима и возненавидел её за то, какой странно мягкой она была, за то, как знакомо она пахла. Он наклонился вперёд, беззвучный крик застрял у него в горле, он потянул себя за волосы и посмотрел на пол. Он не знал, что чувствует. Разочарование, гнев, предательство и боль смешались в коктейль из неприятных ощущений, и ему очень хотелось выпить прямо сейчас. В последний раз, когда они с Таббо кричали друг на друга, он сказал то, чего не хотел. На этот раз он надеялся, что Таббо не имел в виду то, что сказал. Он был вынужден выбирать между чувством безопасности и лучшим другом. Он был вынужден выбирать, но хотел выбрать и то, и другое. Таббо предпочел Дрима ему. Предпочел своего обидчика ему. Так почему Томми должен предпочесть Таббо собственному душевному спокойствию? Внезапная мысль пришла ему в голову, заставив его замереть. Неужели Дрим манипулировал и Таббо? Он был с ним большую часть жизни, и этого времени было более чем достаточно, чтобы превратить его в того, кто был нужен Дриму. Томми помнил, как думал, что Дрим был его другом, его единственным другом. Что все его ненавидели, хотели, чтобы он исчез, что он не мог доверять никому, кроме Дрима. Что он нуждался в Дриме даже после того, как его вещи снова и снова взрывались, даже после того, как он сидел, дрожа от холода, после того, как его заставили выбросить доспехи. Однако в одном Дрим был прав. Томми никому не мог доверять. Он схватил телефон, сердито поискал номер Техно и стал нетерпеливо ждать, когда тот ответит. — Привет, — поприветствовал его брат своим обычным монотонным голосом. — Техно, срочно. Мне нужно, чтобы ты забрал меня из квартиры Таббо, а потом отвёз в аэропорт. И не говори Уилу. — Слишком поздно для этого, — сказал Техно, а на заднем плане послышалось: — Томми! Что случилось? Почему этот придурок всегда переводит свой телефон в режим громкой связи? — В любом случае, зачем тебе нужно, чтобы я отвёз тебя в аэропорт? — Ты можешь отойти от Уила? — Э-э, нет, мы сейчас смотрим фильм. Не хочется вставать. Уилбур, ты хочешь выйти? — Нет, я думаю, если Томми захочет рассказать тебе эту суперсекретную вещь, мне тоже придётся быть здесь! Как жаль! Томми хотелось закричать. Вместо этого он ударил ногой по стене и тут же пожалел об этом, когда боль пронзила его ступню. — Чёрт! Чёрт возьми! Аргх, ладно, тогда так! Оказывается, Дрим всё это время помнил, и теперь он хочет улететь во Францию, чтобы сбежать, и мне нужно добраться до него, пока он не сел в самолёт и пока Таббо, Сапнап и Ранбу не нашли его! В трубке воцарилась тишина. Затем раздался громкий вздох. — Он всё время помнил! — взволнованно закричал Уилбур, и Томми понял, почему он не хотел, чтобы Уил узнал об этом. Дрим оживил его, и Уил боготворил его за это, испытывая к нему навязчивую любовь, которая распространилась и на этот мир. Томми уже знал, кого бы выбрал Уилбур, если бы ему пришлось выбирать между Томми и Дримом, и старался не испытывать из-за этого обиды. Дрим был тем, кто вытащил Уила из загробного мира. Томми был всего лишь его надоедливым маленьким помощником, от которого Уилбур избавился, как только тот перестал следовать за ним. Уилбур продолжал праздновать, но Техно странно молчал, и до него кое-что дошло. Многозначительные взгляды, то, как Техно настаивал на том, чтобы Дрим был его спарринг-партнёром, его соперником, то, как легко его обычно замкнутый, интровертный брат принял Дрима. — Техно… — медленно произнёс он. — Ты ведь уже знал, не так ли? — Честно говоря, я думал, что это было очевидно с самого начала. А потом вы все начали вести себя так, будто он был другим человеком, и, поскольку это его секрет, я никогда не раскрывал его. Не то чтобы он пытался сохранить это в тайне. Ходить с табличкой «Я помню свою прежнюю жизнь» было бы менее очевидно, чем то, как он себя вёл. Я имею в виду, что если ты сражаешься с кем-то, даже если это слабак, то довольно очевидно, был ли у него опыт боевых действий или нет. — Он вовсе не был таким очевидным, о чём ты говоришь?! — донёсся слабый голос Уилбура. Он не мог поверить в это дерьмо. Его собственный чёртов брат. Его брат, который знал, что Томми боится Дрима. Он наблюдал за их общением, как будто всё было в порядке. Звуки взрывов и шипение бесчисленных иссушителей заглушали всё, что говорил Уилбур, и ему пришлось сделать вдох сквозь стиснутые зубы. Техно знал, что Дрим солгал, они снова работали вместе, и всё, что они натворили, — бомбы и иссушители, обрушившиеся на его страну, на его дом… Если бы ему не нужно было ехать на машине, он бы повесил трубку. — Будь здесь через десять минут на машине, или я тебя зарежу, а потом станцую на твоей могиле. На этот раз он действительно повесил трубку. Он подождал несколько минут, пока кто-то не позвонил в дверь, и закрыл за собой дверь квартиры, не обращая внимания на ШахиМат, которая сидела на тротуаре, настороженно оглядываясь по сторонам и время от времени мяукая. Он собирался убить Дрима. -- Поездка на машине была сущим адом. Он отказался разговаривать с Техноблейдом и Уилом, кроме как сказать им, в какой аэропорт ехать, и игнорировал их до конца поездки. Уил что-то непрерывно тараторил, взволнованно размахивая руками, и Томми очень хотелось его не слушать. — Не могу поверить, что он вспомнил, после всего этого времени я наконец-то могу его отблагодарить… — Уилбур, — предупреждающе сказал Техноблейд, наклонив голову в сторону Томми. Уил тут же замолчал и виновато посмотрел на Томми. Томми постарался не обращать внимания на то, как сильно это его задело. — Томми, — Уилбур снова заговорил мягким тоном, но Томми не мог ему доверять. Его брат вздохнул и, не глядя на него, закинул руки за голову, что было явным признаком того, что он чувствует себя виноватым. — Послушай, если бы я хоть на секунду поверил, что он причинит тебе вред, я бы немедленно врезал ему, ясно? Но, честно говоря, после того, как я наблюдал за ним все эти месяцы, я не думаю, что он когда-нибудь вернётся к этому дерьму. Мы сильно его разозлили, но он не стал мстить, как это сделал бы старый Дрим. Старый Дрим, новый Дрим — всё это было чушью. Очевидно, всё это время они были одним и тем же человеком. — Если ты не собираешься возвращать его, то что ты вообще собираешься делать, когда встретишься с ним? — Техноблейд посмотрел на него краем глаза, но Томми избегал его взгляда, молча уставившись в окно. — Я собираюсь убить его. Уилбур поперхнулся, подавшись вперёд, чтобы оказаться лицом к лицу с Томми, и надавил на плечи Техно. — Ты хочешь его убить?! — Господи Иисусе, Уилбур, я же за рулём! — пронзительно закричал Техноблейд, схватив Уилбура за лицо и резко оттолкнул его. — А ты, Томми! Я не буду говорить тебе, что делать, а чего не делать, но, в отличие от нашего старого мира, убийство влечёт за собой серьёзные последствия, и мне бы не хотелось вытаскивать тебя из тюрьмы за непредумышленное убийство. Но я тебе не верю. Томми усмехнулся, наконец повернувшись к нему. — Что, ты тоже здесь, чтобы переубедить меня? Хочешь рассказать, каким замечательным вдруг стал Дрим, хотя он лгал всем нам? Ты тоже здесь, чтобы выбрать Дрима вместо меня? Уилбур издал протяжный стон и снова наклонился вперёд, насколько позволял ремень безопасности. — Томми, я бы никогда не выбрал Дрима вместо тебя. Если хочешь, мы можем прямо сейчас вернуться и позволить ему улететь, тогда тебе больше никогда не придётся его видеть. И мы с Техно позаботимся о том, чтобы, если он вернётся, он не смог бы тронуть и волоска на твоей голове, обещаю всем сердцем. Мы убьём его прежде, чем он успеет взглянуть на тебя. Пустые слова и ещё более пустые обещания. Его брат никогда не умел их сдерживать. Он уже видел аэропорт, и его ладони вспотели от предвкушения. — Ты ведь не хочешь на самом деле убить Дрима, не так ли? — заявил Техноблейд. — Ха?! — Томми хлопнул руками по подстаканнику, не обращая внимания на ругательства Техноблейда, когда тот едва не задел ручной тормоз. — Конечно, я хочу его убить! После всего, что он сделал, после всего, что он, вероятно, планирует сделать с нами! Он должен умереть, иначе мы никогда не будем в безопасности. — Это здорово и всё такое, но я не вижу при тебе никакого оружия. В квартире Дрима должно было быть несколько ножей, которые ты мог взять. Я научил тебя стрелять, а ты даже не взял с собой пистолет. Он кипел от злости, впиваясь пальцами в ткань брюк. Он действительно хотел, чтобы Дрим умер, но Техноблейд понятия не имел, о чём он говорит. — Я куплю оружие, когда буду в аэропорту, не могу же я войти внутрь с пистолетом в руке. Техноблейд кивнул. — Конечно, ты справишься. Я тебе полностью доверяю. — Томми, — мягко сказал Уилбур, прежде чем Томми успел взорваться и наброситься на Техно. Он положил руку ему на плечо, но Томми сбросил её, бросив на него яростный взгляд. — Даже если ты хочешь его убить, ты разрушишь всё своё будущее, если сделаешь это. Ты ещё несовершеннолетний, но непредумышленное убийство — достаточно серьёзное преступление, и они не будут снисходительны. — Уил, ты не понимаешь. — Он почувствовал, как его глаза запылали, но он не мог сейчас плакать и выглядеть слабым перед своими братьями, не мог проявить никаких эмоций, кроме решимости. — Если Дрим сейчас уйдёт, если он исчезнет, то я никогда больше не буду чувствовать себя в безопасности. Мне всегда придётся оглядываться через плечо, я всегда буду ожидать, что однажды проснусь и обнаружу, что кто-то, кого я люблю, был убит. Я всегда буду ждать, что Дрим вернётся и снова сделает меня своей марионеткой, потому что со мной чертовски весело играть. Ты можешь любить его, потому что он вернул тебя к жизни, но для меня он не принёс ничего, кроме боли и страданий. Вот почему… вот почему я должен покончить с этим и убить его раз и навсегда. На мгновение воцарилась тишина, пока они проезжали через шлагбаум. Техноблейд убрал билет в карман и снова закрыл окно. Они проезжали мимо входа по пути на парковку. Уилбур вздохнул, и Томми в тот момент не мог вынести его снисходительной жалости. — Ты ведь помнишь, как в последний раз пытался убить Дрима, да? — Ага, — прорычал Томми, — Гастбур умер. А тебя оживили. И теперь я жалею, что Гастбур не остался. — С этими словами он распахнул дверцу машины и выпрыгнул из всё ещё движущегося автомобиля, не обращая внимания на крики своих братьев позади него, когда он помчался ко входу. Так или иначе, сегодня это должно было закончиться. (Он не хотел, чтобы у него на руках была кровь.) -- От Сапнапа в Попофф — буа: Дрим, очевидно, всё это время помнил о нас и хочет сбежать в Париж, и нам нужно его остановить От Джорджа в Попофф буа: Где, черт возьми, он?! От Карла в Попофф буа: ??????! От Джорджа в Попофф буа: САПНАП, ГДЕ ОН?! От Сапнапа в Попофф — буа: Аэропорт Кеннеди, приезжайте как можно быстрее. Таббо, Ранбу и я уже ищем его, но, черт возьми Этот аэропорт чертовски огромен Есть ещё кое-что, что я тоже должен тебе сказать о Квакити. А теперь перестаньте отсиживать свои задницы И ПРИХОДИТЕ!!! -- Таббо: У Дрима с самого начала были его воспоминания, и он солгал Нахмурившись, Таббо удалил конец своего сообщения. Таббо: У Дрима с самого начала были воспоминания, и он скрывал их от нас, а теперь он пытается сбежать в Париж, потому что мы встретили Квакити. Разочарованно вздохнув, он удалил всё, что написал Шлатту, и снова убрал телефон в карман, улыбнувшись Ранбу, когда тот похлопал его по спине. Квакити утверждал, что он пытал Дрима из-за Шлатта. Он не знал, как к этому относиться, поэтому решил не зацикливаться на этом дерьме и разобраться с ним позже. — Это… нормально, что мы оставили Томми? — голос Ранбу был тихим и неуверенным, и от его слов усталость в сердце усилилась. — Надеюсь, что так, — прошептал Таббо. Он не хотел снова потерять Томми, не хотел больше спорить. И много лет назад он бы встал на сторону Томми против Дрима, поддержал бы своего лучшего друга против человека, который издевался над ним. Но всё усложнилось, стало таким запутанным, и он просто добавил к длинному списку своих сожалений то, что отвернулся от Томми. — Давайте разделимся, — сказал Сапнап, глядя на огромный аэропорт, возвышающийся над ними, как гора на их пути. — У него было всего несколько минут форы, и он приехал сюда на общественном транспорте, так что он не может быть далеко. Они кивнули друг другу и побежали, бдительно оглядывая каждого, кто хоть отдалённо напоминал Дрима. Началась охота на человека. -- Дрим вопил в глубине своего сознания. Сапнап только что пронёсся мимо него вихрем, выкрикивая его имя во всё горло. Он ожидал, что они будут подозрительны, но думал, что у него будет гораздо больше времени, прежде чем они поймут, что он ушёл навсегда. Внезапный озноб пробежал по его спине, и ему захотелось дать себе пощёчину. Все неиспользованные билеты на самолёт, которые он хранил под половицей и планировал взять с собой и выбросить за пределами квартиры. Он совершенно забыл о них, как полный идиот. По крайней мере, у него было одно преимущество: в каждом из этих билетов пунктом назначения был Париж, но на этот раз он забронировал билет на рейс до Нима, потому что он отправлялся раньше. Другой рейс в Париж отправлялся на час позже, так что они, возможно, надеялись, что у них будет больше времени, чем на самом деле. Перед входом в терминалы пропускали только людей с билетами, так что ему нужно было только добраться туда, и он был свободен. Тем не менее, он зашёл в следующий сувенирный магазин и взял красную толстовку с капюшоном, соломенную шляпу с широкими полями и светло-голубым бантом, а также самые большие солнцезащитные очки, какие только смог найти, и протянул их продавцу, с нетерпением ожидая, когда тот наконец закончит их рассматривать. Увидев возмутительную цену, он лишь слегка нахмурился, но заплатил, не сказав ни слова. Конечно, в этих вещах он выглядел глупо, но ему было всё равно. Широкие поля шляпы скрывали его волосы и лицо, а в сочетании с солнцезащитными очками и маской он был совершенно неузнаваем. Он запихнул свою старую лимонно-зелёную толстовку в рюкзак, едва закрыв его, и понадеялся, что ноутбук не прогнётся под тяжестью всего, что было внутри. Неторопливо проходя через аэропорт, он старался слиться с толпой. Он шагнул ближе к группе немецких туристов, когда Ранбу пробежал мимо него, небрежно прислонился к стене, когда увидел, что Сапнап отчаянно оглядывается, и попытался сдержать всхлип, когда Таббо с мрачным выражением лица заглянул в каждый магазин. Было трудно не выдать свою панику, но он постарался взять себя в руки, спрятал дрожащие руки в карманы толстовки и опустил поля шляпы. Они знали, что солгал им. И они охотились за ним. Он задавался вопросом, что Квакити им сказал, смеялись ли они, когда он рассказывал им о том, как каждый день мучил Дрима. Были ли они счастливы при мысли о том, что он сполна расплатился за свои проступки кровью. Он задавался вопросом, доволен ли наконец Томми, воссоединился ли Сапнап со своим женихом, хочет ли Таббо его голову за то, что он лгал ему все эти годы. Они знали, что он солгал, и хотели вернуть его в тюрьму, потому что он должен был там находиться, потому что именно там он должен был быть, потому что Сапнап сказал ему, что убьёт его, если он когда-нибудь сбежит. А Сапнап никогда не нарушал своих обещаний. Он резко очнулся от своих мыслей и только сейчас заметил, что дрожит от страха, из-за своего старого друга. Ему нужно было только добраться до следующего контрольно-пропускного пункта, и он был бы свободен. Оттолкнувшись от стены, он поправил рюкзак и пошёл дальше. Запах свободы никогда еще не был таким горьким. Он стоял в очереди на предполëтный досмотр, нервно постукивая ногой, когда кто-то грубо схватил его за руку и потянул на себя. Он споткнулся на негнущихся ногах, но его удержали за бицепс. Томми стоял перед ним, и гнев проступал сквозь каждую пору его тела. Дрим отпрянул, пытаясь вырвать руку из его хватки. Конечно, это был Томми. Подросток всегда нарушал его планы, оказывался там, где он не хотел его видеть, снова и снова шёл против него. Было вполне естественно, что даже в этот последний раз Томми остановил его. Прежде чем он успел что-то сказать, Томми схватил его очки и бросил их на пол, не обращая внимания на взгляды остальных. — Нашёл тебя. — Томми, — прошептал Дрим. Затем он с новой решимостью попытался вырвать руку, но это было бессмысленно. Все эти тренировки с Техноблейдом, а он всё равно не может защитить себя от семнадцатилетнего мальчишки. — О, брат! — Томми громко закричал, оттаскивая его, всë ещë вырывающегося из его хватки, голос застрял у него в горле. — Ты должен сначала попрощаться с мамой, прежде чем уйдешь, ты же знаешь, что она будет действительно скучать по тебе! Взгляды людей, которые с беспокойством смотрели на них, снова обратились в другую сторону, и Дриму захотелось закричать на них, позвать кого-нибудь, чтобы они вытащил его отсюда. Томми тащил его за собой, пока они не добрались до туалета с табличкой «Не входить, идёт ремонт». Он толкнул дверь и затащил его внутрь. Он едва удержал равновесие и тут же прижался спиной к противоположной стене, настороженно глядя на Томми и поспешно вытаскивая наушники. — Как… как ты меня нашёл? — хотел он знать. Он почти добрался до пункта, почти прошёл. Взгляд Томми был холодным, он сжал кулаки и с презрением посмотрел на Дрима. — Твой рюкзак был открыт. Я видел твою уродливую толстовку. Казалось, что сегодня он мог совершать только ошибки. Годы планирования и лжи, и всего несколько ошибок — и его карточный домик рухнул. — Что теперь? — устало спросил он. Он был так измотан, что больше не хотел играть в эту игру. Пятнадцать лет лжи, постоянной настороженности, и вот так его секрет раскрылся. — Ты здесь, чтобы убить меня? Томми посмотрел в пол. — …нет. Я не думаю, что я… что, не веришь, что я не убью тебя? Дрим усмехнулся. — В последний раз, когда я сомневался, что ты меня убьёшь, ты дважды меня убил, чтобы доказать, что можешь это сделать. Так что я лучше буду осторожен. — Он поднял руку к двум шрамам на груди, где Томми ранил его своим оружием, но они были скрыты под бесчисленными другими шрамами. — Итак. Чего ты от меня хочешь? -- Этот мудак. Этот чертов гребаный мудак. Томми хотелось бить его по лицу, пока он не перестанет говорить, хотелось кричать на него, пока он не охрипнет, хотелось схватить его и трясти, пока он не почувствует хоть каплю сочувствия к тому, что он сделал. И тут Томми взорвался. — Чего я хочу от ТЕБЯ?! Ты лгал нам! Месяцами! Ты лгал Таббо годами! Ты… ты заставил нас доверять тебе, заставил нас думать, что ты хороший человек, хотя на самом деле ты был просто замаскированным злодеем! — Да, — сказал Дрим безразличным голосом, глядя на Томми полуприкрытыми глазами. Единственным движением его тела были постоянно суетящиеся руки. Много лет назад Томми бы вздрогнул от его тона, но он отказывался его бояться. — Я понимаю. — Ты… ты… ублюдок! Черт возьми, ты действительно тот же человек, что и раньше, не так ли? Ты ничуть не изменился, обманывая нас, заставляя нас доверять тебе! — Дрим просто продолжал смотреть на него, и ярость в его сердце росла, росла, пока это не стало единственным, что он мог чувствовать. Как он смеет? Как он смеет стоять здесь, как ни в чем не бывало, холодный и бесчувственный. — Ты солгал своим друзьям! Ты не смог смириться с последствиями своих поступков, поэтому, чёрт возьми, солгал всем! Сапнап, чёрт возьми, любил тебя. Техно и Уил любили тебя. Таббо любил тебя. И они бы не любили тебя без твоей грёбаной уловки. Ты… ты всё это время притворялся, что тебе не плевать на нас, и заставлял нас грустить из-за твоего жалкого поведения! Так что не веди себя так, чёрт возьми, невозмутимо — скажи, чёрт возьми, хоть что-нибудь! Он хотел сорвать медицинскую маску с его лица, хотел увидеть его выражение, которое он всегда скрывал под улыбкой. — Что ты хочешь, чтобы я сказал? Что я сделал это, чтобы манипулировать тобой? Что я сделал это ради забавы, потому что знал, что тебе будет больно? И разве всё не сводилось к этому? К тому, что Томми нужно было от Дрима? Сначала ему нужно было завершение, когда он впервые посетил Дрима. Потом ему нужно было, чтобы Дрим умер, чтобы он снова почувствовал себя в безопасности. Теперь ему нужно было, чтобы Дрим во всём признался, перестал манипулировать. Признался во всём, оставил их в покое навсегда, вернулся и извинился, наконец умер и ушёл навсегда. В его голове царил хаос, и ему нужно было, чтобы этот внутренний крик прекратился, чтобы этот бушующий в нём хаос утих. Он понятия не имел, чего хочет. — Чёрт, ты хоть немного веришь, что хоть в чём-то не прав? Дрим оттолкнулся от стены и отошёл от кабинок, прислонившись к стене рядом с дверью, у которой стоял Томми. Но Томми знал, что тот делает, и шире расставил ноги перед дверью. Дрим не сможет сбежать отсюда. Другой издал глухой смех, горький и обиженный, от которого у него по спине побежали мурашки. Это был не тот маниакальный смех, который до сих пор преследовал его во снах, но он был гораздо страшнее. Безумный смех человека, которому нечего терять. — Последние годы я только и делал, что осознавал все свои ошибки. Я уже заплатил за свои деяния кровью, чего ещё ты от меня хочешь?! Хочешь сам вонзить нож в мою плоть? Тебе доставляет удовольствие знать, что Квакити сделал то, что ты всегда хотел сделать? В ужасе Томми отпрянул. — Что?! Нет! Что с тобой, чёрт возьми, не так?! — Ты… я… я видел, как Таббо, Ранбу и Сапнап искали меня сразу после того, как вы встретили Квакити, не думай, что я такой чертовски глупый. Вы хотите вернуть меня ему. Томми мог только недоверчиво моргать. Дрим все эти годы манипулировал ими всеми, делая их похожими на себя, и теперь он думал, что они с радостью вернут его мучителю. Разве не в этом был весь его план — переманить Таббо, своих бывших друзей и братьев Томми на свою сторону, чтобы они выполняли его приказы? (Так почему же Дрим так думал?) — Ты, чёрт возьми, сумасшедший. И придурок. Это ты забрал Таббо у меня, у моей семьи, у моих друзей. Я понятия не имею, что ты задумал, но тебе это с рук не сойдёт. — Задумал? — голос Дрима был пронзительным, он потерял самообладание, которое пытался изобразить. — Я ничего не планирую! Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое! Томми вспомнил все их предыдущие взаимодействия и нахмурился. Все предыдущие тактики манипулирования, которые он использовал в их старом мире в изгнании, каждый раз, когда он пытался заставить Томми поверить, что он его друг, его единственный выбор, — каждый раз Дрим был инициатором этих взаимодействий. В этом мире он старался избегать его, как только мог. Это он тянулся к нему, провоцировал его, подстрекал его, но ни разу Дрим не делал первый шаг. Это означало, что Дрим не ушёл, чтобы однажды вернуться и отомстить. Это означало, что он полностью исчезнет и никогда не вернётся. И он понятия не имел, как к этому относиться. — Я не отпущу тебя просто так, чёрт возьми, не раньше, чем ты ответишь за всё, что натворил. Ты всё ещё тот, кто изолировал меня в изгнании, кто разрушил Л’Манберг, кто несёт ответственность за всё, что произошло. И-и ты даже не думаешь, что сделал что-то не так, да? Дрим поднял руки, чтобы схватиться за длинные рукава своей красной толстовки. Широко раскрытые глаза уставились на Томми, и он вздрогнул, увидев повреждённый молочно-белый глаз. — Не думай, что знаешь, что я чувствую. Ты ничего не знаешь. — Я знаю достаточно! Я знаю, что ты всю жизнь лгал, потому что не мог смотреть в лицо тому, что сделал, а теперь ты убегаешь, потому что не можешь стоять перед людьми, которым причинил боль. Ты ничуть не изменился. Все думают, что теперь ты стал хорошим человеком, но я-то знаю правду. Ты ни о чём не жалеешь, не так ли? — Поразительно! Неужели месяцы пыток не сделали меня хорошим человеком?! Кто бы мог подумать! Я уже осознал свои ошибки! В тюрьме! Так почему же, чёрт возьми, вы просто не отпустите меня?! — Неужели тебе понадобились пытки, чтобы понять, что ты поступил неправильно? Дрим издал протяжный стон, уставившись на него широко раскрытыми глазами. Его руки лихорадочно заметались. — Нет! — яростно отрицал он, и, возможно, он не лгал, но сам в этом не был уверен. Томми усмехнулся. — Значит, ты бы не убил Таббо в своей жуткой темнице привязанности, если бы тебя не остановили? Значит, ты бы перестал мучить нас по собственной воле? Поражённое молчание Дрима сказало ему всё, что нужно было знать, и он горько рассмеялся. Чёрт бы его побрал за то, что он хоть на мгновение подумал, что Дрим не ублюдок. — Чёрт, — сказал он, расхаживая по маленькой комнате. Дрим отступил от него, настороженно наблюдая, словно тот мог напасть в любой момент. — Боже, тогда я чертовски рад, что Квакити… — Не надо, — впервые за весь разговор голос Дрима прозвучал чётко, и на мгновение Томми обрадовался, что его прервали, не дав закончить фразу. От ярости у него развязался язык, и ему захотелось выкрикнуть самые обидные слова, которые он хотел сказать человеку, которого так долго боялся. — Пытки тоже сделали тебя лучше? — в голосе Дрима послышалась жестокость, и да, это было справедливо. Но это не означало, что это не разожгло ярость Томми ещё сильнее. — Пошёл ты, — выплюнул он, шагнув к Дриму и ткнув его пальцем в грудь. Дыхание Дрима было неровным и учащённым, но глаза его были налиты кровью. — Я ничего тебе не сделал! Ты просто пришёл однажды и решил разрушить мою жизнь, потому что ты садистский придурок! Глухо рассмеявшись, Дрим оттолкнул его руку и не отступил. Он выглядел таким же разъярённым, как и Томми, и было странно видеть все его эмоции, читающиеся в глазах. Томми задумался, не разучился ли он скрывать свои эмоции, потому что у него всегда была маска, за которой он мог прятаться. — Ты и твой брат отняли у меня мою землю. — Ты мог бы просто дать нам независимость! — закричал Томми. — Тебе не нужно было начинать всю эту войну! — Я был администратором! — так же громко закричал Дрим в ответ. — Я был создан XD, чтобы защищать эту землю, её плоть и боль тоже были моими! А потом вы с братом решили построить страну посреди моей земли, на фургоне с наркотиками! У меня было всего три правила, и вам каким-то образом удалось нарушить два из них в первый же день вашего прихода! Никто не заставлял вас приходить, никто не заставлял вас оставаться! — Мы просто хотели жить спокойно! Я никогда не хотел, чтобы меня заставляли сражаться, я просто хотел иметь дом! — перебил Томми, и его глаза снова заблестели. Он сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Он не хотел плакать перед своим врагом. — Поэтому, ты решил отобрать его у меня. У нас был договор, я был готов отдать тебе Л’Манберг, но потом ты решил, что этого недостаточно, нет, тебе нужно было сжечь дом Джорджа. Томми хотел ударить его по лицу, хотел выплеснуть весь гнев, который испытывал к нему. Он отступил назад, стиснув зубы, и посмотрел своему обидчику прямо в глаза. Он больше не боялся его, не прятался. В этой жизни Дрим не имел над ним власти. В этой жизни он был свободен. — Ты искал любой повод, чтобы изгнать меня, — сказал он в тишине между ними. — Что бы я ни сделал, ты бы нашёл способ меня уничтожить. — Ты буквально сжёг дом Джорджа! — закричал Дрим, повышая голос. Он вскинул руки вверх, выглядя более взвинченным, чем Томми когда-либо его видел, и впервые почувствовал себя более собранным, более контролирующим ситуацию, чем бывший манипулятор сервера. Разозлившись, он прикусил щёку, пока не почувствовал вкус крови, а затем расслабился. — Да пошёл ты, — прорычал он, — ты спалил несколько домов, а потом обвинил в этом меня! И не то чтобы поджог был таким уж серьёзным преступлением в том мире! Дома горели направо и налево, и никто не был наказан, кроме меня… — Ты, блядь, сам это начал! Всё было мирно, пока ты не пришёл, а потом всё превратилось в хаос и… блядь. Черт. — Он провел пальцами по волосам с закрытыми глазами и глубоко вздохнул, прежде чем медленно отпустить их. Посмотрев на Томми, он попытался выпрямиться и выглядеть менее жалким. — Я знаю, это немногого стоит, но то, что я сделал с тобой, было ужасно и несправедливо. Я знаю, что мои извинения ничего не значат по сравнению с тем, через что я заставил тебя пройти, но я сожалею, я чертовски сожалею. Я ненавидел тебя, я чертовски презирал тебя, и мне нужно было причинять тебе боль, контролировать тебя, и это было жестоко, это было чертовски жестоко. Я знаю это, я знаю, что заслуживал тюрьмы. Но я не заслуживал Хранилища Пандоры. Я не заслуживал пыток Квакити. И если ты хочешь сказать, что я прав, что то, что случилось со мной, было правильным, даже заслуженным, то ты должен знать, что трое из четырёх членов твоей семьи тоже заслужили бы страдать вместе со мной. Дрим прислонился спиной к стене, тяжело дыша, и Томми тоже потребовалось время, чтобы взять себя в руки. По крайней мере, этот засранец не пытался возвыситься морально, не оправдывал то, что он сделал с ним в изгнании. Если бы он сделал это, Томми не нёс бы ответственности за то, что произошло бы дальше. Он задержал взгляд на другом, чтобы как следует рассмотреть его. Его мешки под глазами выглядели ещё хуже, чем обычно, а беспорядок в одежде был полной противоположностью его прежнему «я», которое предпочитало всегда выглядеть опрятно. Он был тощим парнем в неподходящей толстовке с капюшоном и дурацкой шапке. Он вздрагивал от каждого громкого звука и каждую секунду слушал музыку. Он позволял Томми подшучивать над собой, не говоря ни слова, не потому, что хотел, чтобы тот чувствовал себя плохо из-за него, а потому, что на самом деле был тряпкой. Он не пришёл в жизнь Томми, Томми пришёл в его жизнь, и, пытаясь избегать другого, он не осознавал, что Дрим тоже пытался избегать его. Дрим не пытался заставить его снова думать, что он его друг, не пытался сделать его зависимым от себя. Он сразу же решил сбежать, как только увидел Квакити, своего мучителя. Это была не продуманная стратегия с целью когда-нибудь вернуться, а наспех составленный план побега, который даже не сработал. И вдруг он почувствовал себя глупо. Дрим убегал, потому что ему было страшно. Он не вернётся с армией, он просто исчезнет навсегда. Жестокое обращение с Томми оставило на нём глубокие шрамы, и, конечно, Дрим всё ещё ощущал последствия пыток. Не было причин бояться, что он вернётся сильнее. Больше не было причин его бояться. Теперь, когда он впервые за несколько часов успокоился, он понял, что Техноблейд был прав. Томми не нужна была смерть Дрима. Но ему нужны были ответы. — То, что с тобой случилось, было неправильно, — медленно начал Томми. — Но я рад, что тебя посадили в тюрьму. Потому что это означало, что ты больше не мог причинять нам вред. Потому что это означало, что ты больше не бегаешь на свободе и что мне больше не нужно жить в страхе, что однажды ты выпрыгнешь и убьёшь моих друзей. Можешь называть меня жестоким или как-то ещё, но скажи мне, Дрим, остановился бы ты сам? Если бы мы бросили тебя в тюрьму без Квакити, понял бы ты, что был тираном? — ДА! — взревел Дрим в отчаянии. Его гнев больше не заставлял Томми отшатываться. Это было захватывающе — осознавать, что он больше не боится своего мучителя. — Не грёбаные пытки Квакити заставили меня понять, что я нехороший человек! Когда он отрубал мне пальцы один за другим, я не думал: «Ах, то, что я сделал с Томми, было не совсем правильно». Когда он заставил меня пить лаву, я не подумал: «О, я думаю, что это мой страх потерять семью заставил меня отказаться от привязанностей». Я не развивал психологическую самосознательность, когда он опускал мою голову под воду, пока я не потерял сознание! Пытки не заставили меня ни на что пойти, кроме как сломили меня. Всё это чёртово развитие личности произошло в первые недели, когда я попал в эту грёбаную тюрьму. Я прошёл путь от жажды мести до осознания всех своих ошибок, всего, что я сделал, и того, когда всё пошло наперекосяк! Так что нет, ты не можешь оправдать ничего из того, что случилось со мной. Ты можешь радоваться, что это случилось, можешь радоваться, чёрт возьми, мне всё равно, но ты не можешь… ты не можешь это оправдать. Томми сухо сглотнул, стараясь не представлять себе пытки, которые описывал Дрим. Он понятия не имел, каково это, и был рад этому. Боже, он был счастлив, что Дрима не было рядом, даже если это означало, что он пережил нечто прямо из шоу ужасов. — Ты лжёшь, — дрожащим голосом прошептал он. Дрим снова манипулировал им, заставляя сомневаться в собственных мыслях. Как он мог верить хоть единому слову Дрима? — Я навестил тебя через несколько месяцев после того, как тебя поймали. И ты ничуть не изменился. Ты убил меня. А потом оживил. Чтобы доказать свою точку зрения. В качестве эксперимента. Ты убил меня, Дрим. После того, как твой предполагаемый персонаж развился. Я был жив, но всё равно чувствовал себя мёртвым. Из-за тебя. Дрим расхаживал взад-вперёд, и каждый раз, когда он приближался к двери, Томми был готов наброситься на него, если тот попытается сбежать. Он выглядел так, будто был готов сорваться с места, его взгляд метался от Томми к двери и обратно, и он в волнении потирал шею. — Ты тоже был в той адской дыре, — медленно и чётко произнёс он, словно отчаянно пытаясь не запнуться на собственных словах. — Одна неделя со мной. Ты ел ту же сырую картошку, спал на том же холодном твёрдом полу, дышал тем же горячим воздухом и пил ту же грязную воду. По крайней мере, тебе не пришлось испытать на себе изоляцию. А теперь представь, что ты живёшь так месяцами, Томми. Томми так и сделал, и ему пришлось обнять себя руками, чтобы не вздрогнуть. Неделя, которую он был вынужден провести в Убежище Пандоры, была ужасной, и после того, как он наконец-то освободился, он никогда не думал о том, что это место было домом Дрима на протяжении многих месяцев. Но он не должен испытывать жалость после того, как его убили. Это чувство, когда тебя разрушают, а потом собирают заново, как пазл, беспомощно парящий в чёрной пустоте, он никогда не забудет. Это было то, что он должен был носить в себе до конца своих дней. Это было ещё одно, что сделал с ним Дрим, последний штрих к испорченному пирогу из травм, причинённых одним-единственным человеком. — Должен признаться, я был рад, когда ты навестил меня, когда застрял со мной, потому что это означало, что мне есть с кем поговорить. — Дрим истерически рассмеялся. — Ты даже привёл с собой Хоуп… ну, по крайней мере, до того, как убил её. Томми фыркнул. Он не стал бы извиняться за это, в конце концов, Дрим был лучшим другом известного убийцы домашних животных. — А потом ты просто продолжил говорить о том, что я лгу насчёт Книги Возрождения. Единственное, что поддерживало меня в живых, единственное, что заставляло других думать, что моя жизнь всё ещё чего-то стоит, мой единственный козырь в рукаве. И ты усомнился в этом. Если бы ты вышел и рассказал остальным, они бы поверили тебе, и я бы умер. И я запаниковал, понимаешь? Я запаниковал и… и я, я… я сделал это не для того, чтобы доказать что-то или провести эксперимент. Я хотел стать лучше — стать лучшим человеком, я действительно хотел выбраться из той тюрьмы, искупить свою вину, но, чёрт… — Он прислонился к стене, опершись локтями о колени. Он даже не посмотрел на Томми, слишком погрузившись в воспоминания, его глаза подозрительно блестели. Движения его рук замедлились, и Томми узнал некоторые жесты, которые Таббо иногда делал, когда глубоко задумывался. — Хотел бы я сказать, что потерял рассудок. Что я не совсем осознавал, что делаю, когда убивал тебя. Но это было бы ложью. В тот момент я хотел только твоей смерти, мне нужно было доказать тебе, что… что книга настоящая. А потом я стоял над твоим мёртвым телом с окровавленной картошкой… я просто… чёрт… парень, я… я знаю, что это ничего не значит, но я сожалею, я чертовски сожалею, понимаешь? Я никогда не хотел, чтобы всё пошло наперекосяк, я просто хотел, чтобы на сервере было спокойно, я просто хотел единства. Все считали меня злодеем. И я им стал. Томми не принял извинений и прислонился к стене, у которой сидел Дрим, так, чтобы он мог смотреть на него сверху вниз. Истощение поселилось в их костях, огонь, с которым они кричали друг на друга, погас, как свеча. — А я просто хотел освободиться от тебя, — сказал он глухо. — Я просто хотел, чтобы я и мои друзья были в безопасности, чтобы у них был дом. Дрим устало откинул голову назад и посмотрел на него сквозь мокрые ресницы. — Чего ты от меня хочешь, Томми? — вздохнул он, снова задавая этот вопрос, на который у Томми до сих пор не было ответа. — Я почти улетел во Францию. Я бы исчез из твоей жизни, и ты бы никогда больше меня не увидел. Ты был бы свободен. Так зачем же ты меня остановил, чего ещё ты от меня хотел? Просто всё это было так сложно. Он понятия не имел. Он чувствовал себя так же, как много лет назад, когда стоял перед тюрьмой, полный решимости покончить с этим и больше никогда не видеть Дрима. Он был прав, ему не нужно было останавливать Дрима, рискуя тем, что Таббо сможет найти и остановить его. Он мог бы избавиться от него, если бы просто ничего не предпринял. На этот раз ему даже не нужно было прощаться, он попрощался в тот день под миллионами звёзд, когда они создали две могилы для своих старых жизней. Ему не нужно было мстить, не нужно было кричать на Дрима, не нужно было даже искать ответы, которые в конечном счёте его не волновали. Ему не нужно было останавливать его. Но он думал о том, каким счастливым выглядел Таббо, когда был с Дримом. Как Уилбур всегда говорил об их «шахматных свиданиях». Как тепло Техно отзывался о прогрессе Дрима и о своей надежде, что однажды они снова будут сражаться плечом к плечу. Как Дрим возил его куда угодно, даже если Таббо не было рядом, просто потому, что Томми этого требовал. Каким довольным он казался, когда был со своими старыми друзьями, как сильно он любил Таббо. Как он фыркал в ответ на шутки Ранбу, чего Томми никогда не слышал в последние годы их прежней жизни. Как он помогал ему, когда тот был пьян. Как он улыбался Томми, даже когда тот его ругал. И, чёрт возьми, он тоже привязался к этому придурку. Вот почему, когда он узнал, что тот охранил свои воспоминания, что этот новый, мягкий Дрим был тем же человеком, который снова и снова уничтожал всё его имущество, он почувствовал себя преданным. Этот Дрим был любим. Таббо был бы опустошён, если бы этот Дрим успешно сбежал. Уилбуру и Техно снова стало бы скучно, их соперник, единственный, кому они хотели бросить вызов, исчез. Шлатт, Сапнап, Джордж, Карл — все, кто принял этого Дрима в свою жизнь. Он никогда не сможет простить Дрима за то, что тот с ним сделал, никогда не сможет подружиться с ним. Но ему и не нужно. Ему нужно было только терпеть его. Он точно так же никогда не смог бы простить себя, если бы позволил ему сбежать сейчас. Это был полный бардак. Каким, черт возьми, образом сложилась его жизнь? — Я не остановил тебя, потому что по сравнению с тобой я не эгоистичный придурок, — сказал он и с удовлетворением наблюдал, как Дрим вскинул голову и возмущённо посмотрел на него. — Эгоистичный?! — Да, чёртов эгоист! Есть люди, которые тебя любят, и ты разбиваешь им сердца только потому, что хочешь сбежать от своих проблем, только потому, что не можешь посмотреть своим жертвам в глаза. — Я бежал, потому что встретил парня, который мучил меня, ублюдок. — И теперь ты отрицаешь это. Признай это, Дрим, ты жалкий трус, который убегает от своих проблем, ты жалкий, жалкий человек, который не может посмотреть в лицо тому, что посеял. Так что большой парень Томми проглотит свою ненависть и позволит тебе вернуться. Я даже не ударю тебя ногой в пах. — Что у вас в семье с кикбоксингом? — …и Таббо не посмотрит на меня своими грустными щенячьими глазами. Боже, парень выглядел так, будто вот-вот расплачется из-за того, что грёбаный Дрим сбежал. Ты правда так с ним поступишь, Дрим? Ты правда будешь таким дерьмовым братом? И впервые за весь их разговор Дрим невольно рассмеялся, пытаясь спрятать лицо в коленях. Что за дерьмовый мир, в котором Томми приходится утешать Дрима. Ему было противно. Он решил, что больше никогда так не поступит. — И что это значит? — пробормотал Дрим, хмуро уставившись в пол. Томми закатил глаза и шагнул к нему, засунув руки в карманы. — Это значит, что даже если ты всё ещё хочешь поехать во Францию, я приволоку тебя обратно с криками и воплями. Это твоё возмездие. Ты не можешь просто убегать снова и снова только потому, что эта жизнь тебе больше не подходит. Когда я сделал что-то плохое в нашем старом мире, мне пришлось столкнуться с последствиями и извиниться. Теперь ты тоже это сделаешь. Тебе придётся встретиться со всеми и сказать им в лицо, что ты сохранил свои воспоминания. Тогда ты извинишься за то, что был с ними стервой. Дрим посмотрела на него снизу вверх, цепляясь за рукава его джемпера. — А что потом? Что, если я им больше не буду нужен? — Не повезло. Плачь, сколько хочешь. Смирись, мне плевать. Ты уже должен привыкнуть к тому, что все тебя ненавидят. Но они заслуживают извинений в лицо. Чёрт, я что, похож на того, кто даёт советы по жизни? — Не знаю, — сказал Дрим, и этот ублюдок снова почти улыбался, хотя это была вымученная улыбка, лишь крошечная морщинка в уголке его глаз. — Иногда ты говоришь действительно умные вещи. Даже несмотря на то, что ты буквально ребёнок. — Эй, придурок! — закричал Томми. Вот что он получил за то, что был милым. — Ты всего на три года старше меня! — Четыре, но попытка неплохая. — Лёгкая улыбка Дримов исчезла, и он потёр шею. — Что, если… что, если Таббо меня не простит? Ах, точно. Он понятия не имел, что Таббо хотел остановить его, потому что любил его или что-то в этом роде. На мгновение он задумался о том, чтобы просто не говорить Дриму, но сейчас он был в хорошем расположении духа. — Он чертовски зол, но не хочет, чтобы ты уходил, этот придурок, — проворчал он, и Дрим в шоке вскинул голову, почти комично выпучив глаза. — Да, правда? — Это он догадался, что ты сохранил свои воспоминания. Нашел твою стопку билетов на самолет. Отличная работа по сокрытию улик, идиот. Он тот, кому ты больше всего лгал, и если твои извинения перед ним будут неидеальными, я тебя ударю. Глаза Дрима всё ещё были комично широко открыты, когда он уставился в землю. — Черт возьми, — прошептал он. — Черт возьми. Таббо… Таббо не хочет убивать меня или возвращать Квакити… — Что с тобой, чёрт возьми, не так, конечно, он бы никогда… — …даже после всего, что я сделал со всеми вами?! Даже несмотря на то, что я солгал ему, даже несмотря на то, что я, которому он доверился, чуть не убил его?! Он выглядел так, словно не знал, должен ли он быть шокирован или вне себя от радости. Томми закатил глаза. — Да, звучит действительно безумно, когда ты так говоришь, я тоже не мог в это поверить. Бедняге приходилось жить с тобой и Шлаттом одновременно. Я удивлен, что он не убил тебя с самого начала. Ему нравится верить в хорошее внутри каждого, так что не смей быть тем, кто разрушает это, ради него. Я чертовски тебя ненавижу, не пойми меня неправильно. Но он мой лучший друг. И он всегда больше верил во второй шанс, чем я. Так что… — Он протянул руку. — Не упусти его. Дрим уставился на его руку и не пожал ее, слишком удивленный, чтобы пошевелиться. Томми потряс рукой перед лицом Дрима, чтобы подчеркнуть это. — Ну же, идиот, — нетерпеливо сказал он. — Возьми её. То, что ты сидишь на полу, как неудачник, забавно, но, честно говоря, недостойно нас обоих. Я не могу поверить, что парень, которого я боялся столько лет… Ну, это, — Томми жестикулировал другой рукой, обращаясь к Дриму. — Ты всё такой же болтун, как и всегда. — Конечно. Я — Томми, чёрт возьми, Крафт, я самый большой человек на свете, и я тебя больше не боюсь! А теперь возьми меня за чёртову руку, она уже начинает тяжелеть. Дрим на мгновение посмотрел на его руку, а затем нерешительно протянул свою, сначала осторожно взяв его за руку, а затем слегка сжав её. Томми поднял его на ноги и хлопнул по плечу, скрывая своё удивление, когда Дрим не отпрянул. — Спасибо, — искренне сказал Дрим. — После всего, что я с тобой сделал… — Я делаю это не ради тебя, — поправил его Томми. Он ненавидел Дрима и никогда не перестанет его ненавидеть. В нём всегда будет что-то сломленное, в чём виноват Дрим. Но дело было не только в Дриме, не только в Томми. — Таббо прошёл через достаточно дерьма. Ранбу заслуживает ответов. А Сапнап уже однажды тебя потерял. И Шлатту нужно пару раз врезать по морде, но эту бочку с порохом должен был открыть кто-то другой. — После слов Квакити он не хотел присутствовать при следующем разговоре Таббо и Шлатта. Он развернулся и распахнул дверь, вынудив Дрима поспешить за ним с тяжёлым рюкзаком на плече. — Уилбур был бы чертовски надоедливым, если бы у него не было партнёра по шахматам. Назойливый Уилбур — это худшее, что есть на свете. В прошлый раз, когда он был в таком настроении, он без остановки играл на гитаре десять часов, а потом ел песок прямо из нашего аквариума с рыбками. -- — Могу я спросить тебя кое о чем? Они стояли, прислонившись к колонне в центре аэропорта, и Томми печатал несколько сообщений Таббо и Ранбу, сообщая им только, что Дрим с ним и где они находятся. Он неопределённо хмыкнул и не поднял глаз. Рядом с ним Дрим возился со своими рукавами, его руки всё ещё немного дрожали, пока он формировал то, что Томми теперь видел как язык жестов. — Твои вещи… твои диски. Почему ты был так одержим ими? Я так часто использовал их, чтобы заставить тебя делать то, что я хочу, чтобы контролировать тебя. Так почему же ты продолжал искать их снова и снова? Томми лишь пожал плечами. По правде говоря, в этой жизни он даже не вспомнил о своих дисках, хотя они всегда были его самым ценным имуществом. — Потому что, если бы я признал, что диски бесполезны, значит, я зря пожертвовал стольким. Значит, я потратил всё это впустую, просто чтобы сохранить что-то бесполезное. Ошибка невозвратных затрат или что-то в этом роде. Я немного перегнул палку… подверг жизнь Таббо опасности только ради двух дурацких дисков. Пусть они контролируют меня. Но ты не можешь меня судить, ты полностью отрезал себя от привязанностей. И посмотри, к чему это тебя привело. Дрим фыркнул от смеха, натягивая сползающую маску повыше. Глупая шляпа всё ещё была у него на голове, а синий бант ужасно контрастировал с остальной частью его уродливого наряда. Каждый раз, когда Томми видел его, ему хотелось блевать. — Я никогда не избавлялся от привязанностей, — пробормотал он, опустив взгляд. Вокруг них ходили люди, кто-то спешил, кто-то прогуливался, но громкие разговоры не могли проникнуть в мягкий кокон, окутавший их. — По правде говоря, я думаю, что у меня была самая сильная привязанность из всех нас. Она контролировала меня. Томми нахмурился и наконец посмотрел на него, как обычно, ссутулившись. — Кожа Спирита? Разве ты не говорил, что тебе на всё это плевать? — Кожа Спирита никогда не была моей слабостью. Это был сервер. — Со вздохом он, казалось, погрузился в себя, мешки под глазами и красные глаза выделялись на фоне его бледной серой кожи. Фыркнув, Томми убрал телефон в карман брюк. — Посмотри на нас, — сказал он. — Два идиота вспоминают старые добрые времена, когда они совершали ошибки. Добро пожаловать в страну самосознания. Дрим усмехнулся. — Да, — согласился он. — Думаю, я слишком долго лгал самому себе. -- Разум Дрима был в смятении. Час назад он решил уйти и никогда не оглядываться, а теперь стоял, прислонившись к колонне, рядом с Томми Крафтом, который со скучающим видом оглядывался по сторонам в ожидании остальных. Гильотина нависала над его шеей, и он просто ждал, когда опустится лезвие. Ему нужно было просто бежать, у него ещё было время. Если бы он закричал достаточно громко, то заставил бы охранников поверить, что Томми пристаёт к нему, а потом проскользнул бы в терминал. У него было ещё двадцать минут. Но его ноги приросли к полу, став слишком тяжёлыми, чтобы их поднять, и он почувствовал, как его трясёт от адреналина. Он был напуган. Никогда раньше ему не было так страшно. Это был другой страх, не такой, как в тюрьме, когда он каждый день ждал Квакити. От Квакити он знал, чего ожидать, как реагировать. Теперь он смотрел на широкую толпу людей, переводя взгляд с одного на другого, надеясь, что остальные не появятся, что он сможет стоять здесь вечно, в этом подвешенном состоянии между тем, чтобы остаться и уйти. Он понятия не имел, чего ожидать от них, что они будут делать, что скажут. Томми утверждал, что они недостаточно злы, чтобы причинить ему вред, но Томми мог лгать. Томми мог привести его прямо в ловушку, как ягнёнка на бойню, а он просто шёл, шёл прямо внутрь, ему нужно было бежать, бежать, бежать… — Дыши. Он отпрянул, когда Томми, нахмурившись, положил руку ему на плечо, и тут же оттолкнул её. Подросток поднял обе руки и отступил назад. Дрим, задыхаясь, отшатнулся от подростка. — Прости, прости, я так-я-я… — Эй, чувак, Уил всегда говорит мне, чтобы я не извинялся за паническую атаку. Панические атаки, в которых был виноват Дрим, — …прости, прости… — зачем Томми помогать ему, они хотели вернуть его Квакити, они бросили его в тюрьму, они хотели, чтобы он был там, где он и должен был быть, где он и должен был быть… — Дыши, Дрим, чёрт возьми, ладно, ладно, ладно, ты справишься, давай сделаем это вместе. Считай до пяти, один. Один, давай, Дрим, два. — Три-три. — Он даже не заметил, что сидит на полу, подняв руки над головой, чтобы прикрыть лицо. Квакити нравилось вырывать ему зубы, оставлять шрамы на лице, Квакити нравилось видеть его страх. Горячий воздух кипящей лавы душил его, он не мог дышать, во рту была кровь, повсюду была кровь. — Пять. Давай, Дрим, дыши вместе со мной. Это командная работа, здоровяк. Он с трудом выдохнул, и зрение наконец прояснилось настолько, что садистское выражение лица Квакити сменилось обеспокоенным лицом Томми, а громкий стук капающего обсидиана сменился музыкой в наушниках и гулом многочисленных разговоров вокруг них. — Э-э-э, чёрт, что там всегда говорил мне Уил? Э-э-э… посчитай что-нибудь! Сосчитай до пяти, Дрим! С его губ сорвался слегка истеричный смешок, и он опустил руки, устало прислонившись к колонне. Он не хотел, чтобы Томми видел его таким. Как жалко. Бывший злодей на сервере превратился в дрожащее ничтожество, которому даже его жертва хотела помочь. — Думаю, это список из пяти пунктов. Четыре звука. Три текстуры. Два запаха. Один вкус. — Да, да, ты получил бы хорошую оценку за экзамен по паническим атакам, поздравляю. — По крайней мере, я утешаю людей лучше, чем Техноблейд. — У всех получается утешать людей лучше, чем у Техноблейда. Сначала он продолжал хихикать, не обращая внимания на удивлённый взгляд Томми. Потом он начал смеяться, сначала тихо, пока не перестал сдерживаться, потом громко и пронзительно, пока не начал задыхаться так сильно, что у него заболели лёгкие и живот. — Успокойся, это было не так уж смешно, чёрт возьми. — Эта… вся эта ситуация просто уморительна! — выдавил он, обхватив себя руками за живот. — Как… как это может быть нашей жизнью?! Посмотри на нас, Томми! — Боже, ты странный. Ты странный человек, Дрим. И наконец он успокоился, смех угас, и осталось только изнеможение. Боже, он так устал. Весь этот день был похож на американские горки из нежелательных эмоций, и ему хотелось снова провалиться в пустоту. — Почему ты помогаешь мне? — он хотел знать. Томми фыркнул и насмешливо посмотрел на него. — Потому что я хороший, чёрт возьми, человек, ублюдок. И разве не в этом суть этого мира? Медсёстры были добры к нему, потому что хотели этого. Шлатт взял его к себе, потому что хотел этого. Таббо, Сапнап, Джордж, Карл, Уилбур — они приняли его обратно в свою компанию, потому что хотели этого. Техноблейд помог ему, потому что хотел этого. Этот мир был безопасным, и он не хотел покидать его. Он не хотел оставлять этих людей, эти связи, которые он создал. Он не хотел убегать навсегда, не хотел прожить жизнь в сожалениях. — Я не хочу уходить, — прошептал он. — Тогда не делай этого, — ответил Томми, как будто это было так просто. И, возможно, так оно и было. -- — ВОТ ОН! — Дрим! — НЕ ДАЙ ЕМУ СБЕЖАТЬ! — Он не сбегает, Сапнап. — ЗАТКНИСЬ, Джордж! — Томми, ты, чёртов ребёнок-гремлин! Иди сюда! Ошеломлённый, Дрим прижался к колонне, когда к ним подбежала большая группа людей. Не веря своим глазам, он уставился на Томми, который смотрел на группу с каменным выражением лица. — Я- я думал, это просто Таббо, Сапнап и Ранбу! Томми отмахнулся от него. — Ну, Техно и Уил привезли меня сюда. Сапнап, должно быть, позвонил Джорджу и Карлу. Он не хотел этого делать. Меньше всего на свете он хотел прямо сейчас встретиться лицом к лицу со всеми этими людьми. Томми схватил его за рукав, словно почувствовав, что тот хочет сбежать. Дрим посмотрел на него с мукой во взгляде, на что Томми ответил самодовольной ухмылкой. — Ты не можешь сбежать от этого, Дрим. Больше не можешь. Сапнап первым добежал до него, подпрыгнул и бросился на него, и они оба упали на пол. — Ой-ой, какого чёрта, Панда, — закричал он, моргая, чтобы прогнать звёздочки перед глазами. — Ты помнил! Ты всё это время помнил, придурок! А потом ты захотел сбежать! — Немой, он мог только беспомощно лежать в удушающей хватке Сапнапа, и тепло, которое он чувствовал через толстовку, прогоняло холод, сковавший его тело. Остальные тоже подошли к ним и смотрели на них с разными выражениями лиц, которые Дрим не хотел анализировать. — Никогда больше так не делай! Он вздрогнул, заметив, что Сапнап начал плакать, и его плечо намокло от слёз. Он не мог не прижаться к своему лучшему другу. Джордж и Карл опустились на колени рядом с ними. Карл накрыл их обоих своим телом, а Джордж просто схватил Дрима за капюшон толстовки и прижался к нему, как ребёнок к плюшевой игрушке. — Эй, ребята, — пробормотал он. Это прорвало плотину. — Дрим! — взволнованно закричал Уилбур. Он по-братски схватил Томми за горло, и все остальные не обращали внимания на ругательства подростка. — Ты всё это время помнил! Конечно, помнил! Техно догадался раньше нас, этот придурок! Техноблейд пожал плечами и встал у колонны рядом с Томми, всем своим весом навалившись на подростка, который начал кричать на них. Уилбур лишь усилил хватку. — Он сделал это очень очевидным, Уил. Ты хотел, чтобы все знали, Дрим, или все здесь просто тупые? Кстати, твой наряд — мерзость. — Я правда ненавижу этого парня, — проворчал Сапнап ему в плечо, и тот фыркнул. — Он всё время смеялся над нами за то, что мы не догадались раньше. Наконец он набрался смелости и посмотрел на Таббо, который стоял немного в стороне с Ранбу, с контролируемым, пустым выражением на лице. — Таббо? — прошептал он, боясь реакции брата. Таббо подошёл ближе, по-прежнему пугающе спокойный, и присел на корточки, чтобы посмотреть ему в глаза. — Не буду врать, — прямо сказал он. — Я сейчас очень зол и не прощу тебя. Дрим кивнул и постарался не показать, как сильно его задело это заявление. — Понятно. Я уверен… я уверен, что у меня достаточно денег, чтобы снять другую квартиру… Он замолчал, когда Таббо раздражённо поднял руку. — Я сказал, что не прощаю тебя, а не что никогда тебя не прощу. Боже, ты действительно придурок. Конченый идиот. Я правда хочу тебя ударить. Дрим снова кивнул. — Ты можешь бить меня сколько угодно… Таббо вскинул руки и отступил назад. — Ты просто худший из всех! Просто дай мне разозлиться на тебя без этого чёртова жалостливого турне, Господи Иисусе! — Да, — кивнул Сапнап. — Пытаться вызвать жалость, когда ты злишься, — это в духе Джорджа. Ты крадёшь его идею. — Это нечестно, — пожаловался Джордж. — У тебя уродливое лицо. — Погоди, ты его оскорбил или флиртовал с ним? — спросил Карл. Таббо сделал успокаивающий вдох и снова развернулся, указывая пальцем на Дрима, не обращая внимания на их выходки. — Ты! Вернёшься, хочешь ты этого или нет. Ты объяснишься, а потом, и только потом, мы решим, что делать дальше! — А когда ты решишь, что не хочешь, чтобы я был там? — Ты можешь спать со мной! — закричал Карл, наконец-то энергично оттолкнув их обоих и толкая Сапнапа на Дрима, который мог только болезненно застонать. — У меня есть деньги или что-то в этом роде, мы можем быть соседями по комнате! Дрим был бы рад жить с Карлом, если бы это не означало потерю брата. — Посмотрим, когда до этого дойдет, — сказал Таббо. -- Потребовалось некоторое время, чтобы оттащить Сапнапа от Дрима, а потом Карл начал цепляться за него, и Джордж не хотел отпускать его толстовку. Ему действительно стало надоедать общение с людьми, когда Уилбур тоже обнял его, поднял и закружил, пока Дрим сердито требовал, чтобы его поставили на место. — Ты вытащил меня из пустоты много лет назад! Ты дал мне второй шанс! — сказал Уил, наконец опустив его на землю и положив руки ему на плечи. От его прикосновения осталось покалывающее ощущение, и ему было некомфортно от того, как сильно они зудели. Техноблейд схватил брата за шиворот куртки, стаскивая его, и Дрим послал ему благодарную улыбку. Иногда он понятия не имел, действительно ли Уилбур не замечал, насколько неприятными ему кажутся его прикосновения, или он делал это намеренно. Лицо Томми оставалось бесстрастным во время их разговора, но даже Дрим заметил горечь в его поведении. Он отошёл от Уилбура, натолкнувшись на Джорджа, который просто схватил его за запястье, прижав пальцы к точке пульса. — Ну и что теперь? — спросил он, оглядывая их группу. — Мы пойдём в дом Томми, — решил Таббо, и Томми согласился без возражений. — Ты ответишь на все наши вопросы. Ранбу нужно кое-что узнать. По крайней мере, ты нам это должен. А ещё… — он шагнул к Дриму и он приготовился к удару, к пощёчине, к чему угодно. Но вместо этого его обняли тёплые руки. Таббо уткнулся головой ему в грудь, крепко обнимая, и он мог лишь в ужасе смотреть на его каштановую шевелюру, а его сердце болезненно билось о грудную клетку. — Что… что это значит? — спросил он, в отчаянии оглядываясь на остальных. В глазах у него защипало, и он попытался сдержать слёзы. — А ты как думаешь, придурок? — сказал Джордж, всё ещё держа его за запястье. — Наш друг — придурок, — хихикнул Карл, обхватив его руками с третьей стороны. И наконец он больше не мог сдерживаться, слёзы потекли из его глаз, когда он вспомнил события всего дня. — Прости, — всхлипнул он, уткнувшись лицом в плечо Таббо. — Прости меня. — Я не буду лгать и говорить, что всё в порядке, — прошептал Таббо сдавленным голосом. — Но с прощу. Он ожидал, что всё будет не так. Он ожидал криков. Он ожидал хотя бы одного удара, ожидал, что все будут скорее злиться, чем испытывать облегчение. Но гнев всё равно был. Он читался в том, как Томми отошёл от них, в напряжённой позе Таббо. Он читался в сжатой челюсти Сапнапа, в подозрительных взглядах, которые Ранбу бросал на него время от времени. Он знал, что не избежал этой встречи, знал, что должен ответить за все свои прошлые и нынешние ошибки. Его прошлое наконец-то настигло его. Но Томми был прав. Они заслуживали ответов, заслуживали знать всё. Он вдохнул, досчитал до пяти и выдохнул на счёт «пять», вытирая слёзы, которые никак не хотели останавливаться. Он был готов. Он вышел из аэропорта с красными глазами, в мятой одежде и с более лёгким сердцем, чем когда входил.