Вэй Ин пал, или Джедай Темного пути

Он вихрем пронесся по коридорам, влетел в один из скоростных лифтов, хлопнул по сенсорной панели. Восемнадцатая палуба открылась перед ним все теми же длинными темными коридорами — Вэй Ин подрагивающими от волнения пальцами ввел нужные цифры. Переборка бесшумно отъехала в сторону, и его ослепило яркое сияние множества голоэкранов, на которых мелькали сотни лиц. Он прикрыл глаза, стараясь выровнять дыхание, повторил про себя простенькую ученическую мантру, чтобы успокоиться, и подошел к панели управления. Она была достаточно старой, но вполне понятной. Окинув взглядом экраны, он выбрал тот, на котором транслировался один из основных галактических новостных каналов, и приблизил его. Включил звук и прислушался. Речь шла об экономике секторов после войны. Надутые эксперты с важным видом рассуждали об экспорте, импорте, валовом продукте и прочем. Вэй Ин поморщился: информация могла быть важной, но сейчас его интересовало другое. Он пролистнул еще несколько экранов, наткнулся на какое-то светское обозрение. “... месте нынешний глава ордена молодой господин Цзян. По сравнению с прошлогодним рейтингом его позиции слегка пошатнулись, но он по-прежнему остается в списках самых желанных холостяков…” Вэй Ин впился глазами в экран. Брат похудел, осунулся, но в целом выглядел неплохо. На пальце поблескивал Цзыдянь, на поясе висела рукоять светового меча. Не Саньду — другого. Вэй Ин увеличил изображение. Меч ему не был знаком. Если Цзян Чэн лишился своего меча, то мог воспользоваться оружием отца — Ляньхуа, но на рукояти не было видно вырезанного лотоса. Картинка поменялась, теперь на экране появилось лицо Не Хуайсана. Слащавая тви’лечка с украшенными синтерубинами лекку полным сожаления голосом вещала, что на брачном рынке акции наследника Цинхэ Не пошатнулись. По слухам, некоторая неуравновешенность нынешнего главы ордена была вызвана слабым психическим здоровьем, передающимся по наследству. Следующими шли братья Лань. “Блестящие молодые господа” слетели с первых мест после ковровых бомбардировок Гусу, изрядно пошатнувших финансовое благополучие ордена. Кроме того, по утверждению ведущей, младшего из Ланей поразил таинственный недуг, который мешал ему появляться на публике. А старший — Лань Сичэнь — “выказывал признаки меланхолии”, так что годился скорее в монахи, а не в завидные женихи. Вэй Ин впился глазами в изображение — на нем были запечатлены оба брата — пытаясь понять состояние Лань Чжаня, но голофото было старым, с одного из приемов в Башне Кои. Он досадливо цыкнул зубом, а тви’лечка уже неслась дальше. Для каждого из кандидатов у нее находилось “доброе” слово. Княжич Му был под каблуком у собственной сестры. Цинь Цанье выказывал признаки недалекого ума. Мо Сюаньюй страдал от неуравновешенности желаний. Янь Юйцзинь и Сяо Цзинжуй проводили слишком много времени вместе. И лишь венчавший список Цзинь Гуанъяо был, по мнению ведущей, средоточием красоты и всех положительных качеств, только пришедших ей на ум. Вэй Ин хмыкнул. Цзинь Гуанъяо он помнил еще с тех пор, когда тот носил имя Мэн Яо и ничем особенным не выделялся. То, что его мать продавала свое тело, не особо принималось во внимание. Галактика разнообразна — на некоторых планетах секс за деньги был вполне респектабельным занятием. Но самого Мэн Яо этот факт ужасно травмировал, как, впрочем, и то, что глава ордена Цзинь официально не хотел признавать его как сына. Хотя тот же Мо Сюаньюй (еще один внебрачный отпрыск Цзинь Гуаншаня) вообще не парился по этому поводу. Кажется, впервые Вэй Ин встретил Мэн Яо во время своего обучения в Гусу. И тогда тот ничем его не привлек. Все его внимание было отдано Лань Чжаню. По ощущениям, с той поры прошла целая жизнь. Он вздохнул. Похоже, Цзинь Гуаншань все-таки признал того как сына и… наследника?! Но что тогда с Цзынь Цзысюанем? Неужели тот до сих пор не оправился от того злосчастного происшествия?! Вопросы-вопросы-вопросы… и ни одного ответа. Почему он так мало вспомнил?! Людей — да, а вот события — почти нет. Все воспоминания настолько туманны и отрывисты… Меж тем на выведенном вперед голоэкране сменилась картинка. — Вашему вниманию предлагается докудрама о бойне в храме джедаев. Последующие кадры могут быть излишне шокирующими для чувствительных натур, несовершеннолетних особей и лиц, ожидающих прибавления в семействе. Вэй Ин сморгнул. Потом еще раз. Крепко зажмурился. Открыл глаза и посмотрел на голоэкран. Там был он. Одетый в традиционный джедайский плащ, почему-то угольно-черного цвета. Он шел во главе армии… восставших мертвецов по Храму. Фоном играла смутно знакомая зловещая музыка. Он сглотнул сухим горлом. Ничего подобного он не помнил. И потом — зомби? Да он бы скорее наклепал бы себе армию дроидов, чем несвежих умертвий. Между тем сюжет катился дальше. Та часть Храма, где жили юнлинги, с легкой руки какого-то шутника носила название Звездных Яслей. Судя по панораме, снятой сверху, именно туда и направлялся Вэй Ин по ту сторону экрана. У него настоящего стремительно забилось сердце, пустилось вскачь на сверхсветовой. Навстречу тому Вэй Ину вышел какой-то юнлинг, совсем малыш, лет четырех или пяти. Судя по всему, человек. Настоящий пупсик — с льняными кудрявыми волосами, голубыми глазками и розовыми щечками. Камера облетела его со всех сторон, показывая красоту и невинность ребенка. А потом вернулась к нему. К Вэй Ину. Который впервые поднял глаза и посмотрел в голокамеру. Желтыми глазами ситха. — Нет, — сказал Вэй Ин, стоящий тут, в новостном отсеке Архива. — Да нет же. Нет… На экране сверкнуло алое лезвие меча. Его меча! Ну, рукоятка точно была от него. Раздался короткий вскрик. Камера с лица спустилась ниже — прямо к мягким сапогам-ичигам, к которым подбиралась разливающая темная лужа крови… “В этой бойне погибло около двухсот учеников Храма… Считается, что они были истреблены павшим на темную сторону Вэй Ином и его лютыми мертвецами…” Дальше он уже не слушал. Бежал по длинным коридорам, сам не понимая куда — задыхаясь и смахивая слезы ужаса. — Стой! Он словно бы уперся в мягкую, невидимую стену. Перед ним, выставив ладони, стояли оба призрака: и Линь Чэнь, и Мэй Чансу. Вэй Ин не ощущал никакого физического воздействия, но двинуться дальше почему-то не мог. — Пустите! — Куда? — Я должен… я должен… — Что? После резни в Храме прошел уже год. — Мне надо... — он чувствовал такую боль в груди! Там, где должно было биться сердце — пылал вулкан, и кипящая лава текла по жилам вместо крови. — Успокойся! — Нет! — он помотал головой. — Я хочу увидеть лезвие своего меча! Мне нужно! — А если оно алое? — Мэй Чансу смотрел на него взглядом, в котором были сплавлены и сочувствие, и раздражение, и насмешка. — Что тогда ты будешь делать? Вместо ответа он рванулся вперед, рывком преодолевая непонятный, невидимый барьер. Оба призрака разлетелись, точно кегли в боулбане. Вэй Ин пробежал еще немного и осел, сраженный внезапной слабостью. — Что... что… происх… — и тут тьма поглотила его. *** Все тот же надоевший медотсек. Вэй Ин узнавал его даже с закрытыми глазами. И сердитый, если не сказать, злой голос хозяина Архива. — …он — мальчишка, но ты-то… ты… — Я решил, что это хорошая идея… Раздался сухой треск — так обычно ломались тонкие бамбуковые пластинки веера. — Для непревзойденного стратега ты иногда бываешь слишком туп… Мэй Чансу ахнул не то в негодовании, не то в расстройстве. — Чэнь, послушай, никто и не предполагал, что именно в этот момент там будут показывать этот… это… эту дрянную поделку. — Да прах тебя побери! — рявкнул Линь Чэнь. — Мальчишка с таким потенциалом! Ты никогда не думал, что такая плотность событий, случившихся с ним и вокруг него, — прямое влияние Силы, с которой он еще не умеет справляться! — Но… — Квазар Силы! Буквально ядро новой галактики! — Я не хочу… — испуганно просипел Вэй Ин, но на его лепет просто не обратили внимания. Линь Чэнь продолжал самозабвенно орать: — А ты просто подкинул топлива в этот костер! Совершенно не просчитав последствия! А если бы он тут все разгромил?! Неконтролируемый выброс Силы?! Ты же сам летел пушинкой, несмотря на выставленный заслон! Бантова отрыжка!!! Гений мысли!! Вэй Ин зажмурился. На обратной стороне век заплясало перекошенное лицо погибшего юнлинга. Того самого, которого он убил. Детоубийца! Как ему вообще жить после такого?! — Ребенок, — Мэй Чансу, кажется, совсем не обращал внимания на беснующегося хм... друга, — надеюсь, ты не поверил этой чепухе? — Но, — растерялся Вэй Ин, — там же… съемка. И желтые глаза… А главное, меч… мой световой меч… я узнал рукоять… — Сил моих на вас нет, — вдруг совершенно спокойно произнес Линь Чэнь. — Два тупых гения! И с достоинством выплыл из медотсека. Прямо сквозь стену. *** Долго медитировать ему не дали. Признать честно — и слава Силе. Линь Чэнь не был сторонников долгих рефлексий. Ткнул носом в очевидные нестыковки головидео, сунул в зубы пару старинных свитков и без краткого конспекта велел не появляться перед глазами, чем живо напомнил наставника Лань Цижэня с его зубрежкой четырех тысяч правил ордена Гусу. И вот уже третьи сутки Вэй Ин сидел над “Искусством введения противника в заблуждение”, от руки переписывая основные положения этого бессмертного труда. — Для лучшего запоминания, — любезно пояснил ему Линь Чэнь и ткнул призрачным веером куда-то в ключицу. Тычок отозвался легкой щекоткой, и Вэй Ин удивленно поднял брови. — А… — Пиши! — перебил его хозяин Архива и с треском развернул веер, на котором нынче красовалось: “Размышление без учения опасно” — Как будто в Гусу Лань вернулся, — пробормотал Вэй Ин и тут же уткнулся в свиток, поймав строгий взгляд мастера Линя. Мэй Чансу на глаза не показывался. Скорее всего, отдыхал после выволочки Линь Чэня. А может, просто устал возиться с таким проблемным гостем, который даже развлекательное головидео не может посмотреть без того, чтобы не разнести пару палуб. Что его предположения были ошибочны, Вэй Ин понял к исходу пятого дня, когда Мэй Чансу выплыл из стены и заявил, что экзаменовать его будет лично он. Все, что хотел Вэй Ин через три часа бесконечных вопросов и уточнений — лечь и умереть. На крайний случай, поспать часов двенадцать (ну, это в том случае, если Вселенная будет к нему особенно благосклонна). — Неплохо, — в конце концов заявил ему Мэй Чансу. — Весьма неплохо. Вэй Ин приосанился и тут же поник под ласковым: — Через декаду жду от тебя начальную схему клановых связей. Хватит прохлаждаться. Пора тебя делать настоящим джедаем. *** Самым сложным было принять концепцию, что Сила едина. И Мэй Чансу, и Линь Чэнь в один голос твердили ему, что нет Темной и Светлой стороны Силы. Есть лишь намерения, приложенные усилия и полученный результат. Для Вэй Ина эта идея по-прежнему была слишком революционной. — Я же пал! — доказывал он им, экспрессивно размахивая руками, — а значит, не могу пользоваться Светлой стороной. Не факт, что меч меня послушает. Линь Чэнь на его горячечные выступления лишь закатывал глаза и насмешливо щурился. Мэй Чансу спокойно крутил в руках крошечную, выточенную из нефрита чашечку для чая. — Я смог взорвать Звезду Смерти только потому, что воспользовался Темной стороной Силы. — Почему ты так в этом уверен? — Светлая никогда бы не позволила убить такое количество безвинных людей. — Безвинных? — Линь Чэнь поднял бровь. — Там же были сплошные Вэни. — И что?! Там же, кроме военных, были гражданские — техники, обслуживающий персонал, медики в конце концов. Тьма народу. — Миллион семьсот тысяч человек и представителей иных рас, — Мэй Чансу на секунду отвлекся от разглядывания чашечки. Вэй Ин с усилием сглотнул. До этого момента он не думал о конкретных цифрах. — Разве это не доказывает… — тихо начал он, но был перебит мастером Архива: — Такое случается, — жестко сказал Линь Чэнь, — и прекращай дрочить на себя самого в образе ситха. Это слегка утомляет. Цин Драллиг вырезал подчистую пару баз имперских штурмовиков вместе с гражданским населением городков, в которых они располагались. И ничего… Почитается вашим храмом как мастер боя на световых мечах. Правда, позорно проигравший Дарту Вейдеру, но историю ведь всегда можно поправить… Или, в крайнем случае, умолчать о некоторых неприятных вещах. В официальной биографии мастера Цина ты и слова не найдешь об устроенной им резне. — И что же мне делать?! — То, что и делал. Медитировать. Постигать основы. Учиться. И наконец понять, кто именно тебя вытащил на первый план, чтобы сделать козлом отпущения. — Козлом? Что такое козел?.. — Неважно, — отмахнулся мастер Архива. — А потом? — Какой въедливый мальчик, — тихонько восхитился Мэй Чансу. — А потом ты спасешь своего отмороженного красавца и будешь жить с ним долго и счастливо. Ах да, и отомстишь, конечно же. — Месть запрещена. Она разрушает душу и открывает путь на Темную сторону. — Ну тебе-то это не страшно, — хмыкнул Линь Чэнь, — ты ж у нас уже павший… По твоим же словам.