Вэй Ин пал, или Джедай Темного пути

Тяжелее всего давалась медитация. Вэй Ин и в прошлой своей жизни (до Падения) не отличался особой усидчивостью, а сейчас и подавно не видел смысла в постижении внутреннего “я”. Он честно отсиживал время, пялясь в изящные песочные часы, рассчитанные на один кэ, пока не переворачивал их пять раз. Это был минимум, на котором настаивали его призраки. — Я скоро каждую песчинку буду знать в лицо, — пожаловался он как-то Линь Чэню (разговаривать в таком тоне с Мэй Чансу ему и в голову не приходило). Тот в ответ только гнусно посмеивался, закрывая улыбку веером с очередной сентенцией. На этой неделе там красовалось издевательское: “Если гонишься за быстротой — не достигнешь цели”. Так что Вэй Ин стискивал зубы и снова садился медитировать. — Не обязательно сидеть здесь и пялиться на песок, — как-то сказал Мэй Чансу, поглядев на его мучения. — Найди место, где тебе уютно. Или создай его. Голопалубы к твоим услугам. И оранжерея. И техпалубы тоже, если тебе милее шум вентиляторов и серверов. Вэй Ин последовал его совету и за пару стандартных недель перебрал все предложенные варианты. Кроме голопалубы. Воссоздавать Пристань Лотоса было сейчас слишком больно. Живое напоминание о том, что он потерял. И кого. А стандартные настройки с красивыми пейзажами его вовсе не интересовали. Так что в конце концов Вэй Ин выбрал один из библиотечных залов — там, в пространстве между уходящими ввысь стеллажами со свитками, он и завис. Тусклый красноватый свет (для того, чтобы уберечь свитки), мягкая атмосфера (отличающаяся от обычной станционной) и никого вокруг. Здесь совершенно не ощущались масштабы станции. Это было просто место. И Вэй Ина это более чем устраивало. Он приходил, садился на теплый пол, прикрывал глаза и… нет, не медитировал. Просто вспоминал. Перебирал драгоценные счастливые моменты, как скупец, пересчитывающий драгоценный крайт-жемчуг. Цветущие лотосы, смеющуюся сестру, брата, бегущего вслед за ним, Лань Чжаня за гуцинем, трепещущие золотые бабочки на заколке мадам Юй… Воспоминаний было много, и он без устали нанизывал их на тонкую болезненную спицу, спрятанную где-то внутри его разума. Призраки никогда не беспокоили его здесь. Наверное, просто не знали, где он. Или не хотели знать. Вэй Ин уверился в этом, когда однажды подслушал (невольно) разговор, который не предполагал наличия свидетелей. — …это все пустые надежды… Вэй Ин замер, услышав голос мастера Архива. Ему бы надо было встать или хотя бы пошуметь, чтобы обозначить свое присутствие, но он замер, как пустынный суслик с Татуина, и обратился в слух. — Ты так пытаешься меня утешить? Что ж, хочу заметить, что получается у тебя плохо, — голос Мэй Чансу был полон желчи. — Даже если и так, нельзя сказать, что я не пытался… — Что?! В очередной раз хочешь доказать мне, что все бесполезно?! Что прошла не одна сотня лет, и кости Цзинъяня давно уже истлели?! Не трудись! Я и сам это понимаю… — Не начинай! Они почти кричали друг на друга, и Вэй Ин сжался в своем углу, тщательно контролируя собственное дыхание, чтобы ненароком не выдать себя. Было бы крайне неловко появиться сейчас перед ними. Сквозь узкую щель между свитками он видел их обоих: и Мэй Чансу, бледного, кусающего свои губы, и рассерженного Линь Чэня, который щурился, рассматривая что-то над головой своего компаньона. — Я не могу, Чэнь. Ведь если он приснился чужому… — Это могут быть остаточные эманации, который поймал мальчик. Квазар… — Прекрати объяснять все его способностями! Нам ведь Сяо Цзинъянь никогда не снился. — Потому что призраки не спят! И, соответственно, не видят сны! Почему я должен объяснять тебе столь очевидные вещи?! — Потому что я хочу видеть Сяо Цзинъяня. Здесь! Рядом с нами! И не говори мне, что ты этого не хочешь! — Я не хочу дарить себе ложные надежды! И тебе тоже! — Да хатт тебя задери! — выругался в голос Мэй Чансу, и Вэй Ин замер. Он первый раз видел, как господин Мэй вышел из себя. Он всегда казался немного отстраненным и холодным, чуждым страстей. — Меня?! А может, тебя?! И Вэй Ин с изумлением увидел, как злой мастер Архива со всем пылом сталкивается губами с не менее сердитым Мэй Чансу. Он как-то при очередном приступе бессонницы задавался вопросом, могут ли призраки взаимодействовать между собой в физическом смысле. И теперь точно знал, что могут. Да еще как. Поцелуй из жесткого столкновения вдруг превратился в нечто страстное и не совсем приличное. Слышалось тяжелое дыхание, шелест одежд. Вэй Ин уже не смотрел, он зажмурился почти сразу (слишком было неловко) и теперь жалел, что не может по собственному желанию отключить еще и слух. — Знаешь, — сбито выдохнул Мэй Чансу, — здесь не лучшее место, чтобы… ну… — Ты все-таки ужасный ханжа, драгоценный мой, — голос Линь Чэня тоже подрагивал, — какая разница, где трахаться… Особенно в нашем состоянии. — И все-таки, — голос Чансу затвердел, — я предпочитаю заниматься этим в спальне. В нашей спальне. — В той самой, где кровать на троих, и в которой ты не появлялся последние лет двести?! В ответ Мэй Чансу лишь фыркнул, и оба призрака исчезли из хранилища. Растворились, будто их и не было. Вэй Ин выдохнул и обмяк. Медитация, можно сказать, удалась. *** Самым тяжелым было не покраснеть при следующей встрече. Вэй Ин настраивался весь вечер и часть ночи. Проигрывал варианты разговора, расписывал сценарии, но никому и дела не было до его страданий. Мастер Архива появился перед ним, как только он приступил к завтраку. — Ребенок, — строго сказал Линь Чэнь, — нам нужно серьезно поговорить. Вэй Ин поперхнулся кашей с креветками. Призрак тяжело вздохнул. — Нет, не о том, что ты видел вчера… Вэй Ин поперхнулся второй раз, на этот раз водой, которой он пытался запить гуеву кашу, вставшую ему поперек горла. — Вы меня видели?.. — просипел он. — Скорее почувствовал. Все-таки это моя станция. Не говори только Мэй Чансу, что ты там был. Этот ханжа обидится и расстроится. А я не хочу его огорчать… — Я тоже… не хочу, — поспешно согласился с ним Вэй Ин. У него при мысли об огорчении господина Мэй выступал холодный пот на лбу. — Вот и славно… — О чем вы хотели поговорить?.. Линь Чэнь хищно ухмыльнулся: — Пожалуй пора приступать к парным тренировкам. С самим мастером он, конечно, не бился. Ему хватило и голограммы, с которой его заставили драться на палках. На резонный вопрос, почему было выбрано именно это оружие, Линь Чэнь ехидно заметил: — Ну ты же боишься собственного меча… Вэй Ин ничего не ответил, но ожесточенно принялся нападать. Голограмма вполне успешно отбивалась и даже временами переходила в наступление. Призрак лениво жевал призрачную травинку, глядя на то, как Вэй Ин гоняет по полигону его копию. — Усложним задачу, — сказал он и хлопнул в ладоши. Утоптанная земля превратилась в мокрый песок, а голограмма мастера вдруг обрела невиданную раньше скорость. Теперь гоняли Вэй Ина. Сапоги вязли в песчаной каше, тычки голографической палки вспыхивали красными огоньками по всему телу, свидетельствуя о практически безнадежном положении Вэй Ина. — Хорошо! — наконец выкрикнул он и остановился. Голограмма тоже замерла. — Хорошо! Я согласен! Давайте попробуем с мечом. — Наконец-то я слышу речи не мальчика, но мужа… — Линь Чэнь хлопнул в ладоши. — Разберись со своим оружием, и мы приступим. — Завтра, — просипел Вэй Ин. Он согнулся, пытаясь отдышаться. — Я сделаю это завтра. — Где-то я это слышал, — мастер Архива щелкнул пальцами. — В какой-то книге… В далекой-далекой галактике… Да впрочем неважно. Меч в твоем корабле. Спрятан под приборной панелью. На мой взгляд, с ним все в порядке, но не мешает проверить кристалл и крепления рукояти. Тем же вечером его навестил Мэй Чансу. — Подумал, что мы можем выпить чаю и скоротать время за беседой. Вэй Ин застыл. Идея призрачного чаепития слегка потрясла его своей оригинальностью. — Э-э-э… — глубокомысленно протянул он. Мэй Чансу показательно вздохнул. — Естественно, чай будешь пить ты, а я просто составлю тебе компанию. Если ты, конечно, не возражаешь… — Упаси боги мне вам возражать, — тут же выдохнул Вэй Ин. Он аккуратно, не спеша, заварил чай, разлил его по изящным чашечкам из пластинефрита (хотя вполне допускал мысль, что это не имитация, а самый настоящий драгоценный камень с Нибиру). Конечно, Чансу не мог пить чай вместе ним, но уроки воспитания от мадам Юй не прошли даром — старшим нужно было выказывать уважение. В изящных пальцах Мэй Чансу вдруг возникла призрачная чашечка — точная копия той, что стояла на столе. Правда, она была пуста, и Чансу просто рассеянно крутил ее в пальцах. — Не люблю долгих предисловий, — начал он, и Вэй Ин насторожился. — Хотел попросить тебя об одолжении. В принципе, Мэй Чансу мог попросить у него достать звезду с неба, и тут же Вэй Ин помчался бы ее добывать. Просто потому что… — Все, что угодно… Мэй Чансу прервал его смешком: — Разве тебя не учили, что сначала надо выслушать, прежде чем что-то обещать? — Ну… — Впрочем, неважно. На днях ты был в библиотеке… Горло у Вэй Ин немедленно пересохло, и он одним глотком допил свой чай. — Откуда вы знаете? — жалобно проблеял он. — Это все-таки моя станция. — Гуевы призраки точно сговорились, чтобы свести его с ума! А Мэй Чансу тем временем продолжил: — Хотел попросить тебя не упоминать при Линь Чэне об инциденте в библиотеке. Он слишком много внимания придает условностям. И слишком стеснительный. Ему будет неприятно… Мы же не хотим огорчить его? Вэй Ин неистово закивал. Огорчать мастера Линя ему совсем не хотелось. Когда Мэй Чансу покинул его, Вэй Ин промокнул рукавом выступивший на лбу пот. — Даже у призраков есть личная жизнь, Вэй Усянь, — пробормотал он. — А ты просто жалок. *** Схема клановых связей росла и становилась все запутаннее. Кланы образовывались, разрастались и уходили в небытие, попутно выстреливая новыми побегами. Вычислить происхождение некоторых семей не получалось, и голографическая схема в виде дерева пестрела вопросами, предположительными связями и непонятно откуда взявшимися младенцами. Считалось, что джедаи не могут иметь семью, но при этом главы кланов спокойно заключали браки, имели наложниц и рожали детей, которых потом отдавали на воспитание в Храм. Это было нормальным. Если ты входил в ближний круг главы клана, то запрет на женитьбу игнорировался, и почему-то ни у кого этот факт не вызывал вопросов. Кроме того, в расчет принимался уровень мидихлорианов в крови. Высокие значения гарантировали передачу потенциала. В этом случае на связь тоже закрывали глаза. Негласным требованием было не выводить семью в публичное пространство. А что там творится за закрытыми дверями — Храм особо не интересовало. Главное, что кельи джедаев были по-прежнему рассчитаны только на одну персону. Подобные отношения должны были оставаться за порогом Храма. И в принципе всё всех устраивало. Вэй Ин, как и его шиди, учился в престижной, но вполне себе обычной школе до семи лет. Потом они перешли на домашнее обучение — мадам Юй дрессировала их так, что в Храм они вошли, зная куда больше, чем их ровесники. В отличие от других юнлингов они, как и блестящие молодые господа кланов Линь, Вэнь, Цзинь, Не (и других), могли спокойно возвращаться домой несколько раз в год, получать посылки и поддерживать с семьями постоянную связь, тогда как прочие были ограничены парой писем и одним свиданием — для отрешения от эмоций и привязанностей. Вэй Ин только сейчас, выстраивая схему клановых связей, начал задумываться о неправильности созданной системы. Линь Чэнь, с которым он поделился своими размышлениями, похлопал его по плечу. — Радует, что ты наконец-то включил мозги. — Это все равно не слишком помогает… Как выявить связи, если нет точных сведений? — Что именно тебе нужно? Вместо ответа Вэй Ин включил проектор, открывая уже выстроенную схему. — Вот, — он ткнул пальцем в один из разрывов. — Семья Сяо. Три поколения после императора У-ди она вполне себе процветала. А потом исчезла. Возможно, дворцовый переворот. Линь Чэнь хмыкнул: — Ну можно и так сказать. — Но! — перебил его Вэй Ин. — Если обратить внимание на мутацию гена ACTN3, присущую именно семье Сяо, то можно заметить, что подобная же мутация возродилась спустя четыреста лет в линии семьи Вэй. Мутация достаточно редкая, и можно предположить, что семья Вэй — потомки клана Сяо. Линь Чэнь хлопнул в ладоши. — Ну что ж, теперь становится понятным, почему именно тебе приснился Сяо Цзинъянь. Родная кровь. — Ой. — Прослеживая клановые связи, Вэй Ин не соотносил их с людьми, которых знал лично, и уж тем более с собой. Он просто выполнял задачу. До этого момента. — Получается… я… — Если хочешь подтверждения, дай команду меддроиду проверить наличие мутации в сохраненных препаратах твоей крови. Но лично я не сомневаюсь. Вы даже чем-то похожи с этим… упрямым буйволом. *** Возможно на Вэй Ина так подействовал факт, что он дальний потомок императора Ань-ди, но Сяо Цзинъянь приснился ему той же ночью. Ничего императорского в Сяо Цзинъяне не было. Обычный командующий легиона в джедайской робе и чешуйчатом доспехе, наблюдающий за столпотворением у тактического стола. Никто не обращал внимания на одинокую фигуру, сидящую у стены. Над столом висел гул голосов, мелькали голограммы, выводились и смахивались графики и схемы. Шло обсуждение чего-то, но Вэй Ин даже не стал всматриваться, чего именно. — Ну наконец-то, — он даже подпрыгнул от избытка чувств, — наконец-то вы нашлись! Командующий Сяо вздрогнул. — Ты… ты… — Я! — согласился Вэй Ин. — Что же вы так долго не приходили? Господин Мэй меня просто извел расспросами. То, что призраки умеют краснеть, Вэй Ин уже знал, но теперь он убедился в том, что они еще и бледнеть умеют. Сяо Цзинъянь стал белее листа пластибумаги. — Ты меня видишь? — пробормотал он. — Ты тоже… погребен? — Что?! — Вэй Ин даже вздрогнул. — Нет! Я просто сплю… На станции Ланъя. — Спишь? Но я думал… Воздух вокруг них вздрогнул, картинка поплыла, и Вэй Ин, испугавшись, что Сяо Цзинъянь опять исчезнет, крепко вцепился в его рукав. Он огляделся — обилие золотой отделки слепило глаза — увидел Не Хуайсана, Мэн Яо и еще кого-то в белых одеждах, но точно не Лань Чжаня. Хотел всмотреться подробнее, но его неумолимо тащило куда-то вверх, прочь из сна. Он так и не выпустил рукав командующего, и с криком очнулся на кровати в своей каюте. Рядом мерцал призрак Сяо Цзинъяня, донельзя удивленный. — Где я? — спросил он. Вэй Ин не успел даже рта раскрыть, как каюту поглотил вихрь шелковых одежд — драгоценный саава-шелк и еще мерцающий, стоимостью в половину какой-нибудь обитаемой планеты. В голове гудело и гремело, никак не получалось сфокусировать взгляд. Он даже зажмурился, чтобы не укачало. “Медитация, схема, полный комплекс утром и вечером”, — голос Линь Чэня загремел, кажется, со всех сторон. “Скоро не жди и не волнуйся”, — а это уже Мэй Чансу. И все стихло. Вэй Ин аккуратно открыл глаза. В каюте было пусто. — Ты жалкий неудачник, Вэй Усянь, — пробормотал он в пустоту и пошел тренироваться. *** Когда компанию тебе составляют только неразговорчивые дроиды и слегка попискивающий робот — одиночество ощущается еще острее. Вэй Ин специально ходил от места, где тренировался, до библиотеки, а потом от библиотеки до собственной каюты кружными путями. Шагал бесконечными коридорами под старинный Имперский марш и хихикал, представляя, как идиотски это выглядит со стороны. Шутка приелась на третий день. Призраки не появлялись. — Сколько можно трахаться?! — патетически возопил он, стоя посреди зала со свитками Второй династии. И сам себе ответил: — В принципе — бесконечно. Нет нужды отдыхать. Потряс головой и пообещал сам себе никогда не интересоваться практической стороной этого процесса у призрачных любовников. На пятый день, совершенно случайно, он научился медитировать. Просто шел себе и шел, ни о чем не думал — очнулся тремя палубами ниже, примерно в тридцати километрах от своего места обитания. Возможно, что Линь Чэнь, говоря о медитации, имел в виду что-то другое, но Вэй Ина результат вполне устроил. Примерно через неделю он начал разговаривать сам с собой. На десятый — полез искать чертежи станции. Не то чтобы он собирался что-то делать с управлением. Станционный ИИ вполне справлялся с этим сам, но хотелось бы понимать свои возможности. Еще через пару дней, так и не отыскав чертежи, он задумался о природе призраков. — Может, они взаимно аннигилировались? — задумчиво вопрошал он попискивающего малыша ФоЭрЛиу. — Ну знаешь, вот эта разнополярная направленность. Беседовать еще могут. А если проникающие элементы вступают в реакцию друг с другом… То бу-у-ум!!! Как при игре в бильярд урановыми шарами. — Робот возмущенно запищал. — Впрочем, тебе еще рано знать о таких вещах. Этот гуев гипотетический “бум!” не давал ему покоя, и, проворочавшись полночи, Вэй Ин помчался в библиотеку. Следовало понять, действительно ли грозит призракам что-то при их хм… тесном физическом взаимодействии. Результаты ошеломляли. Пергаменты, сшитые в огромные неудобные фолианты, прячущиеся под металлическими обложками, свитки, накрученные на деревянные шпильки, старинные книги, напечатанные на редчайшей бумаге из целлюлозы — буквально все источники утверждали только одно: призрак никак не мог влиять на внешний мир. При соблюдении некоторых условий его можно было увидеть, но и то ненадолго и не слишком отчетливо. Призрак не был способен вести беседу. У призрака не должно было быть никаких мыслительно-физиологических механизмов, позволяющих выдавать логические связанные речевые конструкции. И уж тем более призраки не могли краснеть, бледнеть и физически взаимодействовать друг с другом. Такого просто не могло быть, потому что быть не могло. Точка. Но тем не менее было! — И что бы это значило? — риторически спросил Вэй Ин у меддроида, который вытащил его из библиотеки и тянул в ненавистный медицинский отсек. Он внезапно остановился посреди коридора, меддроид возмущенно запищал. — Да погоди ты, — отмахнулся от него Вэй Ин. — Тут надо подумать… Надо было вернуться в библиотеку, посмотреть каталоги, найти перекрестные ссылки, но коварный дроид всадил ему в шею гипошприц с релаксантом, и Вэй Ин снова пал… на этот раз на пластиметаллические руки.