Вэй Ин пал, или Джедай Темного пути

На этот раз, ради разнообразия, он проснулся в собственной постели. Неожиданно, но приятно. Рядом с узкой кроватью парил мастер Линь, осторожно переворачивающий хрупкие даже на вид листы старинной книги. — Давным-давно, в одной далекой галактике, — произнес он, не глядя на Вэй Ина, — придворной даме Сэй подарили пачку отличной бумаги. Это был очень дорогой подарок. Такую ценность не стоило пачкать чем попало. И она начала записывать то, что казалось ей важным. То, что утонченно-красиво; то, что пролетает мимо; то, что великолепно. — Он перелистнул несколько страниц и с чувством процитировал: — “Самое печальное на свете — это знать, что люди не любят тебя”. А я бы добавил, что люди, не выполняющие свои обещания, вызывают еще большую печаль… — Пауза длилась достаточно долго, чтобы Вэй Ин занервничал. Он судорожно сглотнул, но горло после сна было сухим, оттого и звук получился слишком скрипучим и громким. А Линь Чэнь наконец закончил: — И гнев. — Простите, мастер Линь, — пробормотал уничтоженный Вэй Ин. — Боги простят, — хмыкнул тот. — Я даже не знаю, за что с тебя спрашивать в первую очередь: световой меч или схема. Вэй Ину захотелось спрятаться под одеяло. Ну или отмотать время назад, хотя бы на пару корабельных суток. — М-да-а-а, — протянул Линь Чэнь, глядя на его внутренние метания. — Квазар Силы. Надежда Галактики. — Простите, мастер Линь. — Я подумаю. Позавтракай и приходи на полигон. Будет… интересно. Вэй Ин подавил неуместную просьбу уточнить, кому именно будет интересно. Почему-то ему казалось, что он знает ответ. — Хорошо, мастер Линь, — кротко кивнул он. — Кстати, — улыбка мастера Архива не сулила легкой жизни. — Не забудь все-таки свой световой меч. *** Пальцы подрагивали, когда он развинчивал приборную панель. На самом деле меч можно было достать из тайника буквально тремя движениями, но Вэй Ин тянул время, пытаясь успокоить бешено стучащее сердце. Рукоять с прикрепленным к ней крошечным колокольчиком так знакомо легла в ладонь. Вэй Ин выпустил слабый импульс Силы, и меч отозвался еле слышным гудением. Он выпрыгнул из “Суйбяня”, помедлил мгновение и все-таки активировал меч. Прямо здесь, не дойдя до полигона. Теперь, когда он был в его руках, тянуть не было смысла. Лезвие выросло из рукояти буквально за секунду, и Вэй Ин замер. Хатт его забери! Он отключил меч и снова нажал кнопку. Ничего не изменилось. Отключил и нажал. Картина была все той же. — Хватит, ребенок, — Линь Чэнь возник рядом по своей всегдашней привычке, то есть совершенно неожиданно. — Не стоит баловаться с оружием. — Но… — Вэй Ин завороженно смотрел на гудящее от энергии лезвие. — Оно… пурпурное. — Редкий цвет, — согласно кивнул Линь Чэнь. — Главное, что не красное. Ты ведь этого боялся больше всего. — Я вообще не слышал, чтобы у кого-то был меч подобного цвета. — Знавал я одного магистра. — Мастер Архива даже зажмурился от удовольствия. — Как-то он добыл целую горсть Харрикейнских фиолетовых кристаллов. Редкости и красоты необыкновенной… — У меня был обычный кристалл с Илуми. Синий. Никаких камней с Харрикейна. — Хм… — Линь Чэнь задумчиво почесал бровь, — проверь его. Вэй Ин выключил меч, нажал на пару выступов на рукояти, повернул ее по оси. В раскрывшемся гнезде сидел вполне обычный сапфир. — Интересно. Включи снова. Пурпурное лезвие вспыхнуло в тусклом свете ангара. — Ну что, ребенок, похоже ты все-таки пал, — радостно объявил мастер Архива и, кинув взгляд на побледневшее лицо Вэй Ина, тут же дополнил: — Неглубоко… Буквально на полшишечки. Вэй Ин вскинулся, открыл рот, намереваясь то ли запротестовать, то ли возмутиться, но тут же захлопнул его и крепко сжал губы. Мастер Линь одобрительно кивнул. — Все-таки ты что-то усвоил. С вами, молодыми, никогда не поймешь, какое из наставлений вы накрепко запомнили, а какое пропустили мимо ушей. Что ж… излагай. — Что? — Второй раз молодец. Уточняю: почему хм… на полшишечки. Вэй Ин прикрыл на мгновение глаза, глубоко вдохнул-выдохнул. — Пурпур — это смешение красного и синего. — Он бросил осторожный взгляд на Линь Чэня, но тот явно не собирался ему помогать. — Значит ли это, что во мне поровну и Светлой, и Темной стороны? — Вот видишь, — Линь Чэнь ухмыльнулся, — думать — это совсем не больно. Даже когда ты используешь всего жалкие пару процентов своего мозга. В данный момент это скорее аванс, а не отражение истинного положения дел. Твоя задача сейчас — попытаться сохранить это равновесие. А потом, когда перестанешь думать о паритете в Силе, возможно, поймешь главное… — Главное — не зацикливаться на индикаторе, — раздался звучный, низкий голос. Сяо Цзинъянь, тронное имя Ань-ди, стоял поодаль, в тех же простых кожаных доспехах, которых Вэй Ин увидел его в первый раз. Стоял рядом с Мэй Чансу — рукава их одеяний едва соприкасались, но при взгляде на них представлялось что-то этакое… почти непристойное. — Полагаясь на него, ты можешь совершать ошибку за ошибкой и пребывать в успокоении, что все идет, как должно, хотя на самом деле твою душу захватит Темная сторона Силы. Которая куда проще. И дает иллюзию… — Не иллюзию, а действительное могущество, — непочтительно перебил его мастер Архива. — Без границ и без последствий… Почти… Он замолчал, с вызовом уставившись на Сяо Цзинъяня (про себя Вэй Ин решил, что забудет об императорском титуле третьего призрака; в конце концов, та империя осталась лишь в хрониках и летописях). Тот не остался в долгу, подарив Линь Чэню не менее тяжелый взгляд. — Кхм… — Вэй Ин осторожно кашлянул, прерывая затянувшееся молчание. — А разве меч не показывает… ну… соотношение Светлой и Темной сторон Силы во мне? Если цвет будет меняться, значит, мне стоит… — Не стоит, — Мэй Чансу аккуратно поправил завернувшийся рукав ханьфу. — Ты все еще не можешь до конца принять мысль о том, что у Силы нет сторон… никаких, ни светлых, ни темных. Просто Сила. Как инструмент. Как оружие. Все зависит от рук, которые его возьмут. Ты сам окрасил плазменное лезвие своего меча, своей собственной Силой. Это и есть главная опасность для тебя. Люди склонны к самооправданиям. И к самоуничижению. — Ребенок, тебе не нужны костыли. Шагай сам. — Линь Чэнь хлопнул в ладоши. Звук получился на удивление громким, как выстрел из старинного, доплазменного ружья. — Ладно, философствовать будем потом. Ваше императорское величество, — он отвесил преувеличенно церемонный поклон в сторону Сяо Цзинъяня, — не составите нам компанию? — С удовольствием, — хищно осклабился тот. А Мэй Чансу, похоже, и вовсе не собирался никуда исчезать. — Только у нас и только сейчас — Темный Магистр, которого размотает по песку полигона парочка голограмм, — пробормотал Вэй Ин и, включив меч, встал в стойку. *** Болело все… Вэй Ин с трудом повернулся — руки и ноги вообще не желали шевелиться. — Как я дошел до жизни такой? — философски спросил он ФоЭрЛиу, взволнованно попискивающего около его кровати. — Даже в Гусу надо мной так не издевались… Столкновение двух педагогических подходов (архивного и императорского) практически его добило. Сяо Цзинъянь, очевидно, соскучившийся по общению за многие годы пустого наблюдения за происходящим, вывалил на него массу ценных указаний и замечаний. Мастер Линь от него не отставал. — Они просто счастливы, — раздался голос Мэй Чансу. — Зато я не очень, — честно пробормотал Вэй Ин. — Еще пара таких тренировок, и им некого будет тренировать на выносливость. Я закончусь… — Я посоветую им умерить свой пыл. — Сделайте милость, — он с усилием выпрямился и сел, — иначе им опять придется скучать. Нужно было встать с кровать и доползти до ионного душа, а потом поесть, засунуть в рот хоть что-нибудь. Но сил не было совсем. — Кстати, — Мэй Чансу, с интересом прозектора наблюдающий за его усилиями, очевидно решил его добить, — я нашел в твоей схеме пару ошибок… Вэй Ин со стоном повалился обратно на кровать. *** Он нашел его в оранжерее. Вэй Ин прятался там после очередной безумной тренировки. А что? Клочок зеленого леса — то ли Эндор, то ли Гусу — с густыми кронами деревьев, свисающим спиралями лианами, мягчайшим мхом, на котором было так удобно валяться. И тишина. Ни хозяин Архива, ни Мэй Чансу здесь не появлялись, тактично оставив Вэй Ину возможность отдохнуть от их наставлений и разговоров. А вот у Сяо Цзинъяня такт был не в чести. Поэтому он просто появился перед Вэй Ином. — Поговорим, — и это не звучало как вопрос, а скорее было приказом. Вэй Ин привстал, опершись на локоть. — Это обязательно? — поинтересовался он. — Да. На такое железобетонное “да” было невозможно ответить отказом. Императорская магия, не иначе. Не желая быстро сдаваться, Вэй Ин страдальчески вздохнул: — Может, как-нибудь потом? — Сейчас. Императорской властности в голосе Сяо Цзинъяня было столько, что ее хватило бы на пару галактических империй плюс республику дохлых ситхов с Коррибана. В принципе, после истории с мутацией злополучного гена было понятно, что рано или поздно им придется поговорить. Вэй Ина даже мастер Линь предупредил. — Ты же понимаешь, — сказал он как-то в перерыве между тренировками, — что упертый придурок Сяо теперь считает тебя своей семьей? — С чего бы? — Ну, в тебе все-таки присутствует некая комбинация генов, которую он считает достойной своего внимания. — Не комбинация генов, а всего лишь мутация одного из них… — Не суть, — отмахнулся Линь Чэнь. — Он, похоже, проследил твое происхождение. У императора Ань-ди была любимая сестра — с братьями ему не сильно повезло, а вот сестричка была девицей кроткой и беззаветно любящей. Взойдя на престол, он нашел ей хорошего жениха, с которым она и прожила долгую и спокойную жизнь. И даже, кажется, была счастлива. У нее родились три дочери: одна умерла во младенчестве, другая сгинула где-то в дебрях истории, а вот третья — младшая и самая любимая — выйдя замуж, тоже родила дочь. И эта внучка… — Мы пойдем по всей родословной?.. — непочтительно перебил его Вэй Ин, мечтавший на самом деле упасть лицом в песок и больше никогда не шевелиться. Лайтсайбер после его “падения” слушался его с трудом, и каждая тренировка превращалась в укрощение своенравного оружия. — Я, собственно, просто хотел напомнить тебе, что, что именно эта внучка, приходящаяся тебе пра-пра-пра… и еще раз двадцать прабабушкой, передала тебе эту прекрасную мутацию, из-за которой Сяо Цзинъянь считает тебя хм… близкой родней. — Яньло мне в печенку, — пробормотал Вэй Ин. От открывающихся перспектив у него захватывало дух и, кажется, желудок. По крайней мере, в солнечном сплетении что-то сжималось и тянуло. — А можно как-то… — Нельзя, — отрезал Линь Чэнь. — Твоя задача — быть хорошим мальчиком и не огорчать этого упрямого буйвола. Иначе… Он многозначительно замолчал. Вэй Ин нервно сглотнул. — … ну, в общем, ты же сам все понимаешь… Так что теперь, сидя в оранжерее перед своим предком, Вэй Ин судорожно просчитывал варианты ведения разговора. Пауза затягивалась. — Твое имя в быту — Вэй Усянь? — наконец спросил Сяо Цзинъянь. Вэй Ин кивнул. Ему почему-то было неловко смотреть в глаза собеседника, поэтому он пялился на собственные, стиснутые до побеления пальцы. — Да, чжуцзы. Послышался раздраженный вздох: — Ты еще поклон отбей. Похоже, Сяо Цзинъянь все-таки огорчился. — Я не хотел, — начал было Вэй Ин, поднимая глаза, и тут же осекся. Во взгляде императора явственно виднелась тоска. — Ты даже похож на нее… Особенно, когда сидишь вот так… спокойно… — Я… не она… — Знаю, — Цзинъянь прервал его взмахом руки. — Возможно, ваше сходство лишь в моем воображении. Слишком много времени прошло… Слишком… Впрочем, неважно. Расскажи о себе, шиди. — Что? — растерялся Вэй Ин. — Что вам рассказать? — Что угодно, — Сяо Цзинъянь смотрел на него… он так смотрел… как старший брат, которого у Вэй Ина никогда не было… как будто он был безмерно важен. — Я… боюсь собак. Люблю, когда цветут лотосы, а суп, который варит шицзе… Он все говорил и говорил, перескакивая с темы на тему, вспоминая то раннее детство, то совсем недавние события. Рассказывал о людях, которых ненавидел и которых любил. Сяо Цзинъянь слушал его, не отрываясь, с безраздельным вниманием, и когда Вэй Ин иссяк, хватая пересохшими губами влажный оранжерейный воздух, протянул руку. Нет, он не попытался коснуться его, просто протянул руку. — Зови меня Цзин-дагэ. Вэй Ин неловко кивнул. — Тренировка завтра в восемь утра, — сообщил тот и, ехидно ухмыльнувшись, закончил: — внучок. *** Время спрессовалось — дни пролетали с такой скоростью, что Вэй Ин даже не замечал смены дат. Никакой рефлексии, никаких сомнений — они просто не втискивались в его плотное расписание. Схема взаимоотношений родов мерцала в одном из книжных залов, каждый день прирастая все новыми ветвями и точками пересечения интересов. Вэй Ин и сам не понимал, сколько он всего знает о джедаях, правящих Домах и их скрытой от постороннего взгляда политике, пока не стал заниматься этой хаттовой схемой. Его роль “запасного” наследника дала ему многое, и он заново оценил строгость мадам Юй, в свое время заставившей их заучить наизусть родословные союзников и врагов. Промучившись декаду над составлением алгоритмов, Вэй Ин теперь лишь подставлял данные, изумляясь переплетениям судеб как отдельных личностей, так и целых семейств. — Кто бы мог подумать… — он задумчиво проследил пальцем один из побегов, влившихся в клан Вэней, — что все их нынешнее положение… то, что они получили… всего лишь результат удачного брака. Такой колосс… — Стоящий на глиняных ногах. — Мэй Чансу появился неожиданно, как и всегда. — Поэтому они и рухнули так быстро. — Но женитьба на племяннице Палпатина… Это же было так давно! — К сожалению, Вэни сделали ставку на силу. И деньги наследницы Палпатина им помогли. Но каким бы огромным ни было это богатство, за долгие века оно растаяло, а поддержка, которая зиждется лишь на страхе, никогда не будет хм… достаточной. Посмотри, Ланьлин Цзинь, у которого стартовые условия были куда хуже, сумели достичь большего. Их не зря называют банкирами джедаев. Вэй Ин скользнул внутрь голограммы и осторожно тронул тоненькую золотую веточку, надпись над которой гласила: “Цзян Яньли — добродетельная супруга наследника Цзинь Цзысюаня”. Ветка самого наследника была почти серой, лишь с тусклым отблеском золота — Вэй Ин так до сих пор и не знал, жив ли тот. В репортаже голоТВ о церемонии суйсур в клане Цзинь его так и не показали. — Странно осознавать, — сказал он, с усилием отворачиваясь от схемы (голографические иероглифы отражались на его лице и руках, превращая Вэй Ина в какое-то мистическое существо), — что любая жизнь — лишь короткий промежуток между двумя датами… Мэй Чансу хмыкнул: — Свежая мысль, а главное — оригинальная. Вэй Ин взлохматил волосы, дернул длинную прядь и поморщился. — Схема вроде бы стройная, — он развел руки, словно пытался объять всю Галактику разом. — Но… Я могу рассказать о подоплеке многих интриг прошлого… Почему, например, выродился орден Лэнь До или почему местом строительства храма джедаев был выбран Корусант, но… — Но… — подтолкнул его Мэй Чансу. — Дела нынешние, они… рассыпаются, как фигурки из сухого песка в руках. Мэй Чансу тяжело вздохнул: — Я говорил тебе об этом не раз и повторю снова: ищи повторяющийся элемент. Кого-то, кто напрямую связан со многими орденами. Или опосредованно… — Вы задаете мне загадку и молчите, хотя знаете ответ! Вэй Ин закружил по библиотеке. — А кто сказал, мальчик, что я его знаю? — Чансу подплыл поближе. — Я даже не могу тебе сказать, сколько времени прошло, пока мы пребывали в небытии. Не думаешь же ты, что мы веками слонялись по станции и беседовали? — Но… — Всплеск Силы, — пояснил Мэй Чансу, — вот что могло дать толчок к тому, что мы с мастером Линем осознали себя в этой реальности. — Аннигиляция Солнца! — Вэй Ин даже подскочил. — Эманация Силы, когда погибло столько джедаев. — И не только их, — осадил его собеседник. — В конце концов, джедаи умирали и раньше. Но здесь сыграло количество… и разнонаправленный вектор Силы… И ты, мальчик. — Я?! — он вдруг вспомнил подслушанный после своего обморока разговор. — Как Квазар? — Именно. Похоже, сам того не желая, ты стал катализатором многих событий. Вэй Ин застонал и растер лицо руками. — Ну почему я? — пробулькал он из-под сложенных ковшиком ладоней. — Почему? — Потому что силен. Потому что любопытен. Потому что умен. Потому что легковерен… Выбирай любую из причин. Каждая из них может быть верной. — И неверной тоже. — Да, — согласился Мэй Чансу. — Займись делом, ребенок. Ты теряешь время.