Весенние ОтМетки

Людвиг Германия сидел на невзрачном сером камне у разрушенного бомбами здания. Из щелей в другом здании, стоявшем поодаль, валил дым цвета вороньих крыльев. В оглушающем гуле взрывов в воздух взлетали твёрдые обломки бетона и кирпича. Людвиг Германия закрыл лицо руками, с трудом сдерживая сухие рыдания отчаяния. Что же он натворил? Это его страна отняла столько невинных жизней ради «очищения крови». Он не знала, но должен был знать. Должен был слышать об убийствах и дыме, от которого пахло горящей человеческой плотью. О, он должен был знать... А потом он втянула в это ещё и Феличиано Варгас Италию с Кику Хонда Японией! Его глупый идеалистичный молодой разум, желавший лучшей жизни для своего народа, поддался идеям безумца. Сейчас этот безумный лидер был уже мёртв, Людвиг чувствовал это, и многие его люди тоже были мертвы. Столько молодых жизней было принесено в жертву ни за что. Людвиг Германия почувствовал слишком знакомое жжение в глазах и лёгкую влагу. Он протёр глаза грязными руками и вздохнул, не заметив, как к нему подошла невысокая золотоволосая девушка. Подошедшая незнакомка слегка постучала по его плечу, и Людвиг Германия быстро обернулся. Девушка грустно улыбнулась ему, глядя золотистыми, как солнце, глазами: «Мистер, нам пора уходить, здесь больше ничего не осталось». Он кашлянул: «Я в трауре, не могли бы вы... дать мне несколько минут?» Она кивнула. — Я тоже здесь по той же причине, мне нужно с кое с кем попрощаться... — Хорошо. Она снова улыбнулась своей грустной улыбкой и побежала к кладбищу, расположенному к востоку от квартала. Её длинные коричневые юбки развевались за спиной, а выбившаяся из-под них белая рубашка колыхалась вместе с её льняными волосами. Людвиг продолжал тереть глаза и размышлять о том, правильно ли он поступил. ... Прошло несколько часов, и Людвиг Германия наконец смог подняться с земли, его размышления о судьбах стран на этом закончились. Он бессознательно направился в сторону кладбища, проходя мимо нескольких дымящихся зданий. Окружающий пейзаж не впечатлял его, на самом деле, Людвигу порой казалось, что вокруг и вовсе ничего нет. Кладбище быстро приближалось, его старые ржавые чёрные ворота были распахнуты. Оно оказалось менее разрушенным, чем другие части города. С другой обширного погоста поля доносились приглушённые рыдания. Он посмотрел в ту сторону и увидел ту самую золотоволосую девушку. Она лежала на земле перед каким-то надгробием и плакала, как вдова, потерявшая мужа. Её юбки уже превратились в грязные и покрытые пятнами, некогда белоснежная рубашка стала коричневой от грязи. Гладкие золотистые волосы были растрёпаны и выбились из хвоста, обрамляя заплаканное лицо девушки. При виде этой сцены Людвигу самому вновь захотелось заплакать. Он растерянно застыл на некотором расстоянии. «Альфонс... Альфонс», — бормотала золотоволосая девушка рыдая в отчаянии и одиночестве. Постепенно она успокоилась, и её прерывистое дыхание стало более ровным, из открытого рта вырывались мирные вздохи. Людвиг поднял девушку с земли (а что ещё ему оставалось сделать? Он не мог оставить её одну.) и нашёл старую скрипучую скамейку, на которую и положил её. Она слегка дрожала во сне. Он оставил её, накрыв своей военной курткой. Слегка пожалев девушку, он ушёл и направился к своей машине, припаркованной где-то на грязных улицах. По дороге домой мысли о золотой девушке всё ещё долго не давали ему покоя. [Тринадцать лет спустя] В суматохе и шуме всемирной встречи Людвиг Германия сидел в одиночестве во главе стола. Где-то на лбу у него напряженно вздулась вена, он чувствовал напряжение, вызванное хаосом. Уже наступил 1958 год, Артур Кёркленд Англия и Франциск Бонфуа Франция, как обычно, спорили, Иван Брагинский Россия вел себя как обычно, а Альфред Ф. Джонс Америка громко высказывал какие-то идеи. Уже готовый взорваться, Людвиг Германия перевёл взгляд своих льдисто-голубых глаз на окно и вдруг его как будто озарило вспышкой яркого золотого света. Там была та самая золотая девушка, которую он видел тринадцать лет назад, в 1945 году, казалось, за это время она не постарела ни на один день. Она улыбалась и разговаривала с каким-то человеком стоявшим спиной к окну, с волосами почти такими же золотыми как ее собственные, но чуть более тёмными. Но больше всего в облике девушки Людвига Германию поразила хорошо ему знакомая тёмно-зелёная военная куртка на её худых плечах. "Неужели это та самая? Девушка что хранила ее все эти годы?" — спросил он себя. Встав со стула и извинившись, хотя в этом не было необходимости, он вышел из здания. Людвиг Германия подошёл к этой золотоволосой паре. Увидев его, золотоволосая девушка широко раскрыла глаза и, прервав разговор со своим собеседником, приветливо улыбнулась. Вдвоем со своим спутником они повернулись и посмотрели на Людвига. — Это ты! — сказала она по-английски с лёгким акцентом. — Тот самый парень, который помог мне много лет назад! Ее спутник, светловолосый парень, тоже добродушно улыбнулся ему: — Спасибо, за то что вы помогли моей Эди. Сестра действительно часто попадает в неприятности... После этих слов его сестра, «Эди», слегка ударила брата по руке. Людвиг Германия неловко улыбнулся и произнес в ответ: — Ну что вы, на самом деле это не такая уж проблема... — Я просто хочу хоть как-то вас отблагодарить... Может, вы согласитесь прийти к нам в гости на чашечку чая? — Я бы не хотел навязываться... Но, если вы приглашаете, то конечно соглашусь, с большим удовольствием... Шум в зале заседаний прекратился, и все страны напряжённо смотрели в окна. — Эй, с кем это Людвиг Германия разговаривает? — Интересно посмотреть... Девушка очень красивая, хотя и Ононхонхон — Заткнись, лягушатник! Кажется, я знаю, кто это... Все повернулись и уставились на Англию. — И кто же? Кто это, Артур? — наперебой спрашивали его все собравшиеся страны. Артур Кёркленд тяжело вздохнул: — Я думаю, это немецкие учёные, братья Эдвард и Альфонс Элрик. — Эдвард и Альфонс? Один из них трансвестит? — Нет. — А что они из себя представляют? Артур Кёркленд вдруг вспомнил, как познакомился с ними, и прикусил губу: — Что ж, у этой девушки Эди был немного вспыльчивый характер, но вообще она была довольно милой... Альфонс был очень милым и на удивление умным. Они оба были очень умными... — Ах, понятно... Интересно, откуда Германия их знает... Зацепившись за эту новую тему страны начали бурно обсуждать, мог ли Эдвард быть бывшей девушкой Людвига Германии, и, в мгновение ока, хаос на встрече начался снова. Ладно, закончили!