Осколки в зеркалах

      Несколько недель Гермиона находилась, словно в трансе. Каждый раз, оказываясь на поле боя, она чувствовала себя предательницей. Помогая Ордену, она изо всех сил старалась доказать себе и всем вокруг, что не сделала ничего ужасного. Тот вечер воспринимался её сознанием чем-то нереальным. Кошмаром наяву. Ей было трудно сосредоточиться на сражениях, отбивая заклинания, сбивая с ног Пожирателей, Гермиона молчаливо просила прощения у всех членов сопротивления, которых замечали её глаза.         Она в очередной раз открыла «Основы обрядоведения», желая отвлечься, но мысли вновь и вновь возвращались к темному коридору, где Дмитрий с силой прижимал её к стене, а она его поцеловала. Внутри нее сражались две силы: одна, которая была солдатом, выкованным в сражениях, твердила ей, что это был отличный маневр по отвлечению внимания врага, который в несколько раз превосходил её физически;  другая же – та часть, что всем сердцем ненавидела этого человека, та, что была на стороне добра, которая привыкла отстаивать и следовать своим моральным принципам, напоминала о том, что Гермиона переступила грань. Это её сторона всегда давала о себе знать, когда Гермиона делала что-то из ряда вон. А это было слишком. Это было катастрофой. Она понимала, что ступила на опасный путь и не могла рационально оценить то, что сотворила. Она твердо решила игнорировать этот поцелуй. Всего лишь военная стратегия. В масштабе мира, её душа совсем ничего не значила. Гермиона давно смирилась с тем, что её уже вряд ли удастся спасти. Война наложила свой отпечаток и, несмотря на всю её внешнюю силу, она чувствовала себя разбитой. Она была старой сломанной куклой на полке других новеньких игрушек.  Поэтому еще один кусочек её души, умирающий сейчас внутри ничего не значил. Одна из многих жертв, которые она могла принести для победы.         На тренировку Гермиона шла с замиранием сердца. Её движения были механическими. Преодолевая внутреннее сопротивление, она шагала по траве, зябко кутаясь в легкую куртку для бега. На улице лил мелкий колючий дождь, ей хотелось поскорее закончить с этим и вернуться в свою комнату. Спрятаться от чужих глаз. Потому что сейчас казалось, что все вокруг смотрели на нее с осуждением, будто знали то, что она сделала.         Молча заняв место в строю, она даже не посмотрела в его сторону. Дождь каплями стекал по подбородку, принося ей удивительное чувство ясности, она поглубже вдохнула, сбрасывая невидимое напряжение, накопившееся внутри за часы молчаливого самобичевания. Трусцой она преодолела первый круг и совсем не желала выбиваться вперед. Ей нужно было лишь очистить голову, проветрить разум, чтобы затем с новыми силами взяться за свою работу. Она набирала скорость медленно, в сотый раз прокручивая в голове все, что узнала. Информации все еще было недостаточно. Боковым зрением она заметила темную фигуру на гравийной дорожке. В Мэнор пожаловали гости. Она переключила свои мысли на это событие, лишь бы не думать о пронзающем взгляде серых глаз, что сейчас острыми клинками ощущался между её лопаток.         Направляясь в Мэнор, она не могла с точностью вспомнить, как прошла тренировка. Она подходила к лестнице, когда услышала его голос. - Собрание начнется через час – безэмоционально, холодно, безразлично. - Хорошо – не оборачиваясь, ответила она и поспешила наверх.         Она приняла душ, переоделась и направилась вниз раньше назначенного времени. Ей хотелось узнать, кто прибыл в Мэнор, и с какой целью. Проходя мимо гостиной, она услышала женский смех и замерла на пороге. На широком диване сидела Астория Гринграсс. Миниатюрная и тонкая она держала в своих длинных пальцах блюдце с фарфоровой чашкой, из которой поднимался пар. Её длинные белокурые локоны спускались вниз по плечам, напоминая чистое золото, сверкающее в лучах солнца. Пухлые губки, мягкий румянец на щеках и длинные ресницы. Гермиона не могла вспомнить, когда в последний раз за годы войны видела более ухоженную девушку, чем Асторию, которая сейчас так беззаботно смеялась над очередной шуткой Владислава. Эта картина почему-то выбила Грейнджер из колеи. Она стояла, как вкопанная, наблюдая за молодыми людьми.         Человек был удивительно адаптивным существом. Война приносила смерть, горе и страдания, однако они научились жить в этом кошмаре. Даже среди руин, среди отчаяния и боли, в сердцах людей все еще живут надежда и стойкость. Их реальность менялась, ломалась под разными углами, но неизменно продолжалась. Гермионе потребовалось лишь немного времени, чтобы понять, что жизнь не может остановиться даже в самом сердце ада. Среди разбитых улиц, сожженных дотла домов, продолжали ходить люди, тихими вечерами на базе в Ордене солдаты находили в себе силы отпускать шутки, смеяться и любить. Робкие признания, клятвы, данные друг другу со страхом за свое будущее и первые вскрики младенцев, продолжали звучать в этой кромешной тьме, царившей вокруг. Каждый день был лотерей, но каждый из них продолжал строить планы, мечтать и, отправляясь на очередное сражение, они оставляли за спиной не только своих близких, родных, целые семьи и свое будущее, но и обещание непременно вернуться.         Очевидно, Пожиратели чувствовали себя более раскованно, устраивая пышные приемы и праздники. Они не чувствовали потребности в ресурсах, не чувствовали этой мглы, поглощающей каждый раз все больше. Их жизнь в целом никак не изменилась. Словно они не сражались, а лишь отправлялись по магазинам, чтобы потом вернуться и продолжить свою разгульную жизнь. И за это Гермиона ненавидела их еще больше.         Она давно поняла, что в рядах последователей Волан-де-Морта была иерархия. Сейчас она осознавала её наиболее ясно. Чаще всего они отправляли вперед «низших», как прозвала их она. Они были пушечным мясом, теми, кем было не жаль пожертвовать, чьи смерти ничего бы не значили в масштабе войны. Затем на поле боя прибывали опытные Пожиратели, ветераны Первой магической войны. Те, кто умел сражаться, кто знал свое дело и делал его с остервенением. И в самом конце появлялся Дмитрий со своим отрядом. Они никогда не вступали в прямую схватку в самом начале, их призывали лишь тогда, когда остальные не могли справиться. Смертоносные и непобедимые, они были той самой точкой, которая определяла исход в поединке. И он почти никогда не был на стороне Ордена. - Наоми, выпьешь с нами чаю? – Голос Владислава заставил её вздрогнуть. – У нас сегодня гостья. Астория, это Наоми, она… - Единственная женщина в отряде Дмитрия – закончила за него Астория и встала на ноги, приветствуя Гермиону – Наслышана. Приятно познакомиться. - Мне тоже – Гермиона кивнула ей, отмечая про себя её интерес к себе. Астория осматривала её с ног до головы, делая молчаливые выводы. – Что ж, вероятно, слухи расползаются очень быстро. - Вы правы, в наших кругах только и трубят о таинственной девушке, сумевшей пройти отбор в отряд. –  Её губы растянулись в привлекательной, но совсем не искренней, улыбке. – Только вот Дмитрий вас от всех прячет, это еще больше подогревает общественный интерес к вашей персоне. - Никто меня не прячет – Гермиона поджала губы, не желая признавать её правоту. – Спасибо за предложение, но я не смогу остаться, скоро начнется собрание, боюсь, мне пора идти.         Она развернулась и быстро пошла дальше, туда, где в темном зале, воздух был пропитан смертью. Вспоминая  странный разговор, который ей удалось подслушать в Купальскую ночь, она строила догадки, зачем Астория посетила Малфой Мэнор. Слизеринцы что-то замышляли, Гермиона была в этом уверена. Она не понимала, в чем именно заключался их план, и чего они хотели добиться, однако была намерена это выяснить.         За длинным столом уже сидели Пожиратели, ожидая начала. Гермиона не знала, что будет происходить, ведь до этого дня её ни разу не допускали на собрания. Она не задавала никому вопросов, не желая привлекать внимания. Гермиона понимала, что это было её шансом раздобыть хоть какую-то стоящую информацию. Второй месяц ее нахождения в Малфой Мэноре подходил к концу, и она надеялась узнать больше, чем те жалкие крупицы, что у неё были.         Вокруг царила тишина, отряд замер в безмолвном ожидании своего предводителя. Сейчас, сидя за длинным столом, в этом зале, где шептали тени и оживали её самые зловещие кошмары никто не смел нарушить молчание, словно заговорить здесь сейчас значило подписать себе смертный  приговор.         Дмитрий появился беззвучно, звук отодвигающегося стула в гробовой тишине показался Гермионе оглушительно мерзким. Он устало откинул маску на стол, пробегая взглядом по присутствующим. - Темный Лорд доверил нам особое задание  - он вновь посмотрел на своих солдат, задерживаясь на мгновение на лице Гермионы. – Нам стало известно о нахождении одной из баз этих террористов, что зовет себя Орденом Феникса – вокруг послышались язвительные шепотки, а сердце Гермионы пропустило удар. – Мы нападем на рассвете, рано утром, когда они не будут ожидать. Темному Лорду нужна безоговорочная победа, полный разгром лагеря. Наша цель – некая группа грязнокровок и предателей крови, называющих себя «Бестиями» - Он презрительно фыркнул  и взмахнул рукой, после чего на столе перед каждым появился пергамент.         Гермиона медленно перевела взгляд на свой экземпляр и с замиранием сердца узнала своих девочек. На пожелтевшем листе находились небольшие колдографии каждой из них, они улыбались, смотря в камеру. Это были снимки для выпускного альбома, которые они делали за год до начала полномасштабной войны. Лаванда игриво накручивала локон белых волос, подмигивая в камеру, Мэри мило краснела, выпуская из палочки патронус – с голубым свечением кошка проскочила по воздуху, весело махнув хвостом. Тонкс выглядела строго, она в одежде аврора гордо смотрела в камеру, почти не двигаясь. На последней странице была она - Гермиона Джин Грейнджер. Рядом с колдографией, на которой она смеялась, прижимая к груди учебники, была особая приписка, которая словно приговор алела на странице «НЕЖЕЛАТЕЛЬНОЕ ЛИЦО №1. ОСОБО ОПАСНА!». Помимо снимков здесь было и короткое досье на каждого.         Гермиона замерла в ожидании его дальнейших слов, изучая досье, внутреннее сокрушаясь над тем, что было там написано. «Использует ножи. Весьма неумело» - говорилось о Мэри. «Эмоционально нестабильна, срывается на огненную магию» Кто вообще собирал эту информацию? Опытный боец, хоть раз видевший их в бою, никогда бы не написал этого бреда. Но было неудивительно прочитать что-то подобное от последователей Волан-де-Морта. Сколько бы Пожирателей не уничтожили Бестии, они никогда не признают вслух их мощи. Однако готовящаяся операция говорила сама за себя. Они были помехой. - Этих взять живыми в плен, остальных можете уничтожить – вынес вердикт Дмитрий.         Бестии находились в Честере, уже полгода они жили там. Старый, слегка покосившийся дом стоял полузаброшенный, когда они прибыли туда. Члены Ордена не очень его жаловали, но со временем его все же заполнили люди. Он находился далеко от ближайшего города, среди деревьев.  Гермиона с бывшими профессорами Хогвартса и другими орденовцами накладывали защитные заклинания одно за другим до тех пор, пока дом не стал одним из самых защищенных мест в их арсенале. Там же жил Гарри с Роном, Джинни и Полумна, Невил с Дином. Его заселяли близкие её сердцу люди, те, с кем она провела все своё юношество. Бок о бок сначала на занятиях, в коридорах школы, а затем плечом к плечу на передовой. Она вспомнила, как Мэри украшала комнату, трепетно расставляя цветы на подоконниках, в свободное время вязала разноцветные, с причудливыми узорами, наволочки на подушки, которые скрашивали их будни. Несмотря на все, что творилось вокруг, комната на втором этаже в Честере была их убежищем, местом, где Гермиона чувствовала себя «дома», тем местом, где принимали все её пороки, где не осуждали, где была лишь поддержка и понимание. Там она могла взять перерыв, перевести дыхание и скорбеть о потерях. Где её любили, и где ей не нужно было быть готовой к бою. Сердце Гермионы сжалось, когда она осознала, что и это у нее могут отнять. Последний оплот надежды будет разрушен Пожирателями. - Их местоположение? – спросил один из членов отряда. - Честер. – Дмитрий поджал губы – На базу наложена защита. Разведке понадобится время, чтобы разобраться с куполом без шума. Мы войдем туда тихо, быстро разберемся с теми, кто находится внутри, и уйдем оттуда, как только заложники будут схвачены. Все ясно? - Ответом ему были молчаливые кивки. – Тогда собрание закончено.         Дмитрий покинул зал, не оборачиваясь. Гермиона продолжала сверлить взглядом листы, лежавшие перед ней. Хотелось испепелить их, уничтожить, чтобы ни один из Пожирателей не смог увидеть её девочек. В особенности он. Она ни за что не позволит Дмитрию разрушить последнее, что у нее осталось. Пусть даже не мечтает. Если будет нужно, она своими руками вскроем ему горло, лишь бы никто не узнал о том, как преодолеть защиту.         Гермиона последний раз провела пальцами по колдографиям, с которых на нее смотрели такие родные и дорогие сердцу глаза и, сложив листы пополам, спрятала их во внутреннем кармане мантии. Ближе к сердцу.         Она скучала по ним, слишком сильно, чтобы это можно было игнорировать. Гермиона не знала, когда сможет увидеться с ними и выпадет ли ей вообще такая возможность. Её просто вырвали из своей маленькой жизни и выбросили в штормовой океан без спасательного жилета. Сидя в пустом зале переговоров, пропитанном темной магией, которая с двойной силой давила на плечи и оседала сажей на языке, Гермиона заплакала. Тихо. Беззвучно. Так, как плакали люди, не желавшие показывать свою боль. Скрываясь от всех в темноте спальни, утыкаясь носом в подушку, чтобы заглушить всхлипы и боль потоком льющуюся из глаз.         Ей казалось, что она одна в целом мире, что ей никто, в общем-то, и не нужен. Будто она была машиной, способной вынести все. Но никогда ранее она не ощущала настолько острого чувства одиночества, что сейчас заполняло ее до краев. Она нуждалась в друзьях, в поддержке, в родителях больше, чем она пыталась себя убедить.         Сейчас ей просто хотелось, чтобы все было, как раньше. Чтобы ей вновь было пять лет. Она бы прибежала домой в слезах к маме и самой большой проблемой была бы ободранная коленка после падения с велосипеда. Мама обработала бы рану зеленкой и заботливо заклеила её пластырем. А затем крепко-крепко бы обняла дочь, поглаживая её по непослушным волосам. Ей просто хотелось бы посмотреть в глаза своей мамы и услышать заветное «все непременно будет хорошо, вот увидишь, до свадьбы заживет». И оно бы действительно зажило. Всегда заживало.         Но теперь в её сердце зияла рана, которой не суждено было затянуться. Она лишь разрасталась, рвала плоть в клочья. И никого не было рядом, чтобы сказать ей, что все пройдёт. Потому что правда была в том, что этого было не исправить. Она уже никогда не будет той Гермионой Грейнджер, что знал мир до войны. Золотая девочка, ярчайшая и умнейшая ведьма своего поколения, лучшая подруга знаменитого Гарри Поттера сейчас плакала в Малфой Мэноре, пытаясь завоевать доверие Дмитрия, придумывая план, как ей спасти жизни невинных людей, как защитить тех, кто был ей дорог. Тех, кто стал её семьей.         В темноте зала, она сидела, облокотившись на стол, с улицы доносился шум дождя, капли которого, разбиваясь о стекло, отбивали невыносимый ритм. Словно метроном отсчитывал срок жизни, который ей остался. Правда была в том, что, сколько бы она не обманывала себя и не гордилась тем, что была гриффиндоркой - она боялась. Страх, который она так старательно и умело прятала за ширмой уверенности,  преследовал её постоянно. Каждое решение, каждый взмах палочки и каждое произнесенное заклинание сопровождалось им.         Гермиона встала и подошла к окну. Рассматривая сады Мэнора, она чувствовала себя такой маленькой, такой уязвимой. Она смотрела на мир в надежде, что дождь смоет ее слабость, скроет и унесет с собой её несоответствие и разочарование в самой себе. Возможно, Ордену стоило лучше рассмотреть кандидатуры, потому что она не справлялась. Единственная стоящая информация за два месяца – готовящееся нападение на Честер. Эта новость была ценной, но это было чуть ли не единственное, что она смогла выяснить.         Из отражения в окне на нее смотрело заплаканное лицо с раскрасневшимися щеками, карие глаза лихорадочно блестели, а кудри сбились в колтун. Она свела брови на переносице и, ударив кулаком по стеклу, развернулась на каблуках. Взмахом палочки она стерла следы своей маленькой истерики с лица. Она закрыла сознание, запирая всех своих демонов глубоко внутри, и решительно направилась в гостиную, где Владислав с Асторией вели светские беседы.

***

- Так ты приехала из Америки? – поинтересовалась Астория. - Да, - Гермиона согласно кивнула, делая большой глоток горячего чая с мелиссой – я родилась и выросла там.         Гермиона нашла их все в той же гостиной, попивающих чай. Они вели бурную беседу о менталитетах, обычаях и различиях в укладах жизни волшебников Англии и России. Когда она появилась на пороге, Астория переключила свое внимание на загадочную женщину-солдата, внезапно объявившуюся в поместье Малфоев. - А ты чем занимаешься? – Гермиона слегка склонилась в сторону девушки. - Да… - Астория на секунде осеклась – Да ничем особо. - Не скромничай – Владислав мило улыбнулся девушке и Гермиона удивленно на него посмотрела. Она не понимала, куда делась его дерзкая ухмылка и озорной блеск в глазах. Она ему нравилась, ну конечно, она не могла не нравиться – Астория устраивает благотворительные вечера и организовала приют для детей, чьи родители погибли. - Это стоит уважения – Гермиона перевела взгляд на девушку. Астория казалась до корней волос аристократкой, девушкой, которая всю жизнь жила без забот, не зная нужды ни в чем. Она казалась той, кто легкомысленно тратит деньги на дорогие наряды и кого мало волнует чья-либо судьба. Но сейчас она открылась ей с другой стороны. С той, где она была неравнодушной к смертям, где её заботило благополучие детей. Она помогала им и, вероятно, справлялась с этим намного лучше Ордена, ведь у неё был на это почти неограниченный ресурс. Гермиону не волновало, что это были дети Пожирателей и все вокруг жертвовали в фонд баснословные суммы, скорее всего, желая обелить свою прогнившую душу. Дети были детьми, и они не были виновны в том, кем были их родители. - Я бы пригласила вас на один из вечеров, но сейчас они временно не проводятся. - Астория поджала губы. - Почему? – спросил Владислав, отвлекаясь от наливания очередной порции чая в кружки. - Родители настаивают на замужестве – Астория густо покраснела. – Я уже давно в том возрасте, когда пора заключать брачные союзы. Они считают, что вечера отвлекают меня от поиска подходящего кандидата. Наверное, тебе это знакомо, Наоми – она посмотрела на Гермиону, ища поддержки в глазах девушки. - О, да, я понимаю, о чем ты –  она не понимала и более того презирала такой подход к созданию семьи. – Но мои родители давно смирились с тем, что я выбрала карьеру, однако, думаю, они не теряют надежды, что однажды я передумаю. - Ты передумаешь – с улыбкой произнес Владислав. – Я обязан погулять на твоей свадьбе, Крачка-Инка! – в ответ на его реплику Гермиона вдруг рассмеялась. Она не знала было ли это отголосками истерики или искренний смех, но сейчас её это не волновало. Она не могла себе представить, что в нынешних реалиях сможет встретить свою любовь, не говоря уже о замужестве. - Кто? – Астория непонимающе уставилась на смеющихся ребят. - Птичка – сквозь смех ответил Влад. - Какая еще птичка? - С усами! – сказала Гермиона и они с Владиславом разразились новой порцией смеха.       Отсмеявшись, Гермиона сделала глоток чая. Она посмотрела на Асторию, которая сейчас была увлечена веселым рассказом Владислава об истории странного прозвища. Она пришла сюда искать мужа? Из разговора Гермиона сделала вывод, что Астория лишь носила фасад разбалованной девицы, сама же она была не так проста, как казалась на первый взгляд. Она была умна и, вероятно, хитра. Неужели она хотела заполучить в мужья кого-то из русских колдунов? Это бы подняло её статус в глазах общества, однако Гермиона почему-то была уверена, что её мало волновало чужое одобрение.         Астория открыто флиртовала с Владиславом, стреляя в него глазами и игриво поправляя волосы. Это было так на поверхности, настолько в лоб, что даже далекая от романтики Гермиона это заметила. Владислав же с завидной охотой  отвечал ей взаимностью. Смотря на эту картину, она не знала, что чувствовала по этому поводу. Они подходили друг другу, были открыты в общении, умели разрядить обстановку и все время говорили, словно тишина могла задушить их. Да и внешне они походили на брата с сестрой. Она решила не вмешиваться и  понаблюдать за развитием событий. Потому что то, что делала Астория, вызывало в Гермионе чувство азарта, ей хотелось разгадать её тайный замысел.         Гермиона покинула их ближе к обеду, отправляясь на улицу на очередную тренировку, она думала о том, что ей нужно взять перерыв и посмотреть на все со стороны, чтобы наконец разобраться в хитросплетениях судьбы.