Принцесса стекла и камня

      Оказавшись снова в полицейском участке, Суна понимала, что в этот раз никто не обвиняет ее, даст показания и будет свободна, но охватило нехорошее предчувствие и никак не выходило отделаться от него. Ночью она почти не сомкнула глаз и уже успела выпить пару чашек кофе – утром дома и по пути в участок. Абидин и Сейран ждали в машине, закончив со своими показаниями, дело оставалось только за ней. Муж и сестра глядели с тревогой, словно она стала бомбой, которая вот-вот взорвётся, а ее тошнило от вопросов «Ты точно в порядке, Суна?». Хотелось закричать, чтобы оставили в покое, но родные не заслуживали подобного и приходилось терпеть.       «Расскажите о том, как Карам Гюнгер похитил вас. Что происходило, пока вы оставались с ним? Я понимаю, это может быть неприятно, но нам важно понять всю картину случившегося».       Молодая женщина, не по годам для капитана полиции, говорила с ней мягко, пытаясь наладить мостик доверия – совсем не так, как когда предъявили обвинение в убийстве Айшен.       – Можно мне чашку кофе?       — Конечно, – капитан Озге откликнулась тут же.       Не прошло и пяти минут, кофе приятно горчил во рту.       Нельзя пить столько кофе, надо поспать. Но как заснуть, когда стоит закрыть глаза и видишь его лицо?       – Карам Гюнгер не похищал меня.       Капитан поперхнулась своим кофе и несколько капель упали на документы, коими был завален ее стол. «Держи в порядке мысли и свои дела», – говорила маленькой Суне тетя много раз, заставляя убираться в комнате снова и снова, пока не оставалось ничего, к чему можно было придраться. С делами у капитана было все в порядке, раз ей поручили такое непростое дело, но вот порядок… Старые привычки прочно въелись в кровь – захотелось прибраться.       – Поясните, пожалуйста, Суна-ханым. Вы были в магазине со своим мужем, сестрой и ее мужем. Гюнгер проник туда и...?       – Это слишком громко сказано. Магазин был открыт для всех, он просто вошел. Мы поговорили, и я ушла с ним.       – Вы оставили в примерочной свои вещи.       – Забыла. Гюнгер не вынуждал меня, я сама ушла. Не хотела привлекать внимание своей семьи, поэтому со стороны это, возможно, выглядит как похищение.       – Суна-ханым, – капитан взглядом вцепилась в ее лицо с хваткой бульдога – пыталась понять, что же у нее в голове. – В каких вы отношениях с Карамом Гюнгером?       – Между нами нет отношений. Гюнгер преследовал меня, поэтому я пошла с ним, чтобы все прояснить. Если бы была какая-то угроза, я бы не сделала этого.       – Этот человек приставил пистолет к вашему мужу.       – Сколько времени они провели на том складе до появления полиции? У Карама и Абидина сложные отношения. Я не исключаю, что Карам хотел убить его, но, хвала Аллаху, мой муж жив, с ним все хорошо. Думаю, он не хотел этого по-настоящему. Если бы хотел, то спустил бы курок.       – Суна, вы повторите свои показания на суде?       – Конечно.       Повторить на суде, при всех – это означало начало катастрофы, но Суна ответила капитану без колебаний. Озге догадалась, что больше ничего не услышит и разрешила идти, и на этом спокойствие закончилось. На ватных ногах Суна дошла до дамской комнаты, включила воду и плеснула в лицо ледяные капли. У женщины, что смотрела из зеркала, были ее заостренные черты лица, но та женщина выглядела незнакомой, чужой. Она не планировала ничего заранее, не обдумывала разговор с полицией, но вышло так, как вышло. Мысли в голове обрели форму лабиринта, и Суна блуждала в них, потерявшись, не зная, где же правильное направление.       Нужно было рассказать все Абидину до суда, но она просто не смогла. Хотела, но каждый раз, когда он обнимал или брал за руку, решимость таяла, как первый снег. Сказать о своем решении, и он больше не взглянет на нее с такой теплотой и заботой. Нельзя было так поступать, но момент хотелось оттянуть. Повторяя в суде все, что говорила капитану, Суна чувствовала себя как на расстреле – множество разных взглядов вцепились в нее и рвали на части. В момент вынесения приговора, суд определил не заключение, а лечение в психиатрической больнице, благодаря линии защиты, выстроенной его адвокатом. Карам смотрел на нее. На мгновение, когда их взгляды встретились, его губы тронула торжествующая усмешка. Из них двоих свободу потерял он, но против воли его голос зазвучал в ее голове. Словно он мог говорить с ней силой мысли.       «Ты забудешь всю эту чушь, и тогда мой дорогой брат поймет, что значит — потерять все».       Но ведь ничего не случилось. Абидин все поймет, с ним нужно поговорить, объяснить все, он услышит. Они столько пережили вдвоем, смогут пережить и это.       Не нужно так смотреть на меня, это не я проиграла, а ты. Ты мог бы сейчас отправиться за решетку.       Я тебя пожалела.       Суна спешила выйти на улицу вслед за Абидином, но не успела – шины его автомобиля взвизгнули, когда она только спустилась по ступеням. Мужа злил ее поступок, конечно же. Сама виновата, не нашла смелости с ним поговорить.       – Суна-ханым! – мужчина средних лет окликнул, спускаясь следом. Суна узнала в нем адвоката Карама, его лицо было смутно знакомо и до суда она видела этого человека среди людей Чичек. – Нам нужно поговорить.       Четвертый кофе – бумажный стакан объемом в пол-литра оказался лишним. От кофе и от духоты в небольшом зале кафе неподалеку от здания суда разболелась голова. Адвокат Гюнгера показывал документы, но Суна ничего не понимала. Черные буквы расплывались на белой бумаге, превращаясь в нечитаемую массу.       – Здесь доверенность на распоряжение личным имуществом моего клиента.       Какое имущество? Какой клиент?       — Большая часть акций компании Старшей госпожи находится в управлении вашего супруга по ее распоряжению, так же, как и особняк. Но у господина Карама есть небольшой пакет акций и дом в Айвалыке, он вверил их вам.       – Мне не надо ничего, – Суна растерянно качнула головой. Слова были такими простыми и понятными, но никак не хотели складываться в общую картину. Карам оставил ей тот дом. Зачем?       – Вас ни к чему не обязывает это. Как адвокат Карама я бы посоветовал вам приглядывать за его акциями. Но как помощник семьи посоветовал бы передать Абидину, он ведь в курсе всех дел.       – Так кто вы все-таки, адвокат Карама или помощник Старшей госпожи?       – Не так важно, кто я. Важно – кто вы.       В словах мужчины таился скрытый смысл, но отправляться на его поиски было бы слишком сложным квестом. Даже лишившись свободы, Карам играл в очередную игру. Выходя из кафе, она думала прогуляться, но накрапывал дождь, поэтому поймала такси и назвала водителю адрес Ялы. Не то, чтобы дождь напугал – не стоило откладывать разговор с Абидином.       Иногда количество людей в Ялы вызывало досаду, а иногда просто раздражало. Огромная семья Корханов и Шанлы собралась в гостиной. Оттуда доносились негромкие голоса. Обсуждали, конечно же, прошедший суд – и наверняка ее. Оказаться под прицелом семейства было бы слишком, и Суна поднялась наверх, никем незамеченная, минуя гостиную. Машина Аби занимала привычное место на парковке. Муж ждал в комнате, но, закрыв за собой дверь, Суна осознала, что все намного хуже. Телефон, который она забрала у Карама, чтоб не мог сделать ничего с видео, которые там оставались, теперь сжимал в руке Абидин. Пароль был проще некуда – день рождения Гюнгера – пользуясь сканером распознавания лица, Карам не придумал ничего сложного. Случайно – или намеренно. Она поставила бы на второе.       – Что это такое, Суна? – Абидин не двинулся с места, когда она вошла, но глаза потемнели от гнева и непонимания. – Твои показания в суде, вот это… Чем он тебе угрожал?       Головная боль расползалась от затылка к вискам, а слова Абидина звучали, как удары молотка прямо по черепу.       – Нет, – ее тихий ответ он расслышал не сразу.       – Нет? – Абидин остановился перед ней, всучив телефон в руки. – Тогда что это?       Он увидел первое видео или второе, или оба, – мелькнула малодушна мысль, хотя разве это имело какое-то значение. Пальцы дрожали, когда Суна сжала пластик, нагревшийся в руках Абидина. На экране замерла картинка: за широкой спиной Карама ее практически не было видно, но Суна помнила все – не нужно было смотреть, ведь это случилось с ней . Но увидеть со стороны все равно оказалось странно.       «Я не знаю», – едва не слетело с ее губ. Соврать было бы проще, но ложью она запачкала бы их еще больше.       – Ты с ним спала? Там и такое видео есть?       – Что? – волна возмущения вспыхнула и тут же погасла, задушенная в зародыше. Что можно было подумать, увидев свою жену в руках другого мужчины? – Нет, Аби, конечно, нет.       – Конечно, – передразнил Абидин. Краска отхлынула от его лица, ярость в глазах погасла, оставляя только пустоту.       – Не веришь?       – Верю, но от этого не становится легче, – честно ответил Аби.       Именного этого добивался Карам.       Осознание тяжелой ношей легло на плечи, а на горле сомкнулись невидимые руки – сильные и широкие, и тонкий шрам делил пополам одну из ладоней. Абидин не ненавидел ее, не упрекал в измене, но в его глазах осталась только пустота. Брат отнял у Карама мать и тот нанес ответный удар. Но Суна ведь все еще была рядом с Аби, а значит еще был шанс все исправить.       – Аби, мы это решим, – голос звучал мягко, но Суна не верила своим словам. Решить можно было задачу хотя бы с парой вводных, а у нее не было ничего.       – Возможно, – Абидин отступил и дышать стало немного легче. – Но мне нужно время.       Соглашаясь, Суна понимала, что не останется в Ялы, но, оказавшись за рулем, осознала, что ехать совсем некуда. Дом в Антепе пустовал, но там ее легко бы нашли. Ей не нужны были уговоры, упреки или расспросы – только тишина и одиночество. Другая мысль оказалась такой же безумной, как и весь сегодняшний день.       Айвалык.       Никому в здравом рассудке не придет в голову вернуться туда. Последнее место, где ее будут искать. Затеряться в веренице дорог и стать невидимой – в Айвалыке у нее бы получилось. Ее машина из гаража Корханов была совсем маленькая, совсем не походила на огромный автомобиль Карама, сесть за руль которого оказалось целым квестом.       Но смогла же.       Суна выключила встроенный навигатор и передачу геолокации – еще одно условие, необходимое, чтобы стать невидимой. Машина, не смотря на свою миниатюрность, легко разгонялась и хорошо держала дорогу. Теперь Шанлы знала правила: заправить полный бак в городе, не останавливаться в безлюдных местах, а лучше не останавливаться до самого Айвалыка. По собственному решению она осталась одна, и никто не придет на помощь – ни прекрасный принц, ни страшное чудище.       Знакомый дом встретил тишиной. Все здесь оставалось на своих местах с того дня, когда Карам рано утром вышел из дома, чтобы встретиться с Абидином, а Суна – следом, чтобы сдать его в руки полиции. Пакет с мусором остался у входа, оставленный нерадивым хозяином – Суна подхватила его и дошла до уличных баков. К вечеру похолодало, но забытая Карамом куртка «Харлей» так и осталась висеть на вешалке у входа. Накинув ее, Суна уловила запах кожи и машинного масла, впитавшиеся в тяжелый материал – вес куртки опустился на плечи подобно железной хватке рук ее владельца. Она шла по улице, провожаемая взглядами соседей – новое лицо привлекло внимание. Отыскала ближайший магазин, купила немного продуктов, а еще ведро, порошок и несколько тряпок. Потом пол ночи драила дом, пока не выдохлась от усталости – уснуть рано все равно бы не смогла.       Непривычная после огромного Ялы тишина стояла вокруг. Это даже немного пугало, но ведь именно в поисках тишины Суна отправилась в Айвалык. Как одержимая, она гналась за призраками в поисках ответов – разобраться в себе, в Караме и Аби.       «Ты же понимаешь, что нас найдут рано или поздно?»       «Вряд ли рано. Скорее поздно.»       Что значит для нее это «поздно»? Что будет теперь?