Numb

Двое мужчин сидели в знакомой комнате допроса, внимательно рассматривая нового гостя, который был чересчур самоуверен. Один оглянулся на второго — постарше, и тот начал:   — И какую интересную информацию ты можешь нам дать? — Для начала я должен сказать, что весьма признателен тому, что вы берете абсолютно каждого, кто скажет, что хранит нечто интересное, — он достал из кармана пачку  “mentos”. — А нам показалось, что ты не являешься обычным парнем, — мужчины стали переглядываться.  — Я могу донести на кое-кого.  — Это мы уже знаем.  — Пойду принесу свой обед, и мы продолжим общаться с тобой, — и полицейский помладше двинулся к двери.  — Обожаю торты твой жены, Камски.   Парень все продолжал улыбаться и вести себя непринужденно, глядя на оставшегося полицейского. На камере продолжала идти запись.  — Мстители уже давно начали войну, и это видно невооруженным взглядом… Все эти попытки пробраться в армию, занять важное место в наших жизнях…  — Продолжай, — вздохнул мужчина. — Да он больше похож на фанатика, — произнес Камски, усмехаясь.  — Я понимаю, — сказал парень спокойно, а после протянул пачку бумаг, — тут все задокументированные доказательства. Взятки, разбои, даже убийства, которые они совершенно непринужденно скрывают, предоставляя свидетелям деньги и документы о неразглашении.  — И кто за это возьмется?  — Не мне вам объяснять, что мстители в армии — крах. Вся верхушка против, и вы это знаете.   Напряженная, как тонкая струна, пауза еще некоторое время давила, и тишина стала изматывающей. — И каковы твои условия? — полицейский казался довольно удивленным, но чувствовал, что он будто ждал этого, отчего его хмурые брови даже не двинулись к верху.  — Условия? — удивился парень, жуя десерт, — мы занимаемся каким-то бредом!  — Меня предупреждали о нем, Камски, — поделился мужчина с коллегой, — нам нужно позвать Ричи.  — Там есть показания самого человека-паука, — сказал незнакомец тут же. — Есть запись. Хоть он и решил не оставаться анонимным, я предпочту именно такой вариант. Просто подумал, что будет лучше, если они не узнают, что я участвую в этом, ведь если не играть, то и проиграть нельзя, — он достал новую конфету. — У вас хорошо работает защита свидетелей?  — Достаточно хорошо, — мужчина медленно протянул к себе бумаги и кассету.                                         

***

 Продолжая нервно глядеть на Тони Старка, Паркер ощущал прямо на себе, как тяжело испытывать такую бурю эмоций. Такое редко случалось раньше, но, видимо, сейчас стоит привыкать.   — Молчаливый попался, — произнес грустно Тони.   И Питер не мог ничем ответить ему.  — Друг, жаль, что я не могу сказать тебе, что был в такой же ситуации. Иначе я совру, так? — Он улыбнулся, но когда не заметил его взгляда на себе, наклонился к нему поближе, — слушай, ты хоть понимаешь, что происходит? — А Харди… Он никогда бы не смог добровольно заняться такой ерундой, не так ли? — Начал нервным голос Питер, продолжая дергать ногой.  Старк улыбнулся снова.  — Все для тебя, друг.  — Зачем? — Питер отчужденно взглянул на Старка, имея намного больше вопросов в голове.    Мужчина снял очки, и наконец Паркер впервые увидел его карие глаза вживую, хотя даже это не впечатлило его.   Юноша был в настолько сильной панике, что перестал обращать внимания на Старка, облокотившись на руку. Его покрасневшие от недосыпа и тревоги глаза продолжали смотреть в одну точку, не смыкаясь под тяжелыми веками.  Тони сел на свое место, прислонившись к спинке на другом конце дивана, не попытавшись успокоить юношу. За окном уже сверкали фонари, и зал ожидания был пустым.  — Глупо было надеяться, что твои силы мигом избавят тебя от проблем и неприятных эмоций, — мужчина вздохнул. — Откуда ты? — спросил он через некоторое время.  — Бронкс. — Ах да, гори, Бронкс!— Он зевнул.   Питер вновь поглядел вниз.  — Вы и это знали, точно знали, — повторял шепотом юноша, находясь в большом смятении.  — Что-то ты не похож на фаната, но я понимаю, — он стал стучать пальцами об ручки дивана, обитого искусственной кожей, — Ладно. Знаешь что? Ты нужен мне, — сказал он в своей манере. — Это еще для чего? — спросил он, вернувшись в реальность.   Питер стал нервно смеяться, но тут же остановился, когда начал слушать ответ:  — Я болен. Возможно ты не слышал об этом, не увлекался этим, ведь это, вероятно, разрушило всю эту геройскую картину, ну, ты понимаешь, — он вздохнул, — У меня есть только два варианта: представить себя хорошей ячейкой команды, приносящей хороших людей, героев, деньги, в конце концов. — Он положил ногу на ногу, — иначе они скажут, что даже мне нужен покой. За последние несколько лет у нас в разы меньше последователей, тех же самых «фанатов», тех, кто мог бы восхищаться нами. Они хотят уничтожить ядро — меня, чтобы создать новое, а мою болезнь используют, как предлог, — он глубоко вздохнул и принялся судорожно протирать очки.   Паркер остолбенел. Хотя и оставалось в Старке что-то подозрительное,  Питер, к несчастью, был не в состоянии искать двойное дно.  — А чем вы болеете?  — Хроническая почечная недостаточность.  — Вы пили?  — Нет, — подумав, он добавил, — ну, в молодости — разумеется, как и все, но сейчас, и последние лет десять, нет, точно.   Паркер глубоко вздохнул.  — Но я не хочу быть вашей кислородной маской, это какой-то бред… — Я и не прошу этого. Тут дело не во мне, а в тебе, — он показал на его грудь пальцем,— ты еще не понял, что ты можешь спасти больше, чем ты думаешь?   Юноша не ответил.  — А твоя тетя? Считаешь ли ты, что то, что ты заработаешь, получишь, утерев нос своим дурацким одногруппникам, — он стал ярко жестикулировать, — это поможет ей, ну, хотя бы финансово? Тут не должно быть вопроса. Согласись, — произнес он твердо.  Паркер вновь задумался. Да, вероятнее всего он прав, и его главная слабость в том, что он больше не имеет влияния, но юноша не хотел бы, чтобы его волновало это в будущем.  Он не хотел задуматься о таких вещах, не желал иметь ничего общего с этим. Хотя с другой стороны единственная его слабость — тетя Мей, которая, несмотря на успехи Питера, живет довольно бедно.  — Я же могу подумать?  — Не больше трех недель, и я хотел бы не видеть в истории твоих запросов в Гугле покупку авиабилетов, — он рассмеялся. — Для начала тебе нужно получше узнать об обеих сторонах конфликта, не так-ли?   Паркер еще несколько минут сидел напротив него. Увидев на экране телефона «11:25», он положил его в карман. Встав с дивана и последовав к выходу, он обернулся на мужчину.   Старк кивнул ему на прощание и сам двинулся к двери, где его уже поджидала черная машина.                                              

***

 Было довольно странным проживать пару дней, стараясь не задумываться о том, что говорил с одним из самых влиятельных людей Америки вживую.   Сухие листья иногда залетали в аудиторию через открытые окна, но в Нью-Йорке по-прежнему оставалось прохладно, около шестидесяти градусов по фаренгейту.    Мальчугана, что нападал на полицейского, в школе не было, но ходили слухи, что его не отчислили. За то время, как Питер старательно пытался вжиться в будни снова, он понял, что скорее всего и этому Томасу заплатили за то, чтобы сыграть весь этот бред, и, что вероятно, о липовом нападении никто не знает. А что, если он не захочет молчать?   Паркер продолжал покачиваться на стуле и раздумывать над этим. И эта вечеринка тоже была частью плана, и «кого-то из Ямайки» тоже не существовало? Зачем Старку делать такие махинации? Неужто со своим хотя уже потерявшим былое величие влиянием он не мог взять Питера тотчас, как узнал от своих парней в черном о том, что он умеет не только делить в столбик и нелепо уходить от ответов, но и стрелять паутиной?                                         

***

   Грунтовки уходили вдоль бесконечных полей, которые были набиты коровами в инее. Сквозь облака пробивается уже негреющее солнце, а лучи его падают на ратушу. Городок, далекий от столицы штата Канзас, был украшен к Рождеству.   Питер не очень любил это время, ведь именно тогда дети чаще всего выходили на улицу, чтобы погулять, и его тетя и дядя тоже выгоняли его. Он не знал, о чем говорить с ними, как вести себя, но не хотел расстраивать единственных родственников, потому, когда Бен спрашивал, что это за новые марки у него в руках, он отвечал: ”Их подарили мне дети, живущие в доме напротив.“  Тогда Паркер не осознавал, что в городе все друг-друга знают, и то, что все из его семьи понимали, что он покупает и коллекционирует марки ”Утиная охота“ самостоятельно.   Вообще, в городе, в котором жил Питер, из интересного больше ничего и не было.   Это был город стариков и приезжавших на зимние каникулы внучат, потому даже имея общество ровесников Паркер чувствовал себя неуютно, ведь то было совершенно непривычным.   Пожилые люди устраивали посиделки с чаем в почтовых отделениях, а по вечерам в них даже становилось тесно. Там еще молодой юноша и научился уважение к старшим, проникся их тратами на коврики и кофе, карточными играми, историями из молодости. Несмотря на это, он помнил лишь пару воспоминаний о главном старике в его жизни — Бене Паркере. И он был рад тому, что помнил, хотя бы, нечто хорошее.     Рождество все приближалось. Как то раз, на закате, Паркер и Бен сидели на одной из единственных в городе лавочек. Они ели крекеры, глядели на единичные деревца и горы вдали, которые были покрыты синевой. Зажиточный мужчина, вытирая руки о свои клетчатые брюки, глубоко вздохнул.  — Обещай мне, что ты когда-нибудь уедешь отсюда, — его голос был хриплым, старческим, совершенно лишенным всякой былой энергии, красоты и жизни.   Питер осознавал, что дядя Бен скоро умрет. К тому моменту он еле двигался и постоянно кашлял. Никто не знал, чем он болеет, но, вероятнее всего, это было что-то, связанное с его преклонным возрастом.  — Отвезу тетю Мей и тебя в Лос-Анджелес, — пар вышел изо рта мальчика.  — Уж пообещай! — сказал он совсем тихо.   Время близилось к ночи. Похолодало. Бен отдал Питеру свою кофту, но мальчик отказался, повторяя, что ему нужнее.    — Ты вырастешь хорошим человеком! Хотя, скорее, альтруистичным. Запомни, это не одно и то же! — Он стал тяжело кашлять, —только, Питер, пытайся врать другим поменьше, или, хотя бы, самому себе.   Паркер обернулся на дядю совершенно удивленно.  — Для начала, перестань коллекционировать марки, чтобы полностью отвлечься от своей лжи.  — А что же мне тогда коллекционировать?  — Подставки для пива. Хочешь, начни с этой.   И мужчина дал ему деревянную подставку с надписью «cool beer». Питер послушно взял вещицу и продолжил глядеть на небо, наполненное дымом. Жители подожгли камины.   А вскоре, кажется, спустя полгода, Бенджамина не стало. Точнее, он пропал, скорее всего, самостоятельно ушел подальше и там каким-то образом покончил с жизнью.   Его так и не нашли, ведь мало кто был в это вовлечен. Мол, говорили они, пожилой человек был, не хотел, чтобы по маленькому городишке ходили слухи о том, что он собирался сделать. Он не хотел ждать конца, он желал покончить с этим как можно скорее, но был слишком труслив для того, чтобы не уходить из дома. И поэтому он оставил свою жену и семилетнего племянника совершенно одних. Началось лето, и стало знойно. Долгое время подставка не пополнялась другими.                                          

***

                                        Для того, чтобы стать мстителем, надо попробовать побыть супергероем без них.   Паркер использовал балаклаву специально, хотя она нравилась ему больше навороченных масок.   Шаги, шаги. Криками источалась главная площадь, обильными силами полиции, туманной дымкой.   Не всем нравились супергерои. Многие ставили их наравне с прочими политиками и коррупционерами. Слава портит людей, а деньги придают сил совершать плохое. Мстители никогда не были исключением. По крайней мере, не для всех.   Эти люди не были просто прохожими. — Хэй! — Послышалось громко, — это глушители!   От обычным протестующих их отличала тяга к насилию. Паркер двигался вместе с ними, смотрел, как они пытаются препятствовать полиции пушками, дубинками, хоть Питер не видел, кто начал первый.   Полностью слиться с толпой глушителей мешало только отсутствие оружия. Тут, кто-то из них закричал:  — Все попытки бороться с голосом народа бесполезны!  — Скажем “нет” мстителям в армии!   Об этом Паркер еще не слышал. Вдруг Питер получил мощный удар по спине.  — Что стоишь? — Спросил глушитель, — идем.  — Но нам перекрыли дорогу, — ответил Паркер.  — Неужели глава не сказал, что это не просто протест?   Прогремел взрыв. Глушители побежали в дым.  — Что это? — спрашивали остальные.   Похоже, о плане знали далеко не все. Оставшиеся в смятении ребята побежали обратно. Воспользовавшись моментом, Паркер и сам нырнул в брыд. Подходя со спины, Питер связывал их ноги паутиной из нового устройства — веб-шутера. Движением руки все глушители упали и попятились назад. Когда дым спал, полиция увидела лишь дырку в дороге и глушителей, связанных вместе.   Быстро догнав оставшихся, Питер вновь встретился с толпой незнающих.  — Что за бред это был?! Боже! Тех уже задержали! — Мы не подписывались на такое!  Глушители спрятались за зданием.  — Тех ребят предупредили. Нас — нет, — сказал Питер, сидя рядом с мусорным баком с остальными.  — Это предательство, — твердо сказал кто-то из мужчин, — мы никогда не нападаем, мы просто пытаемся донести правду…  — А что это было только что? — Спросил с интересом Питер, пытаясь разобраться в их ситуации.  — Они… Полиция сама начала огонь… — Задыхаясь, говорил юношеский голос, — нам просто нужны ответы… Протесты законны.  — Но никогда мы в масках, что же, — сказал еще один.  — Они погубили мою сестру, — глушитель сложил руки, и все замолчали, — хотели заплатить за молчание. Может, с бомбой они и правильно поступили.  — Кто погубил? — Спросил Питер.  — Какой-то новенький хрен с супер скоростью задел ее, пока она стояла у бордюра. Но им нельзя знать, — он звучал злобно, желая мести, — мирные не знают зла.  — Поэтому мы и в масках! Чтобы быть символом!  — Или чтобы нас не посадили раньше, — сказал один, и на него налетела толпа глушителей.   Больше нельзя было ждать. Паркер налетел на толпу. С жертвы успели снять маску.   В хмуром лице Паркер узнал того самого тату-мастера.  — Спасибо… — Сказал он Питеру, глядя на оглушенных ребят.  Паркер поднял его балаклаву и отдал ему. Даже чужую правду надо защищать.  — Вы еще услышите взрывы… — Послышался голос одного из них, — готовится революция, я знаю…  — О чем это он?  — Все банды твердят, что грядет какая-то буря. А про его сестру, вроде, правда. — Тяжело поверить, — ответил Питер искренне.   Мастер взглянул на Питера проникновенно своими светло-голубыми глазами.  — Что же, теперь мы оба знаем.   На следующий день Паркер работал в центре. Ароматы жареной курицы доносились со спины. Взяв поварешку, он начал накладывать рис бездомным.   Их лица проносились один за другим, и Паркер понял, что здесь не только мастер был глушителем. Питер запомнил их взгляд, полной тихой ярости, грусти. Все-таки, все они — обычные люди.   Вдруг, Питер почувствовал что-то твердое в огромной кастрюле.   Подняв поварешку, юноша увидел пачку денег в полиэтилене.    Паркер быстро схватил деньги и спрятал. Деньги не могли быть для кого-то другого, тот, кто их положил, не знал наверняка, что они попадутся желающему. Означает ли это “Ты знаешь про ту трагедию, вот тебе деньги, молчи в тряпочку”? Или это награда за работу?  В любом случае, Паркер был убежден в одном — это от Старка.   Мастер открыл дверцу в своем шкафчике.   Взяв фотографию, снятую со старой мыльницы, он провел по ней длинными худощавыми пальцами. На ней была изображена девушка, которая улыбалась на фоне заката, рядом с ним. Он провел еще раз, по ее лицу, глазам, губам.   Положив картину обратно, мастер нащупал что-то еще. Это была пачка денег.