Numb

— Папа?

— Але, что-то случилось?

— Папа, когда ты приедешь?

— Малышка, думаю, ближе к полуночи.

— Я получила место.

— Место?

— Да, место в колледже.

— Ох, Фели, я очень горжусь тобой.

— Я так рада.

Пауза.

— Я бы хотела, чтобы ты был рядом со мной и мамой в момент, когда мы узнали это.

— Я тоже.

— Отпразднуем?

— Да, конечно. Подожди, у меня тут вызов… Извини, мы все обсудим, но сейчас мне надо идти.

***

После упорных стараний, Старк встретил Питера прямо на улицах Бронкса. Но Паркер все еще был не уверен. — Та история с супером — правда? — Спросил Питер невозмутимо, что удивило Старка. — Да, — Тони опустил голову, — глупо ожидать, что суперсилы никогда никого не убьют. — Но вы скрыли это, не так-ли? — Спросил Паркер еще раз. — Ее родственники… Они не хотели, чтобы все знали… Хотели сохранить ее имя чистым. Питер, я правда не хотел, чтобы это произошло. Тот парень давно мертв, это было давно. Я хотел, чтобы ты не поднимал шуму. Что же, таков реальный мир. Питер скрестил руки. Может, Старк и прав. — Я переживаю. — Очень жаль, — он нацепил на себя несуразную кепку, — Ты попал в свиту, и тебе не стоит переживать. — Неужели? — Спросил Питер, зная ответ. — Я давно не видел суперов с предвидением. — Это не совсем предсказывание будущего. То, что я вижу, очень нечетко. Все показывается лишь в коротких промежутках, и я решил назвать это паучьем чутьем, – сказал он, тараторя. Старк рассмеялся, пытаясь разрядить обстановку. — Ничего тупее в жизни не слышал, — произнес он наконец, — В общем, Питер, с тех пор, как одни из твоих клиентов показались на телевидении, скованный паутиной… Кстати, как ты ее делаешь? — Обычное устройство с химическим раствором внутри, — Питер указал на паутиномет, спрятанный под рукавом кофты. — Ладно, не важно, — ответил он на это, поглядывая на веб-шутер, — После того, как все увидели то, на что ты способен, я подумал, что ты стал идеальным кандидатом, который ждет наша рекламная кампания. — Рекламная кампания? — Переспросил Питер. — Ах, да, это я потом объясню, — он вздохнул, — придется тебе сначала изучать этот бизнес, — он глядел на редкие фонари. Не было секретом, что Тони Старк выделялся своей уверенностью и деловитостью, словно был на голову выше всех. Ко второй встрече, Питер осознал, насколько легко он управляет диалогом, будто является пастухом среди овец, с какой четкостью он выделял каждый акцент в своей речи, движении, при этом оставаясь непринужденным. Если Тони был пастухом, то Питер – бараном. — Давно Озборн не давал нам новых сверхлюдей, я полагаю, — начал он.— Мне кажется, что надо установить точные границы, мы ведь им платим! — Платите? — Переспросил Питер. — Мы спонсируем тех, кто дает нам лавры, — ответил он с той же интонацией. Паркер поднял брови от удивления, его плечи опустились. Он обескураженно взглянул на Старка, но он продолжал смотреть на дорогу с чуть приподнятыми уголками рта. — А ты поверил? Я же чувствую, ты поверил! Раздался неловкий смешок от юноши, который продолжал смотреть на него чуть смущенно. Оказывается, не только Питер умеет шутить. Другой вопрос — шутка ли это была вообще. — Как ты там оказался? — Задал вопрос Тони о его укусе. — Пригласили за работу, — Питер потряс головой, пытаясь включиться в новую тему. — Ну молодец! Это у Старка получалось хуже всего. У него не было детей, и потому каждое послевкусие от коротких ответов Питера создавало ощущение общего смущения, отчего он и сам Старк произносил немного, и разговорить его снова представлялась тяжелой задачей. Можно было сказать, что в общении с Питером Старк пользовался фразой «редко, но метко». Спрятанное от посторонних глаз в самом сердце города место находилось в конце темного переулка. Казалось, что оно специально замаскировалось среди окружающей его темноты. Оказавшись внутри, стало понятно, что это был совсем другой мир — роскошный интерьер, богатая публика, звуки смеха и разговора наполняли комнаты. Каждый здесь казался мельком из другой реальности, словно специально созданного мира для избранных. — Что это за место? — тотчас спросил Питер, ощущая поступающий страх и смущение. Он огляделся; высокие потолки были украшены лепниной и позолотой, каждый стул и столешница выполнены из дорогих пород дерева; изящные светильники освещали здание, а огромное зеркало отражается в полированных стенах. Отовсюду слышался смех и музыка, а воздух наполнен тонкими ароматами, но казалось, что это место было фермой для выращивания куриц-бойлеров, и самое страшное в этом было то, что скотобойня будет следующей остановкой. — Клуб для супергероев, — ответил Тони. Чем дальше они проходили, тем больше знакомых лиц встречал Питер. Одних он видел по телевизору, другие могли помогать ему ловить преступников, и обе эти группы выглядели одинаково, и никто не мог бы подумать, что они были как-то связаны со спасением мира в ярких трико. Все они казались Паркеру совершенно не близкими по нраву, отчего он совсем закрылся. — Зачем мы здесь? — задал новый вопрос юноша подавлено. — Отпраздновать то, что ты теперь в мстителях, приятель, — Тони Старк похлопал парня по плечу. Паркер был настолько поражен его словам, что попятился назад, открыв рот то ли в широкой улыбке, то ли в озадаченности. Тони Старк подошел к бармену, поздоровавшись с частью героев. Тот налил ему и Питеру стакан шампанского. Они сели за барную стойку, но железный человек быстро повернулся в сторону общества, попросил их внимания, и они ему подчинились. Он сказал, что теперь во мстителях будет новый парень, и, показывая на Питера, назвал его человеком-пауком, а после этого толпа стала хлопать Старку и подходить к нему и Паркеру, судорожно расспрашивая, почему ему так повезло. — Стойте, постойте! — Произнес торжественно Старк, — я надеюсь, что вы завтра не вспомните его юношеского лица, — глаза Питера судорожно бегали туда-сюда.— Думаю, он будет носить маску, — и толпа с приветливыми гримасами стала хлопать столь важному событию. Происходящее казалось чересчур приторным. Когда восторг Питера закончился, он тотчас ощутил себя в ужасной раздосадованности.

***

— Абонент временно недоступен. Пожалуйста, перезвоните позже.

— Эй, я просто хотела спросить, где ты. Скажи мне, пожалуйста, когда у тебя появится время.

***

Счастье поступило ни к кончикам пальцев, ни к жаждущим губам, а ко всему телу сразу, как прилив адреналина. Когда рефлекс окутывает тело, ты не способен чувствовать даже боли, что уж говорить о радостях. Питер облокотился на перила маленького балкона. Разве это не все то, о чем он так мечтал? Фелиция что-то написала. Жаль, что он не отвечал ей последнюю неделю. Дядя Бен всегда мечтал о финансовом благополучии, и как только он оказался в кругу своей маленькой, но дружной семьи, сидя на своем двадцатилетнем стуле, сделанным на заказ специально для его сколиоза, грыжи и специфического вкуса (стул был выкрашен в бежевый горошек), он точно был счастлив по-настоящему. А когда какой-нибудь парень из Нью-Йорка пожелает больше не ездить на этом совершенно дурацком метро и наконец купить машину – взяв ее, он забудет о своей радости через пару недель. И даже разобравшись в понятиях, Питер не ощущал ни того, ни другого, а что может быть хуже? Ты все равно испытываешь короткие приступы того, что делаешь все не зря, и, купив машину, захочешь купить к ней обивку, а Паркер не желал этого. Все его мечты потеряли всякий смысл и заставили его сунуть голову в песок. Спустя пару дней на почте появилось слишком много писем: и от самых ответственных копирайтеров, которые хотели взять права как можно раньше, и от режиссеров, маркетологов и секретарей. Заставить себя сделать что-то стало совсем трудно. Для начала стоило посетить башню Старка. Большая башня удивляла габаритами. Ее можно назвать самым высоким зданием Нью-Йорка. Найдя лифт, Паркер встал между еще четырьмя работниками в одинаковых костюмах. Все они были чем-то взбудоражены, это читалось в их заинтересованных глазах. Питер старался не двигаться на протяжении, как точно, двух минут. Паркер зашел в просторный кабинет. Наверное, первое, что его поразило — абсолютный раздор. Все вели себя хоть и живо, но довольно злобно. Он смотрел на их скрюченные руки и ноги, тяжелые вздохи. Воздух накаляется с каждой секундой и, кажется, волнение достигло пика, когда они наконец заметили нового гостя. Второе, что его поразило еще больше — им не было до него дела. Поэтому Паркер продолжал стоять у входа, пока рядом проходили те самые ребята из лифта, доставая новые бумаги и папки. — Если мы хотим , чтобы суперов пустили в проект1022, нам нужно вести себя соответственно! Мы же не можем просить о таком, когда выглядим как разукрашенные школьники! — произнес Тор, пожалуй, самый большой человек в комнате. Дело в том, что Халк давно не участвует в командных делах. Говорят, заслуженный отпуск в силу возраста и личных дел, но Питер уже знал, что он находится в психушке из-за ”двойственности“. Была еще одна ситуация, что-то связанное с шабашем в пабе, или в клубе, но эта история вообще настолько покрыта мраком денег, что известно мало. По крайней мере, одна дама легкого поведения утверждала, что денежная компенсация за эту ”интересную ситуацию“ не сильно помогла. — Нам стоит поработать на другую аудиторию. Люди уже знают, что мы уникальны и нужны им, теперь нам надо сделать так, чтобы все, включая правительство, воспринимали нас всерьез… Возьем что-то в одном цвете, что-то человеческое, — предложил капитан Америка. После одной ситуации он стал говорить еще меньше, только по делу, то, что будет трудно осудить. В хейтерских пабликах его давно обозвали новым Эпштейном, или Эдвардом Калленом, но это уже не так важно, ведь фанаты давно считают именно его лидером. — А то, честно, много что потеет, когда ходишь в латексе. Ну, вы знаете, — сказал соколиный глаз, поглядывая на всех, кроме капитана Америки. Его главным секретом было то, что он лайкал все хейтерские посты о нем. — К тому же, это преступление нечто большее, чем фальсифицированные ограбления. Раскрыв это, вероятно, те 44% перестанут считать вас идиотами, ведь это волнует их. 30% из них — простой рабочий класс, 40% — имеют детей, — произнесла одна из тех самых спешных людей в брючных костюмах. Паркер задумался, о каких преступлениях идет речь, но сразу встрепенулся, когда услышал упоминание себя. — А как это вяжется с человеком-пауком? Не то чтобы имя дурацкое, просто, понимаете, эра молодых супергероев закончилась на рейнджерах, — саркастично сказала черная вдова, — и да, костюмы и вправду дурацкие. — Если мы представляем армию, мы несем патриотический посыл, а Питер — это шанс оставить при себе молодую аудиторию, — пытался убедить команду Старк. — Как же жалобно ты звучишь. Удивительно, как мы оказались здесь, — сказала вдова Тони. Питер немного удивился ее словам. Неужели мстители считают железного человека обузой? — Мы больше не супергерои — мы должны брать ближе к народу, — сурово закончил капитан Америка. — Тогда просто «герои»? — «Защитники»? — Не важно, это можно и у контент-менеджера решить, — произнес Тони Старк, —давайте, все таки, познакомимся с новым участником бойцовского клуба. — Познакомимся? — Спросил соколиный глаз, подходя к Паркеру, — с тем самым Питером Паркером-человеком-пауком, который остался сиротой, живет с тетей, имел девушку, и, кстати, ныне работающую на Джей-Джона-Джеймсона, имел один фальсифицировать привод, о спасибо Тони Старку, — он улыбнулся, — и не имеющего ни одного штрафа, я правильно понимаю? Из интересного, он только что сказал, чем сейчас занимается Мери Джейн, и, что же, Паркер заинтригован. — Кажется, типичный дружок Тони Старка, или я не прав? — сказал вдогонку Тор. — Впрочем, очень приятно. Добро пожаловать! — Капитан Америка, обогнав Соколиного глаза, пожал Питеру руку, — проходи, присаживайся. — От тебя несет пивом, мятной жвачкой и странным одеколоном, друг, — сказал Клинтон, не скрывая осуждения. Да уж. Паркер сел в новенькое кресло, продолжая поглядывать на супергероев с подозрением. Капитан Америка жестом велел работнице положить бумаги и сесть на диван рядом. Потерев еле заметную щетину, которую он тщательно старался сбрить, чтобы казаться моложе, он аккуратно отвел один документ в сторону, снял скрепку и повернул фото на Питера. Увидев чуть заметные впадины, где раньше были глаза, среди обуглившихся остатков, парень попятился всем телом к спинке, сдерживая рвотный рефлекс. Перед тем, как отвернуться от пугающего фото, он успел рассмотреть белые зубы и фамилию жертвы, обозначенную внизу. — Мальком? — смог он выдавить из себя. — Предки англичане. Владел таким количеством пентхаусов за городом, что можно было бы на его владениях организовать пару-тройку приютов, — сказал Роджерс. Тони Старк, сидящий поодаль с другими участниками, ловким движением взял и перевернул фото, глядя на Питера. Вздохнув, он начал: — Погиб вчера сразу после конференции, в четверть пятого. Зал подорвали, начался пожар. К сожалению, мы не успели его спасти. Как и говорил глушитель. — Хоть он и принял ислам пару лет назад, надеюсь, они похоронят его на третий день, — начала вдова, — чтобы язык наконец улегся и не вылазил из крышки гроба. — Это было резко… — Произнес с ноткой недоумения Тор, — он же был хорошим человеком, не так ли, Тони? — Ах да, — капитан перелистывал бумагу за бумагой, — в день смерти ты общался с ним в том же зале. Что обсуждали? — Только рабочие вопросы, хотел дать денег его фонду, — ответил Тони, не пошевелив бровью, — хоть он и был скандалистом с резкими высказываниями, натура была, конечно, нежная. — Сейчас тверже, — добавила Наташа. — Да сбавь ты обороты, — сказал Тор, то ли испытывая обиду, то ли шутя. — Значит,— наконец начал Питер, — это преступление Вам надо раскрыть, чтобы вступить в этот… Проект? — Да, военный проект, — подтвердил Роджерс. — Ну, сказать ”раскрыть“ будет преувеличением, — вздохнув, бормотал соколиный глаз. — Вот эта, — Тони показал на ту девушку из лифта взглядом, — и остальные будут раскрывать и расследовать это дело, как и полагается людям с соответствующим образованием, а мы — как полагается героям, наваляем шавке виноватых и посветим лицом в паре-тройке газет. Работница отвернулась от мстителей, рассматривая небоскребы из окна. Поглядев на нее, Паркер понял, что ей было неприятно, когда ее назвали ”эта“. — А почему шавке? — спросил Питер наконец, продолжая глядеть на девушку. — Ну, — начала она, — есть некоторые факторы, указывающие на то, что это сделала какая-то террористическая организация или нечто подобное: первое, взрыв взрывчаткой, второе, что более важно, после его смерти в сети появились компроматы на него, высланные с его компьютера за минуту до взрыва, что означает, что убийца не один, хотя только один из них может иметь личные счеты с ним. Возможно, это сделал другой политик, все-таки, трудно отрицать, что у него были конкуренты и враги. — Не, ну взрыв — это перебор! — Сказал Тор, — совершенно прискорбно. — Мы поняли, что ты его фанат, — ответил на это сокол. — Питер, твоя задача тут, — Тони повернулся к парню, — сидеть тише воды, ниже травы, соглашаться на любые интервью и вовремя отвечать нашим агентам, ты понял? И Питер согласился, ведь это получалось у него лучше всего.

***

Начало холодать. Все-таки, в Нью-Йорке одни из самых красивых осенних пейзажей. Осень в городе не страдает от отсутствия хандры и тихих дней без шума улиц и крикливых соседей, что придавало ей ощущение постоянства. Год за годом чувства радости притупляются, настораживающе ожидают нового всплеска, но его не происходит. День от дня глядя на сумасшедших (на самом деле, их намного меньше, чем говорят) в метро, разодетых людей, разнообразие магазинов, отсутствие по-настоящему спокойного местечка, многие больше не будут испытывать восторга и удивления, и это нормально. С наступлением третьей, четвертой осени, они нутром чуют, что это осень будет такая, как и всегда — теплая, окрашенная золотом и лазурным небом, наполненная разными, но по-свойски знакомыми людьми, чизкейками со сливочным сыром и ненависти к Нью-Джерси. А на пятнадцатую осень все начинает надоедать. И падающие листочки, и центральный парк с кучей туристов, фоткающихся у Боу Бридж, и анекдоты про Нью-Джерси. Даже Нью-Йорк может надоесть. Пожалуй, это можно назвать парадоксом. — Во всём курсе квантовой физики мы будем встречать парадоксы, и вы уже знаете парочку из них, но, давайте вспомним один из них — принцип неопределенности Гейзенберга…— уставше начал преподаватель. Капли дождя беспрерывно стучали по крышам, скатываясь к водосточным трубам. Питер с должной внимательностью разглядывал почерневшие шнурки кед, уделял достаточно времени неаккуратным ногтям, считал плитку на полу. — Стоит вас отметить… Ох, неужели Паркер посетил нас? — произнес преподаватель с ноткой иронии. — Самое большое количество пропущенных дней подряд, ты бьешь все рекорды! — он глядел на Питера, смущенного и озадаченного тем, на какую ерунду тратил время. — Поговорим после лекции. Тут послышались громкие стремительные шаги прямо за дверью, и в кабинет зашла Фелиция. Парень давно ее не видел, и не узнавал еще больше; она выглядела измотанной, с неаккуратно завязанными хвостом, без ее любимого макияжа со стрелками, с кое-как завязанными шарфом. Она оглядела помещение, и, заострившись на ее голубых глазах, Паркер понял, что она плакала. Преподаватель не обратил на нее никакого внимания, пустив за парту. Она прошла мимо Питера и опустилась к последнему столу. Паркер долго не решался обернуться к ней, но все-таки понял, что если он не сделает этого, откажется полным козлом не только в своих мыслях. Он взглянул на нее, улыбаясь глазами и немного приподняв брови как бы в жалости. Ощутив это, девушка поглядела вниз и начала писать. Дождь остановился. После лекции Паркер, поговорив лектором, решил пойти за Фелицией. Они сели на лавочку на территории университета. На улице приятно пахло землей и мокрым асфальтом, воздух наполнился свежестью. — А ты знаешь, что после дождя в воздух попадают капли масел, которые некоторые растения выделяют в засушливые периоды, и поэтому воздух наполняется таким приятным и свежим запахом? Фелиция усмехнулась. Встретившись взглядами с Питером, она, наконец, начала: — Куда ты пропал?… — ее голос был наполнен тяжестью. — Мне так стыдно, Фели, очень стыдно… — Когда мы начали дружить, это ты говорил, что нуждаешься во мне, а потом ты пропадаешь, и пропадаешь, и я в таком смятении от твоего…— она поставила локти на колени и взялась за лоб, — от твоей инфантильности и незрелости… Питер приподнял брови. Не то чтобы он был удивлен ее словам, скорее, ее ярким эмоциям. Он был уверен, произошло что-то еще, а его выходка стала последней каплей. Он подвинулся к ней, положив руки на ее спину. Питер желал поделиться с ней всем, что скрывает, но, кажется, это будет не к месту. Она закрыла глаза руками и продолжила: — Мой папа… Его сильно ранили, и, кажется, он не выберется… — О Боже, Фелиция, мне так жаль… — искренне выпалил Питер. — Я писала тебе много раз. — Я понимаю, что не смогу подобрать оправданий к тому, что делаю, к тому, какой я человек, Фели, каким я себя сделал…Но сейчас, я рядом, и я обещаю тебе, я больше не буду пропадать. — Да хватит уже, — она выпрямилась. Заплаканная, с опухшими розовыми губами, с большими, будто стеклянными глазами, растрепанная, она обняла его, а он в ответ. — Хорошо, что сейчас ты рядом. Она отпустила его. Начав судорожно рыться в кармане, она нашла почти пустую пачку сигарет. Попросив огня, она склонила сигару к зажигалке Питера. — Я хотела выбросить старую папину пепельницу, но не смогла. Подумала, что пусть хоть это останется мне от него. Харди давно бросил курить, но пепельница оставалась на их столе вплоть до этого дня. — Когда навестим его? — Да хоть сегодня, — она выпустила дым, — ему сломали пару костей, оставили пули в животе, вторая — что в плечо, навылет… Боже, он еще был в сознании! Сказал порыться в его кабинете и найти документы о каком-то… о каком-то политике… Все время он думает о работе! — Которого убили? — спросил с интересом Питер. — Нет… О каком-то Патрике… Неважно. — Ладно. Если неважно — так неважно.

***

В палате было светло и тихо, лишь гудели медицинские аппараты. Фелиция положила на стол сумку и села на край постели. Питер предложил принести кофе, и Фели согласилась. Доставая из кармана кошелек, он услышал, как девушка шепотом что-то говорила отцу: — Спасибо, что был рядом со мной, когда была возможность… — Слышалось снова и снова, пока она не начала тихонько плакать. Паркер вышел из кабинета. Когда он был маленьким, дядя Бен не поощрял его слезы, и даже когда он умер, Питер не смог пролить ни слезинки, хотя очень хотел. И сейчас хочет, все-таки, она всего этого не заслуживает. Когда он вернулся в палату, ее там не оказалось, хотя сумка стояла на своем месте. Паркер оставил бумажные стаканчики и пошел во двор больницы. Она стояла, опираясь спиной к стене, выходящей на улицу. — Может, врачи говорят неправду, сами не зная этого. Фелиция, твой отец — сильный мужчина, и я уверен, он выкарабкается…— начал Питер, — ему так важно то дело, которое он расследует, что он не остановится, даже если эти подозреваемые сломили его… — А я ему не важна, как думаешь? — спросила Фелиция. Тут парень понял, что наговорил лишнего. — Я не имел это в виду, конечно, ты ему важна… — Питер, — перебила его Фелиция, — ты такой… Такой узколобый. — Прости, если так кажется… Резко Фелиция потянулась к Питеру, взявшись за его плечи. Встретившись в поцелуе, Паркер тут же отстранился. Девушка отпустила Питера. — Много эмоций, я понимаю, извини, — сказал Питер. — Я не люблю тебя, и ты прав, — ее глаза начали слезиться, — я просто не привыкла, что кто-то, ты знаешь… — Если так, я плохой пример отдачи внимания, я прям, прям.. Ужасно поступил с тобой. Фелиция усмехнулась. Паркер обнял ее. Девушка поблагодарила Питера за кофе, и они разминулись. Паркер двинулся к выходу. Продолжая идти по Бронксу, он завернул за угол, где повстречал Тони Старка в той-же странной маскировке. — Вы до жути меня напугали! — Патрик значит… Вопросы о том, следил ли Тони за ним, были излишни. Они сели в машину, и совсем скоро оказались в базе мстителей. Повстречав ту самую девушку, нервно перебирающую бумаги, Питер понял — пахнет жареным. Ступив за порог комнаты, где не было никого, кроме их с Тони и работницы, он начал: — Значит, к вам не поступало сообщение о том, что офицер Харди решил наведаться, как вы думаете, к главному подозреваемому по делу с Малкольмом? — Он понял, бомба была сделала из самых высококачественных компонентов, с, если можно так сказать, душой, — начала русая девушка. — И деньгами, — продолжил Старк, перебив девушку, — как тебя зовут? — Сидни. Сидни Седарис. — Сидни, понял. Так вот, Сердцеед, и похоже на то, что этот гад понял, что виновнику не нужно запускать никаких шпионов и подставных лиц, ведь он может подложить бомбу самостоятельно, ведь убийца очень богат, и, вероятно, связан с верхушкой, отчего без проблем может попасть в переговорную. — А если его подставили? — спросил Питер. — Патрика Дина? Ну, видно по Харди, нет. А почему Харди решил не поделиться с нами, конечно, другой вопрос. — В любом случае, Патрик жив, и мы можем вызвать его на допрос. — Точно, Сидни, кстати, говоря об этом… — начал Тони. В здании Мстителей раздался взрыв на нижних этажах. Стали доноситься крики, зазвучали сигнализации. Тони Старк двинулся вниз, обернувшись в костюм, а Паркер повел Сидни и других рабочих к эвакуационному выходу. Оказавшись в зоне происшествия, парень понял, насколько взрыв был масштабным; загорелось, точно, пару этажей. — Уходи отсюда! — послышался женский голос. В очертаниях дыма, Паркер понял, что это была черная вдова. — А если не всем удалось выбраться!? — крикнул он женщине. — Нам нет особого дела до этого, малец, — раздался голос соколиного глаза. — Нет, он точно умер, — сказал он это компании. Услышав это, Питер подбежал к мстителям. Они стояли вокруг трупа. Трупа Тора. — Нет, тебе не стоит это видеть, — сказал Тони. — Как Бог грома может умереть?! — раздосадованно крикнул Питер. — Богов не существует, — сказала вдова, — черт, он точно разоблачит его именно так! — Подумав, добавила она, зная, что дружки виновника рассылают провокационную информацию о жертвах. — Если серьезно, нам правда стоит эвакуировать оставшихся людей, чтоб не получить выговор, — вздохнув, произнес капитан Америка, — а Питеру стоит уйти. Паркер продолжал стоять, как вкопанный, глядя на труп. Это уже второе тело за два дня. В голове проносились разные мысли, быстро сменялись, затмевали страх. Его глаза забегали, и он не видел поддержки ни в одном из мстителей — все казались ему совершенно чуждыми. Он остановился на Тони, но и тот не обращал на парня никакого внимания. Они действовали врассыпную, надеясь, что дяди и тети в клетчатых костюмах немедленно разберутся с этой трагедией, что детективы, маркетологи, журналисты, контент-менеджеры сделают все за них. Похоже, единственное, что они умели — сниматься в рекламе детских хлопьев, но кто-то решил, что им пора двигаться дальше, выше, и зря. — Иди! — Приказал сокол, хотя сам был не способен сделать хоть что-то. И Питер ушел. Пройдя через черный вход, он увидел толпу людей, пожарные и скорые машины, уже успевших приехать журналистов. Ему не пришлось скрываться, потому что никто не обращал на подростка никакого внимания.

***

Паркер открыл ключом входную дверь. Дома пахло тушеным мясом. Поздоровавшись с тетей Мэй, парень разулся и пошел к своей комнате. В ней всегда был бардак: и разбросанная одежда, куча бумаг и документов, служивших подстаканниками, чашки, в которых раньше был чай и кофе, а сейчас плесень, паутина по углам, банки пива. Зайдя в спальню, уставший и потрясенный, Паркер ужаснулся еще больше; на стенах были развешаны фото Питера, сделанные будто шпионом, изподежка. То, как он идет в университет, сидит в баре до десяти, стоит на крыше зданий в маске, целуется с Фелицией у больницы… Рядом висели вырезки из газет с дядей Беном под заголовком “МАЛЕНЬКАЯ ДЕРЕВНЯ ИЩЕТ МУЖЧИНУ”. Парень подбежал к окну, закрыл шторы, обернулся на послание еще раз. Голова начала болеть. Все еще казалось, что в комнате было что-то еще. Он пытался стряхнуть это ощущение, ведь это просто причуда, нервный тик. Он потянулся, сделал глубокий вдох и попробовал подумать о хорошем. Не получилось. Паркер покрутил головой из стороны в сторону и отправился к рабочему столу, взять стакан с водой. Там был главный подарок. Паркер стоял перед шкафчиком над столом и смотрел, не шевелясь, пялился. На стуле посередине комнаты лежала фигурка солдатика, покрытая черной краской, разобранная на кусочки — ручки и ножки как бы аккуратно лежали рядом, а зубы были окрашены в белый. Как бы сидящая на табурете, она приветствовала Паркера, словно пытаясь сказать что-то. Через какое-то время Питер закрыл дверцу. Хотелось лечь на пол и прижаться щекой к прохладному полу, забыть обо всем, что произошло сегодня. Он мог оставить все, что угодно, а мог не оставить ничего. Он мог проткнуть ножом бычье сердце и его пол, но он использовал игрушку. Если отвлечься от очевидного факта, что солдатик символизирует тело первой жертвы, то зачем Паркеру об этом напоминать? Означает ли оно: «Я слежу за тобой, и я тебя достану»?