Тени внутри нас

Утренний свет просачивался сквозь кисею занавесок, растекаясь по комнате мягкими, золотыми полосами. По стеклу всё ещё стекали капли воды, оставляя тонкие следы, а за окном слышались приглушённые звуки пробуждающегося города — редкие шаги каблуков по тротуару, шорох ветра в листьях деревьев, отдаленное ворчание мотора газонокосилки. Свет ложился на пол и стены мягкими бликами, цеплялся за углы мебели, заставляя комнату выглядеть почти живой. Но в этом свете было что-то холодное, безразличное — как будто мир продолжал вращаться, несмотря на всё, что происходило внутри. Аарон лежал на кровати, рука безвольно свисала вниз, кончики пальцев едва касались прохладного пола. В мышцах еще ощущалась приятная, тянущая усталость после утренней — приятная, тянущая боль, которая заставляла его чувствовать себя живым. Утренние пробежки дарили ему обманчивое чувство контроля. В отличие от Кевина, Аарон никогда не искал в этом смысла — он просто знал, что боль в теле проще вынести, чем боль в голове. Он знал, что Кевин думает иначе. Для Кевина спорт всегда был чем-то большим, чем просто привычка — скорее одержимостью. Именно поэтому раньше Кевин так бесился, если не высыпался или пропускал тренировку. Но сейчас… сейчас Кевин казался другим. Он больше не жаловался, когда засыпал на диване. Он не злился, если тренировка проходила не идеально. Это было не похоже на облегчение — скорее на капитуляцию. Он поднялся с кровати и направился в гостиную. Кевин сидел на самом краю дивана, ссутулившись, локти упираясь в колени, пальцы переплетены в замок, большие пальцы нервно терлись друг о друга. Он выглядел спокойно — слишком спокойно, как человек, который из последних сил держит себя в руках, чтобы не дать эмоциям прорваться наружу, но не настолько сильных, как было пару недель назад. Аарон решил, что с этим пора заканчивать. Если гора не идёт к Магомеду, Магомед идёт к горе. — Собирайся, — бросил Аарон, натягивая толстовку. Кевин приподнял бровь, даже не пытаясь скрыть раздражение: — Зачем? — Мы идём к Бетси, — ответил Аарон, уже завязывая шнурки. Кевин сразу напрягся. Его губы сжались в тонкую линию, а взгляд потяжелел. — Я не хочу, — голос Кевина прозвучал ровно, но с острым оттенком. Аарон проигнорировал его слова. — Плевать. Ты идёшь. — Психологическая помощь? — Кевин усмехнулся, в его голосе послышалось презрения. — Бред. — Правда? — Аарон склонил голову набок, внимательно глядя на Кевина. — А тогда почему ты продолжаешь задыхаться по ночам без источников света? Брюнет напрягся. Его взгляд замер на полу. — Я справляюсь, — пробромотал он. Аарон усмехнулся – сухо и безрадостно. — Да, конечно. Ты так справляешься, что мы с Никки уже начинаем делать ставки, в какой момент ты сломаешься. — Заткнись, — прошипел Кевин, приподнимая взгляд. Аарон не собирался останавливаться. — Если ты думаешь, что это твоя личная проблема, ты ошибаешься. Мы все это видим. Мы все видим, как ты пытаешься держаться на плаву. Так что хватит этого дерьма. Одевайся. Кевин долго смотрел на него — взгляд холодный, острый, как лезвие ножа. Но в глубине этого взгляда Аарон видел страх. И ещё что-то... что-то близкое к отчаянию. — Я не знаю, что сказать ей. Аарон вздохнул и провёл рукой по волосам. — Тогда просто сиди и слушай. — Это не так просто, — сказал он после долгой паузы. — А кто сказал, что будет просто? — бросил Аарон, направляясь к двери. — Идёшь или нет? Кевин ещё мгновение сидел неподвижно, затем медленно поднялся с дивана. н выглядел так, словно его вели на казнь. Но все же пошел. На улице он молчал. Аарон тоже не пытался завести разговор. Они шли бок о бок, и это молчание почему-то не казалось таким тягостным, как обычно. — Это не поможет, — сказал Кевин, когда они свернули за угол. — Может, и нет, — спокойно ответил Аарон. — Но хуже уже не будет. — Ты так думаешь? Аарон взглянул на него краем глаза. — По крайней мере, ты попробуешь. Кевин не ответил, но шаг его стал увереннее. Он всё ещё не верил, что это поможет. Но впервые за долгое время он хотя бы согласился сделать шаг вперёд. И для Аарона это было достаточно. Бетси выходила из своего кабинета, когда заметила светлую макушку возле двери. Прищурившись, она изучала фигуру, едва различимую в полумраке коридора, а затем ее губы тронула легкая улыбка. — Не припомню, чтобы у нас сегодня была парная терапия с Эндрю, — заметила она. Аарон поморщился. Он ненавидел эти сеансы. Ему не нравилось копаться в себе, разбирая по кусочкам свои недостатки. Но, как бы он ни сопротивлялся, эти встречи приносили свои плоды. Медленно, раздражающе медленно, но работали. Он бросил быстрый взгляд на Кевина и едва заметно кивнул в его сторону. — Это не я, — сказал он. Бетси перевела взгляд на Кевина, стоящего чуть позади Аарона. Казалось, Кевин едва держится на ногах. Руки бессильно опущены вдоль тела, взгляд устремлен в пол. На его лице застыло пустое выражение, но Бетси уловила что-то едва заметное в линии его плеч — напряжённость. Она знала этот взгляд. Видела его у многих пациентов, но на Кевине это смотрелось особенно тяжело. Он впервые пришел к ней на сеанс. — Кевин, ты готов? — мягко спросила она. Кевин кивнул, но это движение было настолько неуверенным, что казалось скорее рефлекторным. Он скользнул взглядом по Бетси, потом по Аарону, словно ища подтверждение, что это действительно происходит. Аарон молча смотрел на него – взгляд прямой, серьезный, но без давления. В конце концов Кевин шагнул к двери кабинета. — Я подожду здесь, — бросил Аарон, наблюдая, как Кевин скрывается за дверью. Он остался в пустом коридоре, глядя на закрывшуюся дверь, и развернулся в сторону лестницы. На первом этаже стоял старый кофейный автомат, работающий со сбоями. Ноги сами знали путь — слишком много раз он приходил сюда за эти месяцы. Взяв стаканчик и сделав осторожный глоток, поморщился — кофе был отвратительный. Он выдохнул, чувствуя, как напряжение медленно уходит с каждым тёплым глотком. В голове крутились мысли о Кевине. О том, как трудно ему сейчас даётся этот шаг. О том, как тяжело признавать, что ты сломан, что внутри тебя что-то пошло не так, и что это не исправится само по себе. Аарон знал это слишком хорошо. Он поднял взгляд к потолку, медленно скручивая край стаканчика, вспоминая вчерашний разговор. О том, как Кевин протянул ему карандаши. «Я знаю, что ты рисуешь», — сказал Кевин тогда, как будто это был очевидный факт. Аарон помнил, как его дыхание на секунду сбилось, как напряглись плечи и по спине прошла неприятная дрожь. Он тогда только сумел пробормотать что-то вроде: «Откуда?» — хотя в голове уже звучали тревожные сигналы. «Иногда твоё ребро руки в саже от карандаша. Я и подумал.» Тогда Аарон не нашел ответа. Он не помнил, чтобы Кевин когда-либо был настолько внимательным к нему. Кевин всегда замечал то, что касалось игры, тренировок, техники, но чтобы подмечать такие мелкие детали в повседневной жизни? Это было странно. Даже немного пугающе. Аарон сжал стаканчик в руке, чувствуя, как напряжение разливается по телу. Его искусство всегда было чем-то сокровенным. Он рисовал для себя, чтобы успокоиться, чтобы разобраться в мыслях, чтобы отвлечься от внутреннего хаоса. То, что Кевин заметил это, заставляло Аарона чувствовать себя… уязвимым. Он сделал еще один глоток кофе, но вкус лишь усилил раздражение. В конце концов, Аарон знал, что Кевин не станет говорить об этом, если сам Аарон не затронет тему. Кевин никогда не вторгался в чужое личное пространство, не задавал вопросов, на которые знал, что ответа не получит. Но сам факт того, что он знал…. Когда он вернулся в коридор, дверь кабинета все еще была закрыта. Он сел на скамейку напротив, опустил голову на руки и закрыл глаза. В голове было пусто, и в этом ощущалось странное облегчение. Аарон почувствовал лёгкую вибрацию в кармане и, не глядя, вытащил телефон. На экране высветилось короткое сообщение: — Где? Ответил он сразу, не задумываясь: — Бетси. Ничего больше. Эндрю не любил долгих объяснений, да и не ждал их. Пару томительных минут спустя дверь кабинета распахнулась, и Кевин вышел в коридор. Аарон сразу оценил его состояние. Плечи скованы, в глазах плескалась усталость, но в каждом движении чувствовалась новая, едва уловимая пружина собранности. Усталость никуда не делась, но отчаяние отступило, уступив место робкому проблеску надежды. — Ты молодец, Кевин, — донесся до них мягкий, обволакивающий голос Бетси. Она стояла в дверном проеме, прислонившись к косяку, и в ее взгляде читалось искреннее одобрение. — Спасибо, что пришел. Я буду ждать нашей следующей встречи. Кевин лишь едва заметно кивнул в ответ. Он не поднял глаз, но, уходя, на мгновение споткнулся, словно слова застряли у него в горле, так и не вырвавшись наружу. Аарон украдкой взглянул на него — лицо Кевина было непроницаемым, но Аарон чувствовал, как внутри него бушует невидимая буря эмоций и надеясь, что положительных. Они вышли из здания, и Аарон первым заприметил машину на парковке. Черный Мазерати притаился в тени раскидистых деревьев, его глянцевый бок отражал лучи утреннего солнца. На капоте сидел Эндрю. В одной руке дымилась сигарета, в другой — телефон, на который он даже не взглянул. Нила не было. Что ж, прекрасно. Эндрю поднял голову, когда они приблизились. Его взгляд лениво скользнул по Кевину, затем остановился на Аароне. Едва заметным движением подбородка он указал на заднее сиденье: — Садитесь. Аарон поспешил открыть дверь и забрался внутрь первым. Кевин помедлил мгновение, прежде чем последовать его примеру. Дверь захлопнулась, отрезая их от внешнего мира, и их окутал плотный аромат табака. Эндрю молча скользнул за руль и плавно тронулся с места. Музыка не играла. Тишину нарушало лишь тихое, утробное рычание двигателя. Несколько минут они ехали в молчании. Аарон устремил взгляд в окно, наблюдая, как мелькают мимо дома и деревья. — Не слишком ли ты увлекся обществом Кевина? — спокойно произнес Эндрю, не отрывая взгляда от дороги. Аарон искоса взглянул на него. — С чего ты взял? — Ты сам навел меня на эту мысль, — Эндрю слегка склонил голову набок, посмотрев в зеркало заднего вида. — Я спросил "где?", а ты ответил "Бетси". Не "мы с Кевином", не "он у Бетси". Просто "Бетси". Кевин не проронил ни слова, продолжая смотреть в окно. Аарон плотно сжал губы, почувствовав, как внутри зарождается неприятное беспокойство. — Ты же не против? — с насмешливой ухмылкой бросил Аарон. — Нет, — взгляд Эндрю был настолько прозрачен, что стало ясно: ревности здесь и в помине нет. Но в его голосе прозвучала… настороженность. — Тогда в чём проблема? — спросил близнец. Эндрю слегка притормозил, подъезжая к перекрестку, затем повернул направо. — Нет никакой проблемы, — ответил он. — Просто… любопытно. Аарон промолчал. Он поймал взгляд Кевина — тот был напряженным, словно пытался разгадать скрытый смысл в словах Эндрю. Машина плавно неслась по дороге. Эндрю больше не проронил ни слова. Кевин хранил молчание. Аарон, не зная почему, ощутил нарастающее напряжение, словно все они предчувствовали приближение чего-то неизбежного. Когда они подъехали к общежитию, Кевин, не дожидаясь ни секунды, распахнул дверцу и вышел на тротуар. Аарон уже было последовал за ним, но Эндрю внезапно произнёс: — Кевин, останься. Аарон застыл на секунду, бросив взгляд на Кевина, но тот даже не выглядел удивлённым. Он просто вернулся в машину и сел обратно, безмолвный, напряжённый. Эндрю, напротив, казался собранным, пугающе спокойным для этой ситуации. Быстро осознавав, что это не его дело, что если бы Эндрю хотел его присутствия, то сказал бы. Он направился к корпусу, оставив Кевина и Эндрю в машине наедине. В гостиной его встретил Никки, развалившийся на диване перед мерцающим экраном телевизора. Вспышки виртуальной битвы озаряли его лицо. — Эй! – выкрикнул Никки, едва завидев Аарона. – Присоединишься ко второму раунду? — Отвали, – буркнул Аарон, сам не понимая, зачем хамит. — Ну, извини, мистер мрачное-лицо. Боишься проиграть? — фыркнул Никки ему в спину. Аарон проигнорировал его слова, заходя в свою комнату. В голове эхом звучали слова Эндрю из машины: «Не слишком ли ты увлекся обществом Кевина?» Какого чёрта Эндрю вообще это сказал? Почему ему вообще было дело до этого? Какого чёрта Эндрю вообще это сказал? Какое ему до этого дело? Он устало потёр лицо руками. Завтра надо заставить себя доползти до библиотеки и сдать работу. Если, конечно, хватит сил оторваться от кровати. Минут через десять в дверь постучали. — Нет, Никки, – устало отозвался Аарон, не оборачиваясь. – Я не буду играть в приставку. Я занят. Тишина. Потом дверь медленно приоткрылась. — Это не Никки, – раздался знакомый голос. Аарон обернулся. В дверях стоял Кевин. Он вошёл, прикрыл за собой дверь и подошёл к кровати. Сев и наклонившись вперед он смотрел прямо в глаза. Аарон не понимал, чего он хочет. — Нарисуешь меня? – спросил он. Аарон моргнул, словно от пощёчины. С трудом осознавая услышанное. — Что? — Нарисуешь меня, — повторил Кевин. В голосе не было ни напряжения, ни колебаний. Аарон нахмурился. — С чего ты вообще взял, что я… — Пожалуйста, – ровно произнес Кевин. Внутри Аарона что-то болезненно сжалось. — Почему? – голос прозвучал тише, чем он рассчитывал. — Просто сделай это, – спокойно ответил Кевин. В комнате повисла густая, обжигающая тишина. Аарон чувствовал, как в груди растет тревожный, давящий комок. Он не знал, что будет хуже – согласиться или отказать. — Ладно, – наконец сказал он. – Но только один раз. Кевин кивнул. Его взгляд оставался непоколебимо спокойным. Аарон поднялся, подошёл к столу, достал альбом и карандаш. Руки напряглись, когда он сел напротив Кевина. — Сиди спокойно, – тихо сказал Аарон. — Я не шелохнусь, – пообещал Кевин. Аарон выдохнул, прикоснулся кончиком карандаша к бумаге и начал рисовать. Аарон держал карандаш, словно продолжение собственной руки. Пальцы, повинуясь памяти, вычерчивали линии на бумаге. Он сторонился рисовать людей, бежал от этой интимности, от опасной близости, но Кевин, словно вызов, застыл напротив. Прямая спина, чуть склонённая голова, и взгляд, лишенный настороженности, — спокойствие, почти граничащее с уязвимостью. Аарон начал с контура лица – четкие грани скул, волевая линия челюсти, чуть заостренный подбородок. Кевин казался резким, почти угловатым, но Аарон знал – это маска. Лоб – высокий, открытый, и лишь легкое напряжение между бровей выдавало привычку к внутреннему контролю. Тонкие, едва заметные складки говорили о пережитом, о том, что спокойствие Кевина – это тщательно выстроенная крепость. Аарон невольно задержался на этих линиях, словно пытаясь разгадать тайну их происхождения. Они делали Кевина живым, настоящим. Затем глаза. Зеленые, как осколки бутылочного стекла. Яркие, пронзительные на фоне его кожи. В них плескалась тяжесть – отражение прожитых лет, бремя знаний, которые не отпускают. Глаза Кевина всегда притягивали, словно магнит. В них была искра, готовая вспыхнуть несмотря на то, что сам Кевин порой казался потухшим. Аарон знал, как непросто Кевину было выдерживать этот взгляд, как часто он хотел спрятаться, укрыться от чужих глаз. Но сейчас Кевин смотрел прямо на него – открыто, спокойно. И это было почти невыносимо. Аарон провел линию века чуть сильнее, подчеркивая глубину взгляда. Тень от ресниц добавила глазам выразительности, оттенив их изумрудный цвет. Улыбку он не мог нарисовать. Это было бы ложью. Он изобразил губы расслабленными, почти бесстрастными, с легким намеком на напряжение в уголках. В этом было больше правды, чем в фальшивом оскале. Нос – прямой, аристократичный, с едва заметной горбинкой. Плавные линии, подчеркивающие симметрию лица. Кевин всегда выглядел так, словно его изваяли из мрамора. Последними стали волосы – темные, мягкие, слегка растрепанные. Аарон прошелся карандашом по бумаге, создавая текстуру, добавляя объема. Несколько непокорных прядей падали на лоб, смягчая строгость черт. Это делало его несовершенным – живым. Закончив, Аарон отложил карандаш и откинулся на спинку кровати. Он смотрел на рисунок, пытаясь понять собственные чувства. Получилось слишком правдиво. Слишком откровенно. В этом рисунке было слишком много Кевина. — Дай посмотреть, — нарушил тишину Кевин. Аарон колебался, но все же медленно повернул альбом в его сторону. Кевин долго рассматривал рисунок. Взгляд внимательный, изучающий. Он молчал, и Аарон начинал ощущать дискомфорт. — Ну? — не выдержал Аарон. Кевин поднял голову. В его глазах не было ни осуждения, ни насмешки. — Это… хорошо, — произнес он, словно взвешивая каждое слово. Аарон нахмурился. — Это не "хорошо". — Это красиво, — спокойно добавил Кевин, не отрывая взгляда от рисунка. Аарон скривился. — Это просто штрихи на бумаге. — Нет, — Кевин покачал головой. — Это больше, чем просто штрихи. Это… красиво. Аарон сжал губы, чувствуя нарастающее раздражение. Он терпеть не мог, когда его хвалили. Ему казалось, что это принижает его талант, превращая его в банальное умение. Это не было красиво. Это было лишь отражение реальности. Кевин наклонился вперед, уверенным движением вырвал лист из альбома и сложил его пополам. — Что ты… — начал Аарон, но его перебили. — Теперь это мое, — спокойно сказал Кевин, поднимаясь с кровати. — Верни, — Аарон протянул руку, пытаясь вернуть рисунок. Кевин лишь ухмыльнулся и спрятал сложенный лист во внутренний карман куртки. — Попробуй отнять, — бросил он с легкой усмешкой и направился к двери. — Кевин… Но тот уже открыл дверь и вышел, закрыв ее за собой. Аарон остался сидеть на кровати, глядя в пустоту. Он знал, что Кевин не вернет рисунок. И почему-то это его не раздражало так сильно, как должно было.