Тени внутри нас

Миньярд ничего не понял. Время шло, стрелки часов монотонно отсчитывали секунды, и каждый их щелчок отдавался в висках. Сон бежал прочь, оставляя его наедине с мрачным потолком, где тени от уличных фонарей сплетали причудливые узоры. Зачем Кевин забрал рисунок? Почему вообще попросил его? Это не вязалось ни в одну логическую цепочку. Аарон всегда считал, что Кевин презирает подобную сентиментальность. Ему всегда было плевать.Это не имело никакого смысла. Кевин жил в мире, где эмоции были помехой, а не частью уравнения. И вдруг этот неожиданный интерес к чему-то столь личному, столь… уязвимому. Какое дело есть Кевину до его рисунков? Это была слабость. Открытая рана, выставленная напоказ. Аэрон никогда не искал поддержки. Он вообще старался не показывать, что в нем можно найти хоть что-то, кроме холодного расчета. И тем более не ожидал ее от Кевина. В груди неприятно сжалось. Он пытался убедить себя, что всё это не имеет ни малейшего значения. Но почему тогда в голове отчётливо звучал спокойный, ровный, уверенный голос Кевина: «Оставлю себе»? Миньярд стиснул зубы, ощущая, как сводит челюсть. Ему не нужна поддержка. Никогда не была нужна. Тогда почему этот жест, этот обрывок фразы так болезненно задел за живое? Голова раскалывалась. Пульсирующая боль стучала в висках, отдавалась тупым эхом где-то глубоко в затылке. Он спал всего несколько часов — если это вообще можно было назвать сном — и теперь тело требовало отдыха, больше, чем он мог ему дать. А новый день, казалось, только начинался. И погода словно сговорилась против него. Надо было дойти до библиотеки и сдать работу. Желательно до полудня, пока там не образовалась толпа. Одна мысль о том, чтобы проделать этот путь пешком, вызывала приступ раздражения и усталости. Слишком далеко, слишком изнурительно. Решение пришло быстро – автобус. Остановка находилась недалеко. Аарон встал под навес, засунув руки в карманы поношенной ветровки, и терпеливо ждал. Ветер срывал листву с деревьев, закручивая их в воздухе, и серые облака висели низко, угрожая дождем. Когда автобус, наконец, показался , он шагнул к двери, дожидаясь, пока та с протестующим скрипом отворится. Внутри было душно. Воздух стоял тяжелый, пропитанный смесью запахов — мокрой одежды, дешевых духов и пластика. Пол был испачкан грязью с уличных ботинок, на поручнях блестели капли воды. Несколько человек сидели, плотно прижавшись друг к другу, ближе к передней части салона, остальные стояли, цепляясь за поручни. Кто-то громко разговаривал по телефону, кто-то смотрел в окно, рассеянно наблюдая за мелькающим за стеклом серым пейзажем. Аарон продвинулся по узкому проходу и рухнул на ближайшее свободное сиденье у окна. Прислонившись щекой к холодному стеклу, он извлек из кармана наушники. Надев их, он включил музыку, отгородив себя от внешнего шума. Ритмичные басы поглотили шум автобуса, и в голове на мгновение воцарилась долгожданная тишина. Он прикрыл глаза, позволяя себе хотя бы на несколько минут уйти в музыку, отключиться от мыслей и этой гудящей боли в затылке. За окном проплывали серые улицы, мокрый асфальт блестел, люди спешили по тротуарам, пряча лица в капюшонах. Мир жил своей жизнью, а Аарон, запертый в душном автобусе, молил, чтобы дорога до библиотеки длилась вечность. Увы, мольбы остались неуслышанными. Едва Аарон начал растворяться в блаженной отрешенности, как резкий скрип тормозов и приглушенный голос водителя вернули его в реальность. Сквозь запотевшее стекло он разглядел знакомый силуэт студенческой библиотеки — угрюмые бетонные стены, пронзенные высокими узкими окнами, в которых отражалось пасмурное небо. Он вышел из автобуса, вяло поблагодарив водителя, и спустился на тротуар. Ветер сразу ударил в лицо, холодный и влажный, заставив его поёжиться. Натянув рукава ветровки на руки, Аарон пересёк дорогу и опустился на лавку у входа в библиотеку. Он сидел так минут десять, не больше, уставившись в потрескавшийся асфальт под ногами. В голове всё ещё гудело — от недосыпа, от общей усталости, от хаотичных мыслей, которые никак не хотели складываться в порядок. Несколько студентов прошли мимо, бросив на него короткие взгляды, но никто не остановился. Да и зачем? Он выглядел абсолютно обычным — парень в тёмной куртке, с капюшоном, спущенным на плечи, с усталым лицом. Аарон провёл рукой по волосам, собираясь с мыслями. Необходимо было зайти внутрь и сдать работу. Чем быстрее он это сделает, тем быстрее сможет вернуться в свою комнату и, возможно, поспать ещё пару часов. Он наконец поднялся и направился к дверям. В холле библиотеки было тихо, как всегда. В нос ударил знакомый запах бумаги и древесины — аромат времени и сосредоточенности. Несколько студентов сидели за длинными столами, кто-то что-то печатал на ноутбуке, кто-то листал книги, кто-то просто смотрел в пустоту. Аарон подошёл к стойке Девушка с аккуратным каре и большими очками кивнула ему, протягивая руку за работой. Он вытащил из рюкзака папку и протянул её, не говоря ни слова. — Всё в порядке, — сказала она, перелистывая страницы. — В следующий раз постарайся выйти хотя бы на полдня. У нас теперь строгий учет проверок. Аарон кивнул. — Хорошо. Она одарила его короткой, но теплой улыбкой, прежде чем вернуться к своему компьютеру. Аарон задержался на секунду, подумал, стоит ли сказать что-то ещё, но в итоге просто развернулся и, забрав свежие папки, направился к выходу. На верхней ступени лестницы, ведущей из библиотеки, он остановился, жадно вдыхая прохладный воздух. Голова еще гудела, но тупая боль постепенно отступала. Свежесть немного облегчала состояние. Засунув руки в карманы, он зашагал по тропинке в сторону студенческого городка. Ветер играл с его волосами, задорно трепал края капюшона, пробирался под воротник куртки. Внутри разливалось странное чувство невесомости – будто тяжкий груз напряжения, скопившийся за утро, медленно растворялся. Может, выпить кофе? И потом пройтись немного? Не торопясь, не думая о том, сколько времени он потратит. Просто немного времени для себя. Он свернул к небольшой кофейне у конца улицы. Там обычно было немноголюдно, особенно в это время. Внутри горел мягкий свет, и через широкие окна было видно несколько пустых столиков. Аарон толкнул стеклянную дверь, и над ним прозвенел тихий колокольчик. Тёплый запах кофе сразу окутал его. За стойкой стояла привычная девушка – высокая, с каштановыми волосами, собранными в небрежный хвост. Она кивнула в знак приветствия, не спрашивая заказа. Они давно все решили – двойной эспрессо, без сахара. — Минутку, — улыбнулась она. Аарон подошел к окну и, облокотившись на широкий подоконник, стал наблюдать за улицей. Прохожие спешили, укрываясь под зонтами от внезапного дождя, кто-то просто торопливо перебегал дорогу. Девушка поставила перед ним стакан. Аарон небрежно бросил на стойку несколько купюр, взял кофе и вновь вышел на улицу. Горячий стакан приятно согревал руки, а первый глоток обжег язык, но это жжение было почти блаженным – успокаивающим и возвращающим к жизни. Он двинулся по тротуару, неторопливо, без цели. Кофе согревал изнутри. Может быть, сегодняшний день окажется не таким уж и мрачным? Телефон в кармане коротко завибрировал, нарушив хрупкое равновесие. Аарон поморщился – потревожили. Нехотя он выудил телефон и разблокировал экран. Сообщение в общем чате с "монстрами". Конечно же, Никки. — Вечером собираемся у нас. Настолки, приставка, выпивка. Можно старшекурсников позвать. Через пять дней тренировки возобновляются с Ваймаком, так что нужно оторваться по полной. Аарон скользнул взглядом по тексту, потом по реакции остальных. Эндрю, как обычно, ничего не написал. Нил скинул что-то вроде «может быть», а Кевин отправил сухое «Окей». Никки уже строил планы на вечер, как будто это было чем-то важным. Пить совершенно не хотелось. Компании – тем более. Но выбора не было. Сборище все равно состоится у них в комнате, и увильнуть не получится. Никки просто не даст ему сбежать. Он засунул телефон обратно в карман и на секунду замер, уставившись в пустую улицу перед собой. Автобусная остановка была всего в паре шагов, но Аарон внезапно понял, что не хочет ждать. Не хотел протискиваться в переполненный автобус, не хотел слушать чужие обрывки фраз и чувствовать липкую духоту салона. Лучше пешком. Через парк. Он повернул к пешеходной дорожке, ведущей через небольшой парк рядом с кампусом. Здесь было тихо, почти безлюдно. Не настолько холодно, чтобы трястись, но достаточно, чтобы держать голову чуть опущенной и кутаться в капюшон. Он никогда особо не любил компанию. Никки, Нил, Эндрю — они были частью его жизни, но это не значило, что он всегда чувствовал себя комфортно в их окружении. Слишком шумно. Слишком много внимания. Аарон предпочитал тишину, но тишина была редкостью в команде, где каждый держался за другого так, будто без этого всё развалится. Он знал, почему Никки устраивает эти вечера. Сближение. Поддержка. Никки всегда старался удержать команду вместе, чтобы они оставались на одной волне не только на корте, но и за его пределами. Благородные намерения, несомненно. Но Аарон ощущал лишь глухую усталость от необходимости соответствовать, быть частью этого вечного «мы». Вдалеке мелькнули проблески солнца сквозь густые ветви. Он свернул с главной дорожки на боковую тропинку — уже более узкую и почти заросшую. Здесь было ещё тише. Парк словно накрыла невидимая пелена спокойствия, и даже прохожие появлялись редко. Аарон остановился у деревянной скамьи, покрытой влажными пятнами после дождя. На секунду замер, потом сел, вытянув ноги вперёд и наклонив голову назад, глядя на небо сквозь кроны деревьев. Серые облака медленно двигались, и порывы ветра слегка трепали волосы. Достал телефон, снова открыв чат. Никки уже скинул несколько гифок, сопровождая их словами «Жду всех, без исключений». Нил ответил, что, возможно, будет позже. Кевин не сказал больше ни слова. Аарон колебался. Пальцы зависли над экраном. Проблема была в том, что Никки всегда умел надавить на нужные точки, особенно на него. Не напрямую, конечно. Но в каждом его сообщении пульсировало невысказанное: Мы — команда. Мы держимся вместе. Он закрыл чат и засунул телефон обратно в карман Он ещё немного посидел на скамье, вслушиваясь в шелест листьев. Как будто весь мир замедлился на несколько минут, позволяя Аарону просто существовать в этой тишине. Наконец он поднялся. Пора возвращаться. Пора снова стать частью команды, даже если этого не хотелось. Вечер всё равно наступит. И Никки всё равно его вытащит. Заблудившись в лабиринте аллей, он невольно замедлил шаг, заметив двух детей. Девочка раскачивалась так высоко, что казалось, она сейчас улетит. Рядом стоял мальчик, младше ее, и с нескрываемым восхищением следил за ней. В ее смехе звучала та первозданная радость, что дарована лишь детям, не знающим горечи падений. Аарон задержал взгляд на этом мимолетном счастье дольше, чем следовало. Люди вокруг просто отдавались моменту. Девочка на качелях, парень с книгой на скамейке, женщина с собакой, которая наклонялась к своему питомцу с мягкой улыбкой. Это выглядело так легко — просто быть в настоящем, не думая о следующем шаге. Аарон никогда этого не умел. Он свернул с дорожки и пошёл вдоль парковой ограды. Вдали показался небольшой продуктовый магазин — те самые автоматические двери и яркие вывески, которые всегда казались ему слишком резкими на фоне тусклых оттенков улиц. Он на секунду замедлил шаг, потом остановился. Он подумал, что, возможно, стоит зайти. Если уж придётся провести вечер с Никки и остальными, хотя бы пить можно то, что действительно хочется. Никки, конечно, накупит сладкого алкоголя или дешёвого пива, и всё это будет таким же приторным, как его шутки. Аарон предвидел все: через полчаса в комнате воцарится хаос – Нил и Кевин, вечные оппоненты, вступят в бессмысленный спор, Никки будет оглушительно хохотать над каждой своей плоской шуткой, Эндрю, как всегда, сбежит на балкон, укрывшись в дыму сигареты, а сам Аарон, погрузившись в тень угла, будет отсчитывать минуты до конца этой пытки с бутылкой в руке. Он подошёл к двери магазина, и она с тихим шипением скользнула в сторону. Внутри царил специфический аромат – едкая смесь пластика, растворимого кофе и дешевого моющего средства. Вдоль стен стояли яркие холодильники с газировкой и энергетиками. Аарон прошёл к полкам с алкоголем, скользнул взглядом по бутылкам. Ничего особо интересного. В конце концов, он просто взял бутылку тёмного рома и банку колы — ничего лишнего, ничего изысканного, просто чтобы что-то было в руках. На кассе стояла девушка, юная, едва ли старше его на пару лет. Она бросила на него мимолетный взгляд, пробила покупку, не проронив ни слова. Аарон расплатился, забрал пакет и вышел обратно на улицу. Ветер снова ударил в лицо. Он на секунду замер на ступеньках перед магазином, прищурившись против резкого света. Руки в карманах, капюшон натянут на голову. Когда Аарон подошёл к общежитию, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в холодные сиреневые и бледно-розовые тона. Он поднялся по бетонным ступеням к входной двери, толкнул её плечом и направился по узкому коридору к своей комнате. На этаже было тихо — вечер только начинался, и большая часть студентов, вероятно, ещё где-то зависала или ужинала в общей столовой. Дверь в комнату была приоткрыта. Аарон зашёл внутрь. Закинув выпивку в ходолильник, сбросил куртку на спинку стула и вытащил из рюкзака работу, взятую в библиотеке. Пара книг, блокнот с записями, пара листков с пометками. Он устроился за столом, вытянул ноги и включил настольную лампу. Сначала работа казалась рутинной, но постепенно Аарон начал втягиваться. Ручка скользила по бумаге, мысли выстраивались в аккуратные цепочки. Тишина в комнате помогала — ничего не отвлекало. Он даже не заметил, как за окном стемнело. Внезапный грохот распахнувшейся двери заставил его вздрогнуть. Рука с ручкой дёрнулась, и на листе осталась кривая линия. — Все почти пришли! — заявил Никки, вваливаясь в комнату так, будто это была его личная территория. Его голос прозвучал слишком громко для такого маленького пространства. Аарон медленно поднял голову, раздражённо выдохнул: — Я занят. Никки, казалось, не услышал. Он уже возился с колонкой на тумбочке, подключая телефон и готовясь обрушить на комнату волну оглушительной музыки. Из коридора доносились приглушенные голоса и шаги – Никки не лгал, люди действительно прибывали. — Да ладно тебе, расслабься, — сказал Никки, бросив на него свою фирменную широкую улыбку. — Сегодня нельзя унывать. Тренировки через пять дней — надо использовать шанс. Аарон проигнорировал его. Собрав бумаги в небрежную стопку, закрыл блокнот и медленно поднялся, и вышел в гостиную. Взглядом скользнул по комнате. Нил, с головой ушедший в телефон, устроился в углу. Кевин, верный своей аскезе, расположился на излюбленном диване с бутылкой воды. Эндрю, как всегда отстраненный, застыл у стены с пустым взглядом. Всё это его утомляло заранее. Он направился к холодильнику, доставая свой ром с колой, сорвав крышку с тихим шипением и наливая напиток в стакан, оглядел комнату в поисках более-менее спокойного места. В итоге устроился в углу, опершись спиной о стену, вытянув ноги и сделав пару глотков. Напиток был холодным и неприятно приторным – ровно таким, как он и ожидал. — Ну что, начнём? — Никки уже стоял в центре комнаты с бутылкой пива в руке, широко улыбаясь. Его глаза сияли — Никки всегда сиял, когда собиралась компания. — Предлагаю предаться пороку откровений в «Я никогда не…» Аарон едва сдержал раздражённый стон. Он знал, что Никки не отступит, пока не заставит их всех участвовать. — Я начинаю, — Никки вскинул руку с бутылкой. — Я никогда не целовался с кем-то из команды. Признавайтесь, грешники! Нил молча сделал глоток. Никки расхохотался. — Ну конечно, Нил, — протянул он. — Это было предсказуемо. Кевин промолчал. Эндрю сидел с каменным лицом, даже не сделав попытки взять бутылку. Аарон скользнул взглядом по ним и сделал ещё один глоток, просто чтобы не встречаться взглядом с Никки. — Хорошо, — Никки улыбнулся ещё шире. — Теперь ты, Аарон. Аарон лишь презрительно вскинул бровь. — Пропускаю. — Так нельзя, — возразил Никки. — Правила для всех одинаковые. Аарон тяжело выдохнул, сжал стакан в руке до побелевших костяшек и взглянул на Никки, чья улыбка оставалась такой же жизнерадостной и раздражающе уверенной. — Ладно, — процедил он сквозь зубы, словно выплёвывая яд. — Я никогда не жалел о том, что остался в этой чертовой команде. Наступила короткая тишина. Нил посмотрел в сторону, Кевин нахмурился. Эндрю едва заметно усмехнулся, словно услышал давно ожидаемую шутку. Никки же только качнул головой, по-прежнему улыбаясь, и и сделал долгий, демонстративный глоток из бутылки. — Воу, — сказал Никки, опуская бутылку. — Серьёзный настрой сегодня. — Я пропускаю, — сказал Аарон и снова сделал глоток. Игра продолжилась. Голоса становились громче, смех звучал чаще. Никки с энтузиазмом задавал вопросы, Нил вставлял сухие комментарии, Кевин хмурился, но отвечал, а Эндрю сохранял свою молчаливую отчуждённость. Аарон сидел в углу, чувствуя, как алкоголь медленно разливается теплом по телу. Голова немного шумела, но это было лучше, чем полностью трезвый разум, цепляющийся за каждую деталь. Осушив стакан наполовину, Аарон поднялся и, скользнув на балкон, распахнул дверь. Порывистый ветер хлестнул в лицо колким холодом, и он жадно вдохнул сырой воздух. Из комнаты доносились обрывки смеха и голосов – жизнь била ключом где-то там, за стеклом, без его участия. Внизу, в парке, царила безлюдная пустота. Лишь призрачный ветер играл в ветвях деревьев, да вдали мерцали одинокие огоньки уличных фонарей. Допив остатки, Аарон поставил стакан на перила. Никки, без сомнения, найдёт способ вытащить его обратно в этот водоворот игры, разговоров, в их извечное стремление стать чем-то целым. Но пока Аарон позволял себе просто стоять в этой тишине — между шумом вечеринки и холодом ночного воздуха. Вслед за ним на балкон вышел Кевин. Плотно прикрыв за собой дверь, он скрестил руки на груди. — Холодно, — коротко бросил он, окинув Аарона испытующим взглядом. — Пошли обратно. Аарон молча кивнул, в последний раз вдохнул обжигающий воздух и последовал за Кевином в комнату. Внутри царила атмосфера душного тепла, гама и запаха алкоголя, чипсов и чего-то приторно-сладкого, вероятно, остатков коктейля, который Никки умудрился пролить на стол. Аарон опустился на диван рядом с Кевином, вытянув ноги и облокотившись на спинку. Кевин сел чуть дальше, взял бутылку с водой и молча открыл её. В комнате больше не играли — игра сошла на нет. Теперь все просто сидели и болтали о своём. Нил что-то обсуждал с Эндрю, который, как всегда, выглядел так, будто готов был уйти в любой момент. Музыка из колонки играла тихо, едва заметным фоном. Аарон опустил голову на спинку дивана и закрыл глаза. Ему было достаточно просто сидеть здесь, в относительном покое, не думая о том, что завтра снова придётся возвращаться к утренним тренировкам, к постоянному напряжению, к необходимости держать себя в руках. Внезапно тишину разорвал оглушительный хлопок, а следом за ним — вопль Никки: — Ну пиздец Аарон открыл глаза. Никки стоял посреди комнаты, лицо искажено странной гримасой. Его рубашка была щедро покрыта белыми разводами — густая, липкая масса стекала по ткани. В одной руке он держал пластиковый контейнер, явно извлеченный из недр холодильника. В другой — ложку. — Это… сметана? — с приподнятой бровью поинтересовался Нил. — Я думал, это йогурт! — Никки возмущенно уставился на неподписанный контейнер, словно тот совершил предательство. — Вы хоть представляете, сколько сахара в сметане?! — Вообще-то ноль, — заметил Кевин, сделав глоток воды. — Именно! — Никки посмотрел на него так, будто это был личный выпад против всего его существования. — Поэтому она такая… отвратительная. Взгляд Никки скользнул с ложки в руке на рубашку, где сметана уже начала сворачиваться неряшливыми пятнами. Он тяжело вздохнул и принялся медленно стаскивать рубашку через голову. — Великолепно, — проворчал Никки, бросая рубашку на спинку стула. — Теперь я похож на человека, которого только что вырвало на белую стену. Кевин закатил глаза. — Может, стоило сначала попробовать, прежде чем обливаться ею с головы до ног? — Я попробовал! — Никки взмахнул ложкой, словно шпагой, защищая свою честь. — Я же сказал, я думал, это йогурт! У него была такая… соблазнительно-кремовая текстура. — Это же сметана, — сдержанно заметил Эндрю. — Никто не делает йогурт в таких контейнерах, — добавил Нил. — Откуда мне было знать?! — Никки картинно развел руками. — Это могла быть какая-нибудь экспериментальная разработка! Сейчас же любят всякую дичь — йогурт с базиликом, например! — Ты бы стал есть йогурт с базиликом? — с подозрением прищурился Кевин. — Если бы в нем было тонна сахара — безусловно! — Никки энергично кивнул, не сомневаясь в своей правоте. Он попытался собрать остатки сметаны с живота салфеткой, но только размазал её ещё больше. — Ладно, — Никки отбросил салфетку в сторону. — Считайте, что я пожертвовал собой. — Это было очевидно, — сказал Кевин. — Может, для тебя, мистер «Я-всегда-прав», — фыркнул Никки. — Но не для меня. Аарон смотрел на это, не двигаясь. Вся сцена была настолько абсурдной, что в какой-то момент он не сдержался и засмеялся. Это был короткий, сдержанный смешок, но совершенно искренний. Никки тут же развернулся к нему с радостным блеском в глазах: — О! Аарон смеется! Несомненно, это прогресс! — Это не прогресс, — пробормотал Аарон, всё ещё улыбаясь. — Нет-нет, мы засчитываем это, — Никки подмигнул ему и, поднимая ложку. Аарон покачал головой и снова откинулся на спинку дивана. Голова приятно шумела, а комната вдруг показалась менее напряжённой. Даже привычный голос Никки не раздражал так сильно. Кевин усмехнулся, его взгляд, острый и лукавый, скользнул по лицу Аарона, неся в себе оттенок дерзкой насмешки. — Ты знаешь, что у тебя жутко заразительная улыбка? Аарон лениво скользнул по нему взглядом. — О, да? Тогда тебе стоит быть благодарным. Я, можно сказать, вношу искру в твое унылое существование. Кевин наклонил голову чуть набок, уголки его губ приподнялись в ленивой ухмылке. — Ой, ну конечно. Ты уверен, что это именно ты делаешь мою жизнь веселее, а не я просто хорошо играю роль благодарной публики? Аарон подался вперед, сокращая разделяющее их пространство. Голос его стал гуще, обволакивающим. — Не прибедняйся, Кев. Ты слишком хорош, чтобы оставаться в тени зрительного зала. Кевин вздернул бровь, глаза его сузились, и в них промелькнул озорной огонек. — О, это была попытка флирта? Аарон замер, его глаза расширились на долю секунды, а потом он моргнул, будто только сейчас понял, что сказал. — Чё?.. Ты сейчас серьёзно?.. Кевин рассмеялся — коротко, хрипло, но искренне. — Ну да, похоже на флирт. Аарон покраснел, резко откинулся назад и закрыл лицо рукой. — Иди нахуй, Кев. — О, ты точно смущён, — протянул Кевин с широкой ухмылкой, наблюдая, как Аарон раздражённо тёр лицо рукой. — Блядь… Просто забудь, ладно? — Ни за что, — Кевин наклонился ближе, его голос стал почти шёпотом. — Ты сам это начал. Аарон убрал руку от лица и бросил на него мрачный взгляд. — Напомни мне больше никогда с тобой не разговаривать. Кевин усмехнулся, его голос стал мягким, почти ласковым: — Конечно. До следующего раза. Аарон нахмурился. Что, черт возьми, только что произошло? Он потёр шею, пытаясь стряхнуть наваждение, но в голове эхом звучал смех Кевина — низкий, с хрипотцой, и этим дьявольским оттенком удовлетворения, который невыносимо раздражал и одновременно цеплял. Он взглянул на недопитую бутылку уже пива в руке, чуть повертел её и с тихим стуком опустил на пол рядом с диваном. Пиво давно перестало быть холодным, да и вкус его сейчас казался каким-то выдохшимся. Всё казалось выдохшимся, если честно. Аарон оглядел комнату. Никки сидел на полу, что-то рассказывая Нилу с преувеличенной жестикуляцией. Эндрю время от времени кивал в ответ на реплики Никки. Музыка всё ещё тихо играла в колонке, смешиваясь с приглушённым гулом разговоров. Аарон глубоко вздохнул, подавшись вперёд и уперевшись локтями в колени. Ему отчаянно хотелось уединения, но мысль о том, чтобы подняться и уйти, казалась непосильной задачей. Вместо этого он медленно сполз ниже, вытягивая ноги и погружая голову в мягкую спинку дивана. Кевин сидел рядом, чуть подавшись вперёд, держа в руках бутылку с водой. Его профиль выделялся на фоне приглушённого света из окна — резкие скулы, прямая линия носа, чуть сжатые губы. Внешне он источал безмятежность, почти расслабленность, но Аарон знал – это лишь маска. Кевин едва заметно повернул голову и скользнул по нему быстрым взглядом. – Что с тобой? – прошептал он. Аарон прикрыл глаза. – Просто устал. – Ложись здесь. – Уже, – пробормотал Аарон, сползая всё ниже по дивану. – Никки всё равно не даст мне сбежать. – Спокойной ночи, – тихо произнёс он. Аарон не ответил. Он ощущал, как напряжение постепенно покидает его тело, а шум голосов в комнате становится всё более призрачным. Спокойное дыхание Кевина, звучащее ровно и мерно, словно задавало ритм его собственным мыслям. Он позволил глазам закрыться, и всё вокруг медленно растворилось в тёплом, ленивом полумраке.