Custos cordis mei

Моё внимание привлек светловолосый Ацуши. Его тело еле заметно дрожало, а только что живые глаза заполнились страхом. Со слухом у меня было отлично, даже лучше чем у большинства людей. Я отчётливо слышал его предальски прерывистое дыхание, шопот, даже биение сердца. Мы с Чуей переглянулись. Он махнул мне головой на балкон, и я последовал за ним. Он часто так делал, приглашая закурить сигарету. Было холодно, снег засыпал всё в округе. Накахара прикрыл за собой дверь, дабы те двое не слышали нашего разговора. - Ты тоже заметил это? - спросил я. - Если ты об Ацуши, то да. До твоего прихода всё было нормально, но стоило вам встретиться взглядами, как у того все тело выдает страх. Я усмехнулся. Эта ситуация с Накаджимой казалась чем-то абсурдным, непонятным. Я полностью погрузился в свои мысли и размышления о случившемся. Множество вопросов посещало меня.

Что только что произошло?

Что его во мне так напугало?

Что означает "Это он снился мне"?

Голова даже закружилась, а в глазах потемнело. Все вокруг прояснилось, когда кулак Чуи пихнул моё плечо. - Эй, всё в порядке? - Да, в полном, - я невольно улыбнулся. Лицо моего друга сразу нахмурилось. Нет, блять, всё было не в порядке, и он знал это. Он прочитал меня, словно открытую книгу. Это его умение иногда раздражало, но я беспредельно нуждался в нём. Он дёрнул моё запястье, от чего я поморщился. Он ничего больше не сделал, но поставил меня в ступор резко брошеным вопросом. - Колись, что с тобой? Его глаза всегда были словно чистое озеро в гуще леса. Я тонул в его глазах, но сейчас... Сейчас они напоминали мне вязкое болото, из которого было невозможно выбраться. Казалось, будто они меняли цвет в зависимости от испытываемых Чуей эмоций. Я знал, что мне не уйти от ответа и просто смирился. - Я странно себя чувствую. Иногда мне кажется, словно застряю на границе между нашим и другим миром. Знаю, как странно это звучит, но моё тело... - я ненадолго замолчал и стоял, опираясь на балконные перила, - оно словно становится другим, чужим для меня. Я опустил голову, накрыв её левой ладонью. Рука Накахары заплелась в моих волосах. Чувство спокойствия распространялось по всей моей груди. Его присутствие рядом, его прикосновения были для меня лучше любого успокоительного. Чуя выбросил бычок в пепельницу и зашёл назад в квартиру, перешагивая через порог, а я последовал за ним. Запах табачного дыма сразу заполнил гостинную. Ацуши лежал на плече Акутагавы, немного успокоившись, но ритм его сердца по прежнему выдавал волнение. Не знаю, как я вообще его слышал. Я не знал множества вещей, на которые способно мое тело. Не знал того, почему не помню ничего до 20 лет. Не знал, как у меня получается разглядеть что-то в радиусе 2 километров, даже если оно будет не в поле зрения человека, даже если оно будет спрятано за стеной напротив меня, я увижу что это. Моё тело с каждым днём становилось всё более чужим, не моим. Я замечал много своих странностей, которых нет у других людей. Например, я не чувствовал боли, вообще никакой. Я даже протыкал свою руку насквозь ножом, но не почувствовал ничего кроме паники от ужаса моего тела. - Эй! Дазай! - Чуя стоял уже передо мной и щелкал пальцами перед моим лицом. - Совсем голова поехала? Ты че завис? Я вздрогнул от неожиданности. Это же насколько сильно я погрузился в свои мысли, что даже не заметил, как меня зовут. После этого даже у Ацуши успокоилось сердцебиение. - Я ещё раз спрашиваю, пить будешь? - А, не, я пас, - негромко ответил я рыжему другу, а затем уселся на диван, откидывая голову на спинку. Я чувствовал на себе косой взгляд Рюноске, казалось, словно он не возлюбил меня, стоило мне появиться на пороге. Я повернул голову в его сторону, встретившись с ним глазами. - Щас дыру во мне просверлишь, - послышался мой хриплый голос. В этот же момент к нам вернулся Чуя с тремя бокалами со льдом и бутылкой вина.

***

Я бы не сказал, что живу в дорогой квартире. Мне всегда хватало своих пятидесяти квадратов для полного комфорта. Но если дело касается алкоголя, я готов отвалить кучу денег за качественный виски, коньяк или вино. В этом весь я. Если нужно потратиться на еду или выпивку, я не экономлю и не скупаю подешевше. Даже сейчас, вино, стоящее перед нами на столе, даже на него я потратил кучу денег. Одно из моих любимых, вкус его сладости вперемешку с горечью, легкая кислинка. Оно всегда мне нравилось. А после знакомства с Дазаем.... Я всегда думал о нем, стоило мне лишь почувствовать вкус этого вина. Они были чем-то похожи. Осаму всегда был добр по отношению к людям, если его не вывести на спор. Изредка были моменты, когда он начинал душнить или строить из себя умного, а затем обижался, если я говорил, что он не прав. Напряженная обстановка в комнате не давала мне покоя, ровно до момента пока не чихнул Ацуши. Это было настолько неожиданно, что Рюноскэ даже облил свою белую рубашку, оставив на ней красное большое пятно. Оба сразу же залились смехом, даже мои губы растянулись в улыбке. Я поставил свой бокал на столик и поднялся с пола. - Я тебе принесу переодеться, - сказал я и ушёл за своей футболкой. Вернувшись назад, я увидел, что Рю уже стоял без рубашки, вытерая липкий живот влажной салфеткой. Я протянул ему аккуратно сложенную красную футболку, которую он сразу же натянул на свой голый торс. Боковым зрением я заметил Дазая, который изучающе рассматривал то Акутагаву, то Накаджиму. За этот день я и сам обратил внимание на многие детали. Парные кольца... Ревнивый взгляд Рюноске... Постоянно не отлипают друг от друга... Красные щеки Ацуши, при виде тела Акуты.... Я больше чем уверен, что парни встречаются. Признаюсь честно, мне кажется, что они подходят друг другу. Весь вечер прошёл более менее спокойно и весело. Мы шутили, смеялись, играли в карты. Изредка я замечал, как Дазай выдавливает из себя смешок или улыбку. На его лице были какие-то болезненные эмоции, а его взгляд не мог сосредоточиться на чем-то одном. Его глаза бегали по комнате, по окнам домов напротив. Он переживал о чем-то и я знал это. Обычно он всегда выпивал, если были какие-то проблемы, но почему-то в этот раз он отказался. Вероятнее всего, ему просто было о чем поразмышлять. Я постелил парням на диване в гостиной, а сам должен был лечь с Осаму на моей кровати. Вернувшись в комнату с кружкой воды, я увидел во всю спящего друга и не стал его будить, чтобы снова узнать, что случилось. Я лег рядом, укрыв его пледом, и сжал его ладонь в своей. Каспер, мурлыкая, запрыгнул на кровать и устроился у меня на животе. Он достаточно часто так спал, я не знаю почему, но думаю, ему просто было удобно. Под еле слышное сопение кота я уснул так же быстро, как и уставший за весь день Дазай. В последнее время мне всё чаще снились кошмары. Погибшие знакомые или родственники всегда звали меня за собой. Они всегда стояли по другую сторону болота, которое с каждым таким сном уменьшалось. Но сегодняшнйи сон был немного другим, мне снился Дазай. Он сидел на своей могиле в одежде покойника. Не было ни болота, ничего, лишь густой лес и пустое кладбище. Белая змея сползла с его тела и перебралась на меня. Обвив сначала мою ногу, затем руку и остановилась на шее, с каждым разом всё крепче и туже затягивая её. Осаму нежно улыбался, это была та самая до боли знакомая мне улыбка, он не пришёл на помощь, просто наблюдал за тем, как жизнь покидает меня. Могло ли это означать мой скорый конец? Сквозь сон я чувствовал, как руки моего друга прижимают к себе моё дрожащее сжавшееся тело. Я проснулся достаточно рано от стабильной головной боли после пьянки. Я не сразу заметил, что Дазая нет в кровати, и направился в ванную комнату, чтобы отрезветь при помощи ледяной воды. Проходя мимо кухни, в открытых дверях я увидел Осаму с кружкой кофе. Я сразу сменил направление и зашёл к нему, там же умыв лицо. - Доброе утро, - послышался хриплый после сна голос друга. - Доброе, - сказал я и подсел на диванчике рядом с Дазаем. - Тебе сделать кофе? Я усмехнулся. - Я не пью кофе. С самой нашей первой встречи я пью только зеленый чай с двумя ложками сахара, я думал, ты запомнил уже. На его лице появилась довольная улыбка, и он пальцем указал на кружку на другом столе. Я не заметил её сразу и был малость удивлен, когда, взяв её, увидел зеленый чай. - Я сделал тебе тогда же, когда и себе. Я проснулся минут за пять до тебя. А ты обычно просыпаешься почти сразу же, стоит стукнуть девяти утра. Мне было приятно от такой мелочи. Казалось бы, всего то запомнил, что я не пью кофе. Я видел, как он еле сдерживает смех, когда я поднес кружку к губам. Чай с солью... Чему я удивляюсь? Это же Дазай. - Я так и знал... Он сразу же залился живым смехом и ещё долго не мог успокоиться. Я лишь пихнул его кулаком в плечо и расхохотался вместе с ним. Я дорожил дружбой с Осаму. Она была в несколько раз лучше любого другого прошлого общения с людьми. Ни с кем я не чувствовал себя так же живо и комфортно, как чувствую себя с ним. Он тот, кто не оскорбляет меня ради шутки, тот кто не расскажет моего секрета, не пустит сплетен. Дазай тот, кто может надо мной посмеяться, но извинится в случае если обидит меня. Он из тех кто будет держит в себе все мои переживания и поддерживает меня. С ним я всегда чувствую себя свободным, мне споконо, клгда он рядом. В тот день, когда мы познакомились, я даже не подозревал, что Осаму станет для меня ближе кого-либо, тем более за такой короткий период. Ещё я научился понимать его только по "жестам" тела. Если у него есть проблемы, о которых он переживает, то его взгляд никогда не может сосредоточиться на чем-то одном, а руки не могут "найти себе места" и постоянно пытаются что-либо по потрогать, подержать. Если он боится, то дрожит как банный лист, а по лицу и не сказать, что ему страшно. Когда он чему-то рад, его глаза начинают по-детски блестеть, прям как у ребенка, которому купили игрушку о которой он мечтал. Ещё я заметил, что он всегда бледный. Я никогда не видел настолько белесую кожу. У любого человека от холода краснеют щеки или нос, или даже руки, но только не у Дазая. Он слишком бледен для живого человека, он всегда напоминает мне ходячий труп со всеми признаками жизни. На его коже никогда не появляется тот здоровый румянец. Эта его особенность меня до сих пор удивляет, меня так и тянет изучить все до мельчайших деталей, чтобы понять, нормально ли это вообще? Мы с Осаму шутили и разговаривали на кухне, сидя на небольшом угловом диванчике, как вдруг услышали грохот в комнате за стенкой. Мы с ним буквально подскочили и быстро пошли посмотреть, что там случилось. На полу около своего спального места валялся Акутагава с запутавшейся в одеяле левой ноге. - Эй, всё в порядке? - спросил я у него. - Вроде, - послышался хриплый и ещё совсем сонный голос Рюноске. Краем глаза я видел, как Дазай закрывает рот рукой, пытаясь сдержать смех, но в итоге сдаётся. Лицо Акутагавы нахмурилось. Он поднялся на ноги и, проходя в дверь между нами, пихнул Осаму плечом, пока тот ехидно улыбался. Следом за ним вышел Ацуши, ревносто сверля моего друга взглядом. - Забавно получается, - сказал Дазай, потирая затылок ладонью. Он сел на разложенный диван, когда Каспер запрыгнул ему на колени. Его пальцы чесали черного кота за ухом, пока тот доверяюще лежал на нём и мурлыкал. Мое внимание привлекли его перебинтованные руки. Раньше я никогда не замечал белой торчащей ткани из под кофт или пальто, а сейчас он сидел передо мной в красной футболке. - Дазай, - мой взгляд был направлен точно на его бинты, я даже видел, как изменилось его лицо, как только пришло осознание. - Да? - голос был дрожащим, он понял, что я увидел. - Что с твоими руками? Я закрыл дверь в гостинную и встал четко перед ним, держа его за щеки левой рукой, чтобы видеть глаза. - А, это, ну.. - он замялся, словно пытался спрятать руки.

***

Я не знал как оправдать себя и просто молчал. Тяжелая рука влепила мне грубую пощечину. Я почувствовал, как треснула моя нижняя губа, но при этом не испытал ни капли боли. Меня удивило то, что Чуя промолчал, лишь сел рядом и стал смотреть в пол. Комната наполнилась напряжением, сейчас мне хотелось, чтобы эта парочка, попивающая чай за стеной, зашла к нам. - Эй, Дазай, скажи хотя бы, зачем ты это делаешь? - послышался тихий голос моего рыжего друга. - Я и сам не знаю. Он усмехнулся и посмотрел мне в глаза. Это был момент, когда я перестаю видеть искру жизни во взгляде человека. После этого его глаза больше никогда не сияли как раньше.