Глава 5
1 апреля 2025 г., 22:41
“If I could hold them in my hand, I'd make them understand I'm not a haunted mind. I'm not a thoughtless kind. - Buffalo Tom (Late at Night)
Малфой, Ты свободен в воскресенье? В любое время. Есть идеи, где мы сможем встретиться, чтобы нас не прерывали и можно было разложить заметки? Публичное место кажется плохой идеей, учитывая чувствительный характер нашего расследования. Мои чары уединения не всесильны. Кстати, начинаю думать, что ручка все-таки эксклюзивная, а не безвкусная. Пишет просто волшебно. Жду, когда кто-нибудь спросит, при чем тут змея. Несколько разочарована, что никто пока этого не сделал. Г. Грейнджер Грейнджер, Воскресенье подойдет. Назови время — и я в твоем распоряжении. Полагаю, ты все еще книжный червь, так что позволь говорить на твоем языке. Аппарируй к магазину Daunt Books в Мэрилебоне, оттуда меньше пяти минут пешком до Байерли Плейс 4. Не пытайся аппарировать прямо по адресу, чары не пропустят. Скажу отцу, что змея недостаточно вычурная, и нам нужно стремиться к еще большей безвкусице. Не хотелось бы разочаровать ту, кого он теперь величает своей «любимой гриффиндоркой». Д.М. Малфой, Я в шоке. Я думала, Артур Уизли — его любимый гриффиндорец, у них так много общего. Как же времена изменились. Полдесятого — не слишком рано для тебя? Мы могли бы сделать перерыв на обед. Ты обедаешь у матери? Г. Грейнджер Грейнджер, Ты гораздо красивее папаши Уизли, так что в глазах моего отца ты вне конкуренции. Не то чтобы он перестал быть поверхностным. Полдесятого — подойдет. Зиппи будет в восторге от возможности приготовить обед. Возможно, плата за работу в выходной добавит в его коллекцию латунное воплощение муховертки или летающего лемура. Д.М. Он сказал, что она красивая. Точнее, технически, передал слова Люциуса. Гермиону беспокоило, насколько этот комплимент ее воодушевил. Люциус был достаточно стар, чтобы быть ее отцом, да и к тому же прикован к постели. А Малфой… ну, между ними не было ничего, кроме школьных воспоминаний и, возможно, приятной остроумной переписки. Друг, подсказал ее мозг. Он был другом. Или, может быть, потенциальным другом. Не более. Тем более ей почти сорок, и она давно вышла из того возраста, когда чье-то мнение о ее внешности могло вызывать такой прилив эмоций. Daunt Books был одним из ее любимых маггловских книжных магазинов. В Лондоне их было несколько, но тот, что упомянул Драко, специализировался на книгах о путешествиях наряду с обычным ассортиментом. Она бывала там несколько раз с родителями во время летних каникул в первые пару лет учебы в Хогвартсе. Это всегда было особенным событием, потому что они посвящали этому целый день. Она аппарировала в переулок неподалеку и остановилась перед знакомым магазином, который за тридцать лет почти не изменился. Гермионе сглотнула ком в горле от нахлынувших воспоминаний о днях, проведенных с родителями. До встречи оставалось несколько минут, поэтому она зашла внутрь и прошлась по магазину. Он только что открылся, и внутри было лишь несколько покупателей, рассматривающих книги на столах возле входа. Хотя Гермиона всегда предпочитала нон-фикшн благодаря своей неутолимой жажде знаний, мысли о матери привели ее сегодня к секции поэзии. Тонкая книга с ярко-желтым корешком покачивалась на краю полки, словно просилась в руки. Гермиона выросла в доме, где книги были в каждой комнате. Полка над холодильником на кухне, где кулинарные книги громоздились стопками вместо того, чтобы стоять ровными рядами. Небольшая полочка в ванной, расположенная чуть ниже обычного, идеально подходящая для того, чтобы схватить сборник кроссвордов или рассыпающийся от старости выпуск Reader’s Digest. Огромные книжные шкафы в гостиной, переполненные книгами всех жанров. Идеально отполированный стеллаж в кабинете, где хранились тома в кожаных переплетах, которые были слишком хороши, чтобы смешиваться с хаотичным книжным царством в гостиной. Пыльные полки под потолком в гараже, где старые журналы и инструкции обречены были навсегда кануть в забвение. Ну и, конечно, квадратные книжные стеллажи в ее комнате — три в ряд под окном, которые никак не могли вместить ее безграничную любовь к печатному слову. Но полка, которую Гермиона всегда почитала больше всего, находилась в спальне ее родителей, обрамленная книжными упорами в виде свитков. Это были книги ее матери — в основном поэзия и пара затесавшихся романов. Гермиона никогда не читала эти книги сама, а лишь наслаждалась мягким звучанием материнского голоса, если случайно заставала ее за чтением этих тонких сборников. Она помнила, как лежала на спине в изножье родительской кровати, слушая, как мама почти напевала строки. Названия книг остались в памяти, но содержание стерлось. Возможно, тогда она была слишком юной, чтобы понять смысл или эмоции, скрытые в этих стихах. Но она помнила, что ее заставляли чувствовать эти слова — словно они с матерью оказывались в коконе изящной красоты, парящем над кроватью, отгороженные от всего мира. Когда-то Джейн Грейнджер изучала поэзию в университете, прежде чем под давлением необходимости «добиться чего-то» переключилась на стоматологию. В детстве Гермиона не задумывалась о внутреннем мире своих родителей, но несколько лет назад, разбирая дом перед продажей, она наткнулась на несколько сборников стихов, принадлежащих матери. Они каким-то образом избежали хаотичной упаковки, которой Гермиона занималась летом перед войной. Только тогда, проводя пальцами по мятым обложкам и заломанным корешкам, она задумалась, не пожалела ли мать о своем выборе. Любовь к поэзии была буквально отпечатана на истертых страницах. Проведя пальцем по безупречному корешку ни разу не раскрытой книги, она узнала имя с материнской полки — Рита Энн Хиггинс. Посчитав это знаком, Гермиона схватила книгу и оплатила покупку, даже не раздумывая. Казалось, что ее мать была с ней в этот момент. Гермиона никогда не увлекалась поэзией, но подумала, не стоит ли выделить на своей полке хотя бы немного места — всего один-два томика. Книга в тонком бумажном пакете была убрана в портфель, и Гермиона направилась к Байерли Плейс 4. В узком переулке за частной школой обнаружился ряд аккуратных белых домиков с террасами, ящики с цветами украшали подоконники. У дома номер четыре цветов не было, а его строгую черную дверь украшал золоченый номер. Занавески плотно закрывали окна, обрамленные рамами из черного дерева. Гермиона предполагала, что Малфой по-прежнему живет в поместье с родителями, но теперь ей пришло в голову, что это может быть его собственный дом. Ей сразу стало невыносимо интересно взглянуть на его личное пространство. Она провела рукой по голове, проверяя, не выбились ли пряди из косы. Таким же движением разгладила кремовый джемпер. На ней были эластичные джинсы, которые хорошо сидели и не мешали дышать, когда она садилась. Первая пара, которую она примерила сегодня утром, таких ошибок не прощала. Задержав дыхание, она нажала на звонок. Малфой тут же открыл, будто бы с нетерпением ждал у двери, и окинул Гермиону быстрым взглядом. — Грейнджер, — сказал он, отступая назад и пропуская ее внутрь. На нем были черные брюки и тонкий серый джемпер с V-образным вырезом. Протискиваясь мимо Малфоя по узкому коридору, она задержала взгляд на его груди. — Я думала, ты живешь в поместье, — сказала Гермиона, переступая порог французских дверей, ведущих в современную минималистичную гостиную. В противоположном конце комнаты были еще одни французские двери, открывающие вид на кабинет с высокими книжными полками. — Мне почти сорок, Грейнджер. Если бы я до сих пор жил по родительской указке, я бы предпочел, чтобы эта чертова Метка угробила меня, — он последовал за ней в комнату, засунув руки в карманы, пытаясь изобразить непринужденность. Однако он наблюдал за ней слишком внимательно, когда наивно думал, что она этого не замечает. — Дом потрясающий, — вынесла вердикт она. — Мне всегда нравился этот район Лондона. Только вот мой счет в Гринготтсе не настолько велик, чтобы позволить себе такое жилье. Здесь еще кто-то из волшебников живет или остальные — магглы? — Магглы, — ответил он. — Я купил дом через частную компанию с помощью маггловских юристов. Единственная магия здесь — это защитные чары и запрет на аппарацию. Все остальное — маггловское. Гермиона покачалась на пятках. — Правда? — Она обернулась и снова осмотрела комнату. Стены были белыми, мебель обтянута черной льняной тканью, журнальный столик в тон дивану и креслам. Современная абстрактная живопись на стенах выдержана в оттенках серого. — Удивлена? — спросил он. — Очень. Обстановка довольно аскетичная, но я никогда не думала, что увижу чистокровного волшебника, живущего среди магглов. — Декоратор, похоже, решил, что интерьер должен соответствовать моему гардеробу. — Досадно, — вздохнула Гермиона, сочувственно поджав губы. Драко усмехнулся и направился к распахнутым дверям кабинета. — А вот кабинет — уже моих рук дело. Все еще держа руки в карманах, он прислонился к дверному косяку, не отрывая от нее глаз. Стол из красного дерева теплого оттенка выделялся на фоне белых стен. Рабочее кресло с высокой спинкой было обито темно-коричневой кожей, как и два массивных кресла напротив стола. За исключением большой картины, изображавшей, как ей показалось, Черное озеро, стены от пола до потолка были заполнены книжными полками. — Это… это похоже на мой эротический сон, — сказала она. Он подавился смешком, заставляя ее вспыхнуть от смущения. Попытавшись перевести все в шутку, она быстро добавила: — В смысле… тут книги. И у тебя есть лестница! Она работает? Он фыркнул. — Конечно, работает, Грейнджер. Как, ты думаешь, я достаю книги с верхних полок? — С помощью акцио? Малфой фыркнул еще раз и отвернулся, чтобы поправить кресло за своим столом. — Подловила. Да, чаще всего я призываю книги акцио, но лестницей я тоже пользуюсь. — О, я бы пользовалась ей постоянно. В детстве я обожала маггловский мультфильм «Красавица и Чудовище», и у Чудовища там была потрясающая библиотека с лестницей. Я мечтала быть Бель только ради того, чтобы скользить вдоль книжных полок стоя на этой лестнице. — Не стесняйся. Вперед. Когда она подняла на него глаза, он улыбался. Что делало его моложе и привлекательнее. — Отстань, Малфой. Не смейся над моими мечтами. — Я бы не посмел. Можешь бродить тут сколько угодно. Считай это бонусом за твою помощь. Закатив глаза, она кивнула в сторону закрытой двери. — А там что? Он шагнул вперед и распахнул дверь, показывая небольшую столовую, рассчитанную максимум на шесть человек, оформленную том же минималистичном стиле, что и гостиная. Окно и стеклянная дверь выходили на крошечный внутренний дворик — аккуратный, хоть и пустой. Небольшая кухня и уборная располагались рядом со столовой. — В эту часть дома можно также попасть из прихожей. Спальни наверху, если хочешь полноценную экскурсию. Она сглотнула, стараясь не задумываться о том, как может выглядеть спальня Малфоя. — Хотя заманчиво заглянуть в твое логово, нам, наверное, стоит начать работу. Где расположимся — в гостиной или в кабинете? — В кабинете, если не возражаешь. Все мои заметки на столе. Она придвинула одно из больших кресел прямо к столу и достала свои записи, пока Малфой пропадал на кухне. Когда он вернулся, у него в руках был поднос с чайником и двумя кружками. Там же стояли кувшинчик с молоком и сахарница. — О, — сказала она, когда он аккуратно поставил поднос на край стола, стараясь не задеть ее бумаги. — О? — переспросил Малфой, усаживаясь в свое кресло. — Ты подаешь мне чай. — Йоркширский чай, — поправил он. — В соответствии с твоим трудовым контрактом. Она улыбнулась и мягко рассмеялась. — Я просто немного сбита с толку. Ты живешь в маггловском Лондоне, в доме, который купил через маггловскую фирму. И теперь ты самолично подаешь мне чай. Что ты сделал с Драко Малфоем, самозванец? Он наклонился вперед и налил чай им обоим. Поставив кружку перед ней, он сказал: — Хочу уточнить, что это сорт премиум. Все лучшее для тебя. И, знаешь ли, подать тебе премиальный йоркширский чай своими собственными руками — одна из простейших задач, которые мне довелось выполнить в последнее время. Гермиона изобразила шок. — Твоя репутация, Малфой! — Тьфу! — отмахнулся он. — От нее остались одни руины. Я в своей эре эксцентричности сейчас. Маггловская жизнь очень шикарна. Она снова рассмеялась и потянулась за молоком. — Ладно, ладно, за работу. Она с ужасом следила, как он добавляет в свою кружку три ложки сахара. — Хватит осуждать меня, ворчунья. С чего начнем? — Я бы хотела узнать, что думает твой целитель. Он перебрал несколько пергаментов, пока не нашел стопку с печатью болгарской лечебницы. — Вот, — сказал он, подталкивая документы к ней.***
— Давай честно, Малфой, точно ли Зиппи приготовил обед? Он посмотрел на нее широко распахнутыми глазами, изображая замешательство. — Не соответствует твоим стандартам, Грейнджер? Должен признать, я в шоке от того, в каком тоне ты говоришь о милом домовом эльфе моей матери. Гермиона критически осмотрела ближайший к ней бутерброд на серебряном подносе — с ломтика хлеба свисала добрая треть куска сыра. Пакетик чипсов Walker’s так и остался нераспечатанным, утверждая, что они со вкусом соли и уксуса. — Я просто говорю, что Зиппи будет очень недоволен тем, что ты приписываешь ему эту халтуру... — Халтуру?! — возмутился Малфой, переворачивая пакет с чипсами, позволив им рассыпаться вокруг пяти бутербродов в центре подноса. Он принес его, когда Гермиона предложила сделать перерыв на обед — примерно в час дня. — Это достойная попытка, — заверила она его. — Весьма неплохо, учитывая, что ты филантроп, ловелас и целитель в команде по квиддичу. Добавить к этому списку еще и превосходного повара — уже перебор. Он схватил самый уродливый бутерброд. — Ловелас, говоришь? Гермиона покачала головой, стараясь не улыбаться. — Ешь свой бутерброд, — сказала она, откусывая свой. — Увы, должен заверить тебя, что мои дни как ловеласа прошли. Как будто умирающего отца было мало, так я еще и сам, похоже, умираю. Скажу тебе, этот небольшой секрет напрочь убивает атмосферу на первом свидании. — Малфой, — ее улыбка тут же поблекла. — Не говори так. Ты не… Мы разберемся, хорошо? Его улыбка больше напоминала гримасу. — У меня нет причин не верить в тебя, самая умная ведьма своего поколения. — Ох, только не начинай. Мне хочется провалиться под землю каждый раз, когда я это слышу. Это так неловко. — А я-то думал, тебе нравится, когда тебя хвалят. Не делай вид, будто я не сидел с тобой за соседней партой, когда ты размахивала рукой у меня перед носом, потому что тебе обязательно нужно было ответить первой. — Цыц! — Она закинула в рот чипсы и, прожевав, добавила: — Я повзрослела. Я уже не ищу одобрения так отчаянно. Малфой выглядел так, будто хотел что-то сказать, но вместо этого просто откусил от бутерброда. — Кроме того, — сказала она, пока он жевал, — мне кажется, твоя история про надвигающуюся кончину должна работать наоборот. Ты мог бы подать это так, будто у тебя осталось так мало времени, что ты хочешь провести его с той самой ведьмой недели. Заодно отличная отговорка, кстати. — Она старательно изобразила пародию на высокомерный голос юного Драко Малфоя и протянула: — Простите, но я не могу вступить в серьезные отношения, потому что уже на следующей неделе собираюсь умереть. Малфой запрокинул голову и рассмеялся. Она никогда не видела его таким раскованным — даже в детстве, когда он был окружен друзьями. Это зрелище завораживало и заставляло все внутри трепетать. — Шутка на грани, Грейнджер. — Мое чувство юмора как хорошее вино, с возрастом только улучшилось, — ответила она. — О да, это заметно. Она доела бутерброд и стряхнула крошки со стола. — Иногда я думаю о профессоре Снейпе и подозреваю, что он постоянно шутил, но мы просто не понимали этого. — Не сомневаюсь, что так и было, — согласился Малфой. — Интересно, относилась бы я к нему лучше, если бы я тогда умела распознавать сарказм. — Гермиона подобрала пару чипсов с подноса и съела их. — Нам нужно продолжить дело его жизни. Осталось только найти парочку тупиц, на которых можно было бы тренироваться. — Вроде тупиц из Святого Мунго, которые спокойно позволяют тебе умирать. О-че-вид-но, — протянула она, понижая голос и растягивая слоги, довольно точно пародируя их покойного профессора Зельеварения. Малфой, ухмыляясь, сказал: — К слову о тупицах. Как минимум тридцать процентов Гейдельбергских Гончих подхватили магический мононуклеоз и упустили шанс на Кубок Европы. — Нет! — Гермиона прикрыла рот рукой. — У меня закончился запас готового Бодроперцового, пришлось варить самому. Я так давно не практиковался, что испортил зелье, и троим игрокам стало еще хуже. — Малфой откинулся в кресле и сложил пальцы в замок, положив руки на живот. — Я думал, меня лишат лицензии целителя. Гермиона рассмеялась. — Это было, когда ты только выпустился из академии? — Нет, это было в прошлом году перед плей-офф. Она сложила руки на столешнице и опустила голову, облокотившись на них. — Столько лет работаешь целителем и все еще не умеешь варить Бодроперцовое? Снейп сейчас в гробу переворачивается. — Считай, что я уже достаточно наказан, Грейнджер. Прояви хоть каплю милосердия. У меня тут, вообще-то, жизненный кризис. Она наблюдала за ним через стол. На его левом запястье не было ни крови, ни повязки. Он выглядел излишне худым, излишне бледным, с темными кругами под глазами. Его поза могла бы казаться расслабленной, если бы он не выглядел таким измотанным. Гермиона выпрямилась и открыла блокнот. — К слову о работе, нам стоит вернуться к делу. Я хочу еще раз взглянуть на письмо из американской клиники. Куда ты его положил? Он порылся в стопке пергаментов, прежде чем подтолкнуть письмо через стол к ней. Она попыталась взять свиток, но пальцы Драко прижимали бумагу к поверхности стола. Когда она подняла взгляд, чтобы возмутиться, Малфой сказал: — Я бы не нашел компанию лучше, чтобы переживать жизненный кризис, Грейнджер. Она не была уверена, это желудок совершил кувырок или ее сердце пропустило удар под многозначительным взглядом Малфоя. Пытаясь разрядить обстановку, она подергала пергамент, пока Драко не разжал пальцы. — Я прекрасно справляюсь со стрессовыми ситуациями. Он снова откинулся в кресле и вытащил из кармана фиал с каким-то обезболивающим зельем. — Я знаю. Они работали, пока маленькие настольные часы на стеллаже позади стола не показали четыре часа дня. Гермиона зарылась в заметки, написанные острым изящным почерком Малфоя, когда заметила, что он с трудом сохраняет самообладание. Его голова была повернута вправо, а мышцы на шее напряглись, резко выделяясь под кожей. Его левая рука была плотно прижата к боку. — Малфой? — Минуту, — выдавил он сквозь стиснутые зубы. Она встала. — Что я могу сделать? Он развернулся так, чтобы высокая спинка кресла полностью скрыла его от ее взгляда. Гермиона стояла перед столом, вцепившись в него руками и ожидая, когда Малфой скажет хоть что-то, переживая и терзаясь из-за его боли. Спустя несколько долгих мгновений он снова повернулся к ней лицом. — Прошу прощения, — тихо произнес Малфой. На его лбу выступили капельки пота. — Это мне стоит извиниться. День был долгим. Тебе нужно отдохнуть. — Я в порядке. Правда. Садись, Грейнджер. — Тебе что-то нужно? — спросила она. Он невесело усмехнулся: — О, даже не знаю. Другая жизнь, может быть? Или, на худой конец, магическое исцеление. — Магическое исцеление на подходе, — сказала она, опускаясь обратно на свое место. — Грейнджер, если ты выяснишь, в чем дело, количество униженных извинений, которые я принесу, будет просто неприличным. Неприличным. От его взгляда и сбившегося дыхания у нее внизу живота что-то затрепетало. Она посмотрела ему прямо в глаза: — Жду с нетерпением. Его низкий бархатистый смех заставил ее вцепиться в пергамент. — Говорят, у Поттера комплекс спасителя, но, думаю, ты его переплюнула, Грейнджер. Она начала собирать в стопку разбросанные по столу пергаменты. С ее стороны было непростительно удерживать его здесь так долго, не давая отдохнуть. Он уже выказывал признаки истощения, а она, как всегда, была так увлечена работой, что ни о чем другом не думала. Его замечание насчет комплекса спасителя заставило ее почувствовать себя неуютно. Хотелось возразить, но она чувствовала, что не довела до конца ничего из списка своих добрых дел, которым хотела посвятить жизнь. После войны она была полна идеализма. Она была уверена, что изменит мир, будет бороться за гуманное обращение с магическими существами, но ее работа в Отделе по регулированию и контролю оказалась сплошным разочарованием — шаг вперед, два назад, почти никакого прогресса. В свободное время она пыталась убедить попечительский совет Хогвартса отменить систему факультетов, но это вообще ни к чему не привело. В Департаменте магического правопорядка она чувствовала себя не более чем восхваляемой перекладывательницей бумажек, которая не способна внести ни малейшего улучшения. Даже сейчас она занималась расследованием в свободное время, потому что боялась прийти к начальству и получить отказ. И, конечно, самый большой провал. Родители. — Грейнджер? Она положила портфель на колени. — Хм? — отозвалась она, не поднимая глаз. Станет ли он ее следующей неудачей? Сломает ли ее эта история так же, как сломало случившееся с родителями? — Что только что произошло? — спросил Малфой, утаскивая ее блокнот, прежде чем она успела его убрать. — Ничего. Думаю, я засиделась и тебе нужно отдохнуть. Мы можем встретиться еще раз на этой неделе. Я хочу запросить из архива копии еще нескольких медицинских карт. — Что я такого сказал? — Он пристально изучал ее, вычисляя, какие его слова вызвали такую перемену в ее поведении. Она попыталась отмахнуться с легким смешком. — Ничего. Все в порядке. Я в порядке. Правда. — Грейнджер. Гермиона научилась обманывать большинство людей в своей жизни. Рона было не сложно обвести вокруг пальца — что бы она ни сказала, он принимал за чистую монету. Гарри и Невилл тоже не вызывали проблем — они всегда старались видеть в людях только хорошее. Джинни и Парвати требовали чуть больше усилий, но не намного. Сложнее всего было с Луной, но та все равно жила в своем мире. А вот Драко Малфой не позволял себя одурачить, и она вдруг поняла, насколько сложно скрывать от него свою уязвимость. — Ничего, Малфой. Не глупи. Тебе нужно отдохнуть, а этой эксклюзивной ручке тоже нужен перерыв, — с преувеличенной демонстративностью она закрепила Montblanc со змеей на обложке блокнота, который буквально выдернула у него из рук. — Принести тебе что-нибудь, пока я не ушла? Еду? Мазь? Зелье? — Ты мне не сиделка, Грейнджер. — Он поднял голову, когда она встала и накинула ремень сумки на плечо. — Знаю, — ответила она. — Но я твой партнер по жизненному кризису. А это подразумевает поставку припасов и настоятельные рекомендации отдохнуть, когда ты выглядишь так, будто готов свалиться с ног. — Я не… — Да-да, знаю. Ты в порядке. Я тоже. Завтра отправлю тебе сову. Может, поработаем еще, когда я достану новые файлы из Архива.
