Глава 10
3 мая 2025 г., 10:33
“We had a birthplace in common, separate beds and lives. And I know that we could be so happy, baby, if we wanted to be.” - Jeff Buckley (I Know We Could Be So Happy Baby (If We Wanted to Be))
Гермиона провела следующие четыре дня, пытаясь разобрать завал на своей основной работе и рассылая письма журналистам (которых звали не Рита Скитер). Все как один прислали ей вежливый отказ. Она даже посетила больницу Святого Мунго, чтобы поговорить с руководителем отделения Януса Тикки. Волшебник был рад уделить несколько минут Гермионе Грейнджер, героине войны. Она рассчитывала, что щедрые пожертвования из фонда Малфоев расположили целителя к Драко и она сможет добиться помощи. Вместо этого все ее вопросы целитель пресекал одним и тем же ответом: — Если мистер Малфой болен, он может записаться на прием к одному из наших всемирно известных целителей. Когда она надавила, сказав, что мистер Малфой уже обращался к этим прославленным целителям, он ответил: — Простите, я не могу обсуждать информацию о пациентах с третьими лицами. Мы очень серьезно относимся к вопросам конфиденциальности. — Конфиденциальность, чтоб ее, — пробормотала она, возвращаясь через камин в Отдел Тайн, чтобы закончить работу, надеясь, что Зола снова не спросит, почему на первой полосе «Пророка» красуется фото одной из Невыразимцев в компании Драко Малфоя. Пока ее начальница ничего не говорила, но Гермиона чувствовала, что за спиной шепчутся о золотой девочке с тягой к плохим парням. Много они понимали! Рональда Уизли смело можно было считать более «плохим парнем», чем слизеринца. Малфой обращался с ней лучше, чем кто-либо из тех, с кем у нее были отношения. Это при том, что с Малфоем она даже не встречалась. Магическое сообщество, похоже, в это не верило, судя по тому, сколько гадких писем она получила от разных волшебников и даже от пары ведьм. Последней каплей стал громовещатель от невменяемой ведьмы по имени Роберта Энтвисл, которая обозвала Гермиону всеми возможными отвратительными словами. Неудивительно, что Малфой позволяет почте копиться в поместье. Гермиона подозревала, что получила лишь малую часть той желчи, что лилась на него. Два дня спустя ей удалось договориться о встрече с целителем из Франции. Она связалась с Биллом и Флер через камин и получила контакт кузена Флер, Антуана Делакура, который согласился встретиться и познакомить Гермиону со своими коллегами. Раз уж исследование Протеевых чар зашло в тупик, пришло время обратиться к целителям. И если в Мунго не хотели ей помочь, то она была готова поискать помощи в другом месте. За день до назначенной встречи она отправила Малфою сову, спрашивая, не хочет ли он посетить в выходные Версаль — а точнее, госпиталь магических травм и недугов. Он ответил менее чем через двадцать минут, и они договорились встретиться в Тилбери утром в субботу, чтобы воспользоваться гребаным портключом во Францию. Эти международные перемещения в конце концов сведут ее в могилу. Портключом оказалась наполовину пустая пластиковая бутылка, видавшая лучшие времена. Она стояла на подоконнике заброшенного склада в доках. Гермиона пришла заранее и в ожидании Малфоя перекидывала сумку с одного плеча на другое. Они не виделись уже больше недели. С того ужина в Норвегии и... слишком тесного контакта при парной аппарации. Она прикусила нижнюю губу. С ее стороны было нечестно называть тот контакт «слишком тесным». Малфой ведь не позволил себе ничего лишнего. Она просто не была готова к тому, что будет держать его за руку, не говоря уже о том, что он притянул ее к себе, будто они собирались танцевать. От одного воспоминания ей захотелось выпить средство от изжоги и убедиться, что она не бредит. Малфой появился точно в назначенное время, с поношенным кожаным портфелем, лямка которого была небрежно перекинута через плечо. На нем снова был костюм-тройка, но на этот раз бордовый. — Вот это все действительно необходимо? — спросила она, когда он подошел. — Что? — переспросил он, проводя рукой по волосам и зачесывая их набок. Она поводила рукой вверх-вниз, указывая на его одежду. — А, выглядеть хорошо? Это совершенно необходимо, — ответил он с нахальной улыбкой. Она была в коричневых брюках и кремовой рубашке. Молли Уизли взяла за привычку вязать кардиганы к Рождеству, так что под шерстяным пальто у Гермионы был новенький — темно-зеленый, с крупными деревянными пуговицами. Она выглядела так, будто собиралась просидеть в библиотеке двенадцать часов к ряду. Малфой же выглядел так, будто шел на деловую встречу с целью блистать и очаровывать собеседников. Гермиону почему-то раздражало, что он мог выглядеть таким уверенным и собранным в один момент, а в следующий — таким уязвимым. Возможно, причина была в том, что в такие моменты он слишком напоминал себя прежнего, и это заставляло ее чувствовать себя ничтожнее. Обдумывая эту мысль, она бросила взгляд на пластиковую бутылку. Но он еще ни разу не заставил меня чувствовать себя ничтожной… Может, это просто какой-то дурацкий комплекс неполноценности, оставшийся с тех времен, когда мы были детьми. Он шагнул ближе, и она резко развернулась к портключу. — Все в порядке, Грейнджер? — он подошел к ней сзади, вытягивая руку над бутылкой, но не касаясь самого портключа. Она чувствовала аромат его парфюма с пряными древесными нотами. — Ага, — ответила она, стараясь не вспоминать, как на прошлой неделе он обнимал ее во время аппарации. Вместо того чтобы начать отсчет, он просто взял ее руку своей и прижал их ладони к портключу. Вызывающий тошноту рывок — и она приземлилась посреди пустого двора в Версале. Их пальцы все еще были переплетены, ладонь Драко мягко прижималась к тыльной стороне ее кисти. Где-то между Англией и Францией он снова положил вторую руку на ее бедро. — Местные целители не сообщили мне ничего нового, — тихо сказал он ей на ухо. — Предполагаю, что администрация Святого Мунго внесла меня в черный список и предупредила всех, что мне не стоит помогать. Она повернулась к нему лицом, освобождаясь от его рук и всех тех непонятных эмоций, которые он в ней вызывал. — У меня есть связи, — сказала она. — Жена Билла Уизли, Флер, представила меня своему кузену, который возглавляет отдел по работе с травмами, вызванными заклинаниями. Проклятья, порчи, все такое. Раз уж наше исследование Протеевых чар ни к чему не привело, я подумала, что стоит попробовать другой подход. — Они знают, что ты помогаешь мне? — спросил он. Она не могла понять, какой ответ его бы больше расстроил. Гермиона покачала головой. — Нет. Не совсем. Я просто сказала, что провожу исследование. Уверяю тебя, я не делилась с ними личной информацией. Я знаю, что ты... — Все в порядке, Грейнджер. Просто... после статьи в «Пророке» ты уверена, что хочешь, чтобы тебя видели разгуливающей со мной под руку во Франции? Люди начнут болтать еще больше... — О, да замолчи, Малфой. Мне плевать, кто и что будет болтать. — Даже если слухи дойдут до твоих друзей, и они подумают, что ты... — Некоторые из них уже знают, что я тебе помогаю. И, к твоему сведению, их это не волнует. — Она понизила голос. — Послушай, Блейз сказал, что ты до сих пор получаешь письма с угрозами. Я просто хочу, чтобы ты знал — среди моих друзей нет никого, кто желал бы тебе зла. Мы все были детьми, это было ужасное время. Он опустил взгляд и стряхнул с жилета несуществующую пылинку. — Я просто говорю, что тебе не обязательно рисковать... — Ох, да брось. Я ничем не рискую. Если Рита Скитер и ее жадные до слухов маленькие сплетники недовольны, пусть идут лесом. В каком-то смысле она даже была благодарна Малфою за то, что он невольно довел ее до кипения. В свитере, связанном Молли Уизли, она чувствовала себя рядом с ним строгой школьной учительницей и ощущала некий дисбаланс. Всему виной его смазливость и сшитый на заказ костюм. — Так ты идешь или нет? Антуан Делакур ждет нас в десять. Малфой смотрел на нее с едва заметной улыбкой, словно находил Гермиону бесконечно забавной и очаровательной. Под его взглядом ей хотелось поежиться. — Разумеется, Грейнджер. Веди.***
— Да ладно, это даже не… Рука Малфоя накрыла ее палочку, прижимая к стойке регистрации волшебного отеля, прежде чем Гермиона успела коснуться договора, чтобы оплата списалась с ее счета в Гринготтсе. Она предусмотрела, что они могут не успеть за один день и поговорить с целителями в госпитале Версаля, и посетить библиотеку, финансируемую Министерством магии Франции. Поэтому она заранее забронировала номера в небольшом волшебном отеле на площади Фюрстенберг, неподалеку от входа в Министерство. — Ни за что, Грейнджер, — сказал он, постукивая по счету своей палочкой, чтобы оплатить проживание. — Но ты оплатил и мой номер тоже, — возмутилась она. — Да, как я и собирался. Она взяла ключ от своего номера и протянула второй Малфою. — Ты всегда за все платишь. Вряд ли это справедливо. — Ты здесь из-за меня, ведьма. Я и должен за все платить. В идеале я должен компенсировать тебе и трату времени, но ты же сопротивляешься. Гермиона последовала за ним к лифту. — На минуточку, у меня уже есть эксклюзивная ручка Montblanc и безмерная благодарность семейства Малфоев за все мои труды. — В лифт, Грейнджер, — буркнул он, когда медные створки распахнулись. — Кроме того, — добавила она, когда он вошел и встал рядом, его рука слегка задела ее плечо, — мне нравится заниматься подобными вещами. Ты же знаешь, я люблю исследования и сложные задачи. На самом деле, это я должна тебе платить. — Ты ненормальная, — пробормотал он. Когда лифт дернулся и остановился на четвертом этаже, она повернулась к нему: — Не хочешь заказать еду в номер и обсудить, что мы узнали сегодня? Мне кажется, после разговора с целителем Трюффо у нас появилось несколько новых направлений для исследований. — У тебя или у меня? — Без разницы, — ответила она, остановившись перед своей дверью. — Дашь мне тридцать минут, чтобы разобрать вещи? Ровно через полчаса он постучал в ее дверь. Когда она открыла, он выхватил у нее из рук меню обслуживания номеров. — Ты оторвешь мне голову, если я закажу на свой вкус? — поинтересовался он. Она прошла за ним в номер. Он переоделся в серые спортивные штаны и черную футболку с длинным рукавом. Ее картина мира пошатнулась при виде Малфоя в джоггерах. Он был босиком, а его влажные после душа волосы были гладко зачесаны назад. — Эм... что? Он рухнул в мягкое кресло у окна. — Оторвешь мне голову, — повторил он. — Если я проявлю наглость и закажу еду сам. — Ну, эм... — пробормотала она, уставившись на его босые ступни. Они были на удивление изящными. — Грейнджер? — Ты выглядишь… очень неформально. Он осмотрел свою одежду, затем поднял взгляд на Гермиону. По его лицу расползлась хитрая улыбка. — Тебе не нравится? Я ведь всегда готов угодить. Если хочешь, могу снова надеть костюм... чтобы доставить тебе удовольствие. — Ох, да иди ты, — фыркнула она, стаскивая с себя кардиган и опускаясь в соседнее кресло. В комнате было довольно тепло, а Молли Уизли предпочитала вязать из толстой пряжи. Он выбрал сырную тарелку и порцию пасты на двоих, бросив на нее вопросительный взгляд уже после того, как передал заказ на ресепшн. Гермиона не возражала — если честно, она все еще не отошла от того, что он сидел напротив нее в серых спортивных штанах. Она старательно не смотрела на них. Едва она успела разложить на столе свои записи, в номере с легким хлопком появился домовой эльф с тележкой. Гермиона старалась не показывать виду, но все равно с изумлением наблюдала, как Драко Малфой аккуратно передвигает ее бумаги, освобождая место для тарелки с сырами, вяленым мясом, печеньем и фруктами. Все было так красиво оформлено, что Гермионе не хотелось ничего трогать. Но самым удивительным было то, что ее ни капельки не раздражало, как именно он перекладывал ее вещи. Рон или Тимми просто смахнули бы ее бумаги в сторону и начали ныть, если бы она прикрикнула на них за неуважение к ее труду. Но не Малфой. Он все делал так аккуратно и продуманно, что она сама не справилась бы лучше. Она вздрогнула от резкого хлопка — это вылетела пробка. Пока она пыталась привести мысли в порядок, он успел открыть бутылку охлажденного шампанского. — А это что? — спросила она. — Dom Pérignon, — ответил он, стоя у тележки и наполняя бокалы. Гермиона бросила взгляд на малину, представляя, как она будет сочетаться со вкусом шампанского. — Да, я вижу. А почему мы пьем шампанское? — А почему бы и нет? Мы же в Париже, в конце концов. К тому же твои гениальные мозги будут работать и после пары бокалов — в этом я не сомневаюсь. — Ты… неповторим, — сказала она. — Знаю, — серьезно кивнул он. — Я просто мечта. Гермиона не смогла сдержать смех, несмотря на то что прикрыла рот рукой. Когда она подняла глаза, он улыбался и протягивал ей шампанское. Она взяла бокал и позволила пузырькам пощекотать нос, перед тем как сделать первый глоток. Пока Малфой ел пасту, она начала с фруктов и сыра. — Больше всего меня сегодня зацепила идея разлагающейся магии. И то, что Темная метка может быть обратимым проклятием — ты ведь когда-то уже придерживался этой теории, насколько я понимаю? — Да, — кивнул он, проводя большим пальцем по нижней губе и слизывая с подушечки каплю соуса. Гермиона залпом выпила половину бокала, пытаясь справиться с ощущениями, которые у нее вызвало зрелище его розового языка, облизывающего палец. — Так вот… эм… разложение. Малфой улыбнулся: — Так вот, эм… разложение? — передразнил он. — Именно. — Она поерзала в кресле и закинула в рот виноградину. — Разложение. Думаю, стоит этим заняться. Магия, запертая в теле, может со временем стать… ну, слово «ядовитая» не совсем подходит, но смысл близкий. Если бы мы нашли способ удалить Метку, возможно, это решило бы проблему. Он убрал со стола исчерканные листки с ее пометками и поставил на их место тарелку с пастой, из которой ел до этого. Он оставил ей половину и протянул ту же вилку, которой пользовался сам. Все, о чем она могла думать, пока он просматривал ее заметки — что эта вилка была у него во рту и она может прикоснуться губами к этой же самой вилке. Во имя Мерлина, возьми себя в руки, — велела она себе и запихнула в рот порцию пасты, просто чтобы доказать самой себе, что может сделать это, не зацикливаясь на том, что они сейчас делят столовые приборы. — Значит, Протеевы чары откладываем в сторону… — Пока что. Хотя я еще не готова сдаться. Паста оказалась вкусной, а шампанское отлично сочеталось с соусом. Конечно, только Малфой мог заказать именно то, что нужно. Гермиона задумалась, как ему вообще удавалось так искусно ориентироваться в ее предпочтениях — лучше, чем кому-либо из мужчин, которые знали ее годами и считали, что видят ее насквозь. — Справедливо, — кивнул он, перевернув исписанный лист пергамента обратной стороной. — Завтра я все же хочу поискать информацию о Протеевых чарах, но думаю, нам стоит в целом рассмотреть вопрос извлечения магии из наделенных ею предметов. И проклятий тоже. Я не хочу упустить что-то очевидное, даже если ты уже проводил обширное исследование на эту тему. — Ты тут главная, Грейнджер. А я… как это магглы говорят? Украшение коллектива. — Цыц. — Она бросила в него малину. Он поймал ягоду, не дав ей скатиться по рубашке, и закинул в рот. — В следующий раз, Грейнджер, кидай ломтик грюйера с прошутто и одно из этих печеньиц. Улыбнувшись, она собрала именно такую комбинацию… и под его взглядом съела ее сама. — Ах, ты… — покачал он головой, продолжая улыбаться в ответ. Она сделала еще один импровизированный сендвич и протянула ему. Вместо того чтобы забрать его руками, он наклонился и взял его ртом. Гермиона резко втянула воздух и попыталась отвлечься, допивая остатки шампанского. — Восхитительно, — объявил он, поднимаясь, чтобы налить ей еще. — Веди себя прилично. Я тут, между прочим, работаю, — ответила она. Пока она озвучивала свои мысли вслух, он доедал оставшиеся закуски. Малфой слушал, изредка отвечал и, казалось, отлично знал свою роль — дать ей возможность проговорить все вслух, чтобы упорядочить свои мысли. Она доела пасту и допивала третий бокал, когда заметила, что он затих. Гермиона подняла взгляд и увидела, что он прижимает левую руку к животу, а правой держится за запястье. Его лицо стало болезненно бледным, на лбу и верхней губе блестели капли пота. — Малфой? Он закрыл глаза и практически свернулся в клубок. Гермиона вскочила, уронив свои записи на пол, и опустилась на колени рядом с его креслом. — Что мне сделать? Чем помочь? Сухожилия на его шее натянулись, отражая его борьбу с собственным телом. — Моя сумка. В номере. Не колеблясь ни секунды, она схватила ключ со стола и поспешила в его номер. Схватив его портфель с кровати, она кинулась обратно к себе, на ходу роясь в глубинах расширенной магией сумки в поисках жестяной коробочки с мазью и кожаного футляра, в котором, помимо Бодроперцового, лежало зелье, блокирующее нервные сигналы. Когда она вернулась, он уже стоял на коленях на полу, правая рука упиралась в пол, а левая все еще была прижата к телу. Она вытащила пробку из пузырька с обезболивающим и опустилась рядом. Малфой не мог подняться, и Гермиона мягко подтолкнула его, чтобы он лег на бок, а затем и на спину. Дрожащими руками она осторожно влила зелье ему в рот. К тому моменту он уже трясся от боли и судорог. — Одну дозу или две? — спросила она. Когда он не ответил — очевидно, потому что был не в состоянии, — она откупорила еще один флакон и осторожно влила зелье Малфою в рот. Затем достала палочку и прижала кончик к его левому плечу, пробормотав простое заклинание, которому ее научила мадам Помфри — для облегчения последствий Круциатуса. Казалось, ее сердце колотилось в горле, пока она наблюдала, как он борется с поглощающей его болью, зажмурив глаза и сжав челюсти. Прикоснувшись палочкой к его левому локтю, она повторила заклинание. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — повторяла она про себя. Ей было невыносимо смотреть, как он страдает. Она знала, что у него были симптомы болезни, но не подозревала, что все настолько плохо. Прежде чем она успела вернуться с Бодроперцовым, он судорожно вдохнул и закашлялся на выдохе. — Блять, — выдавил он сквозь зубы. — Скажи, что мне делать, — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Она пережила чертову войну. Она умеет сохранять спокойствие в стрессовых ситуациях. Но ее убивала невозможность облегчить боль человека, который был ей дорог. Он хрипло выдохнул и пошевелил левой рукой. — Минуту, Грейнджер. Просто дай мне минуту. Она опустила взгляд и заметила, что в суматохе его рукав задрался. Левое предплечье оказалось плотно перебинтовано от запястья до того места, где рукав прикрывал кожу чуть ниже локтя. — Я перенесу тебя на кровать, — сказала она. — Со мной все будет в порядке, — упрямо ответил он и перекатился на бок, чтобы она не видела его лица. Не слушая его, она подняла палочку: — Левиоса. Он застонал, когда она аккуратно переместила его на широкую кровать и осторожно опустила на мягкое белоснежное одеяло. — Принести мазь? Это поможет? Малфой перекатился на спину и вздохнул: — Помоги мне вернуться в номер, и я сам… — Ни за что! — рявкнула она. — Ты никуда не пойдешь, пока я не удостоверюсь, что с тобой все в порядке. В его глазах появилось такое же выражение, как в ту ночь на благотворительном вечере — полное изнеможение и смирение с происходящим. — Что это было за заклинание? — он поморщился, пытаясь опустить левый рукав. Гермиона подошла, чтобы помочь, но он вздрогнул и отдернул руку. Она отступила. — Я просто хотела помочь. Это заклинание мадам Помфри — оно успокаивает нервные окончания. Оно хоть немного помогло? — Немного, — кивнул он, наблюдая, как она аккуратно поправляет его рукав, пряча бинты, о которых ей так хотелось расспросить. Она подняла с пола его портфель, кожаный футляр с зельями и жестяную коробочку с мазью. Поджав под себя ногу, Гермиона села на противоположной стороне кровати, ближе к его левой руке. — Мазь поможет? — спросила она, внимательно наблюдая за ним и замечая, что мышцы его шеи и челюсть вновь напряглись, указывая на еще один приступ. — Ммм, — только и промычал он, когда боль накрыла его снова. Не так уж часто она чувствовала себя такой беспомощной, как сейчас. Его рука сжалась в кулак, а затем пальцы неестественно распрямились, напоминая уродливые когти. Он перекатился на бок и стал шарить рукой по одеялу в поисках банки с мазью. Гермиона схватила банку и открутила крышку. Внутри находилась субстанция отвратительно-желтого цвета. Запах был не лучше — отдавало камфорой. — Куда? — спросила она. — Сюда, — процедил он сквозь зубы, неловко похлопав здоровой рукой по матрасу рядом с собой. Она приподнялась на коленях и придвинулась к нему ближе. — Нет, я имею в виду — куда наносить мазь? На руку? Плечо? — Грейнджер, — выдохнул он, перекатываясь на спину и прижимая левую руку к груди, когда боль снова накрыла его. Ей надоело быть заботливой и терпеливой медсестрой. Она больше не могла просто сидеть и смотреть, как он корчится от мучительной боли. — Я сниму с тебя рубашку, — предупредила она, отложив банку с мазью и взявшись за край его рубашки, задирая ее до подмышек. — Нет, — попытался вывернуться он. — Малфой, тебе нужна помощь. Позволь мне помочь. Я не могу просто сидеть и смотреть, как ты мучаешься. Должно стать лучше, если нанести мазь и размять мышцы, так ведь? Она была готова к тому, что он продолжит сопротивляться. Но вместо этого он сдался, выдохнул и опустился обратно на матрас, неуклюже помогая ей стянуть рубашку через голову. С ее стороны потребовалось немного усилий, но они справились. Затем она осторожно начала разматывать повязку. — Нет, — снова сказал он, перекатываясь и отдергивая руку. — Не трогай. Когда она подняла глаза и встретилась с ним взглядом, то поняла — этот спор она проиграет. — Хорошо, — прошептала она. — Но ты же понимаешь, что потом мы это обсудим? Его тихий смех был больше похож на всхлип. — Ни секунды не сомневаюсь, Грейнджер. Но не сейчас. Не так. — Ладно, — снова согласилась она, зачерпывая мазь двумя пальцами и начиная растирать ее по его бицепсу. Его мышцы словно окаменели и почти не поддавались. Она чуть сдвинулась, чтобы надавить сильнее, и стала мягко, но уверенно разминать верхнюю часть его руки, вдавливая пальцы в мускулы, пока те наконец не начали понемногу расслабляться под ее прикосновениями. Еще одну порцию мази она нанесла на его плечо, втерев ее в кожу от ключицы до того места, где плечо переходило в спину. Третью она нанесла на его шею и изгиб плеча. Правой рукой Гермиона принялась тщательно разминать мышцу и сухожилие, идущие вдоль плеча вверх к шее. Она уверенно проводила большим пальцем вниз и вверх, пока не услышала, как Малфой судорожно выдохнул. — Все в порядке? — прошептала она, делая паузу, чтобы оценить его состояние. — Да. Стало... лучше. — Немного лучше? Или заметно лучше? — Немного, но уже заметно, — ответил он, закрывая глаза. Она устроилась поудобнее на кровати и скрестила ноги, чтобы уложить его левую руку к себе на колени. Он открыл глаза и наблюдал, как она взяла еще немного мази и осторожно втерла ее в предплечье, избегая участка с повязкой, которая скрывала только внутреннюю часть руки. Судороги все еще не прекратились, и Гермиона размяла открытую часть его руки, помогая унять боль. — Ты выглядишь пьяным, Малфой, — улыбнулась она. — Похоже, я переборщила с обезболивающим. Запаниковала. Он вздохнул и снова закрыл глаза. — Нет, Грейнджер, я просто... чувствую себя в гребаном раю. Остатки мази на пальцах она втерла в его запястье, а потом перешла к кисти. Почему-то эти прикосновения — когда она дотрагивалась до его руки, вдавливая большой палец в центр ладони и переплетая свои пальцы с его — казались ей куда более интимными, чем когда она массировала ему шею. — Не ерничай, — упрекнула она. — Я и не ерничаю. Серьезно. Я никогда... — он замолчал. — Никогда что? — Ничего, — пробормотал он. Она надавила большим пальцем на основание его ладони, в точке соединения с большим пальцем. — Так не пойдет. Ты же знаешь, какая я любопытная, — поддразнила она. Гермиона снова двинулась вверх по его руке, задержавшись на краю повязки, и размяла последние зажимы в его плече. Когда она снова подняла глаза, он смотрел на нее взглядом, который она не могла до конца расшифровать, но была уверена, что никогда раньше не видела такого выражения у Драко Малфоя. — Никто никогда... то есть, я никогда не просил... Мне никто не помогал с мазью. Я всегда справлялся сам. Она замерла, все еще касаясь его руки. — О, — тихо ответила она. — Я нарушила твои личные границы? — Нет. Мерлин, нет. Это... Я... Думаю, даже эксклюзивная ручка и моя безмерная благодарность не будут достойной платой. — И чай или флэт-уайт, — напомнила она. С неохотой она выпустила его руку и занялась тем, что закрыла крышкой банку с мазью. Лежа в ее постели, он представлял бы собой великолепное зрелище, если бы не выглядел таким измотанным. Интересно, как бы все сложилось, если бы его воспитывал не Люциус Малфой? Стали бы они друзьями? Обратил бы он на нее хоть малейшее внимание? Он устало улыбнулся: — Все равно недостаточная плата. Гермиона отодвинула его сумку в сторону и улеглась поудобнее на другой стороне кровати, лицом к нему. Лежа на спине, Драко повернул голову, чтобы посмотреть на нее. — Ты когда-нибудь задумывался, что людям, которые хотят помочь, не обязательно платить? — Нет? Она фыркнула и покачала головой. — Нам нужно будет поработать над этим, Малфой. — Ты хочешь мне помочь? Она закатила глаза. — Очевидно. Как ты думаешь, почему я здесь? — Потому что ты любопытная и не можешь устоять перед какой-нибудь загадкой, — сказал он. — Что есть, то есть. Но в большей степени я здесь потому, что хочу тебе помочь. — Но почему? Я ведь никто для тебя. Она немного отодвинулась и приподнялась, подперев голову рукой. — Никто для меня? Не глупи. Я думала, что за последние пару недель мы как минимум стали друзьями. Разве не так? Повернув голову, он уставился в потолок. Теперь она видела только его профиль. — Так. Мы друзья. Да. — Хорошо. Одно из преимуществ быть моим другом — я хочу тебе помогать. Спроси у Гарри — он скажет, что если я решила кому-то помочь, то остановить меня невозможно. Ты еще устанешь от этого. Он усмехнулся. — Маловероятно. Гермиона снова опустила голову на подушку и подтянула колени к груди. — Обещаю, я сделаю все, что смогу, Малфой. Я сделаю все возможное, чтобы найти решение. Он снова повернул голову, чтобы посмотреть на нее. — Я знаю, что сделаешь. На пару минут между ними повисла тишина, потом он добавил: — Когда Блейз сказал мне, что ты прижала его к стенке, расспрашивая обо мне, я чуть не рухнул в обморок. Она тихо рассмеялась. — О, я не шучу, — уверил ее Малфой. — Ты даже не представляешь, насколько близко я был, Грейнджер. Насколько близко я был к тому, чтобы попросить тебя о помощи в то воскресенье на матче по квиддичу. И до этого — в аптекарской лавке. И еще много раз, когда я заходил в тупик в своих исследованиях и знал… Мерлин, я просто знал, что ты посмотришь на этот бардак и соединишь все точки. — Он вздохнул и снова уставился в потолок. — Я знаю, это было давно, но ты помнишь, что мы виделись на матче по квиддичу десять лет назад? — Да, — ответила она. — Ты поприветствовал меня, когда проходил мимо. Он горько усмехнулся. — Я тогда шел к тебе, чтобы попросить о помощи, но отступил, когда тебя увидел. — Почему? — спросила она. — Почему ты не спросил? Она вспомнила тот день и представила, как все могло бы обернуться, если бы он тогда заговорил с ней. — Вокруг тебя были твои друзья, но ты выглядела… ты выглядела одинокой и несчастной. Я как раз тогда узнал о вашем разводе с Уизелом. Мне казалось, что я просто свалю на тебя свои проблемы, когда у тебя и так их хватает. — Жаль, что ты не подошел, — сказала она ему. — Я помню тот день. Помню, как надеялась, что ты остановишься и скажешь что-нибудь. Мне было так паршиво. — Задним числом все, конечно, ясно. Вот же блядство, да? Гермиона усмехнулась, но потом на секунду замолчала, прежде чем сказать: — Почему у тебя повязка поверх Метки, Малфой? Он долго молчал, прежде чем ответить: — Я не хочу сейчас об этом говорить. — Если наше исследование продвинется дальше, тебе все равно придется рассказать мне, ты же понимаешь? — Понимаю. Она закрыла глаза. — Ты правда думаешь, что я смогу найти решение? — Да, — ответил он с такой уверенностью в ее способностях, что если бы она все еще была той шестнадцатилетней девчонкой, которая верила, что ей все по плечу, она бы раздулась от гордости. А теперь в груди, прямо под ребрами, будто бы разверзлась черная дыра отчаяния. — Мне страшно, что ничего не получится, — прошептала она, не решаясь открыть глаза и посмотреть на него. После долгой паузы он прошептал: — Чего бы ты ни сделала — этого будет достаточно. У нее защипало в носу — верный предвестник слез. — Я не смогла помочь своим родителям. А что, если и тебе не смогу? — Ты уже сделала достаточно. Все остальное — просто... приятный бонус. Больше, чем я заслуживаю. — Заткнись, Малфой. На этот раз усмехнулся он. — Это правда. Последние несколько недель были лучше, чем последние десять лет. Будто я застрял в прошлом, а ты просто появилась и выдернула меня в настоящее. И вот они мы. — И вот они мы, — согласилась она. — Идиоты, — прошептал Малфой. — Болваны, — согласилась Гермиона. Когда она открыла глаза, он смотрел на нее. — Рад, что мы наконец-то в чем-то согласны, Грейнджер, — максимально сухо ответил он. Она уткнулась лицом в подушку и рассмеялась.
