Mercy Show to Me | Милосердие прояви ко мне

“ Can I bite your tongue like my bad habit? Would you mind if I tried to make a pass at it?” - Steve Lacy (Bad Habit)

Малфой, Поговорила с Гарри. Руквуд мертв. Гарри осмотрел тело. Кожа без изменений, ТЕМНОЙ МЕТКИ НЕТ. Ты когда-нибудь слышал, чтобы она исчезала с тела через несколько часов или дней после смерти? Прошло почти 60 часов прежде чем Гарри добрался до тела Руквуда. ЧТО ДУМАЕШЬ? Г. Грейнджер   Грейнджер, За последний год войны я видел достаточно тел, но не позже чем через 24 часа после смерти. Поговорил с отцом, и с помощью матери мы извлекли несколько воспоминаний в Омут Памяти, чтобы я мог их просмотреть. Было пару случаев, когда он находил тела Пожирателей после стычек с аврорами, но не позже чем через полтора дня после смерти. Думаю, Метка сохраняется на теле минимум 40 часов. Ты что-то выяснила? Темная магия Волдеморта, исчезающая после смерти носителя? Надеюсь, не крестраж?   Д.М.   Малфой, Не крестраж. Не хочу ничего говорить, пока не буду уверена. Встречаюсь сегодня вечером с Джинни в лавке Джорджа. Отправлю тебе сову с результатами.   Г. Грейнджер   — Где, во имя отвисших яиц Мерлина, ты научилась такому, Гермиона? Гермиона аккуратно приподняла деревянную рамку и позволила верхнему слою песка осыпаться на пол мастерской Джорджа, в которой тот обычно проводил эксперименты.   — В интернете, — сказала она подруге. — Это называется литье в песчаную форму. Песок используется как форма, в которую заливается жидкий металл.   — Магглы... — с восхищением произнесла Джинни, пока Гермиона проверяла тигель с расплавленным никелем. Джинни принесла две монеты, на которые Гермиона когда-то наложила Протеевы чары. Одна монета принадлежала Джинни, а другая — Невиллу. На последних курсах в Хогвартсе они использовали эти монеты для связи с остальными членами сопротивления. Достаточно было написать сообщение на одной и оно мгновенно появлялось на всех, при этом все связанные монеты нагревались, оповещая владельцев. Гермиона и Джинни потратили почти час, безуспешно пытаясь физически и магически повредить монету Джинни. Чары не поддались, несмотря на удары, сгибания, заклятия, порчу и распиливание. Даже половинки фальшивого галлеона продолжали нагреваться при передаче сообщения. — Повреждение не сработает, — сказала Гермиона, доставая деревянную рамку из своей сумочки с чарами незримого расширения. — Нам придется уничтожить монету. Она придумала только один способ — переплавить заново. Монета Невилла сейчас лежала на дне котелка в тигле, который Джордж использовал для какого-то своего шуточного изобретения — подробностей которого Гермиона, возможно, предпочла бы не знать. Джинни заглянула в котелок.   — Я не предупредила Невилла, что он, скорее всего, не получит обратно свою монету. Надеюсь, он не расстроится.   — Это же Невилл, — сказала Гермиона. — Он самый уравновешенный человек из всех, кого я знаю. К тому же он поймет. Мы можем спасти несколько жизней.   — Я не в восторге от того, чтобы выворачиваться наизнанку ради Пожирателей смерти, но Гарри сказал, что Малфой и его пугающе привлекательный отец нуждаются в помощи.   Очистив литейную форму и проверив, что ее половины правильно соединены, Гермиона спросила:   — Гарри сказал, что Люциус пугающе привлекательный?   — Это я сказала. Ну, я понимаю, что он отвратительно с нами обращался, когда мы были детьми, и переметнулся на нашу сторону в самом конце, но... объективно, он довольно секси.   — Интересно, — сказала Гермиона подруге. — А Гарри знает, что ты…   — О, я ему сто лет назад рассказала. Он был в шоке, когда Лили пришла домой и не могла говорить ни о ком, кроме Драко. Гарри сказал, что это она от меня подцепила.   Обе рассмеялись, представляя реакцию Гарри, а потом Джинни взглянула на Гермиону искоса и спросила:   — Так что у тебя с Драко?   — Думаю, мы... друзья? Несмотря на бурные фантазии Лили, жениться никто не собирается. Это звучит слишком странно, чтобы всерьез об этом думать.   — Вы много времени проводите вместе?   Гермиона проверила монету. Она почти расплавилась до состояния мерцающей жидкости, и Гермиона чувствовала, что вот-вот совершит прорыв — хотя пока не понимала, какой именно.   — Мы искали информацию в библиотеке Дурмстранга, а в прошлые выходные поехали во Францию поговорить с кузеном Флер и его коллегами.   Ее щеки вспыхнули при воспоминании о том, как они с Малфоем спали в одной постели.   — Чего краснеем? — усмехнулась Джинни, заметив румянец.   — Когда мы были в Париже, он пришел ко мне в номер и заказал еду, пока мы разбирали заметки.   — Гермиона! Ты переспала с Дра…  — Тсс! — прошипела Гермиона, махнув на нее рукой. — Между нами ничего не было. Но у него случился приступ, который вызвал мышечные спазмы в руке. Все было настолько плохо, что я испугалась отпускать его одного в номер.   Джинни ухмыльнулась:   — А-а, ясно. Отговорки, отговорки. Тебе просто пришлось уложить его в свою кровать, да?    — Я просто хотела быть хорошей подругой!   — О, я бы сказала, ты была очень хорошей подругой!   Гермиона хихикнула:   — Это ничего не значит. И никогда ничего не будет значить. Я просто помогаю ему. Он не заинтересован в таком... у нас слишком сложная история.   Она махнула Джинни, чтобы та сделала шаг назад.   — Думаю, все готово. Теперь заливаем в форму.   Гермиона осторожно вынула котелок из тигля и, взявшись за длинную ручку, аккуратно вылила небольшое количество никеля в углубление в песке.   — И что теперь? — спросила Джинни.   — Ждем, пока остынет, а потом... ну, тогда и узнаем.   — Узнаем что? Что, если расплавить Малфоя и вылить его в песочницу, то его Темная метка исчезнет?   Гермиона закрыла глаза:   — Что Волдеморт, вероятно, использовал модифицированную версию Протеевых чар, и единственный способ избавиться от метки — это умереть.   — Это какое-то сомнительное решение проблемы.   — Это и не решение. Но, по крайней мере, я буду понимать, с чем мы имеем дело, — сказала она.

***

Малфой, Мы можем встретиться? Твои родители не будут против, если я оккупирую вашу библиотеку на один день? Надеюсь, у вас сохранились кое-какие сомнительные книги, которые могут оказаться полезными.   Г. Грейнджер   Грейнджер,  Думаю, ты недооценила, насколько моя мать тобой очарована. Без чаепития, разумеется, не обойдется. Зиппи где-то раздобыл латунную пчелу. Клянусь, это муха, но Зиппи страшно обиделся, когда я на это намекнул. Я предпочел замять тему — мне как-то больше по душе пища без яда. Скажи, когда тебе будет удобно заглянуть.   Д. М. P.S. В библиотеку можно попасть только из гостиной. Боюсь, тебе придется пройти через нее, чтобы добраться до нужных книг, разве что ты предпочтешь, чтобы я их сам нашел и принес тебе.   Малфой, Спасибо за предупреждение. Я справлюсь, прошло уже двадцать лет. Завтра в девять утра подойдет? Это не слишком рано?   Г. Грейнджер Он согласился встретиться в поместье в субботу утром. Она пришла подготовленной — со всеми материалами, блокнотами и стопкой пергамента, а главное — с изрядным запасом душевных сил, чтобы выдержать возвращение в место, где она пережила самые страшные минуты своей жизни.   Много лет назад она была уверена, что умрет на холодном мраморном полу гостиной Малфоев. И даже желала этого, когда боль была настолько невыносимой, что она не могла дышать. Гермиона никогда никому об этом не рассказывала, но она запомнила взгляд Грейбека. Она не сомневалась, что он бы дождался, пока Беллатрикс закончит, и сделал бы с ней нечто еще более ужасное. К счастью, вмешался Добби и спас их.   Монеты лежали в правом кармане ее пальто. Она оделась так, чтобы расположить к себе Нарциссу. Гермиона не была уверена, почему ей так важно мнение женщины, не считая того, что это мать Драко и она была мила и приветлива с Гермионой. Не то чтобы Гермиона часто надевала платье-футляр, но даже спустя пятнадцать лет оно все еще сидело идеально и с черными туфлями на каблуке смотрелось весьма элегантно.   Конечно, она надела его вовсе не для того, чтобы произвести впечатление на Малфоя. Это было бы абсурдно, — думала она, шагая по широкой, выложенной булыжником аллее к внушительному особняку. Если бы она была честна с собой, то признала бы, что вся эта ситуация абсурдна, а особенно ее зарождающиеся чувства к Драко Малфою. В этом, конечно, виноват он. Нечего делать вид, что ему не составляет никакого труда предугадывать все ее желания. Прямо перед тем, как на их свидании Тимми Рункасл сделал ей предложение, он настоял на том, чтобы выбрать блюда за нее. Все, что она тогда почувствовала — это раздражение. Когда же Малфой заказывал за нее, он делал все так непринужденно, что это не казалось посягательством на ее самостоятельность. Напротив, возникало ощущение, что он учитывает ее желания, а не навязывает свою волю.   Но почему с Малфоем это работало, а с Тимми или Роном — нет?   Гермиона отогнала эти сумбурные мысли, когда увидела его. Он ждал ее на открытой террасе, прислонившись плечом к каменной стене дома.   — Ты это делаешь, чтобы побесить меня? — спросила она при виде очередного костюма-тройки. На этот раз он выбрал темно-синий твид, кремовую рубашку и коричневый галстук.   Его глаза весело поблескивали и он изо всех сил сдерживал улыбку.   — Что именно? Жду тебя здесь?   — Не думаю, что визит в библиотеку твоих родителей достоин костюма-тройки.   Он открыл дверь и окинул Гермиону взглядом, когда она подошла ближе.   — А платье и каблуки тогда зачем?   Она раздраженно фыркнула, проходя мимо, и задержала дыхание, чтобы не чувствовать аромат его парфюма — ее мысли и так были в беспорядке.   — Ты говорил, будет чаепитие с твоей матерью. В растянутом кардигане я бы выглядела как Сивилла Трелони, видящая неминуемую гибель в каждой чашке.   — Хочешь произвести впечатление на мою мать? И чего ты надеешься этим добиться?   Она остановилась на кухне и посмотрела прямо на него. Он выглядел намного лучше, чем в ту ночь, когда она помогла ему добраться домой. Напряжение, о котором она даже не подозревала, спало.   — Просто пытаюсь разузнать все твои секретики, собираю компромат. Уверена, твоей матери есть чем поделиться. Он искренне рассмеялся. — Тебе не нужен компромат. Я же мальчик на побегушках, помнишь? Приказывай, мисс Грейнджер.   — Перестань флиртовать. — Она отвернулась и поняла, что не знает, куда идти.   — Тебя это нервирует? — спросил он ей в след.   Прежде чем она успела ответить, в комнату с улыбкой вошла Нарцисса. Гермиона заметила, что улыбка была немного вымученной.   — Гермиона, дорогая. Я так рада тебя видеть. Не обращай внимания на моего сына — боюсь, он так и не вырос из возраста, когда мальчики дразнят девочек, которые им нравятся. В этом моя вина — я была с ним слишком мягка.   — О, я не принимаю всерьез ни одного его слова, — заверила ее Гермиона.   — Я распоряжусь, чтобы в библиотеку подали прохладительные напитки. Что-нибудь еще, дорогая?   — Нет-нет, все в порядке. Это... вон туда? — Гермиона кивнула в сторону коридора, ведущего в гостиную. Нарцисса нахмурилась, будто вспомнив что-то.   — Я переделала эту комнату, — сказала она, понизив голос и касаясь руки Гермионы. — Теперь там больше окон, и мы используем ее как зимний сад. Уверяю тебя, о том ужасном дне больше ничто не напоминает.   У Гермионы в горле встал ком.   — Спасибо, я это ценю. Я… думаю, я справлюсь. Прошло ведь очень много времени, правда?   — Да, действительно много. — Нарцисса щелкнула пальцами в сторону сына, который по ощущениям маячил где-то за спиной Гермионы. — Драко, проследи, чтобы она нашла библиотеку и ни в чем не нуждалась.  — Да, мама. — Его рука скользнула на ее талию. Это легкое прикосновение заставило ее вздрогнуть.   — Могу я взять твое пальто, Грейнджер? — спросил он тихо, так, чтобы услышала только она.   Нарцисса наблюдала за ними с другого конца огромного кухонного острова из кварца. Гермиона нервно выдохнула и повернулась спиной, чтобы скинуть пальто. Она еще не успела ничего осознать, а он уже забрал у нее портфель и аккуратно подхватил пальто, когда оно соскользнуло с ее плеч. — Сюда, — сказал он, указывая рукой в сторону двери.   Она шагала по первому этажу, следуя его указаниям — прямо, налево, направо — пока не оказалась в дверном проеме комнаты, одновременно пугающе знакомой и абсолютно чужой.    — Все в порядке, Грейнджер? — его ладонь лежала на ее пояснице, пальцы едва касались ткани платья. Нарцисса была права, комнату переделали. Больше не было той мрачной, угрюмой атмосферы и отвратительных портретов на стенах. Теперь сюда проникал мягкий свет раннего мартовского утра, а в углах стояли кашпо с растениями.   — Все выглядит по-другому, — признала она, пытаясь вспомнить, где именно она лежала, когда Беллатриса снова и снова накладывала на нее Круциатус. В то время как Фенрир Грейбэк наблюдал за ней, скользя взглядом по ее обтянутым джинсами ногам, словно его намерения были гораздо страшнее любых проклятий.   — Вход в библиотеку здесь. — Он указал на резную деревянную дверь в нескольких метрах от них.   — Хорошо, — прошептала она, рассматривая пол у дальнего окна. Все произошло там?    Гермиона не знала, сколько времени она так стояла, но в какой-то момент почувствовала, что Драко подошел ближе и обнял ее за талию. — Сюда, — пробормотал он, утягивая ее за собой и оказываясь между ней и тем местом, на которое она уставилась. Все ее душевные силы ушли на то, чтобы справиться с близостью его тела и тем, как приятно было снова чувствовать прикосновение его рук. И еще — с тем как божественно он пах.   Дверь в библиотеку открылась и закрылась за спиной Гермионы, и ее взору предстала великолепная комната с отделкой из красного дерева. На полках от пола до сводчатого потолка располагались, казалось, тысячи книг.   — О, — только и сказала она, освобождаясь от его объятий и осматриваясь.   — Ты выглядишь так, будто влюбилась, — заметил он сухо.   — Так и есть. Я и не знала, что у вас такое есть. Он усмехнулся:   — Никогда бы не подумал, что мне придется использовать библиотеку отца, чтобы произвести впечатление на ведьму. Положение у меня, видимо, совсем безнадежное.   Он положил ее сумку на прочный деревянный стол в центре комнаты и бережно повесил ее пальто на спинку стула. — Когда я был ребенком, то летом сидел за этим столом и решал уравнения по арифмантике, пока не засыпал.   Его признание привело ее в чувство и заставило вернуться в настоящее. — Не могу такого представить. Ты тогда был настоящим придурком. Я думала, что ты приезжаешь домой и живешь как в сказке, а родители исполняют любое твое желание.    — Ну, не могу сказать, что это неправда, — признал он. Он засунул руки в карманы брюк и обошел стол.  — Но весело было не всегда. Отец был вспыльчивым. Мать — властной. Сейчас они не такие, особенно после всего, что произошло за эти годы. Но все мы не идеальны, правда? Гермиона подошла ближе и порылась в кармане пальто. Достав монеты, она положила их на стол. Одна монета была распилена пополам, другая — целая, но с зазубринами по краям.   Драко встал рядом и посмотрел на монеты сверху.   — Что это? — Фальшивые галлеоны, на которые я наложила Протеевы чары на пятом курсе. Изменения на одной монете передавались всем остальным. Они нагревались, чтобы привлечь внимание владельца. Эта, — она указала на распиленную, — принадлежала Джинни. А эта — Невиллу.   Она разжала ладонь, показывая третью монету:   — Эта была моей. Гермиона достала палочку и коснулась своей монеты. Та на мгновение засветилась, и серийный номер на ней изменился, теперь на ней было написано: «Драко Малфой — мальчик на побегушках». Он заглянул ей через плечо и хмыкнул, увидев это.   — Посмотри на монету Джинни, — сказала она. Он взял распиленную монету и прижал половинки друг к другу.   — Совпадает, — подтвердил он. — А у Невилла? Малфой поднял вторую монету и покачал головой:   — Ничего. Только цифры. Чары исчезли. Как? — Мы с Джинни пытались снять чары с ее монеты, но ничего не помогло. Тогда я сделала единственное, что действительно могло уничтожить чары — расплавила монету и отлила заново. Она внимательно наблюдала за выражением его лица, пока он складывал все в голове.    — Метка Руквуда исчезла через пару дней после его смерти. Ты уничтожила монету, чтобы снять чары. Значит, ты думаешь, что Темная Метка — это модификация Протеевых чар? — Да. Он мрачно усмехнулся:   — То есть, чтобы избавиться от нее, надо просто умереть. Прекрасно. Она положила свою монету на стол и достала из сумки заметки.   — Это еще не решение, но уже хоть что-то. После возвращения из госпиталя в Версале я задумалась об их исследованиях в области разложения магии, заключенной в живое существо. Не той магии, что принадлежит тебе, а чужой магии, воздействующей на тебя. Обычно такое воздействие временно, верно? Сглаз, заклятие, проклятие или, может, что-то светлое, вроде чар. Но все это недолговечно. Это не внутри тебя, а, скорее, какое-то время на тебе.   Гермиона нахмурилась.   — Я плохо объясняю. — Все нормально. Продолжай, — сказал он, присаживаясь на край стола рядом с ней, одной ногой касаясь пола. — Но для Метки Волдеморт использовал какую-то вариацию Протеевых чар — скорее всего, собственного изобретения. И Метка находится внутри тебя. Когда он умер, она начала распадаться, разрушаться, как пузырек с ядом, в котором появилась микротрещина, и яд медленно просачивается в организм, отравляя его. Конечно, я не могу проверить свою теорию на монетах, потому что чары наложила я сама, а я не горю желанием умирать ради эксперимента. Да и это просто монета. Неактивные чары не убьют кусок металла, как, по моей теории, могут убить человека. — Значит, нам нужно избавиться от Метки. — Да. Он поднял брови и сказал:   — И смерть — единственный известный нам способ убрать ее. — Да. Он рассмеялся коротко и резко:   — Вернулись к началу, Грейнджер. — В этом и суть. Мы должны понять, как избавиться от Метки, не убивая тебя. Может быть, использовать Напиток Живой Смерти? Это ведь, по сути, имитация смерти. Мы должны обмануть твое тело, заставить его поверить, что ты мертв. — Как минимум на сорок часов, возможно, даже на шестьдесят, — с сомнением заметил он. — Именно. Малфой покачал головой.   — Я не знаю ни одного способа это сделать. — Я тоже, — ответила Гермиона. — Но я выясню.

***

Чаепитие с Нарциссой прошло приятно-неловко или, возможно, неловко-приятно. Женщина явно пыталась понять, в каких именно отношениях находятся ее сын и Гермиона. — Я была поражена, увидев Драко на первой полосе «Пророка» пару недель назад. Гермиона поморщилась.   — Рита Скитер — сущий кошмар. Она взъелась на меня еще с тех пор, как я посадила ее в банку за то, что она писала про меня гадости во время Турнира Трех Волшебников. — Ты что сделала? — спросил Драко, чуть не подавившись чаем. — О, я не... наверное, я тебе об этом не рассказывала, — она улыбнулась. — Иногда я забываю, что мы тогда не дружили. — Я тоже, — пробормотал он, снова покашливая. — Она анимаг. Жук, если точнее. Я на время посадила ее в банку, чтобы преподать ей урок. Нарцисса, похоже, наслаждалась скандальной историей, а Драко смеялся над рассказом Гермионы. — В общем, — сказала Гермиона, обращаясь к Нарциссе, — время от времени она пытается опорочить меня в глазах общественности. После развода с Рональдом Уизли она выставила меня какой-то ветреной распутницей. — Ты хочешь сказать, это неправда? — с лукавой ухмылкой спросил Малфой. — Драко Люциус Малфой! — упрекнула его мать. — Ты хочешь сказать, что наше, как написал «Пророк», свидание поздним вечером было выдумкой? — парировала Гермиона. — Хотел бы я, чтобы это было правдой, Грейнджер. Такого ответа она точно не ожидала — особенно в присутствии его матери. Щеки Гермионы вспыхнули ярко-розовым.   — Это нелепо, — пробормотала она, наугад потянувшись за сэндвичем с огурцом. Нарцисса лишь улыбнулась, переводя взгляд с сына на Гермиону:   — Почему бы тебе не пригласить мисс Грейнджер на настоящее свидание, Драко? Теперь уже он поперхнулся и запихал в рот печенье.   — Не смеши меня, мама. Грейнджер неоднократно давала понять, что мы заклятые враги. — Враги? — недоверчиво переспросила Гермиона, повысив голос. — Я готовила тебе яичницу с беконом, когда ты плохо себя чувствовал. Враги, значит... Нарцисса тактично вмешалась:   — Говоришь, ты готовила завтрак? — Это не то, что вы думаете, — поспешно заверила ее Гермиона, пытаясь успокоиться. — В тот день мы вернулись из Франции. Я просто хотела убедиться, что он поест, перед тем как отдохнуть. — Ты была у Драко дома? — Тон Нарциссы заставил Гермиону на миг замолчать. Она посмотрела на Малфоя, который выглядел обреченно. Он наклонил голову в сторону матери и сжал губы, как бы говоря: ты уже попалась, и я тут ничем не помогу. — Ну, я... да, я была. Несколько раз. — Правда? А я никогда не была у Драко дома, — Нарцисса повернулась к сыну. — Ты же говорил, что никого туда не пускаешь. — Никого, кроме Грейнджер. Гермиона поймала его взгляд. Она даже представить себе не могла, о чем он сейчас думает. Когда она снова взглянула на Нарциссу, ведьма смотрела на нее с улыбкой.    — Ты действительно вытащила его из скорлупы, Гермиона. У меня душа радуется. Гермиона не была уверена, удалось ли ей выдавить настоящую улыбку, но это был максимум, на что она была способна.   — О, я... я рада это слышать.

***

Она покинула особняк с минимальным количеством полезной информации, но с избыточным объемом сведений о том, что Нарцисса Малфой уверена — между Гермионой и ее сыном что-то есть, но они стесняются признаться. Гермиону шокировало осознание, что Нарцисса была в восторге от такой перспективы. Женщина, которая всего пару десятилетий назад не питала никакой любви к маглорожденным. Времена, безусловно, изменились. Прежде чем вернуться домой, Гермиона договорилась встретиться с Малфоем на следующий день после обеда у ворот Хогвартса. Утром ему нужно было дежурить на матче по квиддичу, но он согласился провести остаток дня с ней, изучая книги в Запретной секции библиотеки. Минерва накануне отправила сову с разрешением для Гермионы, так что, когда Малфой появился на пять минут раньше, они смогли без проблем пройти через защитные чары. — На этот раз без костюма? — спросила она, как только он аппарировал, одетый в черные брюки и аккуратно заправленную черную рубашку. Он ухмыльнулся: — Могу переодеться. Не хочу тебя разочаровать. Гермиона не удостоила его ответом, пока они шагали вверх по тропинке, плавно поднимающейся к внушительным дверям замка. В школе царило оживление — ученики расходились из Большого зала после воскресного обеда. Мимо прошла группа девочек из Рейвенкло, они шептались, хихикали и украдкой бросали взгляды на Малфоя. Она хотела прокомментировать его популярность среди подростков, но слова застряли в горле, когда она заметила, как он напрягся. Окинув взглядом вестибюль и массивные двери Большого зала, она не увидела ничего необычного. Но когда на верхней площадке лестницы появилась Минерва Макгонагалл, Гермиона наконец поняла, в чем дело. — Ты здесь впервые с тех пор, как... — Да, — кивнул он. — Понятно. — Именно, — снова кивнул он. — Боюсь, у меня не так много приятных воспоминаний, связанных с этим местом. Он выглядел таким несчастным и потерянным, что Гермиона не могла просто стоять и наблюдать, как он страдает. Она подошла ближе и взяла его под руку. Через шерстяное пальто и рубашку она не чувствовала повязку, но знала, что она там. На секунду он напрягся от ее прикосновения, но, когда она не убрала руку, расслабился. Минерва помахала им со второго этажа, и Гермиона потянула Малфоя за собой вверх по лестнице. — Никогда бы не подумала, что увижу вас двоих, идущих под руку, — сказала Минерва, когда они поднялись на площадку, где она их ждала. — Когда это произошло? — Директор Макгонагалл, — кивнул в знак приветствия Драко. — Когда что произошло? — спросила Гермиона. Минерва улыбнулась: — Вот это, — она указала на их сцепленные руки. — О. О! Нет-нет. Мы… друзья. Это не… То есть, мы не… — Гермиона нервно рассмеялась и посмотрела на Малфоя, ища поддержки. Не выпуская ее руку, он наклонился к Минерве и сказал:   — Грейнджер отказалась идти со мной на свидание, поэтому я убедил ее, что мне нужна помощь с исследованиями. Минерва заулыбалась, а Гермиона залилась краской.   — Умный мальчик, — сказала Минерва. — Это неправда, — возразила Гермиона. — Я поняла, что между вами что-то происходит, когда увидела фотографию в «Пророке», — сказала Минерва. — Но, помимо зарождающегося романа с мисс Грейнджер, как вы, мистер Малфой? Гермиона уже открыла рот, чтобы опровергнуть «зарождающийся роман», но Малфой опередил ее: — Все хорошо, госпожа директор. Я… я хотел бы извиниться за свою роль в произошедшем здесь, когда... Пожилая ведьма фыркнула и махнула рукой:   — Глупости. Вы были ребенком, мистер Малфой. Это были трудные времена, и всем нам пришлось принимать ужасные решения, чтобы выжить. — Тем не менее мне следовало бы написать вам. Но первые несколько лет были нелегкими. Минерва похлопала его по плечу:   — Все прощено, мистер Малфой. Я следила за вашей карьерой целителя — весьма похвальное призвание. И, конечно, школа благодарна за щедрые пожертвования вашей семьи. Ах да, и тот замечательный стипендиальный фонд, который вы недавно учредили. Невозможно сосчитать, скольким маглорожденным детям он поможет продолжить образование. Должна признаться, меня удивило, что вы назвали его в честь мисс Грейнджер, но теперь все ясно. — Что? — спросила Гермиона, ослабляя хватку на руке Малфоя. — Ваш стипендиальный фонд. Он покрывает постхогвартское образование для маглорожденных студентов, — пояснила Минерва, улыбаясь им обоим. Гермиона отпустила его руку и повернулась к нему лицом, пытаясь осознать, о чем идет речь.   — Стипендия? Малфой наклонился к Минерве, будто делился секретом:   — Я ей не сказал, потому что она бы ни за что не позволила назвать фонд ее именем. Вы же знаете, какая она — делает всю работу, а признания не желает. — Малфой, — строго произнесла Гермиона. — Какой еще стипендиальный фонд? — О, дорогая, — сказала Минерва. — Похоже, я проговорилась, да? — Она не выглядела особенно раскаивающейся. Наоборот, ее лицо буквально светилось от гордости. — Просто небольшой стипендиальный фонд, который мы учредили в начале месяца, — сказал он. — Программа имени Гермионы Джин Грейнджер для маглорожденных студентов, желающих получить высшее образование, — с широкой улыбкой произнесла Минерва. Гермиона посмотрела на Малфоя. Он выглядел одновременно довольным и смущенным.   — Когда ты собирался мне об этом рассказать? — Ну, понимаешь, я думал, будет весело, если ты просто увидишь в мае публикацию в «Пророке» о вручении первых стипендий. Минерва схватила Гермиону за руку.   — Какой романтичный жест, — воскликнула она. Гермиона не знала, что сказать, потому что Минерва была права. Это действительно был бы очень романтичный жест, если бы их с Драко связывали романтические отношения. Она почти не сомневалась, что его флирт — это просто способ разрядить обстановку и добавить немного юмора в довольно мрачную ситуацию, учитывая, что ему грозит смерть. К тому же он сам говорил, что не хочет никаких отношений, потому что убежден, что не проживет и пяти лет. Даже если бы это было не так — разве он выбрал бы ее, ту самую девчонку, которую годами обижал и унижал? Гермиона сжала руку наставницы, а затем снова взяла Малфоя под руку:   — Обсудим это в библиотеке, хорошо? — Конечно, дорогая, — промурлыкал он и подмигнул Минерве. — Не поощряй ее, — прошипела Гермиона сквозь зубы, таща его по коридору.