Глава 17
11 июня 2025 г., 09:37
“You can't keep running out, kicking yourself off the bed, kicking yourself in the head because you're kicking me too.” - The Antlers (Putting the Dog to Sleep)
Гермиона, Как же приятно было получить от тебя весточку! Прости, что так долго не отвечала. Мой друг-библиотекарь помог мне найти все книги, в которых упоминается древняя традиция клеймения слуг. Большинство из них не содержат ничего нового по сравнению с тем, что ты уже описала в своем письме. Прилагаю копии страниц из тех немногих, где нашлось что-то интересное, — возможно, они окажутся полезны в твоих исследованиях. Если будешь в Каире — пришли мне сову, поужинаем вместе! Ребекка Гермиона села за рабочий стол и начала жадно просматривать копии страниц, сердце стучало где-то в горле. Малфой все еще оставался в ее постели. Она провела ночь, свернувшись калачиком на боку, лицом к нему, а он лежал на спине, погруженный в спокойный сон. После внезапного и тяжелого вчерашнего приступа он вырубился прямо посреди разговора. К счастью, он успел доесть сэндвич и чипсы, которые Гермиона положила каждому на тарелку, прежде чем его сморило. Она спала беспокойно и тревожно, постоянно просыпаясь в холодном поту. И каждый раз Гермиона смотрела на Малфоя, спящего на другой стороне кровати. Ей едва верилось, что тот агрессивный и заносчивый мальчишка, который в детстве целенаправленно терроризировал ее, вырос в такого человека — умного, ироничного, чуткого — и умудрился встроиться в ее жизнь легче и естественнее, чем кто-либо до него. И вот он лежит в ее кровати. Проснувшись в шесть утра, она заварила чай и устроилась в темной гостиной, чтобы не разбудить его. Письмо от Ребекки стало приятным сюрпризом — по крайней мере, до тех пор, пока Гермиона не просмотрела приложенные страницы и не поняла, что ни одна из них не содержит полезной информации о способах удаления Метки. Она чуть не задохнулась от мысли, что может потерять Малфоя. Появилось ощущение, будто в желудке осел тяжелый безоар. Она взяла отгул, чтобы позаботиться о своем «пациенте» и наметить следующие шаги в поиске решения их кошмарной проблемы, учитывая, что главная зацепка ни к чему не привела. Большую часть утра Гермиона провела уткнувшись в свои записи и составляя список магических библиотек, в которые можно отправить запрос или попытаться получить временный пропуск. Если Эпперли всерьез намерен вставлять ей палки в колеса, она должна действовать быстро — пока не все пути перекрыты. Поспешить стоило еще и потому, что Люциус Малфой уже был одной ногой в могиле, а Драко Малфой страдал совершенно напрасно. В полдень она сделала перерыв: заварила еще чаю и немного прибрала гостиную, предварительно проверив Малфоя. Он все еще спал, когда камин ожил и из тлеющего полена появилось лицо Иви. — Гермиона, можно мы с Парвати зайдем? — спросила ведьма. Гермиона вскочила и с радостью согласилась, спешно закрывая дверь спальни, чтобы не разбудить Малфоя. Он глубоко дышал во сне, его грудь равномерно поднималась и опускалась. Что в их ситуации можно было считать хорошим знаком. Когда она вернулась встречать гостей, в ее гостиной уже стояли две ведьмы в целительских мантиях Святого Мунго, отряхивая с себя остатки летучего порошка. — Мы кое-что нашли, — выпалила Парвати. — Но, возможно, это мало поможет. — Садитесь, — сказала им Гермиона. — Я принесу чай, и поговорим. Не дойдя до кухни она обернулась и добавила: — Он спит в соседней комнате. — Он? — переспросила Парвати. Когда до нее дошло, кого имела в виду Гермиона, она удивленно приподняла брови: — Подожди… Драко Малфой спит в твоей кровати? Гермиона отмахнулась: — У него случился приступ прошлой ночью, когда мы обсуждали текущую ситуацию. Я сочла, что в таком виде отправлять его домой было бы неразумно. Так что да… он в моей кровати. — Признаться, звучало двусмысленно. Иви тут же расплылась в широкой улыбке, а Парвати бросила на Гермиону такой взгляд, будто совершенно не верила в чистый альтруизм Гермионы. Когда Гермиона вернулась с чаем и они уселись вокруг кофейного столика, Иви разложила на нем три листа бумаги. — Ты просила нас найти все, что касается методов воскрешения. Мы знаем, что Метка исчезает, когда человек не является живым более сорока часов. Прости, но мы так и не нашли ни заклинания, ни зелья, которое могло бы оживить человека спустя несколько дней после смерти. — А это тогда что? — спросила Гермиона, указывая на копии, явно сделанные в библиотеке Мунго. — Это, — сказала Парвати, — из шотландского учебника начала XIII века. Большая часть лечебной магии с тех пор, конечно, была усовершенствована, но тут есть нечто, о чем я раньше никогда не слышала. Иви указала на выцветший, простенький рисунок лиственного растения с ярко выраженной корневой системой. Несмотря на то что основной его цвет был насыщенно-зеленым, растение казалось охваченным огнем: по краям листьев пылала красная кайма, а цветы были ярко-желтыми. — Это растение называется минуаталл. Согласно тексту, оно родом из Канады и завезено в Шотландию волшебниками в XII веке. Местные жители называли его словом, означающим «возрождать», но мы думаем, что за двести с лишним лет шотландские волшебники исказили оригинальное название. Гермиона почувствовала, как внутри разгорается искра надежды: — Что оно делает? Парвати кивнула и указала на иллюстрацию на второй странице: — Оно действительно может делать то, о чем говорится в названии, — оживлять. При определенных условиях. — Подняв руку, она добавила: — Но, Гермиона, не обольщайся раньше времени. Тут куча препятствий. Препятствия? Гермионе захотелось рассмеяться. Все, с чем она сталкивалась в последние недели — было сплошными препятствими. А сейчас у нее наконец появилась надежда. — Продолжай, — сказала она. — Во-первых, растение больше не культивируется. В начале XIII века группа религиозных фанатиков выжгла поля и просолила почву везде, где выращивали минуаталл. — Я поеду в Канаду, — тут же сказала Гермиона. Иви покачала головой: — Там оно тоже было уничтожено. Французские поселенцы сочли его — цитирую — «происками дьявола». Возможно, в каких-то удаленных районах растение до сих пор произрастает в дикой природе, но чтобы его найти, придется организовать целую экспедицию. Парвати добавила: — А теперь переходим ко второй проблеме. Оно действует только в определенных ситуациях. Оно не может оживить человека, убитого смертельным проклятием или умершего вследствие длительного воздействия Круциатуса. И оно не сработает, если причиной смерти стала физическая травма. — Поняла, — кивнула Гермиона. То есть нужно поехать в Новую Шотландию, найти это растение, а потом как-то убить Малфоя так, чтобы не раскрошить ему череп и не использовать заклятий. Проще простого. — Есть еще кое-что, — добавила Парвати, указывая на третью страницу. — Растение использовали как ингредиент для зелья. Мы не нашли рецепт. Так что даже если ты найдешь решение первых двух проблем, тебе понадобится Мастер зелий, который сможет разработать уникальный состав. Если все, что ты говорила об Эпперли, правда — будет трудно найти кого-то, кто согласится помочь. — Я кого-нибудь найду, — уверенно сказала Гермиона. — Мы хоть знаем, в какой части Канады искать? — Она схватила страницы и начала внимательнее изучать их. — К сожалению, нет, — ответила Иви. Гермиона провела пальцем по иллюстрации на первой странице. Растение показалось ей смутно знакомым, но она всегда была лишь компетентна в травологии — не более. У нее не было природной склонности к распознаванию и выращиванию растений. Невилл. — Вы обсуждали это с Невиллом? — спросила Гермиона. Иви нахмурилась: — Нет. Ты сама сказала, что ситуация с Малфоями деликатная, а Министр пытается затормозить твои исследования. А Нев… он ведь со всеми дружелюбен. Я не хотела, чтобы он случайно проговорился не тому человеку и чтобы у нас с Парвати были проблемы с начальством. — Я просто подумала, он мог бы подсказать, где еще это растение могло бы расти. Помог хотя бы сузить поиск в Канаде. — Она просмотрела остальные две страницы, слушая как Иви обещает поговорить с мужем. Гермиона снова вернулась к иллюстрации. Почему растение казалось таким знакомым? Корень минуаталла был массивным, уходящим глубоко и широко под землю. Напоминал… Мандрагору. Она вскочила и бросилась к камину, чтобы вызвать Невилла. Поймала его в офисе — он проверял эссе — и уговорила пройти к ней в квартиру. — В чем дело? — спросил он, стряхивая с мантии летучий порох. — О, здравствуй, дорогая, — добавил он, широко улыбаясь Иви. Прежде чем он успел погрузиться в светскую беседу с Парвати, Гермиона сунула ему под нос страницу из книги: — Узнаешь это растение? Он внимательно изучил иллюстрацию и спросил: — Где ты это взяла? — Иви и Парвати нашли в библиотеке Мунго, — нетерпеливо проговорила Гермиона. — Помнишь, когда мы обедали, ты говорил, что нашел растение с… — Зелеными листьями, красной каймой и ярко-желтыми цветами, — перебил он. — И оно подозрительно напоминает мандрагору. Да, я помню. На самом деле выглядит очень похоже. — Он вгляделся в страницу. — Ми-ну-а-талл? Это так произносится? — У тебя еще остались экземпляры, собранные в Запретном лесу? — Конечно, — ответил он с улыбкой. — А в чем, собственно, дело? Гермиона резко обернулась к Парвати и Иви: — Первая проблема решена. Теперь мне просто нужно найти способ его убить и Мастера зелий, который его воскресит. Невилл выглядел сбитым с толку: — Подождите... мы кого-то убиваем? — Кажется, она собирается убить меня. Гермиона подняла глаза и увидела Малфоя, прислонившегося к стене в проеме коридора. Он был полностью одет и изо всех сил старался выглядеть непринужденно. Возможно, кого-то другого он и смог бы убедить, что с ним все в порядке, но только не ее — она видела, как он опирается на стену, чтобы удерживать вертикальное положение. — Мы кое-что нашли, — сказала она. — Это пока не решение, но может им стать. Мне просто нужно разобраться еще кое с чем. Он посмотрел на нее, затем перевел взгляд на остальных в комнате. Этот спектакль не обманул Гермиону — он чувствовал себя крайне неловко. — Парвати и Иви искали для нас информацию в библиотеке Святого Мунго. Они нашли растение, которое способно вернуть человека к жизни. А Невилл недавно обнаружил это самое растение в Запретном лесу. Малфой кивнул. Гермиона заметила, как его кадык дернулся, когда он сглотнул. Она задумалась, нервничает ли он из-за того, что в ее гостиной находятся еще трое. Или, возможно, ему просто не хотелось, чтобы другие знали, насколько они близки… что он ночевал у нее в постели и все такое. — Привет, Драко, — сказал Невилл, махнув ему рукой. Слишком добрый для этого мира, подумала Гермиона. — Не знал, что ты здесь. — Он перевел взгляд с Малфоя на Гермиону и обратно. — О… вы, ребята, встречаетесь? Парвати выглядела так, будто ей отчаянно хотелось что-то сказать, но она сдерживалась, переводя взгляд с Гермионы на Малфоя и обратно, словно следила за теннисным мячом на корте. — Нет, — сказал Малфой. — Я как раз собирался уходить. — Он медленно продвигался вдоль стены к входной двери. — Малфой, — окликнула его Гермиона, обогнув Иви и Парвати, чтобы преградить ему путь. Он уже успел распахнуть дверь, когда она схватила его за предплечье. — Тебе не нужно… — У меня сегодня матч, — пробормотал он, высвобождая руку из ее хватки. Она видела, как он отстраняется, закрывается от нее. Было больно видеть это — особенно после того, каким он был с ней, когда они оставались вдвоем. Не желая устраивать сцену на глазах у всех, она вышла с ним на улицу и прикрыла за собой дверь. — Я ведь не всерьез собиралась тебя убивать, — сказала она. — Я знаю. Я услышал почти все, сказанное после прихода Лонгботтома. — У нас есть шанс. Улыбка Малфоя больше напоминала болезненную гримасу: — Да, не особо впечатляющий шанс, судя по всему. — Он сделал шаг назад и едва не упал на тротуар. Гермиона протянула руку, чтобы его поддержать, но он снова отстранился. — Малфой, ты… ты все еще не отошел после вчерашнего. — Со мной все в порядке. — По-моему, не очень. Пожалуйста, вернись внутрь и присядь. Он оперся о фонарный столб, чтобы не пошатнуться: — Со мной все в порядке, — продолжал упорствовать он, хотя выглядел так, будто ему с трудом удается стоять на ногах. — Драко, пожалуйста, — сказала она, впервые решившись использовать его имя, надеясь, что это встряхнет его и заставит довериться здравому смыслу. Он рассмеялся, и этот смех прозвучал почти жестоко: — Не делай так. Не произноси мое имя вот так. — Как? — бросила ему Гермиона, делая шаг вперед. Она просто хотела, чтобы он зашел обратно в дом, вернулся в кровать, где она могла бы ухаживать за ним. Видеть, как он с трудом держится на ногах, было невыносимо. Особенно теперь, когда между ними повисло столько недосказанного. Резкий контраст — от той почти интимной тишины, с которой они ужинали в постели, до этой холодной отстраненности, когда он даже не подпускает ее к себе, — ранил. Малфой оттолкнулся от фонарного столба и сказал: — Возвращайся к своим друзьям, Грейнджер. Со мной все будет в порядке. Спасибо за помощь с этой... историей. Но я просто… пойду. Мне кажется, у нас ничего не получится. Гермиона не могла поверить, что он это сказал: — Малфой, о чем ты вообще говоришь? Мы сейчас ближе к разгадке, чем когда-либо. Он развернулся — и с треском аппарировал. Она осталась стоять на тротуаре, пытаясь понять, в какой момент все пошло не так. Вчерашний разговор оказался для него слишком? Или дело в том, что он проснулся и увидел у нее в квартире других людей? Или в том, что эти люди знали о его состоянии, — и это его смутило? Или он подслушал ее разговор с подругами и решил, что все эти препятствия невозможно преодолеть? Гермионе хотелось броситься за ним и заставить поговорить. Но она не была уверена, как он отреагирует. Вместо этого она решила обратиться к лучшему Мастеру зелий, которого знала, — потому что никакое сопротивление со стороны Малфоя не остановит ее. Она доведет дело до конца. Что бы ни случилось.***
Она нажала на звонок и встала перед дверью, держа в руке жирный бумажный пакет с бургерами. К их стилю общения письмо подошло бы больше, но ей хотелось раз и навсегда все прояснить. Прождав минуту, Гермиона уже начала думать, что он не откроет. Возможно, он был в поместье. Она уже собралась вызвать Патронуса, когда дверь распахнулась и перед ней предстал Малфой, выглядевший намного хуже, чем обычно. На нем были серые спортивные штаны и черная футболка. На повязке на его предплечье проступила пара маленьких пятен крови. Его глаза и поза кричали об усталости. Гермиона пережила множество душераздирающих моментов за эти годы, но его вид причинял ей настоящую физическую боль. — Нам нужно поговорить, — сказала она, демонстрируя пакет с едой. — Грейнджер… — начал он, но не договорил. — Отойди, — потребовала Гермиона. Она прошла мимо него в дом, кинула пакет с бургерами на кофейный столик, а сумку — в одно из кресел. Когда она повернулась, Малфой уже закрыл дверь и стоял у входа в гостиную. — Хочешь поесть перед разговором? Он приподнял бровь: — А о чем мы вообще будем говорить? — Не прикидывайся. Тем для разговора хватает. Гермиона сняла пальто и уже собиралась небрежно бросить его на сумку, когда заметила, что Малфой протянул руку. Она отдала ему пальто, и он повесил его на крючок у двери. — Например? — спросил он, опираясь плечом о косяк в дверном проеме гостиной. — Например, почему ты сбежал из моей квартиры. Или что мы будем делать дальше, чтобы спасти тебя и твоего отца. Почему ты решил, что отталкивать меня — это приемлемо и вообще хоть как-то поможет. — Она сделала паузу и глубоко вдохнула. — Почему ты снова режешь себе руку. И почему я не позволю тебе сдаться. Он вздохнул: — Ну если мы собираемся обсуждать все это… тогда сначала я хочу поесть. Они сидели на разных концах дивана и ели, но еда казалась ей безвкусной. Все, о чем могла думать Гермиона — как начать разговор, который она весь день прокручивала в голове. Похоже, Малфой чувствовал то же самое, потому что оставил половину еды нетронутой. Они оба молчали. Краем глаза она заметила, как он сел поудобнее и положил правую руку на спинку дивана. — Ну, начинай, — сказал он спустя мгновение. Она повернулась к нему лицом: — Почему ты тогда вот так ушел? Он опустил взгляд себе на колени и покачал головой: — Не знаю, Грейнджер. — Знаешь. Скажи. Это из-за меня? Или из-за них? Тебе не понравилось, что я попросила о помощи? Он раздраженно выдохнул, и Гермиона не стала нарушать тишину, дожидаясь ответа. Наконец он произнес: — Я не знаю… Я проснулся и почувствовал, что просто вломился в твою жизнь. А потом услышал их… и… если мне достаточно того, что я тебя тащу за собой, так теперь еще и их втягиваю. — Что ты имеешь в виду? Он снова раздраженно выдохнул: — Да хрен его знает. Я как отрава, порчу все, к чему прикасаюсь. Я разрушаю твою жизнь. Ты видела «Пророк» сегодня? Я увидел перед матчем. Естественно, они подкараулили момент, когда я захожу к тебе домой, и пустили наше колдо на первую полосу. Тебя уволят из-за меня. Из-за того, что я обратился к тебе за помощью. А теперь ты еще притащила своих друзей, и они тоже с какого-то хрена мне помогают. Зачем? Зачем им тратить время? Потому что жалкий Малфой — их благотворительный проект? Умирающий бедолага? Почему им не все равно? — Потому что они добрые, Малфой. Потому что они мои друзья, и я их попросила. Потому что они просто хотят помочь, а не жалеют тебя. Потому что это правильно. — Я обращался с Лонгботтомом и Патил как с дерьмом, Грейнджер. Особенно с Лонгботтомом. — Ты и со мной обращался как с дерьмом, придурок. Но мы были подростками. Ты сам говорил, что живешь прошлым. Так вот, Малфой, позволь мне затащить тебя в настоящее. Парвати и Иви с радостью согласились помочь мне с поисками в библиотеке, когда узнали, что меня туда не пускают, а я пытаюсь помочь тебе. Парвати спросила, изменился ли ты. Я сказала, что да. Спросила, хорошо ли мы ладим. Я ответила, что да. Я сказала ей, что ты вежливый, добрый, с отличным чувством юмора и что мне комфортно рядом с тобой. И знаешь, что она сказала? «Хорошо». Вот так. Мы все были в Хогвартсе, мы все через это прошли. Мы понимаем, как это было сложно. Никто не ждет, что ты упадешь на колени и начнешь умолять о прощении. Прошло уже двадцать лет. — Она мягко улыбнулась ему. — И Невилл сделал бы для тебя все что угодно. Он вообще не злопамятный. Именно с него все и началось. — Что ты имеешь в виду? — После того, как я увидела тебя в январе на том благотворительном вечере в Мунго, мы с ним обедали, и я упомянула, что ты выглядел очень уставшим. Он сказал, что слышал, будто твой отец болен и ваша семья пригласила целителя из-за границы, потому что Мунго ничем толком не помогает. — Она прищурилась, не давая ему вставить ни слова. — И не вздумай ляпнуть что-нибудь про то, как ему приятно распускать сплетни о твоих несчастьях. Все было не так. — Кто еще знает? — О тебе? — Да. Она поерзала и внимательно посмотрела на него: — Ты ведь сам разрешил мне делиться этой информацией, когда я спрашивала. — Разрешил, — подтвердил он. — Ну, тогда: Парвати, Иви, Невилл, Гарри, Джинни, Минерва, Алексий, Фредрик и… Слизнорт. — Алексий и Фредрик? — Я думала, они знают. Думала, ты сам им рассказал, раз уж они вроде как твои друзья и в курсе, что происходит с твоим отцом. Но к моему удивлению, когда я сегодня днем связалась с Фредриком, он ничего не знал. Так что я все объяснила, потому что мне нужна была его помощь. Сейчас они с Алексием ищут в архивах Дурмстранга исходный рецепт к «Напитку Живой Смерти». После паузы Гермиона спросила: — Ты злишься на меня? Он откинул голову назад, глядя в потолок. — Нет, Грейнджер. Просто… тяжело быть… — Уязвимым? — подсказала она. Улыбка была слышна в его голосе, когда он тихо произнес: — Да. — Они не будут относиться к тебе хуже. И вообще, со мной ты уже был уязвимым. Не так уж это и страшно, правда? Он повернул голову и посмотрел на нее с расстояния в полметра. — С тобой — это другое. — Прошептал он. Сердце Гермионы колотилось в груди — он смотрел на нее так, будто она была его спасением. Она закатила глаза и сказала: — Мы сейчас не обсуждаем, что ты мной увлечен. Он расплылся в искренней улыбке и рассмеялся: — Понятно. Значит, оставим это на потом? — Да. Это тоже в повестке. Но прямо сейчас мы обсуждаем план. — Насчет плана… Я не вижу, как он вообще может сработать. Даже если у тебя будет это растение, даже если ты найдешь кого-то, кто сварит зелье. Даже если отыщешь способ меня убить так, чтобы меня потом можно было воскресить. Даже если все это получится — ты не сможешь воскресить меня, если я пробуду мертвым три дня. — Поэтому ты и хочешь сдаться? — Я хочу сдаться, потому что порчу тебе жизнь. Ты вот-вот потеряешь работу. «Пророк» выставляет тебя какой-то шлюхой Пожирателя Смерти. Тебе приходят громовещатели. Ты проводишь со мной все свободное время… — Свое свободное время я трачу как хочу. И если я хочу проводить его с тобой, Малфой, то тебе придется с этим как-то смириться. Он рассмеялся: — Это было самое агрессивное заявление о дружбе из всех, что я когда-либо слышал. — Это же я. Ты удивлен? — Нисколько. — И тебя это не бесит? — Нет. Я понял, что вполне доволен тем, как ты мной командуешь. Такого ответа она не ожидала. Убирая прядь волос за ухо, Гермиона попыталась унять жар, приливший к щекам. — Ну что ж. Значит, договорились: я тебе помогаю, и ты не можешь меня остановить. А если я потеряю работу или мне будут каждый день присылать громовещатели — это мое решение. — Но я не обязан этому радоваться, — серьезно ответил он. — Ой, все, Малфой, — протянула она с иронией. — А теперь позволь мне рассказать тебе, как я провела день. Я столько всего успела. — Прошу. Она скинула туфли и поджала под себя ногу, устраиваясь поудобнее. Малфой тоже сменил позу, развернувшись к ней боком и опершись спиной на подлокотник дивана. — Значит, у нас три проблемы, так? Первая — нужно тебя убить подходящим способом: никаких заклятий, никаких ударов по голове. Он усмехнулся: — Я всегда думал, что однажды мы обсудим мою смерть, но никогда не представлял, что буду искренне желать тебе удачи в ее организации. — Вторая проблема — нужно заставить твое тело поверить, что оно мертво, как минимум на три дня. И, наконец, третья — нужно тебя оживить. Если все получится, то Метка исчезнет — как она исчезала у всех, кто умирал. — В твоей интерпретации звучит очень просто. Гермиона бросила на него раздраженный взгляд: — Я навещала профессора Слизнорта. Минерва сказала, что он самый компетентный зельевар из тех, кого она знает, но сомневалась, что он согласится помочь, ведь он на пенсии. Она явно недооценила любовь Слизнорта к сплетням и славе. Я сказала ему, что помогаю тебе, и, конечно, он уже видел статьи в «Пророке». Мерлин, как же он вцепился в этот шанс. Кажется, наблюдать из первых рядов за «скандальным романом Малфоя и Грейнджер» — куда большая мотивация, чем любой приказ придурка Эпперли. — Ты ужасающая, — заметил он с улыбкой. — Лесть тебе не поможет, — ответила Гермиона, тоже улыбаясь. — В общем, я подыграла версии «Пророка». Слизнорт это с удовольствием проглотил и теперь готов посвятить свои усилия спасению юных сердец. Или… эти сердца уже среднего возраста? — Все зависит от точки зрения. Ему ведь за сотню, да? А нам — под сорок. Так что «юные сердца» вполне уместны. — В любом случае завтра он отправится в Хогвартс. Минерва разрешила ему пользоваться лабораторией Зельеварения и школьными запасами. У Невилла есть растение — минуаталл, и они со Слизнортом будут работать над созданием зелья воскрешения. Слизнорт сказал, что у него есть старые документы, в которых упоминается оригинальный рецепт, привезенный из Новой Шотландии. Иви выйдет завтра на смену вместо Парвати, пока мы с той будем работать над… способом убить тебя… мягко? — Альтернатива жестокого убийства? Как великодушно с вашей стороны, ведьмы. — Ну, я к тебе уже привыкла. Если уж придется убивать тебя, то сделаю это максимально нежно. — Вот это настоящая романтика, Грейнджер. — Я знала, что ты оценишь, — сказала она, радуясь, что он снова может шутить. — Но одна проблема все еще остается. Как вы собираетесь вернуть меня к жизни через три дня? Насколько я успел услышать, зелье воскрешения работает только в течение часа после смерти. — Да, этот момент меня тоже беспокоил. Я спросила мнение Слизнорта. Он сказал, что «Напиток Живой Смерти», который используют сейчас, — это ослабленная версия оригинала. Изначально он использовался, чтобы создать видимость смерти, а тот, что варят в наше время, предназначен скорее для стазиса и обычно используется в лечебных целях. К счастью, тот Мастер Зелий, который разработал первую версию, преподавал в Дурмстранге, и мы думаем, что его рецепт должен храниться в их библиотеке. Я попросила Фредрика и Алексия поискать — время играет против нас из-за состояния твоего отца. — Я не могу в это поверить, — сказал он. К ее облегчению, в его голосе звучало скорее восхищение, чем упрек. — Алексий несколько оскорбился, что ты не рассказал ему о своем состоянии. Он считал тебя другом. Так что, возможно, тебе придется извиниться перед ним, но он выразил готовность помочь Фредрику. Малфой наклонил голову и так долго изучающе смотрел на нее, что Гермиона почувствовала себя неуютно. Его волосы были зачесаны назад и немного свисали на бок. Он выглядел до боли знакомо, сидя на расстоянии одной подушки от нее. Наконец он сказал: — За один день ты сумела собрать целую команду людей, чтобы решить проблему человека, который половине из них даже не нравится. — Цыц! Да нравишься ты им, Малфой. А если и нет — так только потому, что они еще не успели тебя узнать. Попробуй с ними поговорить. После того как я узнала тебя получше, я нахожу тебя вполне обаятельным. — Это тот момент, где мы обсуждаем, что ты мной увлечена? — поддразнил он. — Нет, мы должны были обсуждать, что это ты увлечен мной. — Я стесняюсь. Она мягко рассмеялась: — Ага. Я заметила. После долгой паузы Малфой сказал: — Я не думаю, что заслуживаю всего этого, Грейнджер. Когда я впервые попросил тебя о помощи, я думал, может, ты откопаешь какое-нибудь заклинание, которое все исправит. Я понимаю, это было глупо, но я был в отчаянии и чувствовал себя... ужасно одиноким. А ты посвятила этому столько времени и усилий, принесла в жертву часть своей жизни, даже друзей вовлекла. Это слишком, понимаешь? Я... я правда того не стою. Гермиона открыла рот, чтобы что-то сказать, но не смогла выговорить ни слова. Она серьезно недооценила, насколько сильно жизнь поломала Драко Малфоя. Он великолепно скрывал неуверенность и ненависть к самому себе за нахальными ухмылками, остроумием и сарказмом. Конечно, все это было частью его личности, но в то же время — маской, прикрытием его стремления быть частью чего-то, чувствовать себя своим. Она задумалась, были ли у него когда-либо такие друзья, как у нее — с которыми он мог бы быть собой и не бояться ни насмешек, ни отвержения, ни принудительного вступления в Пожиратели смерти в шестнадцать лет. — Малфой, — сказала она, дождавшись, пока он посмотрит на нее. — Мне доставляет огромное удовольствие сообщить тебе, насколько ты неправ. После нескольких недель исследований и тщательных размышлений я пришла к выводу, что ты, безусловно, стоишь всего этого. Перед тобой — Самая Умная Ведьма Своего Поколения, так что я знаю, о чем говорю. Он опустил взгляд, но на его губах заиграла улыбка — скорее для него самого, чем для нее. Вид этой улыбки заставил сердце Гермионы забиться чуть быстрее. — Меня не проведешь, Грейнджер. Мы оба знаем, что тебе просто нравятся эти серые джоггеры. Она перевела взгляд на штаны, а потом обратно на его лицо. Он следил за ее реакцией на флирт. — Ну, я не жалуюсь, но это просто приятный бонус. Я согласилась помогать еще до того, как увидела сексуальный костюм-тройку и джоггеры. Мои намерения чисты. — Хм, жаль, — сказал он, взглянув на нее из-под ресниц.
