Глава 18
14 июня 2025 г., 16:17
“Said, ‘Fuck it with that subtle and slow.’ Nah, we don't want that. Throw yourself on like it's meant to be. Leave you with a fifth of your sanity.” - Gallant (Gentleman)
Она достала из сумки свои записи и устроилась рядом с Малфоем, чтобы они могли вместе их изучить. Он хоть и подслушал разговор о загадочном растении, но не видел сделанные Иви магические копии библиотечных книг. Особенно Гермионе хотелось услышать его мнение о зелье, которое могло бы остановить его сердце, не причинив вреда. Именно это она собиралась обсудить с Парвати следующим утром. Поджав под себя одну ногу, она сидела так, что ее колено чуть касалось его бедра. Он вполне мог бы отодвинуться, но не стал. Более того, чем дольше они так сидели, тем сильнее он прижимал бедро к ее колену. Он так приятно пах и выглядел таким отчаявшимся из-за всей этой ситуации, что ей хотелось забраться к нему на колени, взять его лицо в ладони и сказать, что все обязательно будет хорошо. Но она не могла себе этого позволить. Даже учитывая, что он бы наверняка не возражал. Она не могла вот так воспользоваться его нестабильным эмоциональным состоянием. — Гельземий подойдет — его еще называют «трава разбитого сердца». Мы используем его как кардиодепрессант. В нужной дозировке и в сочетании с усиливающим компонентом он может полностью остановить сердце, — сказал он, перелистывая следующую страницу. — Остановка сердца может дать нужный эффект, если будет достаточно длительной, но… — Может оставить необратимые последствия, — перебила она. — Мы не можем рисковать. Нам нужно что-то, что усилит действие зелья. Надеюсь, с этим поможет Слизнорт. — Согласен. Возможно, эссенция корня маргаритки или змеиная трава, — предложил Малфой, потирая левую руку чуть выше локтя. — Ну или в крайнем случае можно закинуть туда комариных голов. Гермиона попыталась посмотреть на него так, как мать смотрит на непослушного сына, но у нее не вышло — она не смогла сдержать улыбку. — Мы не пытаемся кастрировать тебя с помощью зелья. А гельземий в сочетании с комариными головами вполне может дать именно такой эффект. Он усмехнулся и откинул голову назад. Рука Гермионы лежала на спинке дивана, и он пристроил затылок прямо на нее. — Каково это — быть настолько гениальной, чтобы оценить тонкость моего выдающегося остроумия? Она опустила лоб ему на плечо и рассмеялась: — Как называется то, что ты сейчас сделал? Двусторонний комплимент? Сначала говоришь что-то приятное обо мне, а потом — еще более приятное о себе? — Это называется мастерство, Грейнджер. Ее улыбка померкла, когда она увидела, как он напряг левую руку. Подняв голову с его плеча, Гермиона спросила: — Ты в порядке? — Никогда не чувствовал себя лучше, — ответил он, не открывая глаз и не убирая голову с ее руки. — Есть кое-что, о чем я хочу поговорить. — Я не хочу обсуждать то, что увлечен тобой, Грейнджер. Его ответ заставил ее почувствовать себя так, словно она снова подросток и какой-то мальчик только что признался ей в любви. — Я не это имела в виду, но теперь мне и правда хочется услышать об этом увлечении. Малфой повернул голову и посмотрел на нее, приоткрыв глаза. Кончик его языка мелькнул, когда он провел им по нижней губе. Едва заметная улыбка тронула уголки его рта. — Я часто думаю, как бы все было, если бы на том матче по квиддичу десять лет назад я все-таки подошел бы и заговорил с тобой. Как думаешь, все было бы… вот так… уже тогда? Она задумалась, прежде чем ответить: — Не знаю. Возможно? Но тогда я была в другом состоянии. Только что рассталась с Роном и… может быть, я еще не была готова к тебе. — А сейчас готова? — игриво спросил он. — Мы говорим о дуэли? Тогда да, Малфой. Я абсолютно готова. — Херня. Я бы тебя уделал. Я играю грязно. Она рассмеялась: — А ты думаешь, я — нет? — М-м-м, — протянул он, снова уставившись в потолок. — Справедливо. Ты довольно беспощадна. — Такова моя природа. Так что позволь мне быть беспощадной и сорвать твою доблестную попытку отвлечь меня от того, что я хотела обсудить. — Я бы предпочел говорить о моем увлечении тобой, а не об этом, — отозвался Малфой. Гермиона ткнула его в плечо: — Ты даже не знаешь, о чем я хотела спросить. — А вот и знаю. Грейнджер, ты все время поглядываешь на мою руку. И да, она немного болит. Не так, как вчера, ничего драматичного. Просто день был тяжелый. Матч по квиддичу — сущий кошмар. А еще моя мать до сих пор уверена, что мы влюблены и вот-вот обручимся, потому что, похоже, окончательно оторвалась от реальности. Все становится хуже, когда я трачу много сил, нервничаю или испытываю стресс. Она нахмурилась: — Так вот почему приступы повторяются, когда ты рядом со мной? Потому что я заставляю тебя нервничать? Он повернул голову, чтобы посмотреть на нее. Она почувствовала, как его щетина слегка царапнула ее предплечье, на котором он все еще лежал. — Нет, дело не в тебе. Во мне. Я беспокоюсь за тебя, потому что сама ты не беспокоишься за себя. А еще потому, что я сам не знаю, чего хочу… но хочу… чего-то. И еще эти поездки — они тоже сказываются. — Я беспокоюсь о себе, — возразила она. — Просто не о тех вещах, которые ты считаешь важными — вроде моей работы на коррумпированное министерство или громовещателей, которые я получаю каждый раз, когда Рита Скитер решает опубликовать подробности нашей жизни стоит тебе оказаться у моего порога. Я беспокоюсь о том, как помочь тебе и твоему отцу. — Она положила свободную руку ему на плечо. — Потому что помогать тебе — это правильно. Но еще и потому, что однажды я уже разочаровала людей, которые были для меня важны. — Ты спятила, Грейнджер. Кого ты разочаровала? Мы все еще здесь только благодаря тебе. — Мои родители — нет. Тяжесть содеянного осела в животе как камень. Даже сейчас она ловила себя на том, что в сознании роится тревога — и, когда она пыталась распутать этот клубок, в конце неизменно оказывались воспоминания о родителях. Он поднял левую руку и накрыл ее ладонь, лежащую у него на плече. — Ты спасла им жизнь, Грейнджер. Не забывай, что тогда творилось. На родителей магглорожденных объявили охоту. Можно не сомневаться, что твои родители были в опасности. Спрятать их было единственным выходом. — Чары забвения… Малфой фыркнул и потерся щекой о ее руку, лежащую на спинке дивана. — Ты сделала то, что было необходимо. И ты была совсем юной. Кто вообще может сказать, что справился бы с этим лучше? — Но все равно больно, — прошептала она. Он сжал ее руку, пальцы обвили ладонь. — Я знаю. Она перевернула его кисть ладонью вверх и взяла за запястье, заставляя его вытянуть левую руку. — Ты снова резал себя, — сказала она, вглядываясь в проступившие капельки крови на его повязке. Малфой попытался отдернуть руку, но Гермиона крепко держала его запястье. Спустя пару секунд он сдался и позволил ей притянуть его руку себе на колени. Пытаясь устроиться поудобнее, Малфой подогнул правую ногу и повернулся к ней боком. Он снова уложил голову на ее руку, лежащую на спинке дивана. Его щека была теплой, а щетина чуть царапала ее кожу. — Можно снять повязку? — Ммм, — промычал он. Она приняла это за согласие. Высвободив руку из-под его головы, Гермиона обеими руками аккуратно сняла пластырь и бинт, открывая шрамы на его предплечье. Свежие красные порезы покрывали изуродованную Метку. Они были глубокими, пересекались друг с другом и все еще кровоточили. Ей хотелось обнять его и умолять перестать причинять себе боль. Ей самой было больно даже просто смотреть на эти раны. Гермиона вытащила палочку и прошептала простое целебное заклинание, которое очистило кожу и срастило плоть. Пальцы Малфоя сжались в кулак, когда чары начали действовать. — Акцио мазь, — сказала она. Баночка в ящике его стола зазвенела и через секунду влетела в ее раскрытую ладонь. Малфой судорожно выдыхал, но не сопротивлялся, пока она открывала крышку и зачерпывала немного целебной мази. Пока Гермиона втирала мазь, уверенно проводя большими пальцами вверх по его руке, он оставался спокойным. Она чувствовала, что он смотрит на нее, но сосредоточилась на его руке. — Почему ты это делаешь? — спросила она как можно мягче. Когда она подняла взгляд, он улыбался, но эта улыбка не несла в себе радости. Она выражала отчаяние. — Ты ведь знаешь почему. Потому что эта чудовищная магия — у меня под кожей. Метка — это все, чего я стыжусь и о чем сожалею, моя слабость. И она убивает меня. Я просто хочу, чтобы она исчезла. Я пытался вырезать ее столько раз… но не смог. — Когда ты сделал это в первый раз? — Давно. — До слушанья перед Визенгамотом? — Да. Она начала поглаживать его ладонь круговыми движениями большого пальца. — Я видела повязку, торчащую из-под рукава рубашки, в день, когда тебя приговорили. Ты подошел поблагодарить меня, и я обратила на нее внимание. — Ты знала… — начал он. — Нет, — перебила она. — Я тогда не знала. Я начала догадываться пару недель назад. В ту ночь, когда ты впервые показал мне руку, у меня не осталось сомнений. Рука Малфоя снова сжалась в кулак. Гермиона продолжала осторожно массировать его предплечье и запястье, пока сухожилия не расслабились и его пальцы не разжались, открыв ладонь. У него были красивые руки. Изящные, но сильные, с длинными пальцами и короткими, ухоженными ногтями. Она бы солгала, сказав, что ни разу не думала о них, лежа ночью в своей постели и предаваясь опасным мечтам о будущем. Гермиона набрала еще немного мази и перешла к его бицепсу, закатав рукав рубашки до самого плеча. Она наклонилась вперед и положила правую руку на его ключицу, чтобы подушечками четырех пальцев надавить на сухожилие, проходящее вдоль шеи. Малфой издал сдавленный звук — что-то между стоном и всхлипом. — Нормально? — спросила она. — Охуенно, — прошептал он. Она усмехнулась и усилила нажим. Когда рискнула взглянуть на его лицо — которое теперь было подозрительно близко к ее собственному — его глаза были закрыты, а губы приоткрыты в блаженстве. Прежде чем она отвела взгляд, он открыл глаза. Его взгляд был мягким, сонным, одурманенным — как у пьяного. Гермиона прочистила горло и сказала: — Не обязательно доводить все до такого состояния, Малфой. Я всегда готова тебе помочь. Он улыбнулся в ответ. — Поговорим теперь о твоем увлечении мной? — Ни за что. Я всегда мечтала подрабатывать массажисткой. Ты даешь мне шанс воплотить мечту в жизнь. — А ты делаешь массаж всего тела? — спросил он, приподняв бровь. — Только хорошим мальчикам, которые слушаются. Он хмыкнул: — Я умею слушаться. Гермиона фыркнула: — Сомневаюсь. — Я думал, мы уже выяснили, что я вполне покладист, когда приказы исходят от тебя. Гермиона скользнула рукой за воротник его рубашки. — Хорошо. В следующий раз, когда тебе захочется порезать себя, я хочу, чтобы ты написал мне или связался со мной через камин. Он согнул руку и обхватил ее запястье длинными пальцами, вытягивая ее руку из-под воротника своей рубашки. Его взгляд был теплым, но усталым. — Грейнджер… — Просто попробуй. Ради меня? Он молча смотрел на нее несколько секунд, а потом прижал ее ладонь к своему сердцу. Его рука легла поверх ее кисти, не давая отстраниться. — Хорошо. Ради тебя. Но обещать ничего не буду. — Этого достаточно. К тому же я все равно скоро избавлю тебя от этой штуки. — Гермиона высвободила руку и ласково похлопала его по щеке. Ей нужно было уйти из его дома, пока она не сделала чего-то, чего делать не следовало. А почему не следовало? — спросила она себя. Кто сказал, что тебе нельзя этого хотеть? Половина волшебного мира уже считала, что она спит с Малфоем. Ни один из них не состоял в отношениях. Она уже встречалась с его родителями. Он легко вписался в ее жизнь и познакомился со всеми гранями ее непростого характера. Он даже глазом не моргнул по поводу того, что Рон и даже Тимми Рункасл считали «невыносимым». Наоборот, казалось, Малфой наслаждается ее упрямством и настойчивостью, склонностью погружаться в работу с головой, ее острым языком и неспособностью вести себя по протоколу. — Ты выглядишь измотанным, — сказала она, вставая с дивана и разглаживая джинсы на бедрах. Его взгляд проследил за движением рук Гермионы, а потом вернулся к лицу — и это разожгло огонь где-то внизу ее живота. — Пойдем. Я уложу тебя в постель, прежде чем уйду. Он приоткрыл рот. В его взгляде был вопрос, на который она не знала, как ответить. — Уложишь меня в постель? — наконец спросил он. — Твоя мать наверняка расстроится, если ты навернешься с лестницы и разобъешься насмерть. Так что я провожу тебя до спальни, чтобы предотвратить возможную катастрофу. Разве ты сам не говорил, что именно поэтому добавил ее в свои охранные чары, хотя она тут никогда не бывает? Он поморщился, вставая. Она потянулась, чтобы поддержать его, но он отмахнулся: — Я не инвалид, Грейнджер. Признайся, тебе просто не терпится осмотреть остальную часть дома, любопытная ты ведьма. Она усмехнулась и пошла за ним по коридору к лестнице. — Ты меня раскрыл. — Только не пялься на мою задницу, когда я буду подниматься, — сказал он, ухватившись за перила и одолевая первые ступени. Гермиона расплылась в довольной улыбке: — А как мне не пялиться, если она прямо у меня перед глазами? Да еще и в серых джоггерах. Как тут устоять. Он лишь рассмеялся в ответ, и они направились на второй этаж. Он включил свет на площадке и указал на две двери справа: — У этих двух спален смежная ванная. Если захочешь сбежать от постоянного наблюдения за своей квартирой, можешь остановиться в любой из них. Малфой скрылся за дверью по левую сторону коридора. Когда она нерешительно вошла в комнату, он уже успел включить торшер в дальнем углу. — Это моя спальня, — сказал он, разведя руки в стороны. В прошлый раз она не особо разглядывала эту комнату — была слишком обеспокоена его состоянием. Стена за изголовьем кровати была выкрашена в матовый черный цвет. Кровать была не убрана, видимо, он лежал в ней до того, как Гермиона позвонила в дверь. Простыни были белыми, а одеяло светло-серым. По обеим сторонам кровати стояли тумбы с лампами. Напротив находился шкаф, а под двумя окнами — комод, оба из темного дерева. — Удовлетворяет твоим стандартам, Грейнджер? — Здесь замечательно, — честно сказала она. — Я ожидала увидеть современное уродство, как в гостиной, но тут… уютно. На полу у изножья кровати лежал пушистый ковер. Комната казалась теплой, комфортной и, что удивительно, была совершенно лишена претенциозности. Гермиона вспомнила, как Малфой говорил, что никого не пускал в свой дом, после того как строители и декораторы закончили работу. Интересно, правда ли это. А если да — была ли она первым человеком, кто находился с ним в его спальне? Когда он скрылся в ванной комнате, Гермиона подошла к кровати и провела пальцами по скомканному одеялу. Было понятно, что он спал с левой стороны, потому что правая выглядела нетронутой. Вмятина на матрасе была едва заметной, но Гермиона легко могла представить его, лежащего в постели. После Парижа и ночи в ее квартире — этот образ вставал перед глазами особенно живо. Когда она подняла взгляд, он стоял в дверном проеме ванной и смотрел на Гермиону с каким-то странным выражением лица. Она отдернула руку от кровати, чувствуя неловкость, оттого что он застал ее за прикосновением к его вещам. Его грудь тяжело вздымалась, челюсть была напряжена. Если бы она не знала Драко Малфоя лучше, то решила бы, что он злится. Но она уже видела его, когда он действительно злился, — сейчас было совсем не то. — Привет, — прошептала она, натянуто улыбаясь. Он отвернулся и резко выдохнул, упершись руками в бока. — Грейнджер, я не отвечаю за свои действия, если ты и дальше будешь стоять у моей постели. В животе вспыхнул жар, между ног появилась знакомая пульсация. Гермиона неосознанно сжала бедра. Так вот как закончится ее четырехлетнее воздержание? Игрой с огнем в спальне Драко Малфоя? — Какие действия? — спросила она и задержала дыхание, ожидая его ответа. Но вместо слов он резко развернулся и в три быстрых шага оказался рядом. Гермиона ахнула, когда он обвил ее талию правой рукой и притянул к себе, а пальцами левой зарылся в ее волосы. Вместо того чтобы поцеловать в губы, он провел ртом по линии ее челюсти, пока его горячее дыхание не коснулось ее уха. Гермиона запрокинула подбородок, вплела пальцы в его волосы, а другой ладонью уперлась ему в грудь. — Блять, — прошептал он, проходясь поцелуями по ее шее до ключицы. Он провел языком по ямке на ее горле, и Гермиона резко втянула воздух. Затем провел кончиком языка вверх по ее шее и прижался влажным поцелуем к подбородку. — Малфой, — прошептала она голосом, который ей самой показался чужим. Она не знала, как попросить его просто поцеловать ее. Они неделями кружили вокруг, и ей нужно было узнать, действительно ли целоваться с ним так же прекрасно, как она себе представляла. Его рука скользнула на ее затылок, а губы медленно двинулись вбок, чтобы поцеловать ее в щеку. Гермиона попыталась потянуться к его губам, но он удерживал ее голову, не позволяя двигаться. — Поцелуй меня, — потребовала она, сильнее вцепившись в его волосы. Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. Их лица были так близко, что они почти соприкасались носами. Его взгляд был настолько сосредоточенным, что в тусклом свете спальни глаза казались почти синими. — Я не должен, — прошептал он, прежде чем прикоснуться губами к изгибу ее шеи и плеча. Гермиона почувствовала, как его нос прижался к ее коже, когда он глубоко вдохнул, будто хотел наполнить ароматом Гермионы свои легкие. Он наклонился ниже и поцеловал ее ключицу. Гермиона потянула его за волосы так сильно, что он был вынужден снова поднять голову. — Все думают, что мы уже целовались, — прошептала она, глядя ему в глаза. — Можем уже сделать это на самом деле. Он низко усмехнулся, и этот звук отдался у нее между бедер. — Все думают, что мы уже переспали. — После короткой паузы добавил: — Тоже «можем уже сделать»? Она приподняла подбородок, но он отстранился так, что его губы остались недосягаемы. Она едва слышно рассмеялась: — О-че-вид-но. На этот раз он рассмеялся в голос: — Ты серьезно пародируешь Снейпа в моей спальне, когда мы обсуждаем, стоит ли нам переспать? Она провела рукой вверх по его груди и обхватила пальцами его шею. — Не нравится — можешь просто поцеловать меня. — Да? — поддразнил он. Гермиона понимала, что он просто играет с ней, проверяя, сможет ли заставить ее умолять о простом поцелуе. Она улыбнулась и чуть двинула бедрами, прижимаясь к его телу. — Поцелуй меня, Драко. Она не была уверена, что именно сработало — ее движение или то, что она назвала его по имени, — но она получила то, чего добивалась. Он тихо застонал, наклонил голову и коснулся ее губ своими. Он отстранился и снова прижался к ее губам — второй поцелуй был нежнее. Третий — еще нежнее. А на четвертый раз он приоткрыл рот, и она слегка коснулась его языка кончиком своего. Это, видимо, сломало его последние барьеры — он крепко прижал ее к себе и поцеловал так жадно и восхитительно, как ее не целовали никогда. Его язык проник в ее рот и заскользил вдоль ее собственного, приглашая следовать за собой. Она ответила тем же, и тогда он сомкнул губы вокруг ее языка и нежно пососал его. Услышав, как она застонала от неожиданного наслаждения, он удвоил усилия, и эти ощущения заставили ее сжаться от желания. Он отпрянул, и она потянулась за ним, встав на носочки, и вновь прижалась к его губам. Малфой отпустил ее талию и резко схватил за задницу, вжимаясь членом через слои одежды. От этого Гермиона задохнулась, и он поймал ее выдох новым поцелуем. Только в этот момент до нее в полной мере дошло, насколько сильно он ее хочет. До этого происходящее все еще казалось игривой перепалкой, которую они вели последние три месяца. Кажется, его накрыло такое же осознание, потому что он резко отстранился, вырвавшись из ее рук. — Блять, — выдохнул он, запуская пальцы в и без того растрепанные волосы, в чем была и ее заслуга. Вторую руку он упер в бедро, его плечи были напряжены, он смотрел в сторону, не на Гермиону. Она ждала, что он скажет, гадая, к чему это все приведет. — Я не должен был... то есть, я не… — сбивчиво пробормотал он. — Ты что..? — прошептала она, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле. Ей буквально не хватало воздуха. — Я умираю… и тебе не стоит… не стоит связываться со мной. Не стоит ввязываться во все это. Услышав его слова, она отшатнулась. — Я уже ввязалась, Малфой. — Грейнджер, я пытаюсь поступить правильно. Тебе не нужно лезть в это, когда есть очень высокая вероятность, что мне осталось буквально… — Я с этим разберусь, — перебила она. — Даже если тебе это удастся, — сказал он, затем резко замолчал и повернулся к ней. — Даже если да… ты правда думаешь, что вот это все, со мной — это лучшее, что ты можешь найти? Посмотри, что происходит, Грейнджер: Скитер шпионит у твоей квартиры, тебе шлют письма с оскорблениями. Она сжала кулаки и бросила: — Да пошли они! Мне решать, что делать и как к этому относиться. Мне решать, с кем проводить время. Мне решать, кто делает меня счастливой. Он провел рукой по затылку, массируя шею, и зашагал по комнате, обходя Гермиону по дуге, будто любое прикосновение могло обернуться катастрофой. — Ты ни хрена не помогаешь, Грейнджер. — Отлично. Ты тоже, — раздраженно выдохнула она. — Или все это было просто игрой, и на самом деле ты меня не хочешь? В этом дело? Малфой резко остановился и метнул на нее пронзительный взгляд. — Да ты, блять, издеваешься? Все, чего я хочу, — это ты. — Его голос сорвался уже на первом слове и звучал хрипло. — Ты сводишь меня с ума, Грейнджер. Ты — единственное, что имеет смысл в моей гребаной жизни. И я пытаюсь поступить правильно — не позволить тебе угробить свою жизнь. Но ты продолжаешь искушать меня… и я близок к тому, чтобы сдаться. И быть эгоистом. От его признания Гермиону охватило огнем. Она и в самых смелых мечтах не могла представить, что будет стоять в спальне Драко Малфоя и слушать, как он признается в том, как сильно ее хочет. И что она почувствует необходимость сказать, что хочет его не меньше. — Будь эгоистом, — сказала она. Слова прорезали тишину комнаты как нож. — Поступать правильно — это не значит отказываться от того, чего ты хочешь. Это значит быть честным. Быть добрым. Малфой смотрел на нее настороженно, его грудь тяжело вздымалась. — Ты думаешь, это проявление доброты? Втягивать тебя? Или я просто благотворительный проект, к которому ты проявляешь доброту? Подарить Малфою два года счастья, перед тем как он умрет от... — Ты не умрешь, — перебила она. — Я не позволю. И ты не благотворительный проект. Это смехотворно, и ты сам это знаешь. Малфой подошел ближе и сел на край кровати, уставившись в пол. Он выглядел опустошенным и побежденным. Гермиона собралась с духом — понадобилась вся ее гриффиндорская смелость — и подошла, чтобы встать прямо перед ним. Он поднял глаза и посмотрел на нее так, будто кроме нее в мире ничего не существовало. — Это подходящий момент, чтобы обсудить, как сильно я увлечена тобой? — прошептала она. Он улыбнулся и покачал головой, будто не мог поверить, что она позволяет себе шутить в такой момент. — Гарри спросил меня о нас несколько дней назад. Хотел узнать правду, после того как увидел статью в «Пророке». Знаешь, что я ему сказала? — Что я обаятельный и щедрый филантроп, ловелас и целитель? Гермиона фыркнула и положила руки ему на плечи. Малфой раздвинул колени, чтобы она могла встать между ними. — Я сказала ему, что ты относишься ко мне лучше, чем любой мужчина, с которым я когда-либо встречалась. Его руки скользнули вверх по задней стороне ее бедер и остановились чуть ниже ягодиц. — Правда? — прошептал он. — Правда. Не отводя от нее глаз, он сказал: — Хм. Значит ты встречалась с гребаными идиотами. Потому что ты заслуживаешь куда большего. Гермиона провела пальцами по его волосам, зачесывая их назад. Он притянул ее ближе и прижался лицом к ее животу. — Раз уж мы делимся признаниями… Помнишь ту ночь, когда я проводил тебя до квартиры и ты сказала, что я приятно пахну, а потом тот мотор загрохотал? Гермиона улыбнулась: — Помню. — Я вернулся домой и дрочил, представляя, что было бы, если бы ты пригласила меня зайти. Она хихикнула и повела бедрами, ища хоть какое-то трение. — Интересно... Будет ли слишком жестоко признаться, что я делала то же самое? Он сжал одну из ее ягодиц, прижимая подбородок к животу Гермионы и глядя на нее снизу вверх. — Какая досада. Я бы с радостью помог тебе. — Правда? Потому что пару минут назад мы целовались, как безумные, а потом ты внезапно решил быть джентльменом. Так что прости, если мне кажется, что разговоры — это все, на что ты способен. Он отвел руку и резко шлепнул Гермиону по заднице. Гермиона ахнула и прижалась к нему. — Ох, блять, тебе это понравилось. Грейнджер, если меня не убьет эта гребаная Метка, то ты точно это сделаешь. — Он снова прижался лицом к ее животу. — Я все еще не отошел от вчерашнего приступа и беспокоюсь, что моей выносливости не хватит, чтобы впечатлить тебя. Чтобы убедить, что я достоин больше, чем одной ночи. Значит, он хотел ее, но боялся, что ему не хватит сил. Она улыбнулась — этот страх легко устраним. — Я современная ведьма, между прочим. Он снова посмотрел на нее, вопросительно изогнув бровь. — Сними футболку. — Она едва узнала свой голос, хриплый от желания и нетерпения. Малфой убрал руки с ее задницы и без вопросов стянул с себя футболку. Та полетела в сторону и упала на пол. — Видела, как хорошо я выполняю приказы? — спросил он. — Может, помочь тебе раздеться? Гермиона закрыла глаза, когда его руки скользнули под край ее свитера и вверх по бокам. Она помогла ему снять с себя свитер и расстегнула лифчик. Как только тот упал на пол, Малфой приник горячим ртом к ее правому соску — пососал, провел по нему языком, а потом переключился на другой. Гермиона обхватила его голову руками, пока он ласкал ее грудь, доводя до такого возбуждения, какого она сама не ожидала. Не в силах ждать дольше, она потянулась вниз, чтобы расстегнуть пуговицу на своих джинсах. Малфой отстранился и накрыл ее руки своими, помогая расстегнуть молнию. Прежде чем она успела скинуть с себя оставшуюся одежду, он скользнул рукой под край ее трусиков. — Малфой, — выдохнула она, хватая его запястье. Он обхватил ее ладонью между бедер и провел средним пальцем вдоль половых губ. Она была такой влажной, что его палец легко скользнул внутрь. Гермиона застонала и вцепилась в его плечо, чтобы удержаться на ногах, когда он ввел палец глубже. Он поднял глаза, наблюдая за ней, вводя уже два пальца и покачивая рукой. В ответ она начала двигать бедрами, прижимаясь к его руке, стараясь добиться хоть какого-то трения о клитор. Его серые глаза потемнели от желания. — Вот так, используй мою руку, — прошептал он. Когда она опустила взгляд на его лицо, он облизал губы. — Думаешь, я смогу довести тебя до оргазма, Грейнджер? Она обхватила его запястье одной рукой, а другой опиралась на его плечо. — Да... да... да, — шептала она. Он убрал пальцы и начал легко поглаживать ее клитор. Она почувствовала, как ее вагина сжимается, предвещая приближение оргазма. — Не останавливайся, — прошептала она. Обычно эта фраза почему-то побуждала мужчин изменить ритм, вместо того чтобы продолжать делать то, что им сказано, и не останавливаться. Но Малфой, благослови его Мерлин, учился на ходу — продолжал делать ровно то же самое, скользя двумя пальцами по ее клитору. Отбросив стеснение и приличия, она двигалась в такт его руке, чувствуя, как с каждым движением его пальцев по клитору оргазм все ближе и ближе. Он наклонился и обхватил губами ее сосок. Она чувствовала его теплый, влажный язык, легкий укус, а затем посасывание. — О, черт, Малфой... — простонала она. — Зови меня Драко, когда ты кончаешь на моей руке, Грейнджер, — сказал он, переключившись на другую грудь. Он снова сжал сосок зубами — и напряжение, которое сворачивалось спиралью внизу ее живота, наконец достигло пика. Ее бессловесный стон и дрожащие бедра побудили его снова вдавить два пальца внутрь нее. На секунду она хотела запротестовать, а затем он прижал основание ладони к ее клитору. Ее стенки сжались вокруг его пальцев. — Драко! — вскрикнула она. Он продолжал двигать рукой, продлевая ее оргазм до тех пор, пока удовольствие не стало почти болезненным. К тому моменту, как он убрал руку из ее трусиков и не скрывая удовольствия облизал пальцы, у Гермионы тряслись ноги. — Неплохо для инвалида, не думаешь? — заметил он с лукавой ухмылкой. — Ложись, — приказала она. Они оба посмотрели вниз на очевидно заметное очертание его стояка под серой тканью его спортивных штанов. — Мне стоит... — начал он. — Ложись, — повторила она. — Со штанами я разберусь сама. Он усмехнулся и, приподнявшись, откинулся на спинку кровати. — Да, госпожа Грейнджер. Она закатила глаза, хотя не смогла скрыть улыбки. Когда он устроился посередине кровати, то сделал, как она просила, — лег на спину, одну руку положив под голову, а другой легко обхватив свой член поверх ткани. Он выглядел развратно и эротично — словно ее личная влажная мечта — и она чуть не потеряла сознание. Когда он выглядел так непринужденно сексуально, она начинала задаваться вопросом, что он в ней нашел. Начинала сомневаться, подходят ли они друг другу. — Покажи мне себя, — прошептал он, скользя взглядом по ее обнаженным плечам, и груди, и ниже, туда где джинсы были расстегнуты, открывая простое белое белье. Гермиона оперлась коленом о кровать и наклонилась вперед, просунув пальцы под пояс его джоггеров. — Сначала ты, — сказала она и потянула. Он приподнял бедра, и штаны легко соскользнули с него. Нижнего белья под ними не оказалось, и теперь его член лежал перед ней — твердый, крепкий, готовый. — О, — сказала она, с неприкрытым восхищением разглядывая его тело. Серебристый шрам от заклятия, которым Гарри ранил его на шестом курсе, все еще пересекал живот Малфоя и поднимался вверх по боку. Этот шрам лишь добавлял ему привлекательности, делал его более настоящим, живым. — Хватит просто смотреть, Грейнджер. Иди ко мне. Она сглотнула и выскользнула из джинсов и белья одновременно. Обнажаться перед кем-то в первый раз обычно было непросто, но то, как Малфой смотрел на нее с жадным, голодным блеском в глазах, придало ей смелости. Она подползла ближе, чтобы встать на колени между его ног. Заправив волосы за уши, она облизнула губы и наклонилась вперед. Она уже представляла, как сейчас обхватит его член рукой и лизнет головку, но голос Малфоя остановил ее: — Если ты это сделаешь, я кончу. Очень быстро. У меня давно никого не было, и если ты не в курсе, то я на грани последние несколько недель. Она рассмеялась и сменила тактику. Вместо того чтобы прижаться к нему губами, она решила перейти непосредственно к тому, о чем думала те же несколько недель. Поставив колено рядом с его правым бедром, она перекинула через Малфоя левую ногу. Такая поза позволила ей прижаться промежностью к его члену. Гермиона покачивалась взад и вперед, наслаждаясь его твердостью. — Хочу быть внутри тебя, — прошептал он, совершенно пьяный от желания, его спина выгнулась, когда он попытался толкнуться. — Пожалуйста. Гермиона взяла его член в руку, ощущая желанную тяжесть, и направила его внутрь себя. Почувствовав, как он входит в нее, она упала вперед на руки, за несколько лет отвыкшая от восхитительного ощущения растяжения. — Блять, — Малфой попытался двинуть бедрами вверх, и его член едва не выскользнул из нее. — Не двигайся. Я сама. — Ее командный тон заставил его недовольно хмыкнуть и взять себя в руки. Покачиваясь взад и вперед, одной рукой обхватив основание его члена, а другой уперевшись в его плечо, Гермиона снова опустилась на его член. Когда он оказался настолько глубоко, насколько она могла его принять, она начала вращать бедрами, наслаждаясь наполненностью и давлением. — Да, Грейнджер. Блять, да. — Он схватил ее за бедра, и они начали двигаться в такт. Она посмотрела ему в глаза, замечая расширенные зрачки и приоткрытый рот, и сказала: — Зови меня Гермиона, когда ты во мне. Он рассмеялся и крепко схватил ее за волосы, притягивая для поцелуя. — Дерзкая ведьма, — прошептал он ей в губы. — Скажи это, — потребовала она. — Грейнджер. Она перестала двигаться и снова начала вращать бедрами. — Драко, — в ее голосе звучало предупреждение. Он снова рассмеялся и углубил поцелуй, языком вторя движениям члена внутри нее, подхватывая прежний ритм. — Гер…, — начала она, посасывая его нижнюю губу. — Гер…, — выдохнул он, смеясь. — Ми… — Ми… Она поцеловала его снова, прежде чем продолжить: — О… — О…, — отозвался он. — На…, — закончила она, отталкиваясь руками от его плеч. — Мммм, Грейнджер, ты охуеть какая узкая, — вместо этого сказал он. Она разочарованно застонала и снова зажала его нижнюю губу зубами. Он точно знал, что делает, дразня ее и не называя по имени. Гермиона выпрямилась, приподнимаясь на коленях. Новая поза усилила ощущение наполненности и выставила напоказ ее тело. Вместо того чтобы задержаться на груди или выпуклости живота, его взгляд был прикован к тому месту, где они соединялись, где его член исчезал внутри нее. Она наблюдала, как его взгляд прошелся по рукам на ее бедрах и поднялся выше — к ее груди. Гермиона обхватила свою грудь руками, перекатывая соски между большим и указательным пальцами и покачиваясь на его члене вперед и назад. Малфой запрокинул голову и выгнулся, когда встретился с ней взглядом. Он одарил ее яркой улыбкой и сказал: — Гермиона, — и ее имя прозвучало как молитва. Она ухмыльнулась в ответ, но все веселье исчезло, когда он прижал подушечку большого пальца к ее клитору и согнул колени, чтобы придать ей больше устойчивости. — Драко! — вскрикнула она, чувствуя приближение оргазма. Пока он не добавил руку, она не чувствовала, что уже близко. — Кончай, — выдавил он сквозь зубы. — Давай. Я уже… блять, Гермиона, кончай, ну же. Она почти рухнула на него, когда оргазм охватил ее. Свободной рукой Малфой поймал ее ладонь и сцепил их пальцы вместе, пока она все медленнее двигала бедрами и успокаивалась после вспышки удовольствия. Драко обнял ее и помог снова опереться на руки и колени. Одной рукой притянув ее за волосы, чтобы поцеловать, а другой обхватив ее задницу, он уперся ногами в кровать и резко и быстро вошел глубже в нее. Четыре фрикции — и он снова простонал ее имя и излился в нее. Руки Гермионы подкосились, и она рухнула ему на грудь. Когда она попыталась скатиться с него, он остановил ее, обхватив руками и сказал: — Не надо. Просто... не двигайся. От его слов стенки ее влагалища снова сжались вокруг его члена, заставляя Малфоя застонать. — Грейнджер, — предостерег он. Она прижалась губами к его груди и улыбнулась. — Я думала, ты зовешь меня Гермионой, когда ты во мне. Он коснулся губами ее уха и прошептал: — Гермиона Джин Грейнджер, прекрати меня провоцировать, иначе у меня снова встанет. У меня определенно нет сил на еще один раунд, но я обещаю тебе повторить, как только немного отдохну. Она уперлась ладонями ему в грудь: — Значит, ты хочешь, чтобы я осталась? Малфой перекатил ее на спину, нависая сверху: — Если попытаешься уйти, я привяжу тебя к кровати, Грейнджер. Гермиона обхватила его лицо ладонями и притянула вниз, чтобы подарить ему долгий поцелуй. Когда он отстранился, его взгляд выдавал волнение: — Ты… я имею в виду, ты на зелье? — Несколько лет назад я сделала маггловскую процедуру. Все в порядке. Драко с облегчением рухнул на спину и прижал Гермиону к себе. Она охотно устроилась на его плече, закинув ногу на его бедро. Это было так просто, так естественно. — В какой-то момент я испугался. Ты говорила, что у вас с Уизли были разногласия из-за твоего нежелания заводить детей, и я… подумал, что облажался. — Ты не облажался. Клиентка довольна. — На самом деле Гермиона чувствовала себя одновременно опустошенной и окрыленной. Она хотела провести остаток вечера, свернувшись калачиком у него на груди. Его тихий смех отозвался легкой вибрацией в груди: — Да? Ты в порядке? — прошептал он, уткнувшись носом в ее волосы. Она с трудом подавила ком в горле. У нее никогда не было такого опыта — настолько откровенной близости. Никогда не было партнера, с которым она могла бы быть настолько свободной. И ему не потребовалось для этого никаких усилий. Ей хотелось просыпаться с ним, засыпать рядом, читать книги в его кабинете, наверстывать двадцать лет, которые они упустили, взрослея по отдельности, чтобы однажды найти друг друга. — Лучше не бывало, — наконец прошептала она, обводя пальцем вокруг его соска. — А теперь спи. Тебе нужно отдохнуть.
