Глава 19
21 июня 2025 г., 12:30
“We'll be together, with a roof over our heads. To share the shelter in a single bed.” - Corinne Bailey Rae (Is This Love)
Драко, Теперь мы зовем друг друга по имени? Учитывая произошедшее прошлой ночью, думаю, это имеет смысл. Ты выглядел измотанным, поэтому я не стала тебя будить. Встречаюсь со Слизнортом и остальными сегодня утром в Хогвартсе. Буду держать тебя в курсе. Увидимся вечером? Это нормально? Надеюсь, ситуация не стала… неловкой. Гер-ми-о-на Она оставила записку на подушке со своей стороны кровати. Со своей стороны. А была ли эта сторона ее? Или все, что произошло прошлой ночью, — разовый инцидент? Ей хотелось разбудить Малфоя и расставить все по местам перед началом дня, но это было бы эгоистично — она знала, как ему нужен отдых. Кроме того, сейчас важнее было сосредоточиться на поиске решения проблемы — его жизнь значила больше, чем возможное сожаление о проведенной вместе ночи. Хотя... это он ее трахнул? Или она его? Гермиона улыбнулась, вспоминая, как устроилась в его объятиях, чувствуя умиротворение, комфорт и безопасность. Рон и Тимми считали, что она не из тех, кто любит нежности. Остальные мужчины — тем более. Ей всегда нужно было время, чтобы почувствовать себя в безопасности рядом с кем-то настолько, чтобы раскрыться. Гермиона одновременно чувствовала тревогу и облегчение от осознания того, что интеллектуальная связь с Малфоем переросла в физическую. — Чему это ты улыбаешься? — спросила Джинни, доставая из шкафа с ингредиентами последний компонент, который был нужен для зелья. — Ничему. — Ты с ним переспала? Гермиона уставилась на подругу круглыми глазами. У Джинни отвисла челюсть. — Да ты что! Переспала! Я же пошутила, а ты правда это сделала! — Тсс! Мне не хочется делиться своей личной жизнью со всеми вокруг, Джин. Рыжая ткнула ее плечом: — Ну и как? — Джин… Та закатила глаза. — Ты обязана мне рассказать. Гермиона заглянула в Лабораторию, где Парвати и Невилл склонились над котлом. Слизнорта пока не было, но они ждали его с минуты на минуту. А если он так и не появится, Гермиона была решительно настроена выследить его и притащить в школу силком. — Потрясающе. Это было потрясающе, — призналась она подруге. — Так вы теперь… встречаетесь? Гермиона села на низкую табуретку, которой ученики пользовались, чтобы дотянуться до ингредиентов на верхних полках. — Не знаю. Я не знаю, чего он хочет. И вообще… я волнуюсь, что его чувства ко мне вызваны всей этой ситуацией. Ну, знаешь, он хочет меня просто потому, что я — единственная, кто готов помочь? — А может, это ты хочешь его, потому что он твой нынешний проект? — спросила Джинни. Гермиона бросила на нее раздраженный взгляд. — Это не так. Не пойми меня неправильно, я действительно хочу помочь ему. Я хочу все исправить. Но… с ним я чувствую себя по-другому. Мне с ним комфортно. Я могу быть собой, и он понимает все стороны моей натуры. Она на мгновение замолчала, потом добавила: — Я рассказала ему про родителей. — Да ладно? — Джинни прислонилась к дверному косяку, зажав под мышкой корзину с ингредиентами. — Значит, ты и правда к нему серьезно относишься. — Кажется, да. Мерлин, это же полнейший абсурд. Иногда я думаю, как бы отреагировала я в шестнадцать… да даже в двадцать шесть, если бы узнала, что когда мне будет почти сорок, я буду млеть от одной мысли, что, возможно, встречаюсь с Драко Малфоем??? Знаешь, мне правда нравится его мать… И кажется, я ей тоже нравлюсь. Безумие. — Он тебя с ней познакомил? — Да. Я пару раз пила с ней чай. Это была не совсем традиционная встреча девушки сына с его мамой, скорее, я приходила к ним — то с исследованиями, то помочь — а она принимала меня как хозяйка. О! И он учредил стипендию в мою честь, Джин! Для магглорожденных студентов, чтобы они могли продолжить учебу после Хогвартса. Он мне даже не сказал — Минерва упомянула, когда мы посещали библиотеку Хогвартса. Джинни подняла брови. — Он убедил фонд Малфоев вложить средства? — Нет. Он вложился сам. Свои личные средства. Двадцать пять тысяч галлеонов! И назвал ее «Программа имени Гермионы Джин Грейнджер для магглорожденных студентов, желающих получить высшее образование». Она закрыла лицо руками. — И он все время флиртует со мной. И смотрит так, будто я — самая привлекательная в мире. Невозможно ничего не чувствовать к нему. Словно мне снова четырнадцать и я по уши влюбилась, только теперь все по-настоящему. — О, Мерлин, — сказала Джинни, расплываясь в улыбке. — Ты что, любишь Драко Малфоя? — Не смеши меня, — фыркнула Гермиона, вставая и отряхивая брюки. В этот момент дверь лабораторию открылась, и раздался голос Слизнорта: — Приветствую! Гермиона проскользнула мимо Джинни, чтобы поздороваться с человеком, на чьи мозги она возлагала огромные надежды. Любит ли она в Малфоя? Гермиона заставила себя сделать вдох, вспоминая, как сидела на нем верхом, пока он целовал ее медленно и бережно, так, что казалось — она падает в пустоту и ей совсем не страшно. Вспомнила, как он засмеялся, когда она попыталась заставить его произнести ее имя в постели. Как он всегда без слов забирал у нее из рук любую ношу, не делая из Гермионы беспомощную, просто помогая. Да, она справилась бы сама, но он все равно был рядом. Вспомнила, как он смотрел на нее — когда они флиртовали или просто сидели друг напротив друга в библиотеке. Как он тогда взял у нее книгу стихов и прочел то самое стихотворение, которое она только что декламировала, будто то, что было важным для нее, стало важным и для него. Он был добрым, несмотря на свое прошлое. Он был остроумным и интересным собеседником. Он давал ей ощущение безопасности и позволял быть собой. С другими волшебниками ей приходилось скрывать или преуменьшать какие-то стороны своей личности, но не с ним. Он был трудолюбивым и ничего не жалел для тех, кого любил. Он был сильным и выносливым. Он открылся ей, позволил себе быть уязвимым — даже когда это давалось ему с трудом. За эти три месяца плоский образ, который она знала, превратился в живого человека — со своими недостатками, желаниями и сильными сторонами. Он стал тем, кого она хотела бы видеть в своей жизни. И мысль о том, что он может дарить свои поцелуи и насмешливую нежность какой-то другой ведьме… заставляла ее задыхаться. Она его любит? — Мисс Грейнджер! — воскликнул Слизнорт, вырывая ее из запутанных мыслей о Малфое. — У меня хорошие новости, очень хорошие, на самом деле. Видите ли, моя личная библиотека весьма обширна. Я просто не в силах выпустить из рук хоть что-то. После нашей вчерашней весьма вдохновляющей беседы я нашел древний шотландский фолиант, который приобрел много-много лет назад. Он заинтересовал меня тем, что содержал рецепты зелий, характерных исключительно для шотландского нагорья XII–XIII веков. Как там называлось растение? Минуаталл? Невилл указал на корзину на столе рядом с собой, в которой лежал один из экземпляров растения: — Шотландцы, которые привезли его из Канады, искаженно назвали его «минуаталл», — объяснил он Слизнорт. — Я вчера изучал вопрос, связался с коллегой-гербологом из Америки. На самом деле, оно называется «минуа’латл». — Это слово из языка народа ми’кмак. Это коренной народ на территории нынешней Канады, они первыми открыли растение и передали его семена шотландцам в XIV веке. Слизнорт энергично закивал: — Прекрасно, прекрасно. Я смутно помнил, что это растение упоминается в том тексте, но тогда не придал значения, ведь считалось, что оно давно истреблено. Так, значит, оно растет в Запретном лесу? — Да, мы нашли его пару недель назад. Я поначалу принял его за разновидность мандрагоры. — Полагаю, они одного рода, но это растение обладает совершенно уникальными свойствами, — заметил их бывший профессор. — В шотландском фолианте, который есть у меня, содержатся инструкции по приготовлению зелья воскрешения. Невилл кивнул: — «Минуа’латл» и означает «воскрешение» на языке ми’кмак. Сомнения Гермионы по поводу чувств к Драко отошли на второй план, когда она подошла к столу, на который Слизнорт уже выложил очень древнюю на вид книгу. — И все ингредиенты можно достать? — спросила она. Пожилой волшебник улыбнулся: — О да. Думаю, вполне. Зелье крайне необычное, надо сказать. Очень интересное. Не каждый сможет его приготовить, понимаете. — Тем сильнее мы ценим ваши знания и мастерство, — сказала Гермиона. Слизнорт рассмеялся: — О, инструкции довольно просты, но я не смог бы его сварить. Мы часто недооцениваем силу намерения при создании зелий. Любой третьекурсник может следовать рецепту, но только настоящий мастер понимает, как важны намерение и воля при работе с такими составами. Народ ми’кмак был невероятно развит в этом плане. Они понимали, что любовь — могущественная сила. Возможно, самая могущественная. Так вот, мисс Грейнджер, действенность этого зелья полностью зависит от того, любит ли ведьма или волшебник, готовящий его, человека, которого пытаются вернуть к жизни. — Что? — спросила она, чувствуя, как голова идет кругом, а все вокруг расплывается. — Да-да, — Слизнорт выглядел взволнованным. — Есть одно маленькое условие. Зельевар не может быть близким кровным родственником умершего. Супруг, партнер, друг — допустимо. Родители, братья и сестры, даже кузены — нет. Инструкции, привезенные шотландскими путешественниками, предельно ясны. Она посмотрела на Джинни — та уставилась на нее широко раскрытыми глазами. Затем перевела взгляд на Парвати и Невилла — и они тоже смотрели на нее, немой вопрос читался в их взглядах. — О, — только и смогла сказать Гермиона, опираясь рукой на стол перед собой. — Какое везение, что вы с мистером Малфоем обрели любовь друг в друге! Какая история! Может, стоит пригласить «Пророк»? Я с удовольствием дал бы интервью. Экспертное мнение, знаете ли, о том, как любовь… — Я... мне нужно... — выдохнула она и добавила: — Извините, — прежде чем выбежала из комнаты. Джинни нашла ее в ванной для старост рядом с гриффиндорской гостиной. Все ученики были на занятиях, да и место это не пользовалось популярностью, так что там никого не было. — Все в порядке? — спросила Джинни, присаживаясь рядом с Гермионой на край огромной, утопленной в пол ванны. Гермиона кивнула. — Мне нужно поговорить с Нарциссой. Она сможет сварить зелье для мужа. — А Малфой? — спросила Джинни. Гермиона думала об этом последние двадцать минут, уставившись на плитку на дне пустой ванны. — Я сварю его, — прошептала она. — И ты думаешь, это сработает? Гермиона понимала, о чем на самом деле спрашивает подруга. Любит ли она Малфоя? — Да. Потому что я не могу потерять… я не могу… — Гермиона глубоко вдохнула и медленно выдохнула. — Я не могу его потерять. Он очень важен для меня, Джин. — Эй, — сказала Джинни, убирая кудри подруги назад и заправляя их ей за ухо. — Это ведь хорошо, Гермиона. — А если он не чувствует того же? Как же это будет унизительно. Не то чтобы я отказалась варить зелье из-за этого, но все же… Джинни наклонилась и легко стукнула ее плечом. — Как он может тебя не любить? Если бы ты была на его месте, знаешь, сколько из нас дрались бы за возможность сварить это зелье? Целая очередь! К тому же я тебя знаю. Ты не открываешься тем, кому не доверяешь. А если ты ему доверяешь, то я уверена, он бы тоже стоял в этой очереди. — Она пожала плечами и добавила: — В крайнем случае можешь сказать, что это дружеская любовь, не романтическая. Если тебе так будет проще. — Это не дружеская любовь, — сказала Гермиона. — И я не думаю, что он бы в это поверил. — Тогда тебе не о чем волноваться, Гермиона Джин Грейнджер. Волшебник пожертвовал двадцать пять тысяч галлеонов на стипендию и назвал ее в твою честь, — думаешь, он не влюблен в тебя? Гермиона потерла лицо руками и сказала: — Ладно. Пойдем. Мне нужно обсудить со Слизнортом и Парвати две оставшиеся проблемы — Напиток Живой Смерти и зелье, которое остановит сердце. — Она наклонилась вперед и застонала. — Мерлин, меня буквально тошнит от одной только мысли о том, что его сердце остановится. А если план не сработает, Джин?***
У окна ее квартиры сидела сова. Гермиона дала ей лакомство из банки, которую держала поблизости, и подняла еще четыре письма, оставленных на подоконнике. Три из них, скорее всего, были громовещателями или злобными письмами от разъяренных читателей «Пророка», а вот четвертое — от Золы Коулисс из Отдела Тайн. Гермиона проигнорировала их все, потому что сова доставила волшебную телеграмму от Алексия и Фредрика. Они нашли оригинальный рецепт Напитка Живой Смерти. Гермиона и Парвати с помощью Слизнорта уже продвинулись в работе над зельем смерти, но не могли быть уверены в результате, пока зелье не настоится двадцать четыре часа. Их бывший преподаватель зелий, впрочем, не сомневался в успехе. Она вскрыла письмо от Золы и бегло прочитала написанные изящным почерком слова. Никаких сюрпризов — ей назначали испытательный срок за отсутствие субординации и недостаточную приверженность служебным обязанностям. Гермиона закатила глаза и швырнула письмо на стол. Придурки. Через несколько минут она нацарапала ответ — короткое письмо с заявлением об увольнении — и отправила его через камин с инструкцией о доставке. Она никогда в жизни не чувствовала такой уверенности в том, что поступает правильно. Все стало кристально ясно. Напиток Живой Смерти казался последним недостающим элементом. Она схватила сменную одежду и зубную щетку, засунула все это вместе с рецептом зелья в портфель и аппарировала к дому Драко. Он не открыл дверь, и она вошла сама и обыскала все помещение. Малфоя нигде не было. На столе лежало квиддичное расписание, но на этот вечер матчей назначено не было. Вместо того чтобы накручивать себя, Гермиона аппарировала в особняк Малфоев и остановилась у бокового крыльца. Солнце только что зашло, и небо быстро темнело. Может, стоило позвонить в парадную дверь? Раньше она никогда не приходила в поместье без приглашения. Гермиона удивилась, что чары пропустили ее внутрь без предварительного разрешения хозяев. Прежде чем она успела принять решение, дверь открылась и на пороге появилась Нарцисса Малфой в длинной зеленой домашней мантии и накинутом сверху черном пальто. — Гермиона? — Миссис Малфой, — сказала Гермиона, сжимая сумку. — Вы не видели Драко? — Прошу, ты же знаешь, что можешь называть меня Нарциссой. Да, он здесь. Входи, входи. Что-то случилось? Гермионе хотелось истерически рассмеяться. Разговор с Нарциссой был необходим и лучше раньше, чем позже. Возможно, сейчас для него подходящее время. — Похоже, у нас есть решение, — сказала она. — Я хотела бы с вами об этом поговорить. Нарцисса закрыла дверь и повернулась к Гермионе: — Я пойду разбужу Драко, чтобы мы могли… — Можно сначала поговорить с вами наедине? Ведьма удивилась, но кивнула: — Конечно. Пойдем в гостиную, и я попрошу Зиппи принести нам что-нибудь. Чай? Вино? Горячий шоколад? Гермиона последовала за ней в небольшую комнату с видом на фонтан на заднем дворе. — Я… я не уверена, что смогу что-то проглотить сейчас. С Драко все в порядке? — Все хорошо, дорогая. Он пришел навестить Люциуса и уснул у его кровати. Я побоялась перемещать Драко, чтобы не разбудить обоих. Зиппи? — Да, госпожа? — отозвался домовой эльф, появившись рядом. — Подай, пожалуйста, чай и печенье. Травяной, успокаивающий, — уточнила она, взглянув на Гермиону. Зиппи поклонился им обеим и исчез. Гермиона присела на край кресла, крепко сжимая сумку в руках. — У нас есть план. Но думаю, разумно будет сначала испытать его на ком-то одном. Нарцисса устроилась в соседнем кресле. — Разумеется, на Люциусе. Он бы и сам так решил. Гермиона кивнула: — Нам потребуется ваша помощь в приготовлении зелья. — Боюсь, я не занималась зельями уже несколько десятилетий. Вряд ли от меня будет много толка. Раздался хлопок — Зиппи вернулся с подносом, заставив Гермиону подпрыгнуть на месте. Она с трудом дождалась, пока эльф разольет чай и поставит чашки на стол между креслами. — У Зиппи теперь есть пчела. Гермиона посмотрела на маленькую латунную фигурку в его протянутой ладони. Малфой был прав — она действительно напоминала муху. Гермиона улыбнулась домовику: — Какая прелесть, Зиппи. Спасибо, что показал мне. — Зиппи знает, что вы цените такие вещи. — Ценю. — Спасибо, Зиппи, — сказала Нарцисса, давая понять, что эльф может идти. Когда они с Гермионой снова остались одни, она добавила: — Продолжай. — Мы знаем, что Темная Метка покидает тело через сорок-шестьдесят часов после смерти. Мне удалось достать оригинальный рецепт Напитка Живой Смерти. Мы с Парвати Патил разработали зелье, способное остановить сердце, не повреждая другие органы. Мы надеемся, что это обеспечит «чистую смерть». Невилл Лонгботтом обнаружил в Запретном лесу растение, которое несколько веков назад использовалось для зелья воскрешения. Слизнорт смог найти рецепт этого зелья. Гермиона замолчала, чтобы сделать глоток чая. Руки Нарциссы сжимали объемную ткань домашней мантии. — Пока все понятно. — Я предлагаю сначала дать исходный Напиток Живой Смерти и выждать шестьдесят часов. Затем дадим зелье, останавливающее сердце. Когда Метка исчезнет — зелье воскрешения. Его нужно дать в течение часа после настоящей смерти. — И тебе нужна моя помощь в приготовлении этих зелий? — Только зелья воскрешения. Намерение зельевара не менее важно, чем остальные ингредиенты. Зелье подействует только в том случае, если тот, кто его варит, любит человека, которого пытается воскресить. Нарцисса кивнула. — Понимаю. — Отпустив ткань мантии, она разгладила ее. — Разумеется, я сделаю все, что ты скажешь, если это поможет их спасти. Я сварю зелье и для Драко. Ты поможешь мне, я надеюсь? Как я уже сказала, прошло много лет с тех пор, как я… — Вы не сможете сварить зелье для Драко, — перебила Гермиона. — Оно не сработает, если зельевар и тот, кого воскрешают, состоят в кровном родстве. Челюсть Нарциссы напряглась, женщина снова сжала руками ткань мантии. Казалось, отчаяние Нарциссы вот-вот выплеснется слезами. — Ты уверена? — прошептала она. — Рецепт предельно понятен, — ответила Гермиона. — Понимаю. Есть ли другие варианты? Гермиона сделала еще глоток чая, ее рука дрожала, когда она ставила чашку обратно на блюдце. — Я сварю зелье для него, — сказала она. — Ты? — Да. Нарцисса взяла Гермиону за руку. — Ты его любишь? — Я ему не говорила, — прошептала Гермиона в ответ. — Не говорила про зелье или про то, что любишь? — Ни о том, ни о другом. Нарцисса поднялась и заставила встать Гермиону. Старшая ведьма заключила ее в сдержанные, неловкие объятия. Ни одна из них по натуре не была особенно чувствительной или нежной — у обеих были острые грани характера, просто проявлялись они по-разному. Но Гермиона почувствовала в этом объятии благодарность и облегчение. — Тебе стоит ему сказать, — прошептала Нарцисса. — Я провожу тебя наверх. Гермиона последовала за ней по лабиринту коридоров поместья и вверх по главной лестнице. Ночь уже вступила в свои права, и в доме царили тишина и полумрак. Женщины двигались так, будто участвовали в тайной миссии величайшей важности. — Когда мы начнем? — спросила Нарцисса, когда они остановились у двери в спальню Люциуса. — Завтра. Нам нужно убедиться, что зелье смерти сварено верно, а это станет ясно только к полудню. Также нужно сварить Напиток Живой Смерти — это займет почти весь день. Зелье воскрешения варить сразу не нужно. Его срок годности меньше двадцати четырех часов. С этим придется подождать. — Я давно не варила зелья… — Опыт не нужен. Я изучила рецепт — все просто. Слизнорт будет рядом, и я тоже. Нарцисса кивнула и неуверенно улыбнулась. — Я не уверена, что это сработает, но надеюсь. Расчеты верны. Я даже рассчитала арифмантическую вероятность сегодня днем — шансы на успех высоки, но не стопроцентны, — объяснила Гермиона. — Я понимаю. Нарцисса открыла дверь в спальню Люциуса. Старший Малфой все так же лежал в постели. Рука выглядела хуже — вокруг Метки и на сгибе локтя появились темные пятна. Драко пристроился в кресле с другой стороны кровати, верхняя часть его тела покоилась на матрасе, голова лежала на сложенных руках. Оба мужчины крепко спали. Гермиона несколько долгих секунд просто смотрела, как они дышат. На Драко были те же самые серые джоггеры и футболка, в которых он был накануне вечером, когда Гермиона появилась у его порога. Если у нее оставались хоть какие-то сомнения, сможет ли она сварить зелье для него, то сейчас они исчезли. Конечно, сможет. Конечно, она его любит. Чья-то рука коснулась ее ладони. Гермиона посмотрела вниз и увидела тонкие, бледные пальцы Нарциссы, а когда подняла взгляд, то заметила, что в глазах ведьмы блестели слезы. — Пожалуйста, позаботься о моем сыне, — прошептала та. — Он заслуживает большего, чем мы смогли ему дать. Сдерживая собственные слезы, Гермиона кивнула: — Я позабочусь. Осторожно она подошла к нему и, поколебавшись, мягко положила руку ему на спину. Драко сразу проснулся и посмотрел сначала на мать, стоявшую напротив кровати. Потом выпрямился в кресле и повернулся к Гермионе. Она улыбнулась ему. — Привет, — прошептала она. — Привет, — так же тихо ответил он, внимательно вглядываясь в ее лицо, словно ища в нем какой-то ответ. — Что ты здесь делаешь? — Искала тебя. Я волновалась, когда не нашла тебя дома. Он потер глаза большим и указательным пальцем, затем поднялся с кресла. — Проснулся и пришел навестить отца. Как прошла встреча со Слизнортом? Люциус зашевелился и повернул голову. Гермиона взяла Драко за руку и повела к выходу. — Давай не здесь. Разбудим его. Драко кивнул и потянул ее к темной двери дальше по коридору. Когда зажегся свет, Гермиона поняла, что они оказались в роскошной ванной комнате с огромной ванной. Над раковинами, утопленными в белоснежную столешницу из кварца, висело большое зеркало, освещенное четырьмя лампочками с розоватым светом. — Красиво, — сказала она, проводя пальцем по кварцу. Малфой присел на край ванны, упираясь локтями в колени. — Как прошла встреча со Слизнортом? — повторил он. Повязка на его левой руке была пропитана кровью. Гермиона зажмурилась, поняв, что он снова порезал себя, как только она ушла. Ей хотелось забрать всю боль, которая разъедала его изнутри. Если их план сработает, может быть, он перестанет себя калечить. Когда она открыла глаза, он смотрел на нее выжидающе. — Думаю, все прошло хорошо. Он нашел рецепт зелья воскрешения в каком-то старинном шотландском тексте. Мы с Парвати думаем, что смогли создать зелье смерти, но узнаем наверняка только через несколько часов. Твои догадки были абсолютно верны. Алексий и Фредрик прислали первоначальный рецепт Напитка Живой Смерти. Его приготовление займет несколько часов. Мы займемся этим завтра. — И какой план? — спросил он. — Я уже поговорила с твоей матерью насчет Люциуса. Мы дадим ему Напиток Живой Смерти и выждем примерно шестьдесят часов. Потом дадим зелье, которое остановит сердце. Когда Метка исчезнет — зелье воскрешения, чтобы оживить его. — Если Метка исчезнет, — поправил он. — Я провела арифмантические расчеты, и они обещают благоприятный исход. Драко наклонился вперед, уставившись в пол между своими ногами. — Почему ты пришла сюда? — Я пришла, чтобы найти тебя, — она подошла и встала перед ним, но он не поднял голову. — Ты получил мою записку? — Да. — Ну? Мы можем встретиться сегодня вечером? — повторила она вопрос из записки. Драко наконец посмотрел на нее. — Мы уже встретились. — Могу я сегодня вернуться к тебе? Переночевать у тебя? — Ты хочешь? — спросил он. Гермиона выдохнула с легким смехом: — Очень хочу. А ты хочешь, чтобы я пришла? — Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной заботиться обо мне. Если прошлой ночью ты просто… пыталась выбросить меня из головы, я пойму. Я… Она отступила, пораженная его словами: — Прошу прощения? Выбросить тебя из головы? — Если это было… — Нет. Прошлой ночью все было по-другому. А для тебя это было именно так? Ты просто хотел избавиться от… — Нет. Нет. Блять, Гермиона, я… я ни хрена в этом не разбираюсь. Я просто не понимаю, почему ты хочешь… — Что? — потребовала она. — Хочу что? — Меня, — ответил Драко. Она даже не знала, что ему ответить. Правда была слишком сложной. Упростить — значило бы обесценить ее чувства. Все было куда глубже, чем можно выразить словами. — Ну вот, хочу. Так что… смирись с этим. Он фыркнул: — Смириться? — Да, придурок. Дай мне руку, — она протянула ладонь. Когда он попытался дать ей правую, она строго сказала: — Только не правую. Ты знаешь, о какой я говорю. Вместо того чтобы послушаться, он встал и шагнул ближе к ней. Гермиона отступила на шаг, потом еще на один — и уперлась спиной в раковину. Его руки обхватили ее бедра, и он легко поднял ее, усадив на край столешницы между раковинами. Он встал между ног Гермионы, и она вцепилась в его плечи. — Прости. Позволь мне попробовать снова, — прошептал он, а затем поцеловал. Она едва успела отреагировать, как он уже скользнул губами по ее челюсти и прижался поцелуем к коже под ее ухом. Гермиона сама не поняла, когда успела запутаться пальцами в его волосах, но теперь удерживала его голову, прижимая к своей шее, пока он чередовал поцелуи и ласковые посасывания нежной кожи. — Малфой, не смей меня отвлекать. Покажи руку, — пробормотала она, изо всех сил стараясь удержаться от того, чтобы податься вперед и прижаться к нему сильнее. — Я рад, что ты хотела меня увидеть. Я тоже хотел увидеть тебя, — прошептал он, переместившись к другой стороне ее шеи, лаская языком место, которое только что посасывал. У Гермионы внутри моментально все сжалось. — Я хочу, чтобы ты пошла со мной домой. Чтобы ты спала этой ночью в моей постели. Кому нужен алкоголь, если Драко Малфой шепчет тебе, как сильно ты ему нужна, и целует тебя в ванной его родителей? Это было головокружительно. — Да, — согласилась она. — А теперь дай мне посмотреть руку, Малфой. Вместо этого он снова прижался к ее губам, целуя так, будто это был их последний поцелуй в жизни. Его губы были мягкими, но уверенными, когда он скользнул языком вдоль ее губ. Гермиона закинула ногу ему на бедро, он схватил ее за талию и придвинул ближе к краю раковины, вжимаясь между разведенных ног. Она почувствовала, что он уже возбужден. Он запустил руку ей в волосы, поднимая ее лицо, чтобы пройтись поцелуями от подбородка к ключице, пока не добрался до верхней пуговицы на ее блузке. — Драко, — прошептала она, потянув его за волосы, чтобы снова поцеловать. Он подчинился и прижался к ее губам. Отстранившись на вдохе, он прикусил ее нижнюю губу и провел по ней языком, успокаивая, заставляя Гермиону ахнуть. Все, о чем она могла думать, — каково будет чувствовать его рот между бедер. Вспомнив о его руке, она отвернула лицо в сторону и сильнее потянула его за волосы. — Стой. Я хочу посмотреть на твою руку. — Все в порядке. Гермиона крепко схватила его рукой за подбородок. — Покажи, и я обещаю, что ты не пожалеешь. У него в глазах горел огонь. — Да? И что я получу? — Мой рот. Сегодня ночью. В постели. — О, правда? И что мне можно будет сделать? — усмехнулся он. Она наклонилась к его уху и прошептала: — Ты сможешь его трахнуть. Драко застонал и обхватил свой член рукой поверх ткани джоггеров. — Мерлин, Грейнджер… не говори мне такие вещи. Иначе у меня никогда не спадет стояк, и мы отсюда не выйдем. — Рука, — напомнила она. Он вздохнул и шагнул назад, протянув ей левое предплечье. Гермиона осторожно отлепила угол пластыря и сняла повязку. Все было в свежих порезах — он явно пытался содрать кожу под Меткой. — Драко… — Я ничего не чувствую. Использовал то обезболивающее заклинание, что ты мне показала, — сказал он. — Ты не можешь продолжать это делать, — сказала она, доставая палочку, чтобы очистить и исцелить рану. Он не сопротивлялся, позволяя ей привести его руку в порядок. — А как же обещание написать мне или выйти на связь по камину, когда тебе плохо? — Я не хочу быть для тебя обузой, — прошептал он, пытаясь отдернуть руку. Она не отпустила. — Ты не обуза. Мне не все равно, Малфой. Я хочу помочь. — Ты уже помогаешь. Ты сделала за три месяца то, чего я не мог добиться годами. Я не могу просить тебя о большем. Гермиона убрала его волосы со лба. — Ты и не просишь. Я сама предлагаю. Даже, точнее, заставляю тебя принять мою помощь. Хочешь ты этого или нет. — Она улыбнулась. — О, я хочу, — прошептал он, подняв руку к ее щеке, чтобы вновь поцеловать, нежно и долго. Она отстранилась, прежде чем все зашло слишком далеко. — Может, нам стоит вернуться к тебе. Секс на раковине в ванной комнате твоей матери — не то впечатление, которое я хотела бы произвести. Драко прижался лбом к ее лбу. — Хорошо. Только… мне нужно пару минут, чтобы привести себя в порядок. Эти серые джоггеры… ничего не скрывают. Гермиона усмехнулась и опустила взгляд на его пах. — А ты думал, почему они мне нравятся?
