Глава 21
5 июля 2025 г., 12:22
“Even when I'm not with you, I'm still with you. Even when I can't see you, I still feel you.” - Pierce the Veil (Even When I’m Not With You)
Напиток Живой Смерти напоминал густые чернила, медленно кружащиеся в крошечном стеклянном флаконе. Гермиона сварила зелье под присмотром Слизнорта, пока Гарри и Джинни бомбардировали Малфоя вопросами о квиддиче. Гермиона не могла понять — то ли он действительно стал чувствовать себя более раскованно с ее друзьями, то ли просто мастерски притворялся ради нее. Драко был исключительно хорош в том, чтобы создавать иллюзию безразличия или спокойствия, когда на деле все было иначе. Они шагали бок о бок по склону холма к воротам школы. Мартовский ветер подул сильнее, и Драко наложил на них обоих согревающее заклинание. — Готов? — спросила она, остановившись и положив ладонь на кованые ворота. — К чему? Я ничего не делаю. Все на тебе, Грейнджер. — Я имею в виду… ты готов к тому, что мы начнем давать зелье твоему отцу? Он положил руки ей на бедра, притягивая ее ближе к себе. — Конечно, готов. Я тебе доверяю. — Все прошло так ужасно, как ты себе представлял? Сегодняшняя встреча со всеми? — Она поиграла с тканью его свитера на его груди, а потом разгладила ее. Он ответил не сразу, но в итоге сказал: — Я не ожидал, что они... примут нас. — Ты пойдешь со мной на ужин к Гарри и Джинни? Драко внимательно всмотрелся в ее лицо в поисках ответа. — А ты хочешь, чтобы я пошел? — Да, — ответила она. — Но только если ты сам хочешь. — Почему? Гермиона переступила с ноги на ногу, снова провела ладонями по его плечам, разглаживая ткань свитера. — Мне нравится проводить с тобой время. — Улыбнулась и добавила: — И мне хочется оценить глубину отчаяния Гарри от осознания того, что Лили тобой восхищается. Мы с ней собираемся открыть фан-клуб. Я буду президентом, она — вице-президентом Клуба Обожателей Драко Малфоя. Он рассмеялся и заправил ей за ухо прядь волос. — Для меня это в новинку, знаешь ли. — Фан-клубы? — То, что меня где-то ждут. Они правда хотят меня видеть? Или просто пригласили, потому что... — Они бы не позвали тебя, если бы не хотели видеть. Он наклонился и мягко поцеловал ее в губы. Гермиона тут же растаяла в его объятиях. — Держись, — прошептал он, крутанувшись на месте и аппарируя в поместье. Драко не выпускал ее руки, ведя за собой в дом и вверх по лестнице в спальню отца. Нарцисса сидела в кресле у окна с чашкой остывшего чая. Когда они вошли, она поднялась. — Зелье готово? — спросила она Гермиону. Гермиона достала флакон из кармана и показала ведьме. — Это только первый шаг, — напомнила она всем. Драко отпустил руку Гермионы, чтобы взять за руку свою мать. Его голос звучал мягко: — Есть вероятность, что он слишком слаб для Напитка Живой Смерти, мама. Если он не продержится сорок часов — тогда уже ничего не поделаешь. Ты понимаешь? — Сорок часов? — переспросила Нарцисса. — Метка исчезает в период от сорока до шестидесяти часов после смерти. Мы заставим тело симулировать смерть, а затем остановим сердце с помощью зелья, прежде чем оживить. Она кивнула. — Я понимаю. У нас нет выбора, Драко. Мы должны это сделать. — Ведьма выпрямила спину и посмотрела на Гермиону, протянув руку: — Я дам ему зелье. Гермиона передала флакон и отступила, предоставив семье подобие уединения. Она сжала руки и всем сердцем молилась, чтобы все получилось, чтобы первая упавшая костяшка домино привела к счастливому концу. Судьба Люциуса раньше никогда не волновала ее, но теперь она страстно желала, чтобы он выжил, — ради Драко, чтобы уберечь его от новой боли. Он и так пережил слишком многое. Кроме того, если план не сработает, в течение нескольких месяцев или лет она может потерять и самого Драко. Эта мысль была невыносима.***
— Невероятно соблазнительно, — пробормотал он, глядя на огромную футболку, которую Гермиона надела, после того как почистила зубы. Драко уже устроился в постели и развалился на груде подушек. Он был без рубашки, и хотя простыня на бедрах намекала на наготу — Гермиона знала, что на нем были джоггеры из тонкой ткани. — Думаю, ты скоро убедишься, что вся моя одежда для сна крайне сексуальна. Я надеваю футболки на три размера больше, исключительно когда рассчитываю на горячую ночь. Он рассмеялся: — Постараюсь держать себя в руках, но ничего не обещаю. Гермиона забралась на свою сторону кровати — теперь это была ее сторона? — и пристроилась под его рукой, которую он приглашающие приподнял. — Если тебе нужно больше места, я могу... Малфой крепче обнял ее. — И упустить шанс насладиться твоим сомнительным вкусом относительно нарядов для спальни? Пф! — Он чуть сдвинулся, и они легли рядом — ее голова устроилась на его плече, а рука на его груди. Гермиона закинула на него ногу, и в ответ послышался тяжелый вздох. — Все в порядке? — прошептала она. — Ммм, — утвердительно пробурчал он. — Но если уж говорить начистоту... я бы с огромным удовольствием занялся с тобой самым фееричным сексом в твоей жизни. Член готов, а вот с головой сейчас полный бардак. Она игриво ущипнула его за сосок и рассмеялась, когда он шлепнул ее по руке. — Я понимаю. Мне и так хорошо. У тебя очень уютная кровать. И пахнешь ты... просто божественно. — Но вот утром... — Обещания, обещания, — сказала она с улыбкой. — Я тебя отсюда не выпущу без двух оргазмов, как минимум. У меня, между прочим, репутация. — Ах да, сам Драко Малфой — бог секса. Он провел кончиками пальцев по ее руке. — Значит, ты обо мне слышала? Гермиона легко шлепнула его по груди. — Спи, Малфой. Я уже достаточно потешила твое самолюбие. — А может, с утра потешишь что-нибудь другое? Она фыркнула: — Спи. Гермиона сама не заметила, когда уснула, скорее всего, через пару минут после того, как велела Драко сделать то же самое. После эмоциональных потрясений и стресса последних дней было так приятно просто раствориться в его объятиях и на пару часов отключиться. Когда она проснулась, в комнате все еще было темно. На мгновение Гермиона почувствовала замешательство — и одновременно приятное ощущение между ног. В первые секунды между сном и бодрствованием ей показалось, будто она видит сон о том, что они с Драко делали прошлой ночью — его губы на ее теле, голодные и горячие. Но стоило моргнуть и увидеть тусклый лунный свет, пробивающийся сквозь полупрозрачные шторы, как она поняла — это вовсе не сон. Драко расположился между ее ног, закинув их себе на плечи и пальцем отодвинув в сторону узкую полоску ее трусиков. Он несколько раз провел языком вдоль половых губ, добираясь до клитора, и начал описывать вокруг него круги. — Драко! — выдохнула она, вцепившись рукой в его волосы. — Что ты творишь? Глупый вопрос. Он явно хотел разбудить ее — и уже достиг успеха, хотя только начал. Он прижался губами к внутренней стороне ее бедра и сказал: — Знаешь, Грейнджер, футболку, в которой ты спишь, я бы оценил на два балла, но вот трусики ты мне не показала. А они заслуживают десяти. Именно из-за них я и решил, что ты должна проснуться, сжимая мою голову своими охуенными бедрами. Представь мое удивление, когда я проснулся, протянул руку — а там такая ажурная штучка. Она сдавленно выдохнула — это был бы смех, если бы Драко не выбрал именно этот момент, чтобы скользнуть в нее языком. — Не хотела, чтобы ты подумал, будто я какая-нибудь старая училка в растянутой футболке. Драко привстал на коленях и зацепил пальцами резинку ее трусиков. Она не успела ничего сообразить, как он уже снял с нее белье и расположился в прежней позе — снова закинув ее ноги себе на плечи и прижавшись ртом к ее промежности. — Драко, — прошептала она, обхватывая его голову ладонями и вжимая пятки в его спину. Он зарычал и протянул руку, чтобы сжать ее грудь. Гермиона положила ладонь поверх его руки, поощряя сжимать сильнее. Она резко вдохнула, когда он ввел в нее два пальца и изогнул их, точно нащупав ту самую точку на внутренней стенке. Она понимала, что у него всего две руки, но ощущалось, будто он окружил ее со всех сторон, неумолимо, без передышки, направляя ее прямо к разрядке. Больше не было игр и поддразниваний — это было стремительное и беспощадное соревнование, в котором он настроился победить. — О, Мерлин, это... ааа, — простонала она, поднимая бедра навстречу его губам, когда он отстранился. — Я не позволю тебе встать, пока ты не кончишь, Грейнджер, — его голос был хриплым, почти диким. — Я хоть весь день тебя тут продержу, если придется. Она и сама не поняла почему, но именно эти слова толкнули ее за грань. Как только он снова приник к ней губами, она кончила, сжимаясь вокруг его пальцев, выстанывая его имя, выгибаясь на волне оргазма, накрывшей ее с головой. Она еще не успела перевести дух, а он уже накрыл ее собой. В следующую секунду он вошел в нее, одной рукой направляя член, другой упираясь в матрас рядом с ее головой. До этого Гермиона всегда была сверху, или Драко входил в нее сзади, лежа на боку и обнимая ее со спины. А сейчас все было по-другому — впервые она чувствовала его вес, прижимающий ее к матрасу, когда он погружался в ее жаждущее тело. Гермиона закинула ноги ему на бедра, обвивая и прижимая его к себе. Драко застонал и опустился на предплечья, чтобы поцеловать ее. Эти поцелуи не были нежными или ласковыми — в них было требование, жажда, будто он хотел поглотить ее целиком. — Блять, Гермиона, — выдохнул он, не сбавляя яростного ритма, его губы едва касались ее, а одна рука вцепилась в ее плечо, словно он хотел насадить ее на свой член еще сильнее. Она почти потерялась в ощущениях, но чуть слышно рассмеялась, когда он назвал ее по имени: — Ах, теперь значит я Гермиона? Драко прижался губами к завитку ее уха, щекоча прерывистым дыханием кожу на шее. — Когда мой член в тебе по самые яйца — то да, — прошептал он. Сорвавшиеся с его губ слова пронзили ее ударом тока — как будто между какой-то первобытной частью ее сознания и центром ее удовольствия существовала прямая линия. Она застонала, ее внутренние стенки сжались вокруг его члена, и Драко тихо засмеялся: — Ммм, я так и знал. Тебе нравятся грязные разговорчики, Гермиона? Я чувствую, как ты сжимаешь мой член, словно тисками. Знаешь что, Гер-ми-о-на? Ты останешься прямо здесь, лежа в моей кровати, пока не кончишь еще раз. Но в этот раз — на моем члене, а не на пальцах. Сможешь сделать это для меня? Она чувствовала себя так, словно ее околдовали — но никаких зелий или заклинаний не было, только его голос, безжалостно приближающий ее к краю. — Да, — выдохнула она, проводя ногтями по его спине, пока он яростно вбивался в нее. Драко поцеловал ее, врываясь языком в ее рот, двигаясь в том же ритме, что и его бедра. Оргазм уже надвигался, но все никак не наступал. Ощущений было слишком много — слишком ярко, слишком остро. Она выгнулась ему навстречу, запрокинув голову. Драко провел зубами по ее челюсти, а потом прикусил чувствительную кожу на шее. — Ты хоть представляешь, как сводила меня с ума последние три месяца, Гермиона? Представляешь? Как ты проводишь этим гребаным пером по губам, когда задумываешься. Как смотришь на меня, будто хочешь трахнуть. Этого ты добивалась? — Да, — выдохнула она, вонзая пятки в его бедра. — Драко, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Он сдвинулся так, чтобы просунуть руку между их телами. Остались только они — посреди бездонной черной вселенной. Не было ни комнаты, ни мира, ни умирающего отца, ни громовещателей, в которых ее называли шлюхой Пожирателя Смерти. И пусть это было ложью — но на мгновение она поверила, что может вести себя как распутница с Драко Малфоем. Он удерживал ее на грани оргазма, который, казалось, разорвет ее в клочья, когда наконец настанет. — Пожалуйста — что, Гермиона? — Заставь меня кончить, — прошептала она, пытаясь податься бедрами вперед, добиться большего трения. — Вот так? — спросил он, и она почувствовала, как его большой палец скользнул по ее клитору. Из ее рта вырвался безмолвный крик. — Или вот так? — Он провел пальцем вверх и вниз, а затем надавил точно на нужную точку. — Драко! — ее голос сорвался. Свободной рукой он сжал ее волосы. Их лица были совсем рядом. Его глаза были открыты, и его взгляд выражал столько чувств, сколько она никогда раньше не испытывала. — Ты сводишь меня с ума, — прошептал он, продолжая ласкать ее клитор. — Я хочу кончить в тебя, наполнить так, чтобы ты лежала без сил, вся в моей сперме. Она почувствовала, что оргазм уже близко за долю секунды до того, как он обрушился на нее и захватил все ее тело. Она не могла контролировать свои животные стоны, но понимала, что Драко начал двигаться резче, выполняя свое обещание. Он прижался к ней лбом, и его оргазм был не менее сильным, чем у нее, его член дергался внутри нее. Они оба тяжело дышали, когда Гермиона неловко убрала ноги с его талии. Драко тихо усмехнулся и нежно поцеловал ее в губы. — Извини, мне кажется, на мгновение я потерял рассудок, — сказал он. — Извинения не принимаются. Прошу, теряй рассудок так часто, как только сможешь. Я никогда... То есть это было... Не знаю, смогу ли я после этого ходить. Я готова повторить в любой удобный для тебя момент, мальчик на побегушках. Он снова рассмеялся. — Тсс, не говори мне такого. Ты заставляешь меня чувствовать себя перевозбужденным подростком. Я не могу перестать думать обо всех тех вещах, которые хочу с тобой сделать. Я уже начинаю составлять список. Что ты там говорила про заклинание приклеивания в душе? Драко обнял ее и перекатился так, чтобы лечь на спину, а она оказалась сверху. Она прижалась лицом к его шее, осыпая поцелуями кожу на его шее и плече, пока он убирал растрепанные волосы с ее лица. — У меня есть свой список, — пробормотала она. — Я подписываюсь под каждым пунктом, — ответил он, сжав ее задницу правой рукой. — Все, что захочешь, Грейнджер.***
Позже в тот же день, когда она, выбравшись из постели Драко, наконец заглянула в свою заброшенную квартиру, ее жгучее желание сменилось не менее жгучей яростью. На подоконнике лежала стопка писем, еще пара писем нашлась около камина — скорее всего от друзей. Предчувствуя худшее, она перенеслась в Косой переулок и купила свежий выпуск «Пророка», после чего вернулась домой. И, разумеется, ответ ее ждал на самой первой полосе — жирным шрифтом.ПОДРУЖКА ПОТТЕРА ГРЕЙНДЖЕР И ПОЖИРАТЕЛЬ СМЕРТИ — СТРАСТИ КИПЯТ!
Гермиона Грейнджер, магглорожденная ведьма и бывшая героиня войны, была неоднократно замечена в компании известного Пожирателя Смерти — Драко Малфоя. Малфой, принимавший участие в убийстве Альбуса Дамблдора с применением Непростительного заклятия и ответственный за проникновение Пожирателей в Хогвартс во время войны, был осужден Визенгамотом в 1999 году. Согласно нашим источникам, Грейнджер тайно встречалась с темным волшебником на протяжении нескольких месяцев. Записи о портключах указывают на роскошные путешествия в Норвегию и Францию — предположительно, за счет состояния Малфоев. Когда мы поинтересовались, знает ли Поттер о романе своей подруги, нам сообщили, что он узнал об этом недавно из предыдущих выпусков нашей газеты и уже успел поговорить с Грейнджер. «Он страшно расстроен тем, что Гермиона предала его и своих друзей, закрутив роман с бывшим сторонником Волдеморта. Да, прошло двадцать лет, но для многих эта рана до сих пор свежа», — заявил источник.
Грейнджер была уволена из Министерства за пренебрежение служебными обязанностями и недостаточную вовлеченность в работу. «Это действительно трагедия, — прокомментировал министр Эпперли. — У нее был огромный потенциал, но, в свете последних событий, я не мог с чистой совестью оставить ее на должности, когда ее здравомыслие оказалось под вопросом».
Гермиона перестала читать и уставилась на фотографию, где они с Драко стояли в Атриуме Министерства, после того как вернулись через камин из библиотеки в Шотландии. Было уже поздно, и они выглядели так, будто что-то скрывают, — они тогда нервничали, что их кто-то увидит и поймет все неправильно. Что, собственно, «Пророк» и сделал. — Вот же стерва, — процедила Гермиона, с отвращением швырнув газету на стол. Конечно же, за этим стояла Скитер. Она и Эпперли сговорились, чтобы настроить против Гермионы общественность и всех, кто, возможно, захочет оказать ей помощь. Как она смеет так говорить о Малфое?! «Переворачивают все с ног на голову», подумала Гермиона. Принимал участие в убийстве Дамблдора и в битве за Хогвартс, не поспоришь. Упомянули про приговор, но не потрудились уточнить, что это были всего лишь временные ограничения на перемещения, снятые досрочно, и условный срок. У него даже палочку не отобрали! Подойдя к камину, чтобы связаться с Джинни, Гермиона заметила лежащий внутри конверт с гербом — из Отдела Тайн. Видимо, они решили оставить последнее слово за собой, проигнорировав ее наспех составленное заявление об уходе, и вместо этого прислали письмо с уведомлением об увольнении. Гермиона швырнула письмо поверх «Пророка» и назвала адрес, после чего шагнула через пламя в гостиную на площади Гриммо. — Похоже, ты уже видела «Пророк», — поприветствовала ее Джинни. — О, я видела гребаный «Пророк», — кивнула Гермиона. — Гарри не разговаривал ни с ними, ни с кем-либо еще. Ты же знаешь, он бы такого не сказал. По-моему, они с Малфоем вчера неплохо поладили. — Все нормально, Джин. Я знаю, что он этого не говорил. Хотелось бы узнать, кто их анонимный источник. Наверняка секретарша Эпперли или кто-нибудь, кто нас и в лицо не знает. — Она тяжело опустилась в ближайшее кресло. — Это просто нечестно. Они совсем не знают Малфоя, но готовы тут же вынести приговор ему — и мне за компанию. Я знаю, что могу быть немного резкой, но почему все так легко верят в худшее обо мне? Джинни присела на корточки и положила руку на колено Гермионе. — Эй, ты вовсе не резкая. Мы все тебя любим. Столько людей вокруг, которые тебя поддерживают. И Малфоя мы тоже поддержим. Это всего лишь пара ложек дегтя, пытающихся испортить бочку меда. Почему бы нам не связаться с Сьюзан Боунс? Она несколько лет назад открыла собственное пиар-агентство, после того как долгое время управляла карьерой «Ведуний». Возможно, тебе просто нужно взять все под контроль. Гермиона кивнула. Ей надоело сидеть сложа руки и молчать. Если Эпперли решил использовать «Пророк», чтобы манипулировать общественным мнением, — она поступит так же. Только будет говорить правду. Всю правду. — Ты права, Джин. Как думаешь, Сьюзан сможет встретиться с нами сегодня? — Может быть? Хочешь, я свяжусь с ней через камин? — Можешь? А я пока соберу все, что нам понадобится, — сказала Гермиона, уже обдумывая, как донести свою правду до людей, раз «Пророк» не дал ей такого шанса.***
Забавно, как десять прошедших лет и секс с Драко Малфоем заставили Гермиону почувствовать благодарность к ведьме, которая когда-то закрутила роман с ее тогдашним мужем — Рональдом Уизли. Если бы этого не случилось, Гермиона, возможно, до сих пор терпела бы его храп и бесконечную болтовню о квиддиче, вместо того чтобы находиться на грани того, что ее нагнут над столом в кабинете Малфоя, пока она будет любоваться лестницей в его библиотеке, а сам Малфой — ее, Гермионы, задом. Пока этого еще не произошло, но у нее были хорошие предчувствия, что это случится в ближайшие дни. Мартина улыбнулась ей, разливая по чашкам чай. Рон был на пути домой из «Всевозможных Волшебных Вредилок», так что Гермиона и Мартина коротали время вдвоем, пока ждали его возвращения. Честно говоря, Гермиона свалилась к ним как снег на голову. После того как они с Джинни поговорили с Сьюзан Боунс — пожалуй, самой безжалостной хаффлпаффкой из всех, кого Гермиона знала — и наметили план атаки, она собрала все доказательства и уселась писать письмо прямо за обеденным столом на Гриммо. Гарри подписал письмо, и теперь оставалось дождаться, пока Рон выслушает ее предложение. Если он согласится — золотое трио снова выступит единым фронтом, ясно высказывая свою позицию насчет Эпперли и его сомнительных методов управления. Впервые за долгие годы Гермиона чувствовала прилив энергии. У нее была цель, и она была свободна от оков бюрократии. «Надо было уволиться сто лет назад», — подумала она, глядя, как один из троих детей Рона заглядывает в комнату. — Он прелесть, — сказала Гермиона, обращаясь к Мартине. Мартина улыбнулась: — На самом деле, с ним не так-то просто. Моя мама всегда говорила, что средний ребенок — главный проказник, и, честно говоря, это чистая правда. — Спасибо, что согласилась принять меня так внезапно. — Да ну, ерунда. Я… я рада, что мы можем поговорить… теперь. Я не… ну, мне кажется, мы с Роном тогда не справились с ситуацией, и я просто хотела сказать, как мне жаль... Гермиона отмахнулась от извинений: — Все в порядке. Честно. Я ни на кого не злюсь. Все сложилось так, как должно было. Мы с Роном не подходили друг другу, но ни у кого из нас не хватало смелости это признать. — Даже если так, я никогда не хотела... — Правда, все хорошо. Все в прошлом. Я рада за вас обоих. На этот раз Мартина улыбнулась уже по-настоящему, искренне. — Спасибо, Гермиона. Это много значит для меня. Дверь с грохотом распахнулась, и из прихожей донеслись радостные крики — трое детей с шумом бросились встречать отца. Гермиона улыбнулась, услышав, как Рон возится с требующими его внимания детьми — веселый, шумный, немного нелепый. Он и правда был хорошим отцом. Наверное, с ее стороны было несправедливо просить его отказаться от жизни, о которой он так мечтал. Мартина закатила глаза на визги детей и кивнула в сторону двери, как бы говоря: «И так каждый день». Прошел почти год, с тех пор как Гермиона в последний раз видела Рона, и она слегка опешила, когда он вошел в гостиную, — с густой бородой он стал невероятно похож на Чарли. — Привет, — сказал он, переминаясь с ноги на ногу, словно его вызвали к директору. — Не переживай, мы не строим против тебя заговор, — сказала Мартина. Он прошел в комнату и быстро поцеловал жену в щеку. — Я и не думал, но теперь подозреваю, что все-таки строите. — Он сделал паузу и кивнул в сторону Гермионы. — Гермиона. — Рон, ты хорошо выглядишь. — Спасибо. Эм... ты тоже. Да. — Он глубоко вдохнул. — Это странно, да? Немного странно. Правда? Гермиона взглянула на Мартину, а потом снова на Рона. — Немного, — согласилась она и открыла портфель, вытаскивая стопку пергаментов. — Я хотела бы, чтобы ты это прочитал. А потом я расскажу тебе, чем занимаюсь. А потом, возможно, ты согласишься подписать со мной и Гарри одно письмо. — Это из-за Малфоя? — спросил он. Она бросила на него виноватый взгляд: — И да и нет. — Я видел, что последние пару недель печатал «Пророк». Гарри сказал не верить ни слову. — Да… может, кое-чему и стоит поверить? Он поднял брови. — Серьезно? Ты и Малфой? Мерлин, не думал, что доживу до такого. — Просто выслушай меня. И надо отдать Рону должное — он выслушал. Позволил ей рассказать про болезнь, про подделку документов, про поиски лекарства. Дал ей объяснить, почему Эпперли так решительно стремится настроить все волшебное сообщество против Малфоев и почему Гермиона считает это несправедливым. Она действительно считала это несправедливым — даже без учета собственных чувств к Драко. Но раз она собиралась просить Рона подписать с ней письмо, он имел право знать, что происходит, а не просто гадать, читая «Пророк». Так что, когда он спросил: — Ты просто помогаешь Малфою с исследованиями? — она покачала головой. — Я не знаю, что между нами, Рон. Знаю, что мы с Малфоем — друзья. Думаю, может, между нами нечто большее. Или мне бы этого хотелось. Но мы только делаем первые шаги, и столько всего происходит. Главное, что он не плохой человек. Он добр ко мне и относится с уважением. Он заботится обо мне, даже несмотря на то, что за мной очень сложно ухаживать. Рон фыркнул: — Тут я согласен, охренительно сложно. Рон посмотрел на лежащее перед ним письмо. В нем была изложена вся история — от раскрытия заговора в Азкабане до объяснения, что Министр использовал свои полномочия и влияние, чтобы отомстить Малфоям, уволить и опорочить Гермиону. Это была ее история и история Драко, но без упоминания ее чувств к нему — того, что не предназначалось для широкой публики. Она ведь даже ему еще не призналась, как на самом деле к нему относится. — Ты, наверное, подумаешь, что я тронулась умом, но мне кажется, вы с Малфоем теперь могли бы поладить. Вы оба обожаете квиддич. Он сейчас работает целителем с международными командами, когда они играют в Британии. Он забавный, и, мне кажется, все, что произошло в детстве… это его отрезвило. Думаю, он чувствует раскаяние и вину. Думаю, он хочет быть хорошим человеком. Клянусь, я не смотрю на него сквозь розовые очки. Ты же знаешь, я прагматик. Рон кивнул, глядя в пол и обдумывая ее слова. — Он тебе не безразличен. — Да. — А ты ему? Она заморгала, чтобы сдержать подступившие слезы. На мгновение перед ней вновь возник тот мальчик, в которого она влюбилась в шестнадцать, и мужчина, за которого она вышла замуж в двадцать два. Эта любовь никуда не делась — только приняла иную форму. — Да. Я думаю, что и я ему. — Дай мне перо, Миона. Конечно, я подпишу. Я тебе доверяю. Она закрыла ладонью строку, где стояли подписи. — Это может навредить твоему бизнесу, Рон. Эпперли нацелился на Малфоя и его отца. Он может взяться и за тебя — так же, как расправился со мной. Я хочу, чтобы ты знал, — если это слишком большой риск для тебя, я пойму. Я не обижусь и не разочаруюсь. Договорились? — Думаешь, я боюсь этого говнюка? — усмехнулся Рон. — Мы сражались с Волдемортом, величайшим из всех говнюков, двадцать лет назад. И с этим справимся. Вместе. Мы золотое трио, помнишь? Она улыбнулась: — Помню. — К тому же, если Эпперли думает, что у него есть шансы против тебя, то он точно спятил.
