Береги меня

Утро пришло слишком быстро, серый свет проникал через окно, когда Эндрю открыл глаза. На мгновение он забыл, где находится, но тепло тела рядом с ним быстро напомнило о событиях прошлой ночи. Ноа спал, прижавшись к нему, его дыхание было ровным и спокойным, а лицо расслабленным, без той напряженности, которая часто присутствовала, когда он бодрствовал. Эндрю осторожно выбрался из кровати, стараясь не разбудить брата. Он быстро оделся, натягивая рабочие брюки и рубашку, затем наклонился и легко коснулся губами лба Ноа. — Просыпайся, — прошептал он. — Уже утро. Ноа пошевелился, медленно открывая глаза. На его лице появилась сонная улыбка, когда он увидел Эндрю. — Доброе утро, — сказал он, потягиваясь. — Тебе лучше вернуться в свою кровать, — сказал Эндрю, оглядываясь на дверь. — Отец скоро проснется. Реальность быстро вернулась, и улыбка исчезла с лица Ноа. Он кивнул, выбираясь из кровати Эндрю и перебираясь в свою. Холод простыней был резким контрастом с теплом, которое он чувствовал рядом с братом. — Ты сегодня едешь в город? — спросил Ноа, натягивая рубашку. Эндрю кивнул, застегивая пуговицы на своей одежде. — Да, нужно купить инструменты и гвозди, как сказал отец. Ноа подошел к зеркалу, пытаясь пригладить свои непослушные кудри. — Я мог бы поехать с тобой, — предложил он. — Помочь с покупками. Эндрю задумался. С одной стороны, поездка в город с Ноа означала время, проведенное вместе, вдали от фермы и отца. С другой стороны, это также означало риск — риск того, что кто-то заметит, как они смотрят друг на друга, как их руки случайно соприкасаются, как они стоят слишком близко. — Не думаю, что это хорошая идея, — сказал он наконец. — Отец хочет, чтобы ты закончил с забором на северном поле. Разочарование промелькнуло на лице Ноа, но он быстро скрыл его. — Конечно, — сказал он. — Забор. Я забыл. Эндрю подошел к нему и положил руку на плечо. — Я вернусь до заката, — сказал он. — Обещаю. Ноа кивнул, пытаясь улыбнуться. — Я буду ждать. Они вышли из комнаты вместе, направляясь на кухню. Эдвард Корен уже сидел за столом, его лицо было хмурым, а глаза красными от вчерашнего виски. — Доброе утро, отец, — сказал Эндрю, стараясь, чтобы его голос звучал нормально. Эдвард хмыкнул в ответ, не поднимая глаз от чашки кофе. — Ты едешь в город сегодня, — сказал он. Это был не вопрос, а утверждение. — Да, сэр, — ответил Эндрю. — Сразу после завтрака. Ноа начал готовить завтрак, разжигая печь и ставя сковороду. Он двигался тихо, стараясь не привлекать внимания отца. — Вот список того, что нужно купить, — сказал Эдвард, протягивая Эндрю сложенный лист бумаги. — И деньги. Не трать больше, чем нужно. Эндрю взял список и небольшой кожаный кошелек, который отец положил на стол. — Я буду экономным, отец, — сказал он. Эдвард кивнул, затем перевел взгляд на Ноа, который жарил яичницу. — А ты, — сказал он, — закончишь с забором сегодня. Я проверю твою работу вечером. Ноа кивнул, не поворачиваясь. — Да, отец. Завтрак прошел в тишине, нарушаемой только звоном вилок о тарелки. Эндрю старался не смотреть на Ноа слишком часто, боясь, что отец заметит что-то в его взгляде. После завтрака Эндрю пошел в конюшню, чтобы подготовить лошадь для поездки в город. Ноа последовал за ним, неся сумку с едой, которую он приготовил для брата. — Вот, — сказал он, протягивая сумку. — Я положил хлеб и сыр. И яблоко. Эндрю взял сумку, их пальцы на мгновение соприкоснулись, и он почувствовал, как электрический ток пробежал по его телу. — Спасибо, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал нормально. Ноа оглянулся, убеждаясь, что они одни, затем быстро наклонился и поцеловал Эндрю в щеку. — Будь осторожен, — прошептал он. Эндрю кивнул, чувствуя, как его сердце бьется быстрее. — Ты тоже, — ответил он. — Не спорь с отцом. Ноа улыбнулся, но его глаза оставались серьезными. — Я постараюсь. Эндрю сел на лошадь, в последний раз взглянув на брата. — До вечера, — сказал он. — До вечера, — ответил Ноа, отступая назад. Эндрю направил лошадь к воротам фермы, чувствуя на себе взгляд Ноа, пока не скрылся за поворотом дороги. Путь до города занимал около двух часов верхом. Дорога вилась между холмами, проходя через леса и поля. Эндрю любил эту дорогу, любил чувство свободы, которое она давала. Здесь, вдали от фермы и отца, он мог думать свободно, мог позволить себе мечтать о другой жизни. Он думал о Ноа, о прошлой ночи, о поцелуях и признаниях. Часть его была в ужасе от того, что они сделали, от черты, которую они пересекли. Но другая часть, большая часть, чувствовала только облегчение и радость. Как будто тяжесть, которую он носил годами, наконец-то была снята с его плеч. Город Пайн-Крик был небольшим поселением, состоящим из одной главной улицы и нескольких переулков. Здесь были магазин, салун, кузница, церковь и несколько жилых домов. Эндрю привязал лошадь у коновязи перед магазином и вошел внутрь. Колокольчик над дверью звякнул, объявляя о его прибытии. Мистер Томпсон, владелец магазина, поднял голову от прилавка. — А, молодой Корен, — сказал он с улыбкой. — Давно тебя не видел. Эндрю кивнул, подходя к прилавку. — Здравствуйте, мистер Томпсон, — сказал он. — Отец послал меня за покупками. Он достал список и положил его на прилавок. Мистер Томпсон надел очки и начал читать. — Гвозди, молоток, пила... — бормотал он. — Да, у меня все это есть. Подожди минутку. Он исчез в задней части магазина, оставив Эндрю одного. Эндрю осмотрелся, разглядывая полки, заполненные товарами — от консервов до ткани, от инструментов до игрушек. Его взгляд упал на небольшую книжную полку в углу. Он подошел ближе, просматривая названия. Большинство книг были практическими руководствами по фермерству или домоводству, но среди них он заметил несколько романов. Один из них привлек его внимание — "Великие ожидания" Чарльза Диккенса. Ноа упоминал это название, говорил, что хотел бы прочитать эту книгу. Эндрю взял книгу в руки, открывая ее и просматривая страницы. Она была в хорошем состоянии, хотя и не новая. Он посмотрел на цену, написанную карандашом на первой странице, и задумался. Деньги, которые дал ему отец, были строго на покупки из списка. Но у Эндрю были свои сбережения — небольшая сумма, которую он откладывал от случайных заработков в городе. — Нашел что-то интересное? — спросил мистер Томпсон, возвращаясь с инструментами. Эндрю быстро закрыл книгу. — Просто смотрел, — ответил он, возвращаясь к прилавку. Мистер Томпсон выложил инструменты и начал подсчитывать стоимость. — Как твой брат? — спросил он между делом. — Ноа, верно? Давно его не видел в городе. Эндрю почувствовал, как его сердце пропустило удар при упоминании имени Ноа. — Он в порядке, — ответил он, стараясь, чтобы его голос звучал нормально. — Много работы на ферме. Мистер Томпсон кивнул, продолжая подсчеты. — Вы двое всегда были неразлучны, — сказал он с улыбкой. — Помню, как вы бегали по городу детьми, всегда вместе, всегда в какой-то проказе. Эндрю улыбнулся, вспоминая те дни. Дни, когда их дружба была простой и невинной, когда они могли держаться за руки и обниматься, и никто не видел в этом ничего странного. — Да, — сказал он тихо. — Мы всегда были близки. Мистер Томпсон закончил подсчеты и назвал сумму. Эндрю отсчитал деньги из кошелька отца, затем, после секундного колебания, достал свои собственные сбережения. — И еще эту книгу, пожалуйста, — сказал он, кладя "Великие ожидания" на прилавок. Мистер Томпсон улыбнулся, беря книгу. — Хороший выбор, — сказал он. — Диккенс — великий писатель. Эндрю кивнул, не говоря, что книга не для него. Он заплатил за нее из своих денег, затем собрал покупки в сумку. — Спасибо, мистер Томпсон, — сказал он, направляясь к двери. — Всегда пожалуйста, молодой Корен, — ответил мистер Томпсон. — Передавай привет своему брату. Эндрю кивнул, выходя из магазина. Он привязал сумку с покупками к седлу, затем решил пройтись по городу, прежде чем отправиться домой. У него было еще немного времени, и он хотел насладиться этими моментами свободы. Он шел по главной улице, разглядывая витрины магазинов и наблюдая за людьми. Город был оживленным сегодня, многие фермеры приехали на рынок, чтобы продать свои товары или купить необходимое. Проходя мимо салуна, Эндрю услышал громкий смех и музыку, доносящиеся изнутри. Он никогда не был в салуне — отец строго запрещал им с Ноа посещать такие места, считая их рассадниками греха и порока. Но сегодня, чувствуя себя смелее обычного, Эндрю решил заглянуть внутрь. Он толкнул двойные двери и вошел в полутемное помещение, наполненное запахом виски, табака и пота. Салун был полон людей — фермеры, ковбои, шахтеры, все они пили, играли в карты или просто разговаривали. В углу пианист играл веселую мелодию, а несколько девушек в ярких платьях танцевали и флиртовали с посетителями. Эндрю прошел к барной стойке, чувствуя себя неуверенно. Бармен, крупный мужчина с густыми усами, посмотрел на него с интересом. — Чем могу помочь, молодой человек? — спросил он. Эндрю откашлялся, стараясь, чтобы его голос звучал увереннее, чем он себя чувствовал. — Виски, пожалуйста, — сказал он. Бармен окинул его оценивающим взглядом, затем кивнул и налил напиток в стакан. — Первый раз в салуне? — спросил он, ставя стакан перед Эндрю. Эндрю кивнул, беря стакан. — Так заметно? Бармен усмехнулся. — Для опытного глаза — да, — сказал он. — Но не волнуйся, все когда-то бывают здесь впервые. Эндрю сделал глоток виски и закашлялся, когда жидкость обожгла его горло. Бармен рассмеялся, хлопая его по спине. — Первый глоток всегда самый трудный, — сказал он. — Дальше будет легче. Эндрю кивнул, делая еще один глоток, на этот раз более осторожно. Виски все еще обжигал, но теперь он был готов к этому ощущению. — Ты один из сыновей Корена, верно? — спросил бармен, протирая стойку тряпкой. — Близнецы. Вас двое, если я правильно помню. Эндрю напрягся, услышав упоминание о Ноа. — Да, — ответил он коротко. — Я Эндрю. Бармен кивнул. — Я видел вас обоих в городе несколько раз, — сказал он. — Трудно не заметить двух одинаковых парней. Эндрю сделал еще один глоток виски, чувствуя, как тепло разливается по его телу. — Мы не совсем одинаковые, — сказал он. — Ноа... он другой. Бармен поднял бровь. — В каком смысле? Эндрю задумался, не зная, как объяснить. Как сказать, что Ноа был более чувствительным, более творческим, более... красивым, хотя они выглядели одинаково? — Он пишет, — сказал Эндрю наконец. — Истории. Он очень талантлив. Бармен улыбнулся. — Писатель, значит, — сказал он. — Необычное занятие для фермерского мальчика. Эндрю кивнул, чувствуя странную гордость за брата. — Да, он особенный. Он допил виски и положил монету на стойку. — Спасибо, — сказал он, вставая. — Мне пора возвращаться. Бармен кивнул, забирая пустой стакан. — Заходи еще, молодой Корен, — сказал он. — И приводи своего брата в следующий раз. Эндрю улыбнулся, не говоря, что Ноа, вероятно, никогда не переступит порог салуна. Не с их отцом, который считал такие места вратами в ад. Он вышел на улицу, чувствуя легкое головокружение от виски. Солнце уже начало клониться к закату, и Эндрю понял, что ему пора возвращаться, если он хочет добраться до фермы до темноты. Он направился к своей лошади, но по пути его внимание привлекла витрина небольшого магазина. Это была ювелирная лавка, и в окне были выставлены различные украшения — кольца, браслеты, часы. Эндрю остановился, разглядывая витрину. Его взгляд упал на простой серебряный медальон в форме звезды. Он был небольшим, но изящным, с тонкой гравировкой на поверхности. Не задумываясь, Эндрю вошел в магазин. Пожилой ювелир поднял голову от работы, когда колокольчик над дверью звякнул. — Чем могу помочь, молодой человек? — спросил он. Эндрю подошел к прилавку. — Медальон в витрине, — сказал он. — Тот, что в форме звезды. Сколько он стоит? Ювелир улыбнулся, доставая медальон из витрины. — У вас хороший вкус, — сказал он. — Это ручная работа, серебро высшей пробы. Он назвал цену, и Эндрю почувствовал, как его сердце упало. Это было больше, чем все его сбережения. — Понимаю, — сказал ювелир, видя выражение его лица. — Это дорогое украшение. Может быть, что-то попроще? Эндрю покачал головой, уже поворачиваясь к выходу. — Нет, спасибо, — сказал он. — Я просто смотрел. Ювелир окинул его внимательным взглядом. — Для кого-то особенного? — спросил он. Эндрю замер, не зная, что ответить. — Да, — сказал он наконец. — Для кого-то очень особенного. Ювелир улыбнулся, поворачивая медальон в руках. — Знаете, — сказал он, — у меня есть похожий медальон, но попроще. Тоже серебро, но без гравировки. Он стоит дешевле. Он достал из-под прилавка другой медальон, также в форме звезды, но более простой. Эндрю взял его в руки, чувствуя прохладу металла на пальцах. — Он открывается, — сказал ювелир. — Внутрь можно поместить локон волос или маленькую фотографию. Эндрю открыл медальон, видя пустое пространство внутри. Он представил, как мог бы поместить туда локон волос Ноа, как мог бы носить его близко к сердцу. — Сколько? — спросил он. Ювелир назвал цену, и на этот раз она была в пределах его возможностей, хотя и забирала почти все его сбережения. — Я возьму его, — сказал Эндрю, доставая деньги. Ювелир кивнул, заворачивая медальон в мягкую ткань. — Она будет счастлива, — сказал он, передавая сверток Эндрю. — Девушки любят такие вещи. Эндрю не стал исправлять его предположение. Он взял сверток, поблагодарил ювелира и вышел из магазина. Солнце уже садилось, когда он сел на лошадь и направился домой. Дорога обратно казалась длиннее, возможно, потому что он спешил, желая скорее увидеть Ноа, показать ему книгу и медальон. Когда он наконец добрался до фермы, уже стемнело. Свет керосиновой лампы горел в окне кухни, и Эндрю почувствовал, как его сердце забилось быстрее при мысли о том, что Ноа ждет его внутри. Он привязал лошадь, взял сумку с покупками и направился к дому. Но прежде чем он успел дойти до крыльца, дверь распахнулась, и на пороге появился Эдвард Корен. — Ты опоздал, — сказал он, и его голос был холоден, как ноябрьский ветер. — Где ты был? Эндрю остановился, чувствуя, как его желудок сжимается от страха. — В городе, отец, — ответил он. — Как ты и сказал. Я купил все, что было в списке. Эдвард сделал шаг вперед, и свет из дома упал на его лицо, выявляя глубокие морщины и суровый взгляд. От него пахло виски, и Эндрю понял, что отец снова пил. — Ты думаешь, я не знаю, что происходит? — спросил Эдвард, его голос был низким и угрожающим. — Думаешь, я слепой? Сердце Эндрю замерло. Неужели отец что-то заметил? Неужели он знал о них с Ноа? — О чем ты говоришь, отец? — спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно. Эдвард схватил сумку из рук сына и начал рыться в ней. — Я говорю о деньгах, — сказал он, вытаскивая инструменты и проверяя их. — Я дал тебе ровно столько, сколько нужно было на покупки. Ни цента больше. Эндрю почувствовал облегчение, но оно быстро сменилось новым страхом. Книга. Медальон. Они были в сумке, и если отец найдет их... — Я купил только то, что было в списке, отец, — сказал он, пытаясь забрать сумку. — Позволь мне отнести это в сарай. Но Эдвард не отдал сумку. Вместо этого он продолжил копаться в ней, пока его рука не наткнулась на что-то, завернутое в ткань. Он вытащил сверток и развернул его, обнаруживая медальон. — Что это? — спросил он, поднимая серебряную звезду к свету. — Это не было в списке. Эндрю сглотнул, лихорадочно придумывая объяснение. — Это... это подарок, — сказал он. — На Рождество. Я купил его на свои деньги, не на твои. Эдвард посмотрел на сына с подозрением. — Подарок? Для кого? Эндрю замялся. Он не мог сказать правду, но и соврать убедительно не мог. — Для... для Мэри Томпсон, — сказал он наконец, называя имя дочери владельца магазина. — Мы... мы дружим. Эдвард смотрел на него долгим взглядом, и Эндрю чувствовал, как пот стекает по его спине, несмотря на холодный вечерний воздух. — Мэри Томпсон, — повторил Эдвард медленно. — Ты ухаживаешь за ней? Эндрю кивнул, не доверяя своему голосу. Эдвард хмыкнул, возвращая медальон в ткань и кладя его обратно в сумку. — Хорошо, — сказал он неожиданно. — Томпсоны — хорошая семья. Респектабельная. Пора тебе думать о женитьбе. Эндрю почувствовал, как его желудок сжимается от этих слов. Женитьба. Семья. Все то, чего он не мог иметь с тем, кого действительно любил. — Я... я еще не думал о женитьбе, отец, — сказал он. — Мы просто дружим. Эдвард махнул рукой, отметая его слова. — Дружба между мужчиной и женщиной всегда ведет к одному, — сказал он. — И чем раньше ты остепенишься, тем лучше. Мужчине нужна жена, нужны дети. Это естественный порядок вещей. Он вернул сумку Эндрю и повернулся, чтобы войти в дом. — Твой брат на кухне, — сказал он через плечо. — Ужин готов. Эндрю стоял на месте, пытаясь собраться с мыслями. Разговор о женитьбе застал его врасплох, и он не знал, как реагировать. Часть его понимала, что отец прав — в глазах общества, в глазах церкви, в глазах закона. Мужчина должен жениться, должен иметь семью. Но другая часть, та, что любила Ноа больше всего на свете, кричала от боли при мысли о том, чтобы связать свою жизнь с кем-то другим. Он глубоко вздохнул и последовал за отцом в дом. На кухне Ноа стоял у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Он поднял голову, когда Эндрю вошел, и их глаза встретились на мгновение, прежде чем Ноа отвел взгляд, заметив присутствие отца. — Ужин почти готов, — сказал Ноа, возвращаясь к своему занятию. — Садитесь. Эндрю положил сумку на стул и сел за стол, напротив отца. Эдвард налил себе виски из бутылки, которая стояла на столе, и сделал большой глоток. — Твой брат закончил с забором, — сказал он, обращаясь к Эндрю. — Неплохая работа, хотя и медленная. Ноа не отреагировал на эти слова, продолжая готовить. Эндрю видел напряжение в его плечах, в том, как он держал голову. — Ноа всегда делает хорошую работу, — сказал Эндрю, стараясь, чтобы его голос звучал нейтрально. — Он просто тщательный. Эдвард хмыкнул, делая еще один глоток виски. — Тщательный, — повторил он. — Да, можно и так сказать. Ноа поставил кастрюлю на стол и начал разливать суп по тарелкам. Его руки слегка дрожали, и Эндрю хотел протянуть руку, чтобы успокоить его, но не мог, не перед отцом. Ужин прошел в тишине, нарушаемой только звоном ложек о тарелки и случайными замечаниями Эдварда о работе, которую нужно было сделать завтра. Эндрю ел механически, не чувствуя вкуса еды, его мысли были заняты медальоном в сумке и книгой, которую он купил для Ноа. После ужина Эдвард поднялся из-за стола. — Я иду спать, — объявил он. — Завтра рано вставать. Вы двое уберите здесь и тоже ложитесь. Никаких полуночных разговоров. Он посмотрел на них обоих с подозрением, затем вышел из кухни, его тяжелые шаги эхом разнеслись по коридору. Как только дверь в комнату отца закрылась, Ноа повернулся к Эндрю, его глаза были полны вопросов. — Что случилось? — спросил он шепотом. — Я слышал, как вы разговаривали на крыльце. Эндрю оглянулся, убеждаясь, что они действительно одни, затем достал из сумки книгу и медальон. — Я купил это для тебя, — сказал он, протягивая их брату. — Книгу ты хотел прочитать, а медальон... просто увидел его и подумал о тебе. Ноа взял подарки, его глаза расширились от удивления и радости. — Эндрю, — прошептал он, открывая медальон. — Это... это прекрасно. Он посмотрел на брата с такой любовью, что Эндрю почувствовал, как его сердце сжимается. — Отец нашел медальон, — сказал он тихо. — Я сказал ему, что это подарок для Мэри Томпсон. Что я ухаживаю за ней. Улыбка исчезла с лица Ноа, и он опустил глаза. — Понимаю, — сказал он. — Хорошее объяснение. Эндрю протянул руку и осторожно поднял подбородок брата, заставляя его посмотреть в глаза. — Это ложь, Ноа, — сказал он твердо. — Ты знаешь, что это ложь. Я никогда не смотрел на Мэри Томпсон так, как смотрю на тебя. Ноа сглотнул, его глаза блестели от непролитых слез. — Но, может быть, ты должен, — сказал он тихо. — Может быть, так было бы лучше. Для тебя. Для нас обоих. Эндрю покачал головой, его рука все еще держала подбородок Ноа. — Нет, — сказал он. — Я не могу притворяться. Не в этом. Не когда дело касается любви. Он наклонился вперед и осторожно поцеловал брата, чувствуя соленый вкус слез на его губах. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Только тебя. Всегда только тебя. Ноа закрыл глаза, позволяя слезам течь свободно. — Я тоже люблю тебя, — сказал он. — Но я боюсь, Эндрю. Боюсь того, что может случиться, если кто-то узнает. Если отец узнает. Эндрю обнял брата, притягивая его ближе. — Никто не узнает, — сказал он, хотя в глубине души понимал, насколько хрупким было это обещание. — Мы будем осторожны. Они стояли так, обнявшись, в тишине кухни, пока часы на стене не пробили десять. — Нам нужно убрать здесь и идти спать, — сказал Эндрю неохотно. — Отец проверит. Ноа кивнул, отстраняясь, но не отпуская руки брата. — Спасибо за подарки, — сказал он с мягкой улыбкой. — Они прекрасны. Эндрю улыбнулся в ответ, сжимая руку Ноа. — Не так прекрасны, как ты, — сказал он, и его слова были полны искренности. Они быстро убрали кухню, затем тихо прошли в свою комнату, стараясь не разбудить отца. Когда дверь за ними закрылась, Ноа повернулся к Эндрю, его глаза блестели в лунном свете, проникающем через окно. — Останься со мной сегодня, — прошептал он. — Пожалуйста. Эндрю знал, что это рискованно. Если отец войдет утром и увидит их вместе... Но он не мог отказать Ноа, не мог отказать себе в этом утешении, в этой близости. — Конечно, — сказал он, и его голос был хриплым от эмоций. Они разделись до нижнего белья и легли в кровать Ноа, тесно прижавшись друг к другу. Эндрю обнял брата, чувствуя, как их сердца бьются в унисон. — Я хотел бы, чтобы мы могли быть вместе открыто, — прошептал Ноа в темноту. — Жить где-нибудь далеко отсюда, где никто нас не знает. Эндрю поцеловал его в макушку, вдыхая запах его волос. — Однажды, — сказал он. — Однажды мы найдем способ. Но даже когда он произносил эти слова, часть его знала, что это может быть просто мечтой, недостижимой и далекой, как звезды на ночном небе.