The Call of Ktulu

Скрип кровати, прерывистые, громкие выдохи и раскалённая до предела атмосфера наполняли тесную каюту, которая, казалось, вот-вот взорвётся от напряжения. Руки Дэйва были крепко привязаны к изголовью кровати, а над ним навис Джеймс. Его поцелуи были глубокими, требовательными, будто он пытался украсть у него последний глоток воздуха. Дэйв извивался под ним, пока наконец Джеймс не отстранился — и тот судорожно вдохнул, хватая воздух ртом, будто после долгого погружения под воду. Джеймс лишь с интересом наблюдал за ним, всё ещё не отпуская, продолжая исследовать каждый сантиметр его тела, будто изучал карту сокровищ. — Поверить не могу, какой же ты прекрасен, — прошептал Джеймс, наматывая на палец прядь тёмных, чуть влажных локонов Дэйва. — Прекрасен до того момента, пока я не окажусь сверху, капитан-мудак, — огрызнулся тот, всё ещё пытаясь восстановить дыхание. — Ещё посмотрим, когда ты будешь сверху, — усмехнулся Джеймс, начиная осыпать поцелуями его шею, оставляя влажные, жгучие следы на коже. Он не спешил — каждая часть тела Дэйва, от плеч до груди, была для него объектом поклонения. Он словно стремился доказать это не словами, а каждым движением, каждым прикосновением, каждым толчком, от которых вся каюта наполнялась эхом страсти. — Джеймс… Хаах… Пожалуйста, закрой мне чем-то рот… Я не хочу, чтобы нас все слышали… — Почему же? — ухмыльнулся Джеймс. — Это же дико возбуждает. Ты не представляешь, как меня заводят эти звуки. — А мне не нравится… Я каждый день слышу, как обсуждают наши ночи… — пробормотал Дэйв, приглушённым, почти стыдливым тоном. — Особенно этот мелкий личинус… — Ну и что? Я вот каждый день слушаю, как Ларс приводит женщин в каюту. И ничего страшного. — А мне не «ничего страшного»… — сдержанно ответил Дэйв, опуская взгляд. — Меня огорчает, что ты перестаёшь слушать тех, кто о тебе по-настоящему заботится… А вот к идиотам лезешь будто на поводке. Он замолчал на пару секунд, прежде чем добавить: — Я это говорю не со зла, Джеймс. Просто не хочу, чтобы ты превратился в такого, как Ларс… — его голос дрогнул, взгляд скользнул в сторону. Джеймс на секунду притих, приник щекой к Дэйвову плечу, будто раздумывая. — Ларс не такой ужасный, Дэйв… Да, он своеобразный малый, и да, у вас не сложилось, но знай: я слушаю тебя. Всегда. И твои идеи для меня важны. — Ты даже в постели меня не слушаешь, — с усмешкой сказал Дэйв. — Хорошо… Я поставлю темп, — усмехнулся Джеймс. — И не только темп… — Лааадно, развяжу и руки, — протянул Джеймс, послушно освобождая узлы. Как только верёвки спали, Дэйв обхватил его крепко, почти жадно, прижал к себе и впился в губы поцелуем, в котором было всё — и упрёк, и страсть, и благодарность. Джеймс, ощутив этот порыв, провёл руками по талии Дэйва, крепче прижал его к себе и возобновил свои ритмичные движения. Каюта снова наполнилась тем самым оглушительным звуком любви, превращаясь в эпицентр страсти, который не заглушила бы ни одна перегородка. На пике блаженства, когда страсть достигла апогея, Джеймс вдруг резко открыл глаза — и всё исчезло. Он проснулся в холодном поту. Вместо яркой, наполненной любовью и телесным теплом каюты, его встретила суровая, серая реальность. Каюта, пахнущая затхлостью и крепким спиртным, от которого его уже давно мутило. Потолок над ним был покрыт пятнами влаги, деревянные балки поскрипывали, а вместо дыхания любимого человека — только одиночная тишина и глухой стон старого корабля. — Опять этот сон, — прохрипел он, проведя рукой по вспотевшему лбу. Тело ещё помнило, что чувствовало во сне. Желание не отпускало — натянутое, болезненное, будто протест против реальности. Он опустил руку вниз, почувствовав, как напряжение упирается в ткань белья. Без раздумий он обхватил себя и, сдерживая вздох, медленно начал скользить рукой вверх-вниз, будто пытался вернуть те обрывки иллюзии, что только что распались в его голове. Взгляд затуманился. Он погрузился в мысли. «Опять он… Дэйв. Этот сон не даёт мне покоя. Сколько лет прошло, а он всё ещё держит меня за горло — нежно, но неумолимо. Я пытался жить новой жизнью. Я спал с самыми роскошными женщинами, пил лучшие вина, штурмовал острова, грабил фрегаты, собирал сокровища, о которых легенды слагают… Но всё это — лишь жалкий фантом. Лоск на пустом сундуке. Я чувствую только пустоту. И она — внутри, как пробоина в днище, которую я не могу заделать. Чем я провинился, Дэйв, что ты продолжаешь жить в моей голове? Что не даёшь покоя ни ночью, ни днём? Наверное, я и сам не отпускаю тебя… Ведь я виноват. Перед тобой. Перед собой. Ты натерпелся от меня — и всё равно остался. А теперь, когда я всё потерял, понимаю: я даже тебя не заслуживал. Я никого не заслуживал. Мои люди теряют ко мне доверие. Каждая миссия заканчивается провалом. Корабль пустеет — люди бегут, будто крысы с тонущего судна. И я не злюсь на них. Потому что знаю — они правы. Это и есть моё наказание. Моя плата за все предательства. За твою боль. Ты был моим якорем, Дэйв. А я сам же его обрубил…» Рука остановилась. Возбуждение уступило место комку в горле. Он опустил голову, позволив горячим слезам упасть на тыльную сторону ладони. Вокруг — всё та же удушливая тишина, лишь ветер за бортом стонал, как будто сам океан пытался утешить его. Но Джеймс знал — утешение не для него. Он сам выбрал этот путь. Один. И одиночество стало его постоянным попутчиком…

***

Они уже третий день плыли по заданному маршруту, уверенно следуя к своей цели. Корабль «Франциска» плавно рассекал яркие воды Карибского моря, оставляя за собой белоснежный след. Джеймс, стоявший за штурвалом, непроизвольно вглядывался в горизонт, где море сливалось с небом в бесконечную синеву. Его мысли кружили, словно птицы, вновь и вновь возвращаясь к сну, который он видел утром. Словно в том видении скрывался ключ к разгадке их путешествия. Жизнь на корабле текла своим чередом, но атмосфера была необычной. Всё вокруг, казалось, затаилось в ожидании чего-то важного. Ни чаек, ни встречных судов, даже ветер, который обычно играл с парусами, ушел в небытие. Только звенящая жара, обжигающая палубу, и блестящая гладь воды, отражающая яркие лучи солнца. Это создавало ощущение, что время замерло. Оно тянулось, как смола, тягучее и тяжелое, и Джеймс чувствовал, как каждая секунда становится всё более невыносимой. Матросы, сгорбленные от жары, пытались найти хоть каплю прохлады в тени парусов, но даже они начали замечать, как зной проникает в их души. Каждый шаг давался с трудом, а разговоры становились всё реже, уступая место задумчивым взглядам в пустоту. В воздухе ощущалась легкая тревога. Что-то было не так. Может, это предчувствие? Или же просто игра разгоряченного разума? Джеймс не мог сказать. Он пытался сосредоточиться на штурвале, но мысли снова и снова уводили его в дебри воспоминаний и фантазий. Через некоторое время к капитану подошел квартирмейстер, Ларс. Он был человеком среднего роста, с крепким телосложением и проницательным взглядом. Ларс всегда был на чеку, его опыт в навигации и знание моря были бесценны для команды. — Капитан, ты должен взглянуть, — произнес он, протянув Джеймсу подзорную трубу. Этот жест был не просто формальностью. В нем была скрыта надежда, что на горизонте, наконец, появится то, что они искали так долго. Джеймс молча взял подзорную трубу и кивнул штурману, который с пониманием продолжал удерживать курс. Клифф, опытный моряк с многолетним стажем, спокойно взял на себя управление. Его уверенные руки не раз спасали команду от шторма, и сейчас он был сосредоточен, как никогда. Капитан стоял у борта, сжимая подзорную трубу, словно это был его единственный шанс. В груди у него стоял ком от бессонных ночей, полных тревожных мыслей о будущем. Кожа на руках обгорела и шелушилась от палящего солнца, но он будто не чувствовал боли. Его взгляд был прикован к горизонту, где неясные очертания обещали долгожданную цель их пути. Время тянулось, словно расползавшиеся облака. Каждый миг ожидания казался вечностью. Джеймс знал, что каждый из членов команды испытывает те же чувства: надежду, страх, усталость. Они были связаны общей целью — достичь берегов, которые могли изменить их судьбы. На этом бескрайнем море они были не просто моряками, а искателями приключений, стремящимися к новым горизонтам. И вот — пятно. Тёмное, едва различимое. Сердце Джеймса екнуло. Он вскинул трубу. Туман, как старый вуаль, рассеивался над волнами. Из его клочков начали вырисовываться очертания островов — низкие скалистые берега, покрытые пышной растительностью, и узкие бухты, в которых мерцала вода. Они были словно вырезаны из морской легенды. Острые пики утёсов торчали из воды, как костяные пальцы мёртвого великана. Он молча наблюдал за этим зрелищем. Вот оно. Тайноа. Сказка, которой никто не верил. Проклятое место, ставшее целью его одержимости. Джеймс сжал трубу крепче, губы дрогнули в еле заметной усмешке. Он чувствовал, как в груди загорается огонь — голод победить, заполучить, доказать. И вдруг — голос позади. — Эй, капитан… — Кирк, боцман, вышел на палубу, щурясь в сторону правого борта. — У нас гости. Джеймс нехотя обернулся. — Что ещё? Он снова поднёс трубу к глазу, поворачиваясь в ту сторону. Судно. И не просто судно — испанский галеон. Грозный, обшитый тёмным деревом, с рваными парусами, украшенными символом огненного черепа. Волны срывались с его носа, будто зверь мчался сквозь пену. А на носу стояла фигура. Ветер рвал его плащ и трепал рыжие волосы, как языки пламени. Его руки были зажаты за спиной, поза прямая, осанка гордая. Он смотрел прямо на Джеймса. Не через трубу — глазами. Словно знал, что его увидят. Этот взгляд. Этот огонь. Джеймс замер. Рыжий Дьявол. Дэйв. На секунду весь шум моря исчез. Шаги по палубе, скрип дерева — всё приглушилось. В воздухе повисло напряжение, как перед бурей. Встреча неизбежна. И каждый знал: это уже не просто гонка за сокровищем. Это — начало чего-то большего Огромные паруса вздувались под внезапным порывом ветра, словно сами небеса поняли, что приближается что-то судьбоносное. Два корабля, подобно хищникам, шли друг другу наперерез, описывая круги, пока волны не начали биться о борта всё сильнее. И всё это время Джеймс стоял, не сводя взгляда с Дэйва, а Дэйв — с него. На палубе «Франциски» началось суетливое движение. Кирк отдал команду — и пираты, как по команде, кинулись к пушкам. Роберт, канонир, лично осматривал каждую пушку, напоминая всем о случившемся с галеоном Дэйва — о том, как из бездны вырвалось нечто, способное разорвать корпус в щепки. Паника, однажды коснувшаяся их сердец, снова зашевелилась в груди. Но Джеймс не отдал приказа стрелять. Он поднял руку. — Пока не стрелять, — спокойно бросил он, и голос его звучал, как рык затянутого в цепи зверя. — Не сейчас. В это время «Памэлла» — корабль Рыжего Дьявола — тоже сбавил ход. Его команда молчала, готовая к чему угодно. Все знали — здесь не будет простого столкновения. Ни один выстрел не был сделан, но атмосфера сгущалась, как буря на горизонте. Между кораблями было не больше сотни метров. Хриплый крик чайки разорвал тишину. Джеймс смотрел в трубу. Видел, как губы Дэйва дернулись в лёгкой, почти вызывающей ухмылке. Он прекрасно знал, что делал. Этот взгляд — вызов. Провокация. Воспоминание обо всём прошлом, которое обожгло их обоих. И всё же… Дэйв не отдавал приказ стрелять. — Он тоже ждёт, — произнёс Джеймс, едва слышно. — Чего ты хочешь, Рыжий?.. Вдруг небо потемнело почти мгновенно. С запада надвигались тучи, тяжёлые, словно железо, как будто кто-то выливал чёрную краску на горизонт. На этом фоне багровое солнце казалось глазом мертвеца — тусклым, безжизненным, умирающим. Дэйв и Джеймс оба ощутили это. Сначала нечто внутри — давящее, бессловесное, как накануне бури. Затем лёгкое дрожание под ногами. Потом — звук. Глухой, глубокий, словно чей-то чудовищный выдох из-под самой земли. Вода между кораблями вспухла. Сначала — маленький бугорок, едва заметный, словно предвестник чего-то зловещего. Но с каждой секундой он становился всё выше и шире, напоминая о буре, готовящейся разразиться. Матросы с обоих кораблей, их лица искажены страхом, столпились у бортов, словно искали поддержку друг в друге. Кто-то, не в силах сдержать себя, упал на колени, моля морских богов о пощаде. Другие дрожали, цепляясь за канаты, как будто это единственное, что могло спасти их от надвигающейся угрозы. Канониры замерли с запалами в руках, их взгляды прикованы к воде, где творилось нечто ужасное. Даже те, кто никогда не верил в байки о морском стражнике, теперь стали свидетелями реальности, которая разрывала их привычный мир. Пена зашлась бурлящим кольцом, как будто сама вода пыталась бежать прочь, не желая быть свидетелем этого ужаса. И вот — из глубин поднялось оно. Существо. Страж. Его величественное тело, покрытое чешуей, отражало свет, пробивавшийся сквозь облака. Глаза, как два мрачных солнца, сверкали, полные древней мудрости и гнева. Плавники, напоминающие массивные волны, раздирали воду, создавая мощные вихри. Вокруг него клубились струи, словно сама природа подчинялась этому созданию. Страж, охраняющий морские просторы, пробуждался от долгого сна. Корабли, когда-то гордость своих капитанов, теперь казались игрушками перед лицом этого могущества. Волнение и страх охватили моряков. Их сердца замирали в ожидании, что будет дальше. Каждый из них понимал: это не просто миф, а нечто большее, нечто, что может изменить их судьбы навсегда. Страж, как воплощение морской ярости и защиты, был здесь, и всё вокруг замерло в ожидании его решения. На «Памэлле» царила атмосфера паники. Дэйв, крепко вцепившись в перила, прищурился, стараясь разглядеть, что же происходит в воде. Его сердце колотилось, как птица, запертая в клетке. Он ждал, не в силах отвести взгляд от поверхности, где черные волны несли в себе что-то зловещее. Наконец, чудовище выплыло на поверхность, и его огромная тень затмила свет солнца, словно вечерний небосвод. Существо, словно из древних мифов, было голодно. Оно проснулось, и его жажда крови была неутолимой. Вода вокруг него бурлила, как в преддверии шторма. Каждое движение чудовища вызывало дрожь в их телах. Оно не просто охотилось — оно жило в этих водах веками, и теперь вернулось за своей жертвой. Дэйв знал, что у них есть только несколько минут, чтобы придумать план. Время поджимало. Он сжал кулаки, стараясь подавить страх. В одиночку они не справятся. Но если они объединят свои силы и знания, возможно, смогут выжить. Вращаясь в потоке паники, он начал выстраивать стратегию. Нужно было действовать быстро, прежде чем чудовище унесет их всех в морскую бездну. Джеймс снова поднёс подзорную трубу к глазу. Сквозь завесу сгущающегося тумана и свинцового неба он увидел силуэт на палубе встречного корабля. Красная накидка, вздымающаяся на ветру. Чёткий профиль с угловатым подбородком. Он не мог не узнать его — даже спустя годы, даже сквозь штормовую мглу. Дэйв. И в тот же миг тот тоже поднял трубу. Их взгляды встретились — и хотя между ними простирались сотни футов воды, они будто оказались лицом к лицу. Больше не было злобы. Не было слов. Только молчащее, холодное понимание. Существо здесь. Оно будет убивать. И если они не объединятся — погибнут оба. Дэйв слегка кивнул. Джеймс ответил тем же. Всё произошло за секунды — но этой секунды хватило, чтобы прошлое ушло на второй план. Теперь в их глазах отражалась не вражда, а решение. Твёрдое. Жёсткое. Без выбора. Паруса на обоих судах снова затрепетали — кто-то отдавал команды. Слышались выкрики, беготня, переклички между боцманами и канонирами. Люди ещё не понимали, что произошло — но капитаны уже знали: это бой, из которого может не выйти никто. Небо разразилось оглушающим грохотом — будто сама карибская бездна взревела от ярости. Это был не просто дождь; это была стихия, которая рвалась на свободу, словно желая отомстить за многовековые обиды. Молнии хлестали над водой, озаряя мрачные волны, которые несли в себе тайны и страхи. Их белоснежные языки света подчеркивали силуэт, поднимающегося из глубин ужаса. Страж Тайноа выныривал, сливаясь с бурей, его фигура казалась одновременно величественной и устрашающей. С каждой новой вспышкой молнии становилось все яснее: этот шторм — не просто игра стихии. Это было предупреждение. Страж вызывал на бой тех, кто осмеливался нарушить его покой. Вода вокруг бурлила, поднимаясь в огромные водовороты, как будто сама карибская бездна готовилась к решающему столкновению. Каждый, кто попадал в его зону действия, чувствовал притяжение неизведанного, но и страх перед последствиями. — ПЛИ! — крикнул Джеймс, не дожидаясь раздумий. — ОГОНЬ! — прозвучал голос Дэйва с соседнего корабля, почти одновременно. Сотни пушек выплюнули огонь, ядра врезались в плоть чудовища. Оно взвыло — звук, от которого кровь стыла в жилах. Один из щупалец с ужасающей скоростью снес мачту корабля Чёрных Волков, швырнув её, как щепку, в небо. Люди закричали, уклоняясь от обломков. Матросы обоих кораблей начали работать, как одно целое. Они не нуждались в объяснениях — страх и инстинкт заставили их двигаться слаженно. Одни заряжали пушки, другие поливали стрелы смолой и поджигали, а штурманы, косясь на чудовище, держали курсы, чтобы не врезаться друг в друга. Существо снова ударило. Громадная тень метнулась под воду, и через миг один из кораблей вздрогнул — водяной столб взметнулся вверх, подняв шлюпку с криком экипажа. Раздались крики: людей утягивало вниз, будто щупальца хватали каждого, кто оказался близко к бортам. Дэйв и Джеймс снова встретились взглядами. И без слов поняли: нужно сделать что-то ещё. Просто огонь не поможет. Дэйв отдал команду рулевому сблизиться с «Франциской» — кораблем Джеймса. Волны швыряли суда из стороны в сторону, но расстояние между ними сокращалось. Щупальца монстра вновь взвились, словно стены из плоти и ужаса, перекрывая небо, но корабли маневрировали, как два упрямых зверя, не уступая смерти ни дюйма. Дэйв схватил веревочную лестницу и, почти без слов, перебросил её через борт, оказавшись через минуту на палубе корабля Джеймса. Впервые за долгое время они стояли рядом — не враждебно, не из ненависти — а потому что всё вокруг могло исчезнуть в пасти чудовища. — Нам нужно сбить ему глаза, — выдохнул Дэйв, хватая карту с бочки и тыкая в схематичный план атаки, которую уже успели начертить люди Джеймса. — Он не уязвим, но уязвимы его чувства. Видишь, как он реагирует на свет и звук? Джеймс, насквозь мокрый, с разбитой губой и яростью в глазах, кивнул: — Тогда кидаем всё, что у нас есть. Пушки, стрелы, гарпуны. Привяжем бочки с порохом и сожжём это прямо у него под брюхом. Они переглянулись. — Только вместе. В ту же минуту команда Джеймса — ошарашенная, но покорная — начала действовать в унисон с людьми Дэйва, которые, перелезая с одного корабля на другой, быстро устанавливали импровизированные зажигательные ловушки. Из глубин вновь поднялось щупальце, прямо над рубкой. Джеймс закричал: — ВНИЗ!, и вместе с Дэйвом пригнулся. Оно пронеслось над ними, смяв мачту, но мимо. Раздался взрыв — одна из бочек с порохом рванула на щупальце. Существо взвыло. Оно почувствовало боль. И в этот миг надежда мелькнула в сердцах людей. — С него течёт! — крикнул Клифф с верхней палубы, указывая на рану, откуда хлестала черная жидкость. — ОНО РАНИМО! И тогда началась настоящая битва. Гарпуны с обломками якорей, зажжённые стрелы, дым, крики. Существо крутилось в воде, хлестая по волнам, словно хотело разорвать само море. А Джеймс и Дэйв стояли рядом. Они не замечали больше ни вражды, ни прошлого. Только ужас, ревущий перед ними. Дэйв, словно по сигналу, вскочил, бросив на Джеймса короткий, почти одобрительный взгляд. Без слов, он перелез обратно на свой корабль по канату, который мотался между бортами, выхватывая из-за спины саблю и отдавая резкие команды матросам. Его команда, увидев капитана, мгновенно пришла в движение, будто сам дьявол вернулся во главе. «Готовьте левый борт! Заряжайте! Десять градусов на запад!» «Памэлла» повернул корпус к чудовищу, и с новой позиции пушки начали долбить прямо в брюхо морского стража. Гремели залпы, летели горящие стрелы, и в каждой команде был свой ритм, своя ярость — но цель у них была одна. Джеймс же продолжал координировать атаку со своей палубы, по-волчьи сосредоточенный. Он видел, как существо отступает — медленно, неохотно, но с каждым попаданием оно теряло свою первобытную неуязвимость. Два капитана. Два проклятых любовника. Два яростных зверя, Бьющихся против третьего, из глубин. И даже если завтра они снова станут врагами — сегодня они сражались плечом к плечу. Схватка длилась мучительно долго. Пальцы матросов сводило от напряжения, а палубы были покрыты дымом, гарью и кровью. Грохот пушек сотрясал не только корабли, но и сердца тех, кто ещё оставался в живых на борту. Море вокруг вспенилось, будто сама стихия взбесилась от присутствия того, кто никогда не должен был подняться на поверхность. И вот наконец, после особенно мощного залпа — один из ядер, пущенных с "Памэллы", разорвал плоть морского стража прямо в глаз. Существо изогнулось, взвыло — так пронзительно, что даже крики чаек замолкли. Его глаза сверкнули в последний раз яростью и болью, и, выбрасывая в воздух кровавые брызги, оно рванулось прочь, с силой уходя в глубины. На поверхности осталось только бурлящее пятно, чёрное с примесями алого, и затихающие круги. Он ушёл, но был явно измотан — тело его было пробито, шрамы от ядер дымились, плоть трепалась от ударов, и каждая рана кричала о поражении. Некоторое время оба корабля стояли в безмолвии, покачиваясь на бурной воде. Матросы молчали, переводя дыхание, осознавая: они выжили. На этот раз. На обеих палубах раздались сначала одинокие крики, а затем целая волна ликующих воплей и возгласов. Матросы обнимались, падали на колени, смеялись и кричали в небо — как безумные, срывая голос. Кто-то плакал, кто-то выбрасывал в море свои шляпы, а кто-то просто стоял с открытым ртом, не веря, что всё это действительно позади. На фоне этой какофонии Джеймс стоял у штурвала, тяжело дыша. Солёный пот стекал по вискам, рубашка прилипла к спине, а ладони дрожали, не отпуская трубу. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул морской воздух — в первый раз за долгие дни он показался ему свежим, даже сладким. На другом корабле Дэйв снял с головы шляпу и провёл рукой по взъерошенным волосам. Его губы дрогнули — сначала от усталости, а потом от чего-то большего. От облегчения. Он выдохнул, не веря, что действительно остался жив, и что команда выстояла. Где-то в его взгляде мелькнула тень воспоминания — они с Джеймсом уже бывали в подобных боях. Но никогда — вместе и врозь одновременно. Корабли по-прежнему держались на расстоянии, но между ними, как будто на мгновение, повисла тишина. Пауза. Тонкая, почти неощутимая нить, натянутая между двумя капитанами, которые смотрели друг на друга сквозь дым и солнце, сквозь всё, что между ними было. Но через время, команда Джеймса заметила кое-что. Белоснежное полотно, потрёпанное, но всё ещё ясно различимое на фоне неба, замерцало на мачте испанского галеона, поймав порыв ветра. Оно реяло между языками дыма, оставшегося после битвы, как призрачное напоминание о человеческой воле к выживанию. — Они сдаются, что ли? — бросил Ларс с откровенным раздражением, глядя на белое знамя. Его рука нервно сжимала эфес шпаги, и в голосе слышалось то ли разочарование, то ли страх. — Нет, скорее всего хотят временного перемирия, — ответил Кирк, стоя рядом с Джеймсом и внимательно вглядываясь в горизонт. — Этот монстр не на шутку всех потрепал… даже тех, кто мечтал сдохнуть на сабле врага. Джеймс стиснул зубы. Он смотрел в сторону галеона, откуда белый флаг маячил между взлохмаченными облаками и уходящими к горизонту чайками. Грудь ходила ходуном. Внутри ещё бушевала ярость, но разум подсказывал — сейчас не время для гордости. — Поднять белый флаг! — рявкнул он, не отводя взгляда. И флаг, будто в ответ, сорвался с одного из ящиков и уже через секунду взмывал к небу на мачте Черных Волков. Пауза. Волны шумели, клёцки облаков расползались над морем, воздух звенел от странной, напряжённой тишины. Морские чудовища ушли, но древняя угроза всё ещё таилась в глубинах. И оба капитана это знали. Грубый голос Джеймса пронёсся по палубе: — Спустить лодку. Я иду на переговоры. Матросы молча кивнули, не осмелившись спорить. Клифф первым подошёл к спусковому механизму, начал помогать. Канаты заскрипели, лодка медленно опускалась в воду. — Капитан, — раздался за спиной хриплый голос. Ларс. — Ты не можешь быть серьёзным. Переговоры? После всего этого? Мы не знаем, что у него на голове, ты сам видел как он убивал наших. — Знаю, — отрезал Джеймс, не поворачивая головы. — Но мы не можем больше дрейфовать в открытом море и быть в одиночку. Твари под водой терпеливы, а люди — нет. Ларс сжал челюсти, но промолчал. В глазах его плескалось недовольство, как тень перед бурей. Море чуть утихло. Его волны лениво катились к бортам двух потрёпанных кораблей, и в этой зыбкой передышке две фигуры, одна в алом, другая в чёрном, сошли по трапам на небольшую лодку, что покачивалась между испанским галеоном и фрегатом Чёрных Волков. Вёсла плескали воду, как сердце после бури — ровно, тревожно. Ни один из них не говорил. Они лишь смотрели друг на друга — осторожно, исподлобья, будто искали на лице врага следы того, кем он был раньше. Лодка встала между кораблями. Дэйв первым опёрся на колени, глаза сверлили Джеймса. Тот, в свою очередь, выглядел почти спокойно — но слишком сильно сжал перчатку, словно только так мог сохранить самообладание. — Значит, даже монстры морей не могут заставить тебя исчезнуть, — наконец хрипло сказал Джеймс, устало усмехнувшись. — А ты, как всегда, вовремя появляешься. Или вовремя тонешь — пока не разберу, — ответил Дэйв, не сдерживая ухмылку. Но в голосе было меньше злости, чем раньше. Грубая ирония, не больше. Повисла пауза. С обеих сторон, на кораблях, за ними внимательно наблюдали команды. Один выстрел, одно неверное движение — и снова начнётся бой. Но монстр унес с собой слишком много, чтобы кто-то хотел немедленного возобновления войны. — Он ранен, но не мёртв, — тихо произнёс Джеймс, глядя в воду. — А значит, он вернётся. — И утащит с собой кого-то из нас, если мы снова пойдём каждый сам по себе. Дэйв повернулся к горизонту, затем снова взглянул на Джеймса: — Временное перемирие. До тех пор, пока мы не избавимся от этой твари. А потом… потом мы вернёмся к тому, что между нами. Джеймс прищурился, будто хотел сказать больше, но лишь кивнул: — Согласен. Только знай — я всё ещё хочу добраться до сокровищ первым. — Попробуй, — бросил Дэйв. — Но если монстр тебя не сожрёт — я сам порву. Дэйв указал на острова в горизонте. Там, между дрожащими полосами тумана и клочьями облаков, виднелась тёмная полоса земли — остров. Он выглядел покинутым, обросшим зеленью, будто давно стёрт с карт. Над ним вился лёгкий пар, словно дышал что-то из самой земли. — Ты тоже его видишь? — спросил Джеймс, даже не оборачиваясь. — Видел с самого утра. Думал, ты уже слеп от жадности, — буркнул Дэйв, но без яда в голосе. — Слишком подозрительно тихий, но это лучше, чем остаться на воде, когда тот зверь снова вернётся. — Нам нужно укрепиться. Подлатать мачты, пересчитать ядра. На корабле много раненых. — У меня тоже. Тварь дала нам фору, но не более. Некоторое время они молчали, лишь прислушиваясь к тому, как волны шлёпаются о лодку. — Мы высадимся на том острове, — сказал Джеймс, и взгляд его стал твёрже. — Но каждый держится особняком. Ни тебе, ни мне нет доверия. Пока мы временные союзники — и не больше. — Согласен, — отозвался Дэйв. — Только держи своих подальше от моих. Один неверный шаг, и всё это перемирие разлетится к чёрту. Особенно мелкого ко мне не подпускай… — Тогда держи и своих на привязи, Дэйв. Мы оба знаем, кто из нас любит действовать первым. Они посмотрели друг на друга — взгляд, полный усталости, недоверия, боли и чего-то не отпущенного. Затем, не говоря больше ни слова, они начали грести обратно, каждый к своему кораблю. Оба корабля— медленно подползали к берегу, будто осторожные звери, не желающие потревожить спящее чудовище. Огромные паруса лениво трепетали под натиском тёплого морского ветра, ржавые якоря с грохотом срывались вниз, погружаясь в воду с глухим стоном — будто сама бездна отзывалась. Моряки суетились на палубах. Матросы сбрасывали канаты, натягивали снасти, готовили лодки. Шлюпки скрипели, опускаясь на воду, и вскоре два капитана — каждый со своей стороны — направились к берегу. Сначала спустился Джеймс, уверенно встав в носовой части лодки, рядом с ним Ларс и двое вооружённых людей. С другого борта, от Рыжего Дьявола, так же уверенно выступал Дэйв — в кольчужной рубахе, слегка расстёгнутой на груди, с напряжённым лицом и молчаливым сопровождающим. Лодки мягко ткнулись в песок. Джеймс спрыгнул первым, оставляя глубокие следы в влажном берегу. За ним — остальные. Почти сразу, в нескольких десятках шагов, из другой лодки показался Дэйв. Оба капитана встретились глазами — взгляд был долгим, тяжёлым, но... в нём не было вражды. Только выжидание. Была между ними какая-то тихая договорённость, зародившаяся ещё в момент, когда оба смотрели друг на друга через корабельные трубы. Корабли остались на якоре в бухте — силуэты мачт величественно возвышались над водой, словно тени прошлого. Моряки издалека наблюдали за берегом, не покидая постов. Они видели, как их капитаны — два непримиримых врага — ступили на один и тот же песок, и хоть тревога жгла внутри каждого, все понимали: настало время не битвы, а выживания. Берег был широким, но будто давил сверху. Скалы, чёрные и острые, как застывшие клыки, обступали место высадки с двух сторон. Впереди — лишь густой лес, угрожающе молчаливый, без единого шороха. Только крик морской птицы пронзил тишину, заставив многих вздрогнуть. — Вы знаете, что делать, — голос Джеймса был отчётлив и прохладен. Он обернулся к своим: — Мы разбиваем лагерь вон у тех валунов. Внутрь леса без приказа не соваться. И, — он резко обернулся в сторону пиратов с другого корабля, — держите расстояние. Мы не союзники. Мы просто не хотим сдохнуть от лап морского чудовища. Команда молча закивала. Некоторые покосились на людей Дэйва, другие же уже начали вытаскивать снаряжение, готовить импровизированные палатки и кострища. Дэйв в это время стоял с прищуром, наблюдая, как Чёрные Волки расползаются по пляжу. Затем повернулся к своей команде. — Мы держимся ближе к восточной стороне берега. Пусть у каждого будет оружие наготове, но без провокаций. Если кто-то решит показать геройство — вернётся на корабль вплавь. Здесь не место для глупостей. Джеймс не идиот, и я тоже. Он махнул рукой, указывая направление. Его люди начали быстро и слаженно обустраиваться: выставляли часовых, устанавливали небольшие укрытия, проверяли порох — всё с тревожной, но привычной скоростью людей, переживших уже не одно побоище.

***

Спустя пару часов, когда жара полуденного солнца слегка спала, а тени деревьев удлинились, Джеймс, словно по внутреннему зову, оторвался от обсуждений с Ларсом и направился вдоль берега — туда, где, отдалившись от своей команды, стоял Дэйв, облокотившись на старый коралловый валун. — Не думал, что снова вот так вот рядом с тобой окажусь, — сказал Джеймс, остановившись в нескольких шагах и сдвинув на затылок треуголку. — Я тоже, — без улыбки отозвался Дэйв, не оборачиваясь сразу. Только потом, медленно, повернулся. — Но знаешь… ты хорошо командовал во время атаки. Это было… впечатляюще. — Ха. А ты всё ещё не разучился делать выстрел, от которого у меня глохнет левое ухо, — усмехнулся Джеймс, скрестив руки на груди. — Монстр тот... его щупальца чуть не разнесли мне корму. Ненадолго воцарилось молчание. Только плеск волн да крики чаек над головой. — Мы оба знаем, что долго так не протянем, — наконец сказал Дэйв, глядя в море. — Наши команды на пределе, корабли пострадали, и, будь проклято это существо — оно явно ещё не ушло навсегда. — Я это тоже чувствую, — кивнул Джеймс. — Поэтому предлагаю... как бы это ни звучало, действовать вместе. По крайней мере до тех пор, пока не разберёмся с этим островом. Слишком уж много в нём тайны. И золота. Если, конечно, легенда — не просто выдумка. — Легенда — это не выдумка, — коротко бросил Дэйв. — Но мы не найдём ничего, если снова вцепимся друг другу в глотку. Пусть наши люди держатся друг от друга подальше, но разведку вести будем синхронно. Делимся находками. Пока. Джеймс протянул руку. — Перемирие? Дэйв пожал её крепко, глядя прямо в глаза. — До первой подлости. В течение следующего часа Дэйв и Джеймс почти не отрывались друг от друга, углубившись в напряжённый, глухой разговор. Они вышагивали по белому песку взад-вперёд, иногда останавливаясь, то махая руками, то склоняясь над картой, которую принёс один из адъютантов Рыжего Дьявола. Иногда до ушей окружающих доносились отрывки: «если вход с северной стороны...», «это мог быть маяк или храм», «если монстр вернётся — мы...». Пока капитаны обсуждали свои планы, обе команды наблюдали за ними с нескрываемым удивлением и даже тревогой. Пираты Чёрных Волков обменивались растерянными взглядами с людьми Дэйва. Кто-то из старших матросов нервно потирал рукоять сабли, кто-то шептался: — Это что теперь? Мы дружим с ними, что ли?.. — Слишком спокойно... это подозрительно. — Никогда не думал, что наш капитан вот так просто будет с ним договариваться... — Видал? Они уже смеются вместе... — буркнул Роберт-канонир, вытирая руки об штаны. — Может, мне ещё и ромом их угостить? — Может, ты замолчишь? — процедил Ларс, стоя в тени пальмы и наблюдая за капитанами с сжатыми кулаками. — Что-то здесь не так... И действительно, сцена была поразительной: два заклятых врага, два капитана, которые ещё недавно едва не пустили друг другу ядра в лоб, теперь ходили бок о бок, будто старые товарищи, делясь стратегиями, подозрениями, воспоминаниями о старых легендах и, что пуще всего, планами — как найти сердце острова.

***

Когда солнце наконец скрылось за горизонтом, оставив только багровое свечение и затягивающую темноту ночи, Дэйв и Джеймс, с неохотой оторвавшись друг от друга, пришли к тому, что пора делать привал. Два корабля стояли на якоре у берега, и остатки пиратов, уставшие от дневных прогулок, собрались вокруг костра. Огонь горел ярко, его языки плясали в воздухе, освещая лица и придавая всем отголоски рыцарского света. Все чувствовали, что это место было немного особенным. То ли духи острова, то ли что-то другое было в воздухе — но чувство напряженности витало в воздухе. Силуэты пиратов казались загадочными, смутными в полумраке, и не было ни малейшего желания выяснять, что же скрывается в этой темной пустоте вокруг костра. На песчаном берегу сели оба капитана, сдвинувшись немного друг к другу, но явно сохраняя дистанцию. Каменные глаза обоих пиратов были поглощены тем, что было вокруг, они умели читать мир в молчании. Но в этот момент их тихое присутствие на острове не могло не влиять на их команды. Разговоры между ними стихли. Теперь все внимание было сосредоточено на загадочной дружбе двух самых могущественных капитанов Карибского моря. Тем временем пираты, сидящие вокруг костра, тихо переговаривались, обменивались взглядами, строили догадки о том, что они могли бы столкнуться на этом острове. Многие из них не верили в сказки о древних артефактах и зловещих чудовищах, но по мере того как ночь становилась всё темнее и холоднее, сомнения начинали просыпаться. Дэйв, сняв с плеча свой плащ, присел рядом с огнём, разложив его перед собой, а Джеймс, поднявшись, отошёл немного в сторону, поразмыслить в одиночестве. Сила волевая, его решимость пробивалась сквозь всё, но напряжение в воздухе было очевидно. — Завтра утром начнём исследование. И не поднимайте шума, я не хочу, чтобы они привлекли наше внимание, — сказал Джеймс, не поворачиваясь. Он знал, что каждый шорох в этом месте может быть опасен. Дэйв кивнул и, подбирая себе взглядом пару пиратов, которые собирались за ним, сказал: — Мы возьмём нужное и будем двигаться тихо. От нас не должно остаться следов. Тихие разговоры продолжались, но все понимали, что ночь принесет не только загадки, но и ответы.