Escape
19 мая 2025 г., 16:34
Солнце давно поднялось над горизонтом, заливая остров ярким светом. Пираты, словно олицетворение свободы, разбросались по берегу, каждый погруженный в свои дела. Одни чистили оружие, другие занимались починкой старых парусов. Однако, несмотря на кажущуюся идиллию, в воздухе витала напряженная нотка. Порой даже шутки не могли разрядить обстановку. Влажный и солоноватый воздух пронзал все вокруг. Мягкий ветер не приносил облегчения, лишь усиливал ощущение жары. Остров, казалось, дышал своим собственным ритмом, но его спокойствие вызывало легкую тревогу. Некоторые пираты, устав от бесконечных сражений и погонь, находили в этом моменте возможность перевести дух. Они наслаждались райскими пляжами Тайноа, где белый песок смешивался с шумом океана. Здесь, среди пальм и ярких цветов, можно было забыть о настоящих заботах. Но даже в этом раю чувство ожидания не оставляло их. Каждый знал: спокойствие — это лишь передышка перед бурей. Слухи о грядущих приключениях и возможных столкновениях не покидали умы. И вот, когда они смотрели на безмятежные волны, внутри их зреет желание. Желание новых свершений, новых встреч, новых битв.
Ларс сидел у давно потухшего костра, неторопливо точил саблю. Он не смотрел на Джеймса — он внимательно вслушивался в разговоры. Следил за обеими капитанами, то как они обсуждали план исследования.
— Странно, как быстро вы с Дэйвом снова стали «вместе» неразлучны, — бросил он смотря на Джеймса, на лице появилась легкая ухмылка. — Только недавно хотели друг друга как собаки разодрать, а сейчас готовы пойти вместе в лес. Романтика как в старые добрые времена.
Джеймс медленно повернулся и посмотрел прямо на квартирмейстера.
— Говори, Ларс. Только не шепчи, это сильно раздражает.
— Говорю. Просто…интересно. Ты доверяешь тому, кто однажды тебя предал. Я бы на твоём месте смотрел в оба. Рыжий Дьявол на то и прозван дьяволом.
Джеймс сжал кулаки и просто помотал головой, он решил проигнорировать Ларса. В последнее время, он сильно изменился. Может это так Тайноа на него влияет?
Джейсон как раз возвращался в это время из дозора, промокший, весь в грязи. Он проходил рядом с Ларсом, который как змея искал себе добычу. Ларсу хотелось выплеснуть весь свой яд.
— А вот и он, крот возвращается в свою нору.
Парень замер на месте услышав это, некоторые сразу повернули головы в их стороны. Почти не оборачиваясь Джейсон ответил.
— Смотри, чтобы сам не зарылся.
— Зарыться? — Ларс встал, он положил саблю в ножны. — Ты, сраный мальчишка, решил, что можешь играть в двойную игру? Я слышал как ты вчера с Дэйвом шептался. Неужели решил сменить флаг, Джейсон?
— Я не шпион. Я такой же моряк как и ты Ларс. Тем более, я доложил капитанам некоторые сведения. Ты же только и умеешь, что шептать яду в уши, — процедил Джейсон, подойдя ближе. — Ты теперь хочешь стравить обе команды и их капитанов, будто ты сам не выживаешь за счёт этих остатков.
— Остатки?! — Ларс резко схватил его за воротник. — Ты, щенок, жил за мой счёт! Если бы не я, тебя б еще в порту повесили!
Джейсон не смог больше сдерживать свои эмоции. В тот момент, когда Ларс произнес очередное уничижительное замечание, его терпение лопнуло. Он знал, что на протяжении последних нескольких годов их командная атмосфера сильно испортилась. Ларс, как будто наслаждаясь властью, постоянно дразнил и унижал его, подрывая уверенность Джейсона. Каждое его слово было как нож, пронзающий сердце. Это продолжалось слишком долго. Джейсон пытался игнорировать провокации, надеясь, что Ларс устанет от своих собственных шуток. Но вместо этого всё только ухудшалось. Он чувствовал себя изолированным и одиноким среди коллег, которые предпочитали оставаться в стороне, а не вмешиваться в конфликт.
И вот, в этот решающий момент, когда напряжение достигло своего предела, Джейсон не смог сдержать себя. Он резко ударил Ларса в лицо. Этот удар был не просто физическим актом, а символом освобождения от угнетения. В воздухе повисло молчание, все взгляды обратились к ним. Джейсон понимал, что, возможно, это приведет к серьезным последствиям, но в тот миг ему было всё равно. Он почувствовал прилив сил и избавление от бремени, которое тяготило его так долго. В его душе зародилась надежда, что, возможно, теперь он сможет начать новую главу, где не будет места для унижений и страха.
— Всё, хватит. — его голос хриплый и уставший. — Я не мальчик, и ты не мой командир. Знай свое место, хоть ты и квартирмейстер.
Ларс в бешенстве бросился на него, он повалил в его грязь, началась потасовка. Он и так не любил его с того момента как попал в команду, а еще больше возненавидел когда Джейсон помешал ему исполнить свой план. Кулаки, крики, глухие удары. Все собрались вокруг них, никто не хочет вмешиваться — для них это шоу.
— ЛАРС! СУКА, ОТОЙДИ ОТ НЕГО! — кричит резко Кирк.
Как только боцман, с его привычной решительностью, захотел вмешаться в разгоревшуюся драку, Джеймс, словно вспыхнувший огонь, резко ворвался в само действие. Его движения были быстрыми и ловкими. Схватив Ларса за шкирку, он оттащил его от Джейсона, который уже потерял равновесие. Джеймс с силой кинул его в песок, и в его голосе слышалась чистая ярость, словно буря, готовая разразиться:
— Если ты, блять, хочешь драку, дерись со мной. Но не трогай моих людей!
Эти слова прозвучали как угроза. В них чувствовалась защита своих, готовность встать на защиту. Ларс, весь в крови, выпрямился, но его глаза горели ненавистью.
— Твоих?! — разозлено прошипел он, не веря своим ушам. — А этот что, твой щенок теперь? Или всё же Дэйвов?
Вопросы Ларса звучали вызывающе, он искал слабое место в уверенности Джеймса. В их окружении царила напряженность. Песок, словно свидетель их спора, искрился под яркими солнечными лучами. Каждое слово могло стать искрой, разжигающей новую волну агрессии.
— Лучше бы ты утонул в тот день, когда мы тебя подобрали. Ты теперь больше не квартирмейстер. Ты подстрекаешь. Ты бьешь моих людей. Ты пытаешься разжечь скандал среди команд. Вставай! — громко говорит Джеймс.
— Это всё цирк, — хрипит Ларс. — Цирк уродцев. Ты еще и слушаешь этого рыжего дьявола.
Джеймс хватает его за шкирку и рывком поднимает с земли. Ларс же пытается вырваться, но Джеймс слишком силён. Он волочёт его к мачте которую наспех вбили в песок, чтобы служил мачтой сигналов. Команды собрались теперь уже там, все смотрят молча. Джеймс жёстко привязывает Ларса к деревянной мачте, натягивая веревку туго. Теперь Ларс привязан в полный рост, руки за спиной, грудь обнажена, как у пленных на суде.
— Будешь стоять здесь до рассвета следующего дня.
— Джеймс, это… — начинает кто-то из команды.
— МОЛЧАТЬ, — бросает Волк, не глядя.
— Если он сдвинется — прострелите ногу. Если начнёт выть — заткните кляпом. Если кто-то из вас к нему подойдёт — будет следующим.
Все молчат. Даже Дэйв. Он стоит в тени, смотрит, не вмешиваясь.
— На Тайноа мы не держим змей в мешке. Мы их вешаем на виду, — шепчет Джеймс, уходя прочь.
Джейсона в это время увёл Кирк, чтобы успокоить, пообещав капитану разобраться с этим поведением.
Дэйв не подходит ближе. Он просто стоит и наблюдает. Мысли его блуждают в пространстве, как тени от облаков, стремящихся скрыть солнце. Взгляд застывает на горизонте. Он погружён в воспоминания о том, как десять лет назад всё было иначе. В те времена он искренне верил людям, даже Ларсу — своему лучшему другу. На палубе «Франциски» Ларс всегда был рядом, слишком близко. Их дружба казалась неразрывной. Ларс шептал шутки, искренне смеялся, заглядывал в глаза, словно искал там ответы на вопросы, которые тревожили его душу. В те моменты Дэйв чувствовал себя живым. Но однажды всё изменилось. Когда Джеймс отвернулся, это стало поворотным моментом. Он помнит, как тот разочарованно швырнул Ларса, произнося слова, которые пронзили Дэйва, как острый нож. «Не возвращайся больше!» — эти слова эхом отозвались в его сознании. С той поры каждый день был мучительным напоминанием о потерянной дружбе.
Воспоминание о том дне запечатлелось в его памяти навсегда, как черное пятно на холсте его жизни. Дэйв часто задается вопросом, что же произошло на самом деле. Как могло всё так резко измениться?
Ларс всегда знал, куда бить. И когда. Сколько бы не прикидывался просто боцманом, просто союзником — он знал, как вбивать клинья. И он вбил их. Глубоко.
Дэйв оперся на колено, чуть улыбнулся. Но в этой улыбке — усталость.
«Теперь ты получил своё. Прямо, на глазах у всех. Не от меня — от него. Джеймс не так уж изменился, правда? Он по-прежнему знает, кто друг, а кто гниль. Ты ждал, что он тебя защитит? Ошибся. Ты думал, что всё ещё можешь нас разъединить? Поздно.»
***
На обеих стоянках, по обе стороны залива, начиналась суета. Пираты — хмурые, уставшие, но возбуждённые — собирались в группы. Капитаны приняли решение: сегодня они отправятся вглубь острова, в чащу, где по старым картам и рассказам заключён путь к легендарному Сердцу Тайноа. Сокровищу, ради которого они рисковали всем. Чёрные Волки Джеймса натягивали упряжь на мулов и паковали сумки: порох, еда, верёвки, мачете, компасы. Кирк проверял оружие, чертыхаясь и раздавая короткие приказы. — Мы не пойдём как слепые щенки, — ворчал он. — Думаю остров жрёт тех, кто слишком громко идёт за золотом. Джеймс повернулся к Клиффу. — Клифф, теперь ты тут временный капитан. Клиффа без возражении кивнул, доставая сигарету. — Удачи вам. На противоположной стороне пляжа команда Рыжего Дьявола тоже готовилась. Дэйв лично проверял карту, прилаженную к старой доске, сверяясь с метками на побережье. Ветер развевал его рубашку, а глаза не отрывались от густого пятна джунглей, вырастающего впереди. — Смотри, — сказал он штурману, — здесь ущелье. Судя по легенде, тропа идёт вдоль скал. Мы обогнём водопад, если не хотим утонуть в болотах. Марти, канонир, хмуро кивнул и указал на одну из сумок: — Я взял факелы. Там внутри будет темно как в брюхе у морского дьявола. Надеюсь, у тебя хватит ума не лезть первым. — Ты слишком меня любишь, чтобы позволить мне умереть, Марти, — усмехнулся Дэйв, хотя в его голосе дрожала сталь. Он чувствовал это место каждой косточкой. Вскоре обе команды подошли к краю джунглей, каждый с противоположных сторон холма, как будто сам остров их развёл — чтобы испытать порознь. На мгновение, среди ветвей, Джеймс и Дэйв встретились взглядами сквозь листву — они будто ощущали пульс одной и той же тайны. Один шаг в глубь, и дороги назад не будет. Их команды молча ждали сигнала. Джеймс поднял руку. — Вперёд. И пусть это будет не последняя тропа, по которой мы идём. И они вошли в лес, в самое сердце древнего острова. Джунгли Тайноа встречали их мрачной тишиной, насыщенной странными запахами — гниющих листьев, сырой земли и прелых фруктов. Деревья здесь стояли высоко и плотно, сплетаясь кронами так тесно, что солнечный свет пробивался редкими тусклыми полосами, окрашивая землю в зелёно-золотой сумрак. Воздух был густой, тяжёлый — он будто прилипал к коже и вяз в лёгких. Корни старых деревьев, извиваясь как змеи, вылезали из-под земли, образуя странные природные ловушки. Мох покрывал всё, от стволов до валунов, скрывая опасные склоны и глубокие расщелины. Листья были огромны — с ладонь взрослого мужчины — и свисали гроздьями, шурша от малейшего движения. Пираты двигались осторожно, расчищая путь мачете и копьями. Каждый шаг отдавался в телах глухим напряжением: лес будто наблюдал за ними. Порой слышались треск сучьев, резкий крик неизвестной птицы или хлопанье крыльев, от которого люди вздрагивали. Иногда в ветвях кто-то мелькал — резвое, бесшумное, с глазами, отражающими свет. Но стоило приглядеться — и ничего уже не было. Под ногами часто хлюпала грязь, скрывающая корни и впадины. Один из матросов чуть не провалился по колено в трясину, и после этого все стали идти ещё медленнее, держась ближе друг к другу. Чем дальше они углублялись, тем гуще становились заросли. Пальмы сменялись крепкими лианами и незнакомыми деревьями с шершавой корой и багровыми плодами, источающими терпкий аромат. Казалось, сама природа Тайноа была построена не для того, чтобы впускать, а чтобы не отпускать. Всё казалось слишком плотным, слишком живым. И по мере того как они двигались вглубь острова, с каждой минутой росло ощущение, что их кто-то ведёт — не вперёд, а всё глубже, в чрево чего-то древнего и неведомого. Густой лес продолжал сгущаться, превращаясь из просто неприветливого в откровенно враждебный. Ветви нависали плотнее, тропа всё чаще раздваивалась, а затем и вовсе исчезала, теряясь под слоем опавшей листвы и зловонного мха. Лианы начали спускаться всё ниже, будто лес опускал занавес — плотный, липкий, как паутина. Дэйв и Джеймс шли рядом, не замечая, как всё реже слышали шаги за спиной. Команды, растянувшиеся в длинную цепь, старались продвигаться осторожно, но у каждого из матросов на лице уже давно застыло беспокойство. Кто-то оглянулся, кто-то окликнул вперёд — но крик утонул в тишине. — Где капитан? — крикнул кто-то вглубь зарослей. — Он только что был тут! — Я клянусь, они только что шли впереди! — отчаянно ответил другой, но там, где ещё минуту назад шагали капитаны, теперь стояли лишь тени деревьев и лента извивающегося тумана.***
Тем временем, Дэйв резко остановился. — Что-то не так, — сказал он тихо, щурясь. — Где все? Они оба оглянулись, и Джеймс сразу понял — позади не было никого. Ни шагов, ни голосов, ни шума оружия. Лишь давящее шептание леса. И туман… густой, сероватый, он как-то незаметно пополз между стволов, стелясь по земле и клубясь под ногами. — Это какая-то ловушка, — пробормотал Джеймс, сжимая рукоять сабли. — Лес играет с нами. Они вдвоём стояли среди зелёной глухоты, окружённые звуками капающей влаги, шелестящих крон и далёких неразличимых шорохов. Кажется, сама земля слегка подрагивала, будто дышала.***
Матросы пытались пробиться сквозь заросли, возвращаясь по следам. Но с каждым разом путь становился иным. Кусты будто двигались, тропы исчезали, а деревья вырастали там, где их не было минуту назад. — Мы уже были здесь! — закричал боцман Дэвид, ударив кулаком по мху на валуне. — Мы снова пришли к этой чёртовой развилке! — Да не может быть… мы шли прямо! — Кто-то водит нас кругами, — прошипел Марти, бледный от ярости и страха. — Этот остров проклят. Снова и снова команды пытались обойти, найти проход, но всякий раз возвращались к одному и тому же месту — обломанному дереву с расщеплённым стволом, на котором росли красные ягоды. Проклятое место, как метка, от которой невозможно уйти. После долгих часов скитаний, безуспешных попыток найти хоть какой-то выход из этого зелёного лабиринта, матросы обеих команд начали осознавать простую, пугающую истину — лес не пропускает их вперед. Словно сам остров, жадный и коварный, решил рассечь их силы, а потом отрезать головы от тела. — Назад, — тихо сказал Роберт, наконец сломав молчание. — Нам надо отступить в лагерь. Мы только теряем силы, мы теряем время и людей… — Согласен, нам лучше отступить назад, — присоединился Дэвид. — Думаю никто не против, — он посмотрел на уставших матросов. Действительно никто не был против. Даже самые упрямые как скала матросы, просто кивали. — Тогда, предлагаю привязать друг друга веревками за руки. Чтобы не потерять еще больше людей, — предложил идею Ник, достав из сумки верёвку. — Отличная идея, Ник. — сказал Кирк, который пытался держаться на позитиве. Моряки, уставшие, потные, покрытые царапинами и привязанные друг к другу, начали разворачиваться. Но путь обратно оказался не легче: заросли сжимались, тропы исчезали, а с неба начал моросить слабый, липкий дождь, отчего земля под ногами превратилась в вязкое болото. Ноги путались в лианах, одежда цеплялась за острые кусты, и каждый шаг давался с трудом. Некоторые уже начали бормотать молитвы, другие ругались в слух, проклиная лес, капитанов, золото, этот чёртов остров. Только спустя два часа плутания они наконец услышали слабый шум прибоя. Кто-то закричал, кто-то вскинул руки к небу. Пальмы над побережьем показались как спасение, как свет в тумане. На берегу они рухнули, кто-то — на песок, кто-то — у корней деревьев. Пожарили сухари, зачерпнули пресной воды из бочек. Но в глазах каждого читалось одно: страх. Они не знали, где сейчас их капитаны. И хуже того — не знали, где именно они были сами. Лес играл с ними, и ни один человек не знал, захочет ли он отпустить их снова. Клифф подбежал к матросам, но, заметив их измученные лица и опущенные плечи, резко притормозил. Он выпрямился, провёл рукой по лицу, стараясь не выдать тревоги. — Ну что? — его голос прозвучал ровно, почти спокойно. — Нашли что-нибудь? — Нет, сэр… — пробормотал один из матросов, отдуваясь. — Лес… он не даёт пройти. Клянусь, мы шли прямо, но каждый раз оказывались у одного и того же камня… как будто… он играет с нами. Клифф молча слушал, кивая. Лишь взгляд выдавал беспокойство — он метнулся в сторону леса, в ту темноту, что медленно сжималась над тропой, где скрылись капитаны. — Ясно, — тихо выдохнул он. — Значит, он начал. Он сделал шаг назад, развернулся к остальным: — Все, кто может держать оружие и идти — к костру. Остальные остаются на берегу. Мы не бросим капитанов, вы меня слышали? Голос его был крепким, собранным — но в интонации дрожала едва уловимая нота тревоги. Клифф не позволял себе паники. Он молча выслушал доклады возвращающихся матросов. Они были вымотаны, запыхавшиеся, на некоторых виднелись царапины и рваные рукава. Один держал руку, перевязанную ремнём. Другой с отсутствующим взглядом всё ещё оглядывался через плечо, будто что-то преследовало его. — Потеряли двоих… просто исчезли, Клифф… — глухо сказал один из старших. — На секунду отвернулись — и будто сквозь землю провалились. Идти дальше… это самоубийство. Клифф сжал челюсть, выдохнул через нос. Он развернулся и на секунду посмотрел в сторону леса. Темнеющая чаща стояла неподвижно, но внутри неё будто колыхалось напряжение — плотное, как ткань, готовая разорваться. — Дерьмо… — пробормотал он себе под нос и затем громко сказал: — Тогда больше туда ни шагу. Мы не потянем ещё одну потерю. Он подошёл ближе к костру, сжав руки за спиной. Взгляд его стал хмурым, осмысленным. — Этот лес явно не прост. Он знает, кто чужак, и кого стоит оставить. Мы не станем лезть туда вслепую. Капитаны… — он запнулся на долю секунды, — сами выбрались, значит, выберутся и сейчас. А если нет… Он не договорил. Вместо этого обвёл взглядом собравшихся. — Держим лагерь. Ставим дежурство. И молимся, чтобы они найдены были живыми. Мы ждём. Но больше туда никто не лезет. Матросы согласно кивнули. Ночь надвигалась стремительно, и каждый чувствовал, что лес Тайноа смотрит на них в ответ. В сгущающихся сумерках у кромки лагеря, где между деревьев всё ещё угадывались тропинки, ведущие в чащу, разгорелось напряжение. Несколько матросов стояли в кругу — лица исцарапаны, на лбах испарина, руки всё ещё дрожали от недавнего напряжения. — Это всё, мне плевать! — крикнул кто-то, молодой, нервный. — Мы уже потеряли людей! Если капитанов сожрал этот проклятый лес — нам не воскресить их! Надо уходить, пока мы ещё живы! — Заткнись, Майк! — рявкнул второй, крепко сбитый пират со шрамом на щеке. — Это капитан Дэйв! Он вывел нас из худших бурь, и ты хочешь просто так бросить его там? — А ты хочешь умереть за него?! За Чёрного Волка тоже?! Ты же сам говорил, что ему нельзя доверять! — Зато я знаю, что бросать своего — последнее дело! — шагнул ближе второй, сжимая кулаки. Толпа начала колыхаться. Кто-то уже выхватил нож, хотя, возможно, больше для запугивания, чем для драки. Но напряжение нарастало, воздух стал густым. Один из матросов схватил другого за ворот рубахи, и через миг началась потасовка — толчки, крики, пара ударов. Старший боцман бросился разнимать дерущихся, ругаясь и расшвыривая их по сторонам. — Все на землю! — гаркнул он, вытягиваясь во весь рост. — Сейчас не время выяснять, кто трус, а кто герой! Мы не уйдём — но и не полезем снова в чащу. Поняли?! Пираты нехотя отступили. Кто-то вытер кровь с губы, другой с отвращением сел у костра, отворачиваясь. Ночь сгустилась, а лес продолжал молчать. Капитаны всё ещё были там. И каждый знал: если они не вернутся до рассвета — случится нечто куда худшее, чем ссора между людьми.***
Возвращаясь обратно, Джеймс и Дэйв не обнаружили свои команды. Оглядевшись вокруг, они заметили лишь следы, уводящие вглубь острова, но ни единого человеческого звука. Почитав, что, возможно, их люди просто отошли, двое пиратов начали осматривать ближайшие окрестности, с напряжением прислушиваясь к каждому шороху. Лишь пение птиц и шелест листвы в тени густых тропических деревьев заполняли пространство. — Поверить не могу, даже звука от них не осталось, хотя мне казалось, твою команду будет слышно на весь остров, — со смешком подколол Джеймс, стараясь скрыть нарастающее беспокойство. Дэйв поднял бровь, оглядываясь. — А я даже запаха перегара не чувствую, хотя твои так воняют, что аж нос закрывать надо, — подколол он в ответ, едва заметно улыбаясь. Джеймс развёл руками, хмыкнув: — Так уж и быть, придётся своих искать по звуку и запаху перегара. Они двинулись вперёд, углубляясь в густые джунгли. Деревья здесь росли плотно, их ветви тянулись друг к другу, образуя нависающий зелёный потолок. Дэйв и Джеймс оставляли по пути зарубки на коре деревьев и обломки веток, чтобы не потеряться в этом живом лабиринте. Однако, пройдя значительное расстояние, они не нашли ни одного признака присутствия команд. Дэйв начинал тревожиться, его взгляд всё чаще метался по сторонам, а руки сжимали рукоятку сабли. Джеймс же мысленно перебирал худшие сценарии, от засад до предательств. — Чёрт, это ж надо, чтобы застрять с тобой наедине в этих джунглях, — первым нарушил тишину Дэйв, хмуро глядя вперёд. Джеймс бросил на него взгляд из-под тёмных бровей: — Это точно… Может, мои сбежали к чёртовой матери подальше от меня. — Твои возможно и сбегут, но мои-то куда делись? Даже без предупреждений ушли прочь. — Может, от тебя тоже убежали? Кто его знает, каким капитаном был ты. — Ты по себе не суди. Я хотя бы внимателен к своей команде и умею принимать хорошие решения. — Я не виноват в том, что Ларс так повлиял на меня. Он чёртов манипулятор, который умеет дёргать за ниточки. — Как раз-таки, с Ларса плохой манипулятор. Просто ты слишком лёгкая кукла для него. — Если я для него плохая кукла, тогда почему я всё ещё капитан? Почему он меня не сверг? — Потому что ты отвечаешь за все решения, за свои и его. Если ты примешь его идею и решения, то в случае провала весь гнев будет направлен на тебя, он ещё и обвинит тебя. Ты так себе капитан, Джеймс, это всё, что я хочу сказать. Но я искренне рад тому, что ты только недавно начал осознавать свою проблему. Но учитывая то, как долго ты к этому приходил, то всё совсем плохо. — Я хороший капитан! — возмутился Джеймс, его голос эхом отразился от листвы. — Я всё сделаю для команды, я всё сделаю ради того, чтобы мы зажили лучшую жизнь. Да, некоторые решения мои неправильные, но всё равно я остаюсь на плаву и буду исправлять это дерьмо. — То, что ты говоришь о своих действиях, не значит, что ты их реализуешь. Да и какая, чёртова, хорошая жизнь? Ты буквально недавно пустил своих матросов на мясорез с моей командой. — Они пали для блага, но помнить я буду их всегда. И мне жаль, что их больше нет рядом. Наступила тишина. Лишь скрип насекомых и шорох веток сопровождал их путь. Дэйв, поняв, что спорить дальше бесполезно, замедлил шаг и, не глядя на Джеймса, тихо сказал: — В любом случае, Джеймс, прекрати жить идиотскими мечтами и научись думать перед тем, как что-то делать. И я это говорю не потому, что ненавижу тебя, а потому что мне жаль смотреть на тебя. Джеймс, будто уловив искренность в голосе Дэйва, вздохнул: — Окей, окей… жаль, так жаль… Прошло уже несколько часов, как Джеймс и Дэйв брели по лесу, не переставая острить друг на друга — то, кажется, из вредности, то чтобы заглушить страх и усталость. Джунгли острова Тайноа были совсем иными дикими землями — тропы сбивались в зарослях лиан, воздух был густой и влажный, как мокрое одеяло, а листья деревьев казались гигантскими, как ладони древних богов. Под ногами хлюпала земля, изредка затопленная прошедшими дождями. Комары свирепо жалили руки и шею, на плече у Джеймса сидел какой-то жук размером с мундштук, а на сапогах обоих капитанов налипла плотная зелёная грязь. От ветвей свисали корни, словно когти. Джунгли казались живыми — шептали, дышали, следили. На каждом шагу капитаны оставляли небольшие метки: вырезанные на коре символы, развешанные на ветках лоскутки ткани. Солнце уже давно скрылось за верхушками деревьев, и угрожающая темнота медленно опускалась, как занавес перед трагедией. Время шло, но всё было тщетно — ни следа от команд, ни шороха знакомых голосов. Только крики невидимых птиц, шорох травы и редкие, одиночные капли с листвы. — Сколько времени прошло? — хрипло спросил Дэйв, поправляя мокрый ворот рубахи. — Должно быть, часа четыре или пять. — Джеймс вытер лоб, прислушиваясь. — Солнце уже почти село. Небо между листвой окрасилось в кроваво-рыжие тона. На западе тянулись алые полосы, и всё вокруг медленно проваливалось в сине-чёрный сумрак. Крики попугаев сменились стрёкотом ночных насекомых. И вот, когда казалось, что лес окончательно захлопнется над их головами, они вышли к небольшой поляне. В центре — покрытая мхом скала с огромным провалом у основания. Пещера. Они остановились одновременно, будто наткнулись на древнее святилище. Пещера была величественной и пугающей. Её вход зиял, словно чёрная пасть чудовища. Внутри царила кромешная тьма, и лёгкий ветер, исходивший из глубин, нёс с собой запах сырости, камня и чего-то ещё… пряного, почти металлического. — Чёрт возьми… — прошептал Джеймс, прищуриваясь. — Это она. Та самая. Я уверен. Дэйв, не отводя взгляда, кивнул: — Да. Она. Но мы не войдём сейчас. Мы одни. У нас нет припасов, нет света, ни карты, ни команды. Джеймс подошёл ближе, внимательно разглядывая странные следы у входа. Они были старыми, но некоторые выглядели… тревожно свежими. — Пожалуй, стоит послушать тебя. — неохотно согласился он. — Надо найти наших. — И как бы нам снова не заблудиться, — вздохнул Дэйв, бросив взгляд на отметки, — я уже не уверен, что они работают. С неба начали падать капли дождя. Тьма, наконец, полностью поглотила лес. Они в последний раз взглянули на пещеру, и тотчас ощутили, как что-то в ней глухо вздохнуло. Капитаны молча отступили, оставив за спиной чёрный зев скалы, как приговор. С первыми шагами внутрь пещеры Джеймс и Дэйв ощутили, как влажный, застоявшийся воздух окутывает их с головы до ног. Свет факела, зажатого в руке Джеймса, отбрасывал дрожащие тени на стены, покрытые древними знаками и сколами времени. Каждый звук — капля, падающая со свода, лёгкий сдвиг камня под ногой — казался слишком громким, слишком реальным. Казалось, сама пещера наблюдала за ними. — Двигайся тише, — прошептал Дэйв, сжимая в руке кинжал. — Здесь слишком тихо. — Может, это мы слишком громкие, — пробормотал Джеймс, стараясь не наступать на камни, которые могли выдать их присутствие чему-то большему. Прошло всего несколько минут, как под ногой Дэйва хрустнул невидимый рычаг. Он не успел даже выругаться, как из стены со свистом вылетел дротик. Джеймс резко рванул его за плечо, и дротик пронёсся мимо, ударившись о камень с резким звуком. — Проклятье, ты мог погибнуть, — выдохнул Джеймс, его голос чуть сорвался. — Мог, — усмехнулся Дэйв, — но не погиб. Спасибо. Они продолжили путь, теперь вдвое осторожнее. В одном из узких проходов потолок начал осыпаться — плиты с глухим грохотом срывались вниз. Джеймс успел оттолкнуть Дэйва, сам же получил по плечу острый край обломка. Он зарычал от боли, но поднялся, стиснув зубы. — Ты совсем с катушек слетел? — прошипел Дэйв, оборачиваясь. — Мог бы себя убить! — Лучше я, чем ты, — бросил Джеймс, стараясь не смотреть ему в глаза. Тишина, повисшая после этих слов, была тяжелее камней. Они продолжали путь — мимо обрывов, через узкие уступы, перепрыгивая через шипастые ямы и отталкивая друг друга от смертоносных ловушек. Всё чаще они смотрели друг на друга, как будто искали подтверждение: «Ты всё ещё здесь? Ты не предал?» На одном из поворотов, оказавшись в широкой каменной зале, Дэйв вдруг остановился. Свет факела осветил его лицо, и Джеймс заметил, как в его взгляде что-то сломалось. — Почему ты тогда оставил меня в порту, Джеймс? — хрипло спросил он. — Почему не сказал ни слова? Джеймс застыл, будто по нему ударило громом. — Потому что не знал, как остаться рядом… зная, что я тебя предаю, — прошептал он. — Я думал, если исчезну, тебе будет проще меня ненавидеть, чем страдать. — Ты ублюдок, — выдохнул Дэйв. — Ты мог бы сказать хоть что-то. — Я боялся. А потом — стало слишком поздно. Дэйв смотрел на него долго. И в этом взгляде смешалось всё: боль, усталость, привязанность и ярость. Но он ничего не ответил. Только повернулся и двинулся вперёд. Джеймс остался стоять в одиночестве ещё пару секунд, затем медленно пошёл за ним, прижимая руку к раненому плечу. Но Дэйв повернулся к нему, достал из кармана платок и протянул Джеймсу. — Завяжи вокруг раны, а то мне не нужен мертвый напарник. — Угу… — Джеймс взял платок и быстро перевязал рану. В одном из углублений, они наконец позволили себе остановиться. Факел, воткнутый в трещину между камней, отбрасывал мягкий, неуверенный свет. Камень под ними был холодным, но они оба уже почти не чувствовали ни холода, ни усталости — только гул в ушах и странную тяжесть в груди. Дэйв опёрся на стену, вытянув ноги перед собой, и вытер лоб тыльной стороной ладони. — Помнишь, как мы впервые вышли в море на своём корабле? — начал он, не глядя на Джеймса. — Помню, — хрипло ответил тот. — Я тогда впервые почувствовал себя свободным. Ни устава, ни кнута, только парус, ветер и ты рядом. — Ты тогда сказал, что море — это наша церковь. Наш грех, наша вера и наше искупление. Джеймс усмехнулся, немного печально. — Я был чертовски пафосным. — Ты был настоящим, — поправил его Дэйв. — Говорил сердцем. Мне этого сейчас не хватает. Повисла тишина. Треск огня эхом расходился по каменным стенам, и где-то в глубине слышался едва уловимый шум воды — подземный ручей или, может, иллюзия от усталости. — Я часто думаю, что всё испортил, — тихо сказал Джеймс, глядя на пляшущие тени. — Что, если бы тогда я остался рядом… всё было бы иначе. — Было бы, — кивнул Дэйв, голос его стал тише. — Но ты не остался. — Я хотел… Боги, как я хотел. Но я боялся, что предам тебя, если останусь. А вышло, что предал в любом случае. Дэйв медленно повернул к нему голову. В его глазах не было гнева. Только глубокая, уставшая тоска. — Мы оба были молодыми и глупыми, Джеймс. Просто ты ушёл… а я остался ждать. Год. Второй. Пока не понял, что ждать больше некого. — Я возвращался, знаешь? В порт. Стоял на другом берегу, смотрел, как твой корабль отходит от причала. Но так и не решился позвать. — Почему? Джеймс замолчал, сжав кулаки. — Потому что знал: если услышу твой голос — брошу всё к чёрту и побегу к тебе. А я не имел права. Не после того, что сделал. Дэйв посмотрел на него долго. Тяжело дышал. Потом подался вперёд, убрав волосы со лба. — И всё ещё не имеешь права. Но… мне всё равно. Потому что я до сих пор помню, как ты смеялся, когда мы крали ром у старика Хосе. Помню, как ты держал меня, когда я перебрал и не мог стоять. Помню, как ты смотрел на меня — как будто во всём мире не было никого, кроме нас. Джеймс хотел что-то сказать, но голос предательски дрогнул. — Я до сих пор смотрю на тебя так, Дэйв, — прошептал он. — Просто ты больше не видишь. — Я вижу, — ответил Дэйв. — Я просто боюсь поверить. Тишина между ними становилась всё плотнее. Она уже не давила, как раньше, а, наоборот, притягивала. Джеймс невольно подался ближе, его рука коснулась плеча Дэйва. Тот не отстранился. Напротив — посмотрел на него с таким выражением, будто видел впервые за долгие месяцы настоящего Джеймса, а не его тень. — Знаешь, — тихо сказал Дэйв, — может, мы оба всё испортили. Но сейчас… мне хочется забыть об этом. Хотя бы на мгновение. Джеймс выдохнул. Низко, почти беззвучно. Его ладонь скользнула по чужой щеке — осторожно, будто он боялся разрушить хрупкое настоящее, в котором они вдруг снова оказались вместе. Их лица были уже почти рядом. Губы на расстоянии дыхания. И всё, что было раньше — предательство, гнев, разлука — будто растворилось в этом мгновении. И вдруг Джеймс резко застыл. Его взгляд метнулся куда-то за плечо Дэйва, в темноту глубины пещеры. — Подожди… — прошептал он, нахмурившись. — Что?.. — Дэйв уже успел закрыть глаза, но тут же настороженно посмотрел на него. Джеймс медленно встал, вытягивая шею вперёд. Где-то дальше, в чёрном проёме узкого прохода, на миг мелькнуло сверкание. Словно отблеск света на золоте, но слишком живой, слишком… неправильный. — Ты это видел? — спросил он, не отрывая взгляда от темноты. Дэйв поднялся, рука уже потянулась к оружию. — Что именно? — Там… что-то блеснуло. На секунду. Словно кто-то… смотрел. Напряжение снова вернулось, но теперь оно было другого рода — не личного, а почти первобытного. Пещера будто ответила глухим, едва ощутимым гулом. Джунгли снаружи были страшны своей дикостью. Но пещера… эта пещера скрывала в себе нечто гораздо более древнее и опасное. — Нам нужно быть осторожнее, — пробормотал Джеймс, отбросив тень сожаления за упущенный момент. Дэйв молча кивнул. Их пальцы на миг всё же коснулись друг друга — быстро, неуверенно, но в этом прикосновении было обещание: разговор не окончен. Они снова пошли вперёд. На этот раз — уже не только в поисках команды, но и правды, что скрывалась в сердце камня. Проход вглубь пещеры становился всё уже. Каменные стены давили со всех сторон, и каждый шаг отзывался глухим эхом. Факелы мерцали в их руках, отбрасывая на стены ломаные тени, и свет всё чаще улавливал что-то странное на полу. Сначала — просто царапины, потом — пятна буро-красного цвета, засохшие, но предательски узнаваемые. — Это кровь, — хрипло сказал Дэйв, наклоняясь. — Свежей не выглядит… но это уже не шутки. Чуть дальше путь открылся в просторный зал, потолок которого терялся во тьме. По углам валялись обломки оружия, разорванные мундиры, раздавленные фляги, останки чьих-то костей — всё это было не просто мрачным предупреждением, а холодным свидетельством трагедии. — Это… моя команда, — прошептал Джеймс, вглядываясь в обрывок ткани с узнаваемой нашивкой. Он сжал кулаки, зубы скрипнули. — Чёрт… Дэйв шагнул ближе, заметив рядом что-то похожее на порт-сигнальщик — такой был у его старпома. — И моя, — тихо добавил он. — Они были здесь. И кто-то… или что-то… убило их. И в тот момент, словно откликнувшись на их слова, из глубины раздался странный, тянущийся хрип — будто сама земля выдохнула. Затем — шорох. Нет, не шорох. Шорохов много. И они движутся. С потолка вдруг сорвалось нечто чёрное и скользкое, рухнув прямо между ними. Существо не имело точной формы — будто слеплено из множества обломков костей, наростов, и слизи. Его тело извивалось, а глаза — два тусклых зелёных огня — вспыхнули жаждой. — Назад! — крикнул Джеймс, оттолкнув Дэйва и выхватывая саблю. Существо бросилось на них с дикой скоростью. Первым ударом оно сшибло факел, погрузив зал в полумрак, где всё решалось на уровне инстинктов. Джеймс ударил вбок, отвлекая тварь, а Дэйв метнулся сбоку, целясь в то, что казалось шеей. Но клинок проскользнул по телу, как по жиже. — Оно… почти неуязвимо! — закричал Дэйв, отскакивая. — Бей в глаза! Только туда! — прокричал Джеймс, вспоминая легенды, читанные когда-то в дневниках портового монаха. Чудовище вновь рванулось вперёд, зацепив Джеймса лапой. Тот отлетел к стене, ударился плечом, но поднялся, стиснув зубы. — Не смей сдохнуть! — заорал Дэйв, оттягивая монстра на себя. — Даже не мечтай, Рыжий дьявол! — огрызнулся Джеймс, уже снова бросаясь в бой. Словно в былые времена, когда они стояли бок о бок на палубе под выстрелами пушек, они двигались как единое целое. Один отвлекал — другой бил. Один упал — другой прикрыл. И с каждым ударом чудовище теряло форму: из ран вырывался пар, его глаза тускнели, движения становились медленнее. Дэйв, оттолкнувшись от валуна, прыгнул прямо на спину твари, вбив клинок в одно из глазных отверстий. Существо взревело, и в этот миг Джеймс, подняв саблю, с рёвом разрубил черепообразный вырост. Сначала — тишина. Затем тварь, зашатавшись, обмякла и рухнула, рассыпаясь на чёрную слизь и обломки кости. Воздух наполнился зловонным жаром, как будто испарилось нечто проклятое. Они оба тяжело дышали. Ранены, измазаны кровью и слизью, с дрожащими руками. Но живы. Вместе. — Ты в порядке? — выдохнул Джеймс, подходя к Дэйву и хватая его за плечо. — Было бы хуже, если бы не ты, — усмехнулся тот, но в глазах стояла слеза — не от боли, а от пережитого. — Мы справились, — сказал Джеймс, — как и раньше. — Как и раньше, — повторил Дэйв. Они стояли молча, среди тишины, нарушаемой только их дыханием. Свет факела дрожал, отражаясь в лужице слизи, в трещинах стен… и вдруг — в чём-то ещё. — Погоди… — пробормотал Дэйв и медленно повернулся в сторону глубины пещеры. — Ты это видишь? В самом конце зала, за полуобрушенной аркой, что-то искрилось и отражало свет. Джеймс, чуть прихрамывая, шагнул вперёд, подняв факел выше. Их глазам открылась небольшая ниша, почти незаметная с первого взгляда. Эта тайная пещера, затерянная в недрах скалы, хранила свои сокровища на протяжении многих веков. Камни в ней были покрыты пылью веков… и золотом. Словно забытое сокровище, которое ждало своего часа. Целая груда сундуков, изобилующих монетами, потускневшими от времени, но не потерявшими своей власти над сердцами пиратов. Каждый блестящий кусочек золота хранил в себе истории смелых мореплавателей, готовых на всё ради наживы. Драгоценные камни, искрящиеся под тусклым светом факелов, привлекали взгляд как магнит. Кубки с затейливыми ручками, вырезанными из чистого серебра, словно шептали о праздниках и пиршествах, когда их держали в руках короли и королевы. Массивные ожерелья, покрытые пылью, таили в себе тайны древних цивилизаций, которые когда-то правили этими водами. Обломки корон, разбросанные по полу, напоминали о падении великих империй, которые когда-то владели морями. И даже древние карты, пожелтевшие от времени и покрытые тусклыми пятнами, обещали приключения и открытия. Каждая линия, каждая отметка на бумаге манила искателей сокровищ, обещая им путь к новым горизонтам. Здесь, в этом забытом уголке мира, пересекались судьбы, мечты и безумные амбиции. Это было место, где время замирало, а история оживала, словно приглашая каждого, кто осмелится войти, стать частью её великого повествования. Пираты, как и прежде, искали богатства, но здесь, среди этих сокровищ, они могли найти нечто большее — ключи к своим собственным легендам. Каждое сокровище, каждый предмет в этой нише был не просто материальным богатством. Это были воспоминания, мечты и надежды, воплощенные в золоте и драгоценностях. Теперь перед ними открывался мир, полный возможностей, ждущий, когда кто-то вновь возьмет на себя смелость стать частью великого приключения. — Вот же… — Джеймс выдохнул и тут же расхохотался. — По всем проклятым морям, мы нашли его! — Нашли, — повторил Дэйв, и на его лице впервые за долгое время заиграла настоящая, широкая, мальчишеская улыбка. — Сокровища Тайноа, мать его! Они почти одновременно бросились к золоту — не как алчные пираты, а как старые друзья, вырвавшиеся из лап смерти и вдруг увидевшие призрак юности. Джеймс схватил горсть монет и, рассыпая их сквозь пальцы, засмеялся: — Помнишь наш первый налёт? Чёрт, мы тогда украли всего три сундука… но как же орали! — Ты ещё напился и спал в корзине с рыбой, — фыркнул Дэйв, отряхивая старую тиару и надевая её себе на голову. — Клянусь, она тебе даже шла. — Да я в ней и пошёл бы на следующий грабёж, если бы ты не украл её первым! Они смеялись — громко, глупо, как мальчишки, забывшие на минуту о всём: о крови, монстрах, потерянных людях и годах злобы. Сейчас они были теми, кем были когда-то: двумя безумцами, мечтающими о море, славе и свободе. — Может, это и не жизнь, о которой мы мечтали… — сказал Джеймс, садясь прямо на пол, рядом с грудой монет. — Но, чёрт возьми, хоть что-то мы всё же сделали правильно. Дэйв сел рядом, положив одну из старинных медалей на колено. — Мы выжили, — просто ответил он. — И, наверное, это уже что-то значит. Они переглянулись, и в глазах обоих светилось не только облегчение, но и та теплая искра, что когда-то превратилась в огонь между ними. Сокровища лежали у их ног, сверкая тусклым светом факела. Монеты, украшения, перстни и предметы, происхождения которых они не смогли бы определить даже в трезвом уме. Всё было разложено в кучи, разделённое по памяти, справедливости и по старой, ещё пиратской привычке: «один тебе, один мне». — Это тебе, — Дэйв кинул Джеймсу потускневший, но тяжёлый браслет с рубином. — Под цвет твоего характера — кровавый, но упрямый. — Ха, тогда тебе это, — усмехнулся Джеймс, кидая в него запылившийся компас без стрелки. — Символично. Их смех затихал, уступая лёгкому, ностальгическому молчанию. Среди россыпи золота Джеймс вдруг заметил что-то необычное. Между двумя кубками и засохшими пергаментами лежало простое, тёмное ожерелье. На тонкой металлической цепочке висел кристалл, источающий едва заметное голубоватое свечение. Не броское, но завораживающее. Он машинально поднял его, глядя, как камень будто откликается на тепло его ладони. Подумав, что это просто редкая безделушка, Джеймс сунул ожерелье в карман, не придавая значения тому, что держит в руках древнее Сердце Тайноа. — Пора выбираться отсюда, — сказал Дэйв, уже собирая мешок с добычей. — Пока снова что-нибудь не вылезло. Джеймс кивнул, и они двинулись к выходу. Но, пройдя всего несколько шагов, он резко остановился. — Подожди, — сказал он, роясь в другом кармане. — Чуть не забыл. Он достал тонкое колье из бечёвки, на котором болталась ракушка — простая, немного потёртая, но всё ещё целая. Дэйв узнал её сразу. Когда-то, много лет назад, на заре их общего плавания, Джеймс подарил эту ракушку ему — как символ. Символ дружбы, может, чего-то большего. Но после того, как между ними произошёл раскол, Дэйв оставил её на столе в каюте Джеймса и ушёл навсегда. Сейчас Джеймс бережно надел её ему на шею, не встречаясь с ним взглядом. — Я… не выбросил, — пробормотал он. — Просто… не мог. Дэйв стоял неподвижно, прикасаясь к ракушке. — Я думал, ты выбросил это… — произнёс он тихо, с удивлением и чуть дрожащим голосом. — Знал бы ты, как часто я жалел, что оставил её. — Тогда забери обратно. И… не теряй больше, — мягко сказал Джеймс, наконец посмотрев ему в глаза. В этот момент даже всё золото мира вокруг них перестало иметь значение. И кажется старые погребенные чувства пробудились. Тишина пещеры снова окутала их после короткого, но важного момента. Джеймс почти уже улыбнулся, собираясь сказать что-то неловкое, как вдруг за его спиной тихо… хрустнуло. Звук был тонким, как если бы треснул лёд. Дэйв мгновенно напрягся, а Джеймс обернулся — и увидел, как свет из его кармана вдруг начал биться сквозь ткань. Ожерелье, то самое, которое он подобрал ранее, вдруг засияло ярче, словно почувствовало движение, дыхание, эмоции. Пещера вздрогнула. Сначала еле заметно, как если бы вдалеке кто-то уронил бочку. Потом стены загудели, посыпалась пыль, сверху с треском упал первый камень. — Пора бежать! — выкрикнул Дэйв, мгновенно хватая свой мешок с добычей. Вслед за этим прогремел новый удар. Потолок треснул, с грохотом обрушилась колонна возле выхода, подняв клубы древней пыли. Осколки камней отскакивали от стен, как пули. Они рванули вперёд, пригибаясь, скользя по полу, перескакивая через упавшие обломки. В лицо летела пыль, в ушах звенело, каждый шаг давался с трудом. Дэйв оступился, чуть не упал, но Джеймс успел подхватить его за ворот и рывком вытянул на ноги. — Я тебя один раз уже потерял — второго не будет! — выкрикнул он сквозь рев камня. — Только попробуй снова бросить меня — я сам тебе шею сверну! — крикнул в ответ Дэйв, ухмыляясь в лицо катастрофе. Путь наружу был длиннее, чем им казалось. Коридоры извивались, некоторые участки были завалены. Пару раз им приходилось буквально проталкиваться между суженными проломами, таща за собой мешки, уже не думая о сохранности монет. Наконец, впереди мелькнул свет дневного неба — узкий, но живой. — Быстрее! — выдохнул Джеймс. …Они вылетели из пещеры, едва не сорвав кожу о скалы у выхода, и тут же за их спинами с глухим, могучим грохотом обрушился потолок. Пыль врезалась в спины, будто плетью, камни и золото остались запечатанными внутри. Оба лежали на земле, надрываясь от кашля, тяжело дыша и глядя в небо. — Никогда… больше… не пойду в пещеры, — прохрипел Дэйв, едва повернув голову в сторону Джеймса. — Особенно если там золото? — с хриплой усмешкой отозвался тот, крепко прижимая к груди мешок. А вторую руку он незаметно сунул в карман — туда, где лежало ожерелье. Камень уже не светился, лишь тихо пульсировал, будто дышал. Он не осознал, что именно этот артефакт вызвал обвал. Для него всё произошло слишком быстро — и сейчас Джеймс приписал всё обычной ловушке древних. Магия не вписывалась в его рациональное мышление. — Особенно если там золото, — устало пробормотал Дэйв, закрывая глаза. Он не знал про ожерелье, не видел ни света, ни того, как Джеймс зажимал его в кулаке. И Джеймс не собирался говорить. Он смотрел на Дэйва — растрёпанного, покрытого пылью, но живого. Наконец-то, вместе. Рядом. Рядом, как раньше. Он вздохнул, спрятал ожерелье глубже и притворился, что всё обошлось. Их путь назад был тише, чем дорога к пещере. Они оба устали до предела — и физически, и душевно. Мешки с золотом оттягивали плечи, но радость победы ещё держалась в них, как отголосок былых дней. Джунгли, казалось, стали менее враждебными… или же они просто теперь не обращали внимания на шум ветра и шорохи в листве. Дэйв говорил что-то вполголоса — вспоминал, как впервые сел за штурвал, как украл свою первую саблю, как они с Джеймсом переплывали вёсельную лодку под штормом. Джеймс слушал, кивал, иногда усмехался… но внутри всё шло не так. Он чувствовал зуд под кожей. Тёплый, еле уловимый, как будто в венах что-то пульсировало не в такт сердцу. Иногда он ловил себя на том, что слышит… нет, почти чувствует мысли Дэйва. Или предугадывает его шаги. Или чувствует вкус золота, запах артефакта — острый, металлический, морской. Он не говорил об этом. И сам не понимал, что происходит. — Ты точно в порядке? — спросил Дэйв, заметив, как Джеймс задержался на узком участке тропы. — Да. Просто… подустал. Плечо тянет. — Не надорвись с этим добром, — усмехнулся Дэйв и пошёл дальше, раздвигая лианы. — Ещё пригодишься мне. Или я тебя сам продам как артефакт. Джеймс усмехнулся, но взгляд у него был уже другим. В глазах будто отразилось что-то… неведомое. Глубокое. И чужое. Он снова нащупал ожерелье в кармане. Оно было горячим. Он не знал, что именно менялось. Но чувствовал: пульс, который шёл от Сердца Тайноа, начинал подчинять его своим ритмам. Тихо. Осторожно. Незаметно даже для него самого. И наконец, когда заросли расступились и перед ними открылся берег, волны плескались в голубом мареве, а их корабли всё ещё ждали у горизонта, Джеймс выдохнул. Как будто сбросил тяжесть. Но только снаружи. Потому что внутри, глубоко — магия уже проснулась.
