жизнь - это кабаре

      Утро в Доме-милом-доме всегда начиналось в 8 часов. В это время, искусственный потолок купола вокруг всего playcare с ночи сменялся на день. И в это время, звенел звонок, чтобы разбудить маленьких сонных детишек. Сидни ни в какую не хотела вставать с кровати. Несмотря на звонок, гласивший и начале нового дня. Её соседка, Тейлор, уже давно встала и была готова к новому дню. — Сид, ты так и не собираешься вставать? Ты так завтрак пропустишь, — спросила Тейлор, расчёсывая русые волосы стоя перед зеркалом. Кажется, риск в виде отсутствия еды единственная вещь которая смотивировала Сидни встать с кровати. Хоть никто из воспитателей бы ей и так не позволил пропустить завтрак, но рисковать она все же побоялась. С недовольным мычанием, она выползла из-под одеяла и потянулась за своей одеждой, висевшей на спинке стула. Переодевшись, Сидни встала рядом с Тейлор, ожидая, пока та покончит со своими длинными русыми волосами и одолжит ей расчёску. — Как думаешь, сегодня кого-нибудь заберут? — задумчиво пробормотала Тейлор, передавая Сидни расчёску, теперь заплетая себе косу, все также смотрясь в зеркало, изредка бросая взгляд на Сид, что с трудом пыталась расчесать непослушные, спутанные лохмы черных волос. — Вот уж не думаю. Родители обычно приходят забирать детей в понедельник. А до него еще день. — Да уж… а самое интересное происходит только в пятницу вечером. Вчера вообще так круто было, помнишь? Особенно с Кэтнапом танцевать… Весело было. Только Лола весь вечер какая-то поникшая ходила. — Да ну! Лола? Вообще на неё не похоже. А ты с ней говорила? — Да она вчера ни с кем, кроме Джейн Доу не разговаривала. А знаешь что я от девочек слышала? Что она… — сплетню Тейлор прервал короткий стук в дверь и женский голос. Это была одна из работниц приюта, которая позвала их на завтрак. Девочкам больше ничего не оставалось делать, кроме как уйти в столовую. А в столовой уже вовсю кипела жизнь. Заботливые работники и работницы в спешке разносили небольшие подносы с рисовой кашей и молоком. А дети разных возрастов либо сидели за своими столами, пронумерованными по их классу, либо сновали под ногами у бедных работников. Сидни и Тейлор были почти ровесниками, поэтому они вместе сели к длинному столу, с номером 06С. Там уже сидели их многочисленные соседи, которых они знали уже не первый год. Сидни попала в приют после того, как её изъяли из жестокой семьи благодаря социальной опеке. Сидни тогда жила в Техасе, в маленьким богом забытым городом, в богом забытом районе с высокой преступностью. И семья в таком районе была соответствующая. Бедная, многодетная и жестокая. Первый год, Сид сильно скучала по своей семье, даже несмотря на вечный голод, холод и тоску в ней. Скучала по своим троим братьям, которые так и остались в Техасе вместе с наркозависимой матерью и отцом сидящим в тюрьме. Сидни думала, что так навсегда и останется одинокой, вдали от родного штата, в незнакомом, приторно добром месте. Пока однажды, её не привели в Кабаре. И жизнь не заиграла новыми красками. Ей нравился Кабаре больше чем приют. Он напоминал ей о доме. Напоминал о барах, в которых её с братьями периодически забывала мать. У всех детей за этим столом была разная история. Кто-то лишился родителей, кого-то изъяли из семьи. Кого-то бросили, кого-то подбросили. Но не все готовы были рассказать об этом. Например, соседка по комнате — Тейлор. На год старше Сидни. И как её не расспрашивала Сид или другие сироты с работниками приюта, она не раскрывалась. Это нормально. Не все готовы делиться своим прошлым. Но Сид это обижало. Она считала Тейлор своей лучшей подругой и делилась с ней самым сокровенным, а Тейлор не желает ей делиться своей жизнью. Это бесило Сидни. И она никогда не покидала попыток расспросить об этом подругу. Единственную подругу в этом приюте. Сид сидела и без аппетита ела свой завтрак, то и дело окидывая взглядом столовую. Дети помладше, закончив со своей едой весело носились по столовой, сбивая предметы на своем пути. Взрослые, стоявшие прислонившись к стене, устало вздыхали, даже не пытаясь их успокоить. Стелла Грейбер пришла минутой ранее, для ежедневной проверки. Проверки безопасности, проверки наличия всех детей, в общем… проверки. Как только она вошла в столовую комнату, малыши тут же радостно подбежали к женщине, обнимая её за ноги и за талию. Да уж, её очень сильно любили, ведь она была самой заботливой из работниц приюта… На то она и глава Playcare. Утро шло своим чередом, и соседи по столу медленно уходили по своим по своим делам, пока не остались лишь Сидни и Тейлор. И не началась новые бесконечные расспросы, которые заставляли глаз Тейлор дергаться в нервном тике. — Я тебе уже говорила. Я не буду об этом рассказывать. — Почему? — Потому что тебя это не касается. Никого это не касается. Не хочу и все, почему ты не можешь просто от меня отстать. — Потому что я думала, что мы подруги. Подруги должны делиться секретами и рассказывать друг другу все на свете! — Ты такой ребенок, Сид… Настоящие друзья, не лезут в чужую жизнь когда их об этом попросили. Я уже устала повторять тебе это каждый день. Может быть, ты мне не такая уж и подруга, если не хочешь меня слушать и понимать очевидные вещи? Внезапный оклик из входа в столовую на миг остановил спор девочек. Мужской голос позвал по имени мисс Грейбер. Обе девочки машинально обернулись на звук. В коридоре стоял высокий бородатый мужчина средних лет. С очками, которые отражали свет ламп приюта, так что его глаз не было видно. Волосы и борода его были рыжеватыми, с проблесками седых волос. А одет он был в бордовый свитер с горлом, со светлым пальто, накинутым сверху, в карманах которой мужчина прятал руки. Видимо, девочки пялились на него слишком долго, так что, дождавшись прихода Стеллы, они вместе поспешили удалиться дальше по коридору, исчезая в неизвестном направлении. — Это что… кого забирать пришли? — Походу… Блин, мне интересно узнать кого заберут. Пойдём, поди, подслушаем? — Ты совсем уже? А если нас запалят? — Со мной, не запалят! Идем. Девочки встали из-за стола и пошагали прочь из столовой. Они старались идти тихо, на цыпочках, обходя места, где пол скрипел сильнее всего, они дошли до главного зала. Но там никого не было. Будто след простыл. Но было логично предположить, что они ушли в кабинет Стеллы Грейбер. Собственно, туда девочки и пошли. К счастью, дверь была приоткрыта. Заглянув в кабинет, там и правда оказались мисс Грейбер и тот самый мужчина. И они видно, разговаривали о чем-то. И навострив уши, Сидни прижалась к этой маленькой щелке, ожидая услышать о каком малыше из приюта идёт речь. — …Честно говоря, мистер Локхарт… Подозрительными кажутся абсолютно все. — Понимаю. Но все-таки, есть ли способ сузить круг подозреваемых? — Да. Скорее всего, это кто-то один из воспитателей. Все таки, они больше всех взаимодействуют с детьми. Но как я и говорила: подозрительными кажутся все. — Дайте мне список всех воспитателей. И не спускайте с них глаз. — Я вообще не спускаю глаз уже вторую неделю, мистер Локхарт. — Не волнуйтесь, мисс Грейбер. Я обязательно найду причастного. Положитесь на меня. Все таки, я уже не первый год работаю на вашу компанию. — …Да. Верно, — пробормотала Стелла, доставая из своего стола какие-то клочки бумаги и принялась писать на них имена сотрудников Playcare. — От мистера Риттермана еще не было никаких известий? — Не знаю. С того собрания, я его еще не встречала… Да и вряд он будет со мной говорить, — ответила она, сосредоточившись на клочке бумаге, по которому она нервно чиркала ручкой, выводя каждое имя. — Все ясно. Спасибо, мисс Грейбер. Голоса затихли, и Сидни увидела как мужчина стал направляться в сторону двери. Сидни тут же отпрянула оттуда, и взяв Тейлор под руку, тут же ринулась куда глаза глядят. А глаза их глядели на выход из дома-милого-дома. Но тут, девочкам дорогу перегородила пышная женская фигура. — И куда это мы направляемся? — спросила женщина подозрительно сузив серые глаза. — Мисс Стоун! — дружно разом выпалили девочки, — а мы тут… Гуляем просто. — Обед давно закончился, и вам уже пора идти в школу. Что вы все ещё здесь делаете? Вы же знаете, мисс Делайт не любит когда на её уроки опаздывают, — строго проговорила мисс Стоун, сложив руки на груди. Мимо прошагал рыжеволосый мужчина, направлявшийся к выходу из дома-милого-дома. Он остановился в дверях и украдкой посмотрел на девочек, а точнее, только на Сидни. В его глазах читалось некое любопытство и усталость. Что ещё в его глазах было видно, Сидни не успела разглядеть, так как он уже развернулся и ушёл. В это время, Дебора Стоун продолжала читать девочкам нотации о важности занятий, пока в конце концов она с тяжёлым вздохом не подхватила девочек за руки и, под их недовольные возгласы, сама лично не повела их в школу. Выйдя из дома-милого-дома, того странного мужчину уже нигде не было видно. Зато было видно Кэтнапа, который стоял изящно выгнув спину на огромной статуе одной из зверушек. Фиолетовый кот внимательно наблюдал за воспитательницей, что вела опаздунов за собой твёрдым шагом и крепкой хваткой. Сегодня вновь предстоял очередной скучный учебный день.

***

Последнее, что видела Лола простым туманом. Нахлынувшие комом слезы застилали глаза, оставляя обзору лишь слепое бельмо, отдаленно напоминавшее мужскую фигуру, возвышавшуюся над Лолой. Он держал её за обе руки, не давая двигаться. А девочка просто застыла в ужасе. Она резко вдыхала ртом воздух, как рыбка и глотала соленые слезы. Грим придется поправлять уже второй раз за вечер. А тот мужчина, как его там звали? Он выглядел растерянно. Он опустился на колени, держал её за обе руки и все повторял: «Прости, пожалуйста прекрати, перестань плакать!» Казалось, он был просто в панике и не знал что ему делать. Она не с того ни с сего начала реветь. Он ни разу не видел плачущего ребенка? Лоле же было вовсе не легче. Она боялась. И причем, обоснованно, в отличие от этого странного британца… Казалось, ситуация — сюр. Никто из них не понимает что от него хотят. — Ну не плачь, пожалуйста, Лола, успокойся! — почти взвыл Эдди, крепко удерживая девочку на месте. Он успокаивал её словесно. Ну или по крайней мере, пытался. Вытирал жемчужные капли с глаз большим пальцем, размазывая грим по щекам Лолы. Но они все не переставали литься. А Лола глядела на него глазами испуганного зверька, которого, как ей казалось, вот-вот съедят. Да, она пыталась сохранять невозмутимый вид перед опасным взрослым. Но сами видите. В отчаянии он стал рыться по карманам куртки, брюк да и вообще по всем карманам, что были на его одежде. И вот в итоге, он находит давно забытую и потерянную конфету. Эдди мысленно удивился, как он мог о ней забыть и как до сих пор её не съел. Но это сейчас, уже не сильно его беспокоило. «Дети же любят сладости, да? Может быть, это её успокоит?» с этими мыслями, Эдди всучил конфету ребёнку в руки, которые он предварительно освободил из своей хватки. Лола вдруг перестала лить слезы и в недоумении уставилась на сладость у себя в руках. — …Вы дурак что-ли? — сдавленно рассмеялась Лола сквозь слезы, принимая дар в виде шоколадной конфетки. Она была мягкой и слегка подтаявшей. В ярко-синей, блестящей обертке, что переливалась огнями при свете свечей в приватной комнате. Она подняла на него глаза, пока тот все еще стоял на коленях и с едва скрываемым страхом, выжидающе глядел на неё. — Я тут вообще-то помочь пытаюсь. Прости если я что-то не так сказал… Только не плачь больше, молю тебя, — пробормотал Риттерман, подбирая с пола упавший корсет и юбку, которую девочка успела снять за те несколько секунд до нахлынувших слез. Он совсем не понимал причину такого поведения. Хотя, все-таки у него были очевидные предположения. Они его пугали. Лола вытерла остатки слез, и вновь тихонько рассмеялась. «И этого дурака я боялась?» подумала она, мысленно пробивая себе лоб ладонью. Этот паникующий, худой и бледный паренек. Даже на мужчину особо не походил. Ему кажись даже едва ли стукнуло за тридцать… Хотя, с первого взгляда, он наводил жути. Этот холодный, отчужденный взгляд зеленых глаз во тьме зрительного зала. Но даже оттуда Лола тогда видела его явную заинтересованность и любопытство. Стоя там на сцене, она даже и представить не могла что он вот так, с первых же секунд знакомства потащит в приватную комнату и выкупит за большие деньги! Эдди облегченно выдохнул и вытер пот со лба, при виде искреннего веселья маленькой девочки. Ему удалось её успокоить от откуда не пойми взявшейся истерики… Наверное, теперь можно продолжить опрос, который еще даже и начался… Он так и держал в руках одежду Лолы, и глазея то на девочку, сидящую на полу в одной блузке и колготках, то на те недостающие элементы одежды, что сейчас держал. — Ты, может уже оденешься? — Ой, да. Простите mein herr. Правда, чего это я?.. сама не знаю что творю. Обычно я так… не делаю. Честно, — попыталась отшутиться она, напяливая на себя уже знатно помятую юбку, так еще теперь и испачканную. — Охотно верю. — У меня просто… Просто чего-то в голове переклинило, вот… не знаю, чего так, — продолжала она, утягивая блестящий корсет на тонкой талии, тем самым делая её ещё тоньше. — Не связано ли это с тем, как тебя несколько часов назад увёл в эту комнату один мужчина? -… — Лола, только успев одеться, при одном упоминании «этого» застыла на месте, после чего просто села обратно на пол, уставившись в одну точку с пустым выражением лица. — Вот черт, — выругался Эдди себе под нос, осознавая какую ошибку только что совершил. Даже идиоту было понятно что происходило в запертой комнате между маленькой девочкой и взрослым богатым дядей, — прости! Мне не стоило об этом упоминать. Давай лучше сменим тему. — Я наверняка сейчас ужасно выгляжу, да? — тихо спросила Лола монотонным голосом, подняв глаза на Риттермана. Он замолчал, не зная что ответить. Сказать правду, или соврать, чтобы еще больше не расстраивать девочку? — Нормально ты выглядишь. Лола подняла пустой винный бокал со столика рядом и посмотрела на себя через его искаженное отражение и застала она ту же самую картину, что полутора часа назад. Она тяжело вздохнула и поставила бокал обратно на стол. — Не прошло и минуты, а я уже испортила впечатление… Прошу простить меня, mein herr. Это только моя вина. Я пойму, если вы не захотите больше меня видеть. Но уверяю, больше такого не повторится. — Да успокойся ты. Ничего ты не испортила, — выпалил Эдди, запаниковав от очередной смены поведения Лолы. Он ненавидел непостоянства или любые перемены, ибо они зачастую приводили его в ступор. Вновь опустившись перед девочкой на колени он решительным движением бледной, тонкой руки провел по её лицу, смывая остатки поплывшего грима. Грязь краски остались на его руке, а вот на лице Лолы теперь не было ни следа. Оно так и осталось бледным, но теперь были видны раскрасневшиеся щеки, розоватые тонкие губы и опухшие, покрасневшие нижние веки с маленьким вздернутым носом. — Ну вот. Так только лучше стало, — пробормотал он, заглядывая в большие сиреневые глаза. Взгляд его стал более расслабленным, когда всматривался в её лицо еще более внимательно, будто желая разглядеть её черты еще лучше и отложить их у себя в памяти да на подольше. Лоле казалось, будто она находиться в каком-то странном дремучем сне, под температурой далеко ушедшей за 40. Она не понимала как реагировать на такое странное проявление заботы, от того, кто её по сути проявлять и не должен. — На, лучше, ешь уже свою конфету, — с этими словами он отобрал из рук ребенка сладость, только для того чтобы освободить её из блестящей обертки и сунуть шоколад ей в рот. Конфета бы упала обратно на пол, если бы Лола не придержала её тонкими пальцами и не запихнула глубже в рот, не успев даже до конца осознать что произошло. Она рефлекторно проглотила конфету, даже до конца не распробовав вкус молочного шоколада на языке. — Ну вы и правда дурак, mein herr, — опять рассмеялась Лола, прикрывая рот рукой. — Это я уже понял, — выдохнул он, закатив глаза. Эдди встал с колен и помог девочке встать с пола и усадил её рядом с собой на маленький красный бархатный диванчик возле стола с бокалами и разного рода алкогольных напитков. Лола закинула одну ногу на другую, и подперев подбородок рукой заулыбалась. — А кем вы работаете, mein herr? — Я? А-а… Журналистом. — Ух ты! Вы типо, интервью у всяких известных людей берете? — глаза Лолы загорелись искренним любопытством. — Ну да, именно так. Хочешь, у тебя интервью возьму? — Эдди незаметно пододвинулся к ней ближе, хитро покосившись на Лолу. — Правда?! Блин, конечно хоч-… — взволнованно пропищала Лола, вцепившись в плечо Эдди так, как будто ждала этого предложения всю свою жизнь. Но благо она быстро опомнилась, вспомнив о своих манерах артистки, — ой, то есть… Если сударь так соизволит взять интервью у скромной артистки Кабаре… Я вовсе и не против. — Рад это слышать, мисс Лола, — подхватил он её манеру речи, слегка посмеиваясь. — тогда позвольте ответить на первый вопрос… И давай перейдем на ты.

***

Доктор Уайт со скучающим видом наблюдал за возней нескольких маленьких улыбающихся зверят. Эти существа, что казалось, всего-то неделю назад были маленькими, беззаботными детьми, сегодня были не более чем несчастными безмозглыми тварями, что находятся в шаге от того, чтобы не сожрать друг друга. Но благо, их вовремя кормили. А чем именно, вопрос уже другой. Создание этих существ каким-то образом должно было приблизить их и компанию к конечной цели… а цель эта не сказать что однозначная. Но она была явно благородной, и явно поможет всему человечеству. Или хотя бы части. И Уайт несомненно хотел стать этой частью. Поэтому, он и согласился участвовать в этом. Когда-то раньше, он был намного моложе и амбициознее. Но его амбиции затмевал один выдающийся человек, по интеллекту намного превосходящий Бруно Уайта — Доктор Харли Сойер. И этот же человек, и чуть ли не уничтожил всю компанию. Но к счастью его удалось быстро устранить. Когда-то, эта камера принадлежала его двум последним, удачным экспериментам под номерами 1303 и 1404. Они были единственными, кто смогли сохранить одновременно и зрение, и слух, и рассудок и способность ясно выражать свои мысли. Прямо как настоящие дети. Бруно мог часами разговаривать с одним из экспериментов, или просто молча наблюдать за ними, гордясь своей проделанной работой. Работой, которая была и всецело принадлежала ему, что тешило его гордыню и самолюбие. Долго это, естественно не продлилось, и со смертью последних двух экспериментов, уверенность в своих действиях у доктора Уайта пошатнулась ещё сильнее. — Доктор Уайт сегодня в плохом настроении, — заметил голос раздававшийся из динамика, где-то недалеко на стене. — впрочем, как и всегда. Интересно, что же гложет несчастного доктора? Может быть, его терзают болезненные воспоминания о неудавшихся экспериментах? — Замолчи, Сойер, — процедил сквозь зубы Бруно, пялясь на свое хмурое лицо в отражение стекла камеры. Голос из динамика явно не собирался замолкать. — Скажи-ка мне на милость, доктор Уайт. Неужели ты действительно надеялся обойти меня какими-то жалкими недо-игрушками-недо-детьми? Даже звучит смехотворно. Даже Лейт Пьер говорил тебе, что эта идиотская идея, но нет… Наш великий и умнейший Доктор Бруно Уайт знает лучше! — А ты думаешь, у тебя бы лучше вышло? — У меня-то? — усмехнулся Сойер своим роботизированным скрипучим голосом, который только действовал всем на нервы, — во-первых, я бы не стал такой херней маяться, Бруно. А во-вторых… Да. У меня бы вышло намного лучше, чем у тебя. Твои хирурги и ты в момент создания этих несчастных созданий ошибок допустили, что мне даже на них указывать было стыдно. Будь я на твоем месте, эксперименты может быть и прожили подольше. — Хватит. Замолчи! — доктор Уайт с силой ударил по стеклу, что зверушки внутри испуганно встрепенулись и оглянулись на источник грохота. Через секунду, они все уже в страхе разбежались по углам с тоненьким писком. А Бруно продолжил, холодно прорезая и без того прохладный воздух в помещении твердым голосом, едва сдерживаемым чтобы не зашипеть как змея, — ты больше здесь ничего не решаешь. Больше ты ничего не значишь. Ты никто. Харли такая внезапная вспышка гнева не впечатлила. Он лишь тихо рассмеялся. — Я хотя бы был кем-то, в отличие от тебя. Ты даже раньше всегда был в тени моей гениальности, ты… — очередной монолог Сойера прервала громко распахнувшаяся дверь, которая заставила тварей в камере сойти с ума от ужаса, и теперь они просто носились по полу как крысы в затопленной канализации. В помещение вошел Лейт Пьер. Вид его был мрачнее тучи каким он был уже последний месяц. Его не радовали даже новые успешные эксперименты, впрочем, как и самого доктора Уайта. Но Лейт был обеспокоен дальнейшим расследованием, который еще пока что не принес никаких плодов, ни даже новостей от двух посланных им «детективов». Эдди Риттерман не появлялся на фабрике уже которую неделю, что, на самом деле было не редкостью для него. Он часто то пропадал, то появлялся в случайный момент, и почти всегда вовремя, как будто заранее знал что он кому понадобится… Но видимо не в этот раз. И Лейта это очень злило, потому что он поручил ему одно простое поручение, а этот блудный сын не может справиться даже с этим! И до него даже не дозвониться, потому что хрен он возьмет трубку и начнет коммуницировать с людьми. И от частного детектива Джерарда Локхарта тоже не было никаких новостей. Он действует мучительно медленно и долго, что заставляет Лейта задумываться, а за что он вообще ему платит? Абсолютна вся эта ситуация, и расследование, и сами инциденты с пропажей сирот, и вечное нытье Стеллы Грейбер его вот нисколечко не радовала. Но, он старался отвлечь себя скучной бумажной волокитой, и раздавания приказов своим холопам подчиненным. — Что-то хотели, мистер Пьер? — голос Бруно вывел Лейта из мыслей о всех тех ненавистных ему проблемах. Он незаметно встрепенулся, а затем прокашлялся. — Да… кхм. Сегодня в 12 часов на игровой станции нужно провести тестирование этих сирот, — с этими словами он передал ему незаполненные формы для оценки тестов детей, в которых были заполнены только имена требуемых испытуемых. Доктор Уайт мельком просмотрел список испытуемых, после чего вновь поднял глаза на Лейта. — И какую игрушку мы делаем на этот раз? — скептически спросил он. — Кэнди кэт… Или кэт-би. Не знаю, мне лично все равно. Просто проведи тестирование со своими помощниками и все. Потом отдашь все бумаги мисс Грейбер, ну ты и так знаешь как это делается, да? — Небрежно ответил Лейт, уже закрывая за собой дверь из комнаты, оставляя доктора Уайта одного, среди копошащихся тварей за стеклом и надоедливым не затыкающимся компьютером. Доктор Уайт тяжело вздохнул и потер переносицу пальцами и зажмурив глаза, молился чтобы этот день уже поскорее закончился.

***

Уроки начались ровно в 9:00. Дети сидели по своим классам, в каждом из которых преподавала одна из сестер Делайт. Каждая из них преподавала свой предмет. Кто-то математику, кто-то английский, кто-то историю. Но чаще всего преподавалась биология. И преимущественно строение человеческого тела. На этих уроках всегда было весело. Особенно, когда один из мальчишек заглянет дальше в учебник, где найдет строение половых органов и расскажет об этом всему классу, и тогда весь класс разразится тихими смешками и тыканьем пальцем в учебник, что сильно разозлит мисс Делайт, и она будет весь урок отчитывать весь класс пока не прозвенит звонок на перемену и ученики не отправятся на другой урок дальше по расписанию. Вот и сегодня первым уроком была биология. Сидни, Тейлор и остальные, учились в классе 06С. Но эти дети уже были достаточно взрослыми чтобы не смеяться с одного вида внутренностей половой системы человека. Так что, этот урок обошелся без смешков и криков мисс Делайт, особенно учитывая то, что они сегодня не проходили строение человека совсем. Короче, скукотища одним словом. Так и проходили остальные занятия. Нехотя, ученики впитывали новую информацию. Нехотя, шагали по школьным коридор, на переменах встречаясь со своими друзьями из других классов или проводя время в очереди в туалет. Дети не могли дождаться, когда пройдут занятия и они наконец-то смогут поиграть. Сид и Тейлор не разговаривали с того момента из столовой. Тейлор сказала, что они обсудят это позже. Но в итоге она просто игнорировала Сидни и не разговаривала с ней, что злило её еще больше. У Сидни не было особо друзей в классе. Только единственная Тейлор, которая обиделась на нее и больше не хочет с ней разговаривать, и Джесси. Рыжая, стеснительная девочка с кривыми зубами и веснушками по всему телу, которая всегда была у себя на уме. Сид считала её жуть какой странной, да и не только она. Но все равно дружила, ибо, ну а с кем еще? Изгои должны держаться вместе. А в последнее время, она стала еще более закрытой. И с ней стало просто невозможно общаться, из-за её заикания и вечного нытья по поводу и без… Но за исключением этих двоих, Сид не особо любили в приюте из-за её противного характера и манеры вечно совать свой в чужие дела. Конечно её не задирали, но по лицам других сирот было явно видно их отношение к выходке из Техаса. В Кабаре все было по другому. Там, Сидни никогда не чувствовала себя отвергнутой или нелюбимой. В этом заведении было все, о чем только можно мечтать. Песни, танцы, интересные закуски и напитки, и наконец, друзья. Благодаря лидерским качествам Лолы, некогда недолюбливающие друг друга девочки, становились одной сплоченной командой, работающих и развлекающихся для общей цели, на радость гостям и любимой воспитательнице, что дала им такую возможность. Но по прибытию обратно в Playcare, все опять становилось как обычно. И девочки, все как одна, делали вид, будто ничего не случилось и старались не обсуждать события прошедшей пятничной ночи. Особенно, рядом с сотрудниками приюта. Мисс Стоун всегда говорит, «все что случается в Кабаре — должно навсегда остаться в Кабаре». Во время четвертого урока, в школе, по классам начала местная школьная медсестра и воспитательница мисс Брукс. Они должны временно изъять некоторых детей для тестирования в игровой станции. Рядом с ними под руку уже шли некоторые девочки, разных возрастов. По прибытию в класс 06 C, медсестра быстро осмотрела свой список, а затем устремила взгляд на притихших детей и мисс Делайт скромно стоящую в стороне. После этого, она громко выкрикнула имя «Сидни Бланчер». Сид встрепенулась, услышав свое имя. До этого, её никогда не выбирали для тестирования, но ей всегда было интересно когда-нибудь это узнать. Один мальчик из её класса один раз был на тестировании, описывая это довольное интересное время провождение, и ученые сказали ему что он отлично справился с тестом. И вот, наконец настал звездный час Сидни Бланчер. Она торопливо встала со своей парты и подошла к мисс Брукс с остальными детьми, быстро бросив взгляд на Тейлор, которая, казалось, выглядела слегка обеспокоенной. Медсестра, мисс Брукс и остальные дети ушли из класса, а потом из школы, а потом, по «Эллиот Экспресс» и из playcare, где их вскоре и покинула мисс Брукс, так как ей нужно было работать дальше в приюте. Медленно добираясь до игровой станции сначала по канату, а потом на поезде. При выходе из поезда в вестибюль станции, некоторые дети не смогли удержаться и не ткнуть на картонную фигурку Кисси Мисси, которая говорила смешным голосом «чух-чух-чух» Вся игровая станция была с разных сторон полна самых разных горок, качелей и каруселей. И все они, и даже стены, были выполнены в синих, красных и желтых цветах. Там их уже ждали несколько других ученых, во главе которых стоял доктор Бруно Уайт. Они ничего не говорили, но взрослые кажется понимали друг друга и без слов, лишь одним кивком. И тогда, ученые с медсестрой ушли, чтобы смотреть за детьми сверху через специальное окно. Откуда-то сверху послышался щелчок. И игровая станция пришла в работу, судя по гудению из внутренностей входа в мини-игры. Послышался знакомый женский голос мисс Стеллы Грейбер из динамиков на потолке. — Привет, дети! Добро пожаловать на Игровую станцию. Меня зовут Стелла, и у нас есть три супер-пупер веселые игры! Эти маленькие тесты покажут нам, насколько вы сумасшедшие, сильные и умные! Следуйте за Мамочкой Длинные Ноги вниз по лестнице, и мы начнем с игры Musical Memory. Увидимся немного позже!

***

Сегодняшнее шоу наконец подошло к концу. Мисс Стоун была невероятна довольна своими девочками и их выступлением, вместе с их новым другом Кэтнапом. А так же, невероятно довольна пополнением своего капитала, который, конечно, в итоге придется делить с хозяином клуба. Девочки сиротки и Кэтнап собираются и уходят из клуба под пристальным надзором воспитательницы, оставляя Ведущую с Джейн за главных. Настало свободное время, в которое детям можно было отдохнуть, перекусить или погулять в зале со зрителями. Джейн надеялась после конца выступлений поиграть с Лолой. Но к её несчастью, после шоу её снова увели… Так сообщила ей мисс Стоун. Предупредила, что лучше их не беспокоить. Её стоит лишь немного подождать, и все будет хорошо. С ней все будет хорошо, говорила мисс Стоун. Джейн знала, что должна доверять воспитательницы. Но вопреки этому, не могла не беспокоиться за подругу, зная что там с ней делают, и как она себя после этого чувствует. Джейн не хочет снова застать Лолу в слезах. Не хочет видеть снова её растрепанной, расстроенной и растерянной. В глубине души она чувствовала что это неправильно, ведь доставляет ей и её друзьям так много слез. Дебора уверяет их, что это не так уж и ужасно. Так устроен мир взрослых. Джейн Доу уходит в гримерку, на свое привычное место в укромном местечке за декорациями и реквизитом. Ждать подругу, чтобы… Чем-нибудь заняться. Обычно, тем что скажет Лола. Но это нормально. Джейн нравится все что предлагает Лола. Проходит десять минут. Хорошо, можно подождать еще. Это наверняка не быстрый процесс. Проходит тридцать минут. Хорошо, это очень долгий процесс. Но она готова ждать хоть до полного своего разложения. Проходит полтора часа. Становится все более скучно. Хоть Джейн и привыкла иногда отдыхать от общества Лолы или других актрис, она не делала это больше двадцати минут. И обычно, по своей воле. Ей становиться очень не хватать подруги. Мисс Стоун уже пришла обратно в клуб, застав Джейн Доу в таком положении, удивляясь, что Лола так до сих пор и не вернулась. Она попросила одного из охранников проверить, все ли в порядке, и сама же вновь куда-то ушла. По возвращению, она сообщила, что человек, выкупивший Лолу продлевает сеанс еще на час. Все тем же спокойным, ровным голосом, на губах играла легкая ухмылка. — Зачем ты просто ждешь её здесь? Иди поиграй одна в вашей комнате. Или иди поешь, или, не знаю… — Я не хочу делать ничего из перечисленного. — Тогда почему бы тебе просто не пойти спать? — И спать я тоже не хочу. Я хочу, чтобы со мной была Лола… Мне без неё, неинтересно ни играть, ни есть, ни спать. — Не говори глупостей, Джейн. Иди в свою комнату и хотя бы… попробуй что-нибудь сделать без неё. Она скоро вернется, тебе нет смысла ждать её здесь. — Хорошо. Простите, мисс Стоун, — тихо ответила Доу, и встав с пыльного пола и отряхнув юбку, поплелась в комнату. Попытки развлечь себя не увенчались успехом. Как будто игрушки без второго игрока уже навсегда потеряли смысл. Две маленькие фигурки в виде разноцветных лошадок больше не приносят радости, если ими не командует Ведущая, делая из них армию, идущую войной на Берлин, или каких-нибудь искателей приключений в суровом средневековом фэнтези. Такое же дело было и с плюшевыми зайцами, да медведями. Игрушки самых разных видов, цветов и даже компаний. Кроме компании Playtime. Даже когда эта фабрика находилась буквально по соседству с клубом, девочки видели игрушки этой фабрики разве что в рекламе по телевизору. Итак, понятно, кто приносил сюда эти игрушки. Но почему мисс Стоун не приносила игрушки от playtime, было не понятно. Она не говорила. Дети и не спрашивали, так как были довольны тем что есть. Да и Лола часто негативно отзывается о самой компании и фабрике… Так что, ясное дело, они им были не нужны. Джейн бросила эту затею с игрой в игрушки, и решила лечь в кровать. Только явно не спать. Нет. Заснуть бы у неё все равно бы не получилось. Максимум, просто полежать с закрытыми глазами. Но на этот раз, это не было связано с отсутствием подруги под боком. Просто Джейн всегда плохо спала и долго засыпала. А сейчас, это будет сделать еще сложнее. Она вновь открыла черные глаза бусинки. Решила поразглядывать потолок, который они когда-то вместе с Лолой разукрасили красками и украсили наклейками. Свет в комнате был включен, все было четко видно. Как и видно едва заметные трещины на потолке от старости этого здания. Если внимательно присмотреться, то эти крохотные трещинки можно увидеть и по всему периметру клуба. Джейн часто их разглядывала в одиночестве, и уже давно запомнила каждое их точное расположение, невольно сравнивая стену со своим лицом, на котором тоже была трещина. Большая, темная, уродливая трещина. Дверь в комнату слегка приоткрылась. И внутрь заглянула голова мисс Стоун, со слегка растрепанным пучком на голове. Яркий свет лампы в комнате подчеркивал её морщины и круги под глазами. Серые глаза выражали легкую усталость. Не теряя при этом привычного заботливого тепла. Дебора тяжело вздохнула и вошла в комнату, закрывая за собой дверь и подходя к кровати Джейн Доу. Она присела на край кровати и положила руку девочке на грудь. — Лола еще не собирается приходить? — тихо спросила Джейн, переключая внимание с потолка на воспитательницу. Мисс Стоун покачала головой и устало улыбнулась, уводя взгляд куда-то в пол. — Уже так поздно, а ты все еще не спишь… Может тебе помочь? Молчание признак согласия. Джейн молчала, зарывшись поглубже в одеяло. Мисс Стоун склонилась над её головой и нежно поцеловала в лоб. Губы её были мягкими как теплая морская волна. Розовая помада немного отпечаталась на лбу Джейн, которую Дебора быстро вытерла большим пальцем. Она отстранилась, и устроилась поудобнее на краю кровати. Она взяла маленькую ручку Джейн в свою, поглаживая по костяшкам большим пальцем. Все это время Джейн Доу лежала с закрытыми глазами. Чувствуя как в груди разливается спокойствие. Как будто её больше не волновало отсутствие Лолы рядом. Только нарастающее чувство теплоты и уюта, которое девочка уже давно не чувствовала. У мисс Стоун нечасто было время, которое можно было отдавать своим девочкам чтобы они чувствовали себя лучше. Такой момент нужно ценить. Мисс Стоун устремила взгляд куда-то в сторону, где находилась соседняя кровать, которая принадлежала Ведущей. Все еще не отпуская руку Джейн, Дебора начала тихонько напевать ели слышную мелодию. Она становилась громче, переходя в полноценную колыбельную. У мисс Стоун был красивый, нежный голос. Он разливался по всей комнате как мед в сотах. Его было неимоверно приятно слушать. Так произошло чудо, и Джейн все-таки уснула. Звуки вокруг нее стали затихать, пока не превратились в гнетущую тишину сновидения. Последнее, что девочка почувствовала, это то, как с края кровати пропадает чужой вес, и как закрывается дверь… Знакомый и родной запах, заставил её распахнуть глаза. Запах клубники, персика и… чего-то чужого. Совершенно незнакомого. Это неудивительно, учитывая где она была. Повернув голову, у Джейн едва сжалось сердце, ожидая увидеть перед собой заплаканное, опухшее лицо. Дрожащий голос, губы, брови, сведенные к переносице. Но открыв глаза, она увидела вместо этого довольную, и счастливую Лолу. Она тоже лежала в своей кровати, лицом повернутой к Джейн. Рука она подпирала голову, а другая покоилась где-то на животе. И на лице у неё больше не было грима, а лишь те знакомые черты, которые она обычно видит по утрам. — Ты здесь… — чувственно прошептала она, не веря в только что увиденное, — я так рада, что ты снова со мной. Мне без тебя было так одиноко, ты даже не представляешь. Лола заулыбалась ещё шире и сузила сиреневые глаза. Джейн очень хотелось протянуть руку, чтобы коснуться лица Лолы, погладить нежно-розовые волосы. Но от усталости, девочка не могла и пошевелиться. Не то, чтобы вытащить руку из-под теплого одеяла. Лола тихо смеется чему-то своему. Наверняка какой-нибудь забавной глупости, что пришла ей в голову. Когда она успокаивается, она начинает негромко болтать. — Ты даже не представляешь, что только что было! — мечтательно воскликнула она, поворачиваясь на спину и вскидывая руки вверх, потягиваясь и зевая, — меня купил молодой мужчина, новичок здесь. У него ещё такой акцент прикольный… Британский вроде бы. Да и сам он прикольный, красивый даже можно сказать. И вот, знаешь, сначала я его напугалась жутко. Он же с виду вообще такой страшный! В смысле, непонятно что у него в голове творится и становится страшного, ведь от него можно что угодно ожидать… А он на самом деле оказался таким дурачком, ты представляешь?! Он то паникует, то со своим блокнотиком возится, то сладости раздает и сам же мне их в рот пихает. Ну а вообще-то он хороший оказался. Такой смешной… Не знаю, прикольный даже. Ой, вот бы все мужчины которые сюда приходят были бы такими… И болтала она так без умолку, вертясь на кровати как юла то на спину, то на бок. То вскидывая руки, то опуская. Джейн слушала. Даже не совсем то, что она говорила, а просто слушала как она говорит. Как шепчет, как вопит от радости, как смеется, рассказывая забавную историю. Она была рада просто быть рядом. И видеть, что она радуется. Но что-то в глубине терзало Джейн Доу душу. То, что Лола с нескрываемой радостью и напряжением рассказывала о своем новом знакомом Джоне, и что они как оказалось, весело вместе провели время, пока Джейн себе места не находила от тоски. Джейн слушала, пока снова не уснула.

***

И сидели они так ещё очень, очень долго. Настолько долго, что пришлось ещё и продлевать время, чтобы успеть закончить «интервью». Эдди Риттерман с умным видом задавал девочке вопросы, как будто он действительно имел образование журналиста и был мастером своего дела. Хотя, Лолу и так легко обмануть, так как она почти никогда не видела журналистов в живую. Свет от ароматических свечей играл на её лице и глазах, когда все болтала без умолку. И каждый заданный вопрос растягивала минут на десять, не затыкая рот и хохоча от любого подобия шутки. Эдди же стойко держал спокойное выражение лица, профессиональный вид и ровный голос. Пусть иногда и эта маска напускного профессионализма трескалась, когда он нервно пытался сдержать смех и улыбку на лице. Веселье Лолы было заразительным. Особенно когда она так искренне, буквально, светилась от счастья. — Да у меня такое постоянно! Вот недавно, тоже было. Ты его разумеется не видел, тем не менее… Я упала прямо посреди выступления! Задумалась, понимаешь ли, о чем-то, и все. Движения не те, слова не те! Девочки на меня, как на дуру смотрели, а я даже этого не замечала. И в конце концов, мы с Сид столкнулись и запутались друг другу об ноги, и обе свалились! — Лола хохотала, вертя в руке бокал с вишневым соком, который она в шутку называла вином. И она снова это делала. Болтала и болтала. Она смеется, открывает рот, показывая верхние зубы с щербинкой посередине. Как её губы растягиваются в улыбке, как радостно сияют глаза, когда она, сначала немного задумывается над ответом, прежде чем растянуть его на получасовой монолог, при этом перепрыгивая с темы на тему. Ему и не хотелось её останавливать. Но долго он так может не выдержать, — нет, ну ты просто представь! Так мне стыдно было, ой. Почти каждую ночь перед сном об этом вспоминаю. Меня тогда хозяйка по полной отругала… Ой, подожди… Ты что, смеешься? Послышался короткий смешок. Эдди немного отвернул голову, закрывал рот руками, пытаясь сдержать смех… Ну или хотя бы, не смеяться еще сильнее и громче. А ему хотелось, уж поверьте. Лола заулыбалась ещё шире, глазки хитро заблестели, а бокал благополучно отправился обратно на стол. А он даже сам не понимал, почему смеется. Почему так смешно наблюдать и слушать маленькую девочку, когда она рассказывает о себе? Она ведьма? Или она просто смеется так заразительно? Что-то в этой комнате слишком много смеха. Так не должно быть. — Как же так, я смогла рассмешить всегда серьезного Джона! — Лола подползла к нему ещё ближе, снова терзая того за плечо, в конце концов, норовя её оторвать. А он, тем временем, еще сильнее пытался отвернуться и отпихнуть от себя девочку, про себя начиная молиться, чтобы это уже побыстрее закончилось. И даже так, он не переставал хихикать себе в руку. Это уже начинает казаться чем-то очень неправильным. — Вот уж не думала что увижу тебя таким. А с виду вроде такой серьезный… — все так же хохотала она. Лола так сильно трясла Эдди за плечо, что повалила того на спину. Он откинулся сверху на кресло, и даже чуть с него не свалился, но, вовремя ухватился за подлокотник. На минуту повисла неловкая тишина, которая прерывалась лишь судорожным дыханием Эдди. Лола осторожно подползла немного ближе, склонив голову на бок, глядя на мужчину сверху вниз. Эдди не понимал как докатился до такого. Маленькая девочка смогла его рассмешить и повалить на спину, нарушив все личные границы и рамки приличия. Она точно не человек. Но что-то в этом, все еще его забавляло. И вот, через секунду они опять оба смеются как дураки. Долго смеются, Эдди даже ненадолго закашлялся, что ему пришлось запить вишневым соком Лолы. Их хохот прервал короткий стук в дверь. А после, не дожидаясь ответа, открыл охранник, со словами «время привата вышло. Покиньте помещение.» Тихо ругнувшись про себя, Эдди стал копаться в кармане своей куртки в поисках кошелька, проклиная Лолу с её дурацким заразительным смехом. Однако к своему удивлению, в кошельке уже было пусто. Лишь какие-то жалкие одинокие пара центов валялись где-то на дне кошелька. Еще раз ругнувшись про себя, он, ничего не говоря, стал собираться выходить. Как вдруг, его остановила растерянная Лола, схватив того за рукав. — Ты что, уже уходишь? — Да. Боюсь, у меня закончились деньги, чтобы продлить время, — коротко кивнул Эдди, легонько одергивая свой рукав из хватки Лолы. Она проводила его, прямиком до самого выхода из клуба. Они оба молчали. Эдди все глядел в пол, думая о чем-то своем. Добравшись до двери, Эдди вздыхает и оборачивается назад, смотря на девочку спокойным, холодным взглядом. Как будто он напрочь забыл о всем, что произошло несколько минут назад. Он едва слышно произносит. — Спасибо за этот вечер, Лола. Я… — он на секунду запнулся, как будто он думал про себя, заканчивать ему эту фразу или нет, — отлично провел время. — А вы, то есть, ты… Придешь ещё завтра? — также тихо спрашивает Лола, глядя на него с едва скрываемой надеждой на положительный ответ. — А разве вы не выступаете здесь только по пятницам? — Выступаем только по пятницам, да. Мы и другие девочки… Зато я и Джейн здесь находимся абсолютно всегда! Так что… Если хочешь, можешь заходить в любое время. Обещай, что завтра опять придешь! Эдди явно не мог этого обещать, учитывая что он теперь был на мели из-за дорогостоящих услуг этого Кабаре… Но он знал что работу он обязательно должен выполнить. Он уже узнал от доверчивой Лолы так много, за весь их недолгий диалог в приватной комнате. Были и вопросы, на которые она отказалась отвечать. Нужно ещё немного времени, чтобы она открылась ему полностью, и он мог вытянуть из неё всю информацию. Но где же взять деньги? У него были деньги на счету в банке, но снимать их было ужасно лень, учитывая что до банка нужно ехать через весь город. Он по своей натуре был ленивым человеком, который обычно, всегда ищет легкие пути, чтобы упростить себе жизнь, как например в своей работе. — Ладно, обещаю. Я приду завтра. Ответил он, выходя из дверей клуба, и ступая на ночную уличную землю. Глаза Лолы просияли. Она радостно закивала и поспешила закрыть за ним дверь. На улице стояла уже глубокая ночь, и Эдди ужасно хотелось спать. Но перед тем как ехать домой, он решил быстренько прикурить. Пропуская горький дым в легкие, а затем выдыхая его обратно в воздух, он вновь задумался. Как он докатился до такого? Маленькая девочка смогла его рассмешить и повалить на спину, нарушив все личные границы и рамки приличия. Она точно не человек. Но что-то в этом, все еще его забавляло. Но почему он ей это позволил? Цокнув языком, он выбрасывает окурок за землю и тушит его ботинком. И теперь он плетется к своей машине. Он решает, что завтра займет денег у Лейта.