Химические ожоги

5:00 Ремус не мог уснуть. На улице завывал ветер. В доме было холодно, а он стоял без футболки у зеркала в ванной комнате. Глаза слипались и болели, словно в них насыпали горсть песка. Ремус хотел спать, но заснуть не получалось. Всю ночь он проворочался, не зная, как лечь поудобней. В каждой позе его тело жгло, как на адском огне. Бенджи заснул крепко и спокойно почти сразу. Еще до часа ночи он выковыривал из кожи застрявшие осколки зеркала. Нужно было поехать в больницу, но слишком уж плохо он выглядел для невинного оправдания, мол, случайно разбилось. Куски не были особо большими, но поранили до кровоточащих ран, выделяющихся на бледной коже красными линиями. Как же хотелось спать! В комнате было сыро и влажно, сквозняк щекотал его ноги, и Ремус устало ежился. Сейчас он был как кусок обнаженных нервов — раздраженный, вспыхивающий от любого движения. Он смотрел в зеркало нечитаемым взглядом. Блеклый, худой, искалеченный, сломленный. Заплаканное лицо, красные глаза, растрепанные волосы. Руки безвольно обвисли вдоль туловища, на руках остались бинты, пропитанные насквозь кровью, ноги — бардовые от порезов. Сириус не мог его любить. Ремус глядел на себя в зеркало и не понимал, как у него вообще появились друзья, парень и любовник. Будто бы всякий человек, когда-либо встречавший его, должен был отпрыгивать или обходить его дальним кругом. Ремус дотронулся до своего лица. Он раньше и не замечал, каким тощим стал. Щеки впали, под глазами мешки. Провел тонкими пальцами по скуле, словно та могла оказаться ненастоящей. Кожа сухая и болезненно белая. Ремус давился анальгином на кухне. Рука тряслась, когда он запивал таблетки, и вода струйками стекала по подбородку и капала на живот. На улице медленно светало, поднималось золотистое солнце, закрашивая ночное небо желтым сиянием. Начинали петь птицы, но в городе все еще было тихо. Еще одно утро — десяток, сотню подобных он проживал до этого, пока восход издевательски сменял ночь днем. Но ночь не заканчивалась. Она словно была бесконечной, непрекращающейся, не имеющей начала и конца. Менялось только время; тьма не уходила. Остатки надежды и светлой веры в людей подсказывали Ремусу не отчаиваться, но с каждым днем и ударом замолкали и сворачивались комочком глубоко в груди. Ремус не знал, насколько хватит его силы, но пока он держался — а это главное.

***

Ремус вернулся с работы поздно вечером. Он бросил пальто, стряхнул туфли и оставил сумку где-то в коридоре. Пройдя на кухню, он не сразу поверил своим глазам: за столом сидел Бенджи в окружении малознакомых людей, чьи лица удалось распознать не с первого раза. Элджи забыть было невозможно. Он развалился на стуле в уличных ботинках и хохотал над какой-то наверняка нелепой шуткой, запрокинув голову. В его руках блестела колода глянцевых карт. Волосы, казалось, стали еще белее с их последней встречи. Фред поймал взгляд Ремуса первым. Прислонившись губами к горлышку зеленой бутылки, он закинул одну ногу на другую, зажимая между пальцами дымящуюся сигару. Ремус перевел взгляд на последнего — того, что стоял у раковины с жестяной банкой содовой. Том? — Эм, всем привет, — он улыбнулся и тихо прошел в комнату. Глаза Бенджи уткнулись в его спину впритык. Несмотря на неожиданное нашествие в их доме, Ремус был слишком измотан и хотел по-человечески поужинать. Какие-то друзья парня ему этого сделать не помешают. — А ты что здесь делаешь? — Живу, — пожал плечами Ремус, небрежно глядя на Тома. — Вы знакомы? — спросил Бенджи. Ремус открыл дверцу холодильника и нервно задышал. По рукам прошла еле заметная дрожь, — если Том сейчас расскажет правду, вопросов будет очень много. А старые раны еще не зажили. — Пересекались один раз. На школьном корпоративе, — сказал Том, красноречиво выдерживая паузу, которую только Ремус смог понять. — Том — муж моей коллеги, — быстро пояснил Ремус, вытаскивая картошку в контейнере. — Надо же, — протянул Бенджи, — какое неожиданное совпадение обстоятельств, да, парни? Элджи кинул на стол карту с пиратским разбойничеством: — Туз пики, мать его! Как тебе такое? Он будто бы только теперь заметил присутствие Ремуса. — О, — Элджи выпрямил плечи, — этой ж твой парень, — он обратился к Бенджи. — Ага, — безынтересно кивнул он. — А что так поздно пришел? — Было много работы, — оправдался Ремус. — Много работы, говоришь? — он отпил из бутылки, — Ну да, знакомо… Может, присоединишься? Новичкам везет, может и выиграешь чего-то. — С чего ты взял, что он новичок? — Фред вскинул бровь. — Так это ж всегда видно! Я, к примеру, в карты еще с бабушкой рубился, четыре года мне было. И какой эксперт вырос! По профессионалам сразу понятно: они и держатся уверенно, и… Фред снова затянулся и спокойно положил карту. Элджи расстроено осел. — Вы что, на деньги играете? — Ремус тихо обратился к Тому. — Я давно ни во что не играю, — он развел руки в сторону. — Реми, дорогой, — голос Бенджи стал сладким, как тягучая патока, — кушай скорее, а то не успеешь еще тетрадки проверить. Не хочу, чтобы ты опять сидел до полуночи за работой. — Не беспокойся, я проверил все в школе, — улыбнулся Ремус. Том едва уловимо улыбнулся ему. Ремус был настолько потрясен этим, что не сразу вспомнил достать разогретый картофель из микроволновки. — Вот видишь, Бенджи, — Фред склонил голову, — не стоит его подгонять. Ремус, посидишь с нами? — Нет, не думаю… — Я настаиваю. Бенджи поерзал на своем стуле. Немного натянуто он подтвердил: — Мой друг настаивает, Реми. Окажи честь. Ремус неуверенно прошел и сел за стол. Элджи тут же протянул ему бутылку пива, почти не глядя, и он отпил несколько тугих глотков под пристальным взглядом Бенджи. — Том, а ты чего стоишь уши греешь? — Элджи выхватил сигару из пальцев Фреда и смачно затянулся. — Сварганил бы нам выпить, а? — Том работает барменом, — любезно уточнил Бенджи, смотря на Ремуса. — Надо же, — удивился он. — А потом пусть присаживается к нам, — продолжал тараторить Элджи, — добычу напополам поделим. С его легкой руки сразу козыри пойдут. — Ни с кем я ничего делить не буду, — хмыкнул Том. Ремус сидел прямо между Бенджи и Фредом, чуть вдали устроился Элджи. Прошло минут пять, прежде чем Том поставил на стол четыре стакана коктейля. Ремус отодвинул его и хотел отказаться, но Фред с Элджи настояли, и он не нашел в себе силы противостоять. — Ух, как крепко, — сморщился Бенджи. Элджи и Фред подтвердили и жмурились, пока пили. Ремус сделал глоток из своего стакана, ожидая почувствовать, как горло обжигает едкий спирт, но почувствовал только шипящие газы содовой и вкус сладкого сиропа. Он обернулся к Тому, и тот подмигнул. — Как дела в суде, Эл? — Бенджи рассматривал свои шесть карт. Как и в прошлый раз, Элджи сразу расцвел от этого вопроса. Будто одно только упоминание об адвокатских заслугах делали ему честь в глазах окружающих, хотя Ремус все еще не мог переварить рассказ о прошлом деле и наивно полагал, что это может быть утрированной несмешной шуткой. — Прошлое дело, верьте или нет, вел не в одиночку. — Да ну? — С малышом Фредом, — Элджи потрепал друга за ухо, — дело затянулось, выбрали несколько адвокатов. Уж мы-то быстро расправились. — Жена повесила на мужа обвинение о домашнем насилии, — Фред кинул взгляд на Ремуса. Ремус опустил голову. — Долго пришлось карабкаться, конечно. Но, говорится, деньги есть — будет оправдание. А денег у него было достаточно, я так скажу. Фред аккуратно положил девятку на середину стола, переводя две карты на Бенджи. Сзади послышались звуки шуршания — это Том рылся в холодильнике. — Грозило восемь лет, — Фред рассказывал, — уже не первый месяц делом занимались. В конце концов с условного отпустили, дело выиграно. Правильно Эл говорит. Особо прибыльные дела, я заметил, относятся к преступникам, а не истцам. Зло легко покрыть наличкой. — Хорошо звучит, — Элджи засветился, — выпьем за это, а?

***

Надо сказать, все проходило не так уж ужасно, как Ремус изначально себе представлял. Спустя недолгое время ему самому выдали карты, а позже и Тома загребли в буйную игру. Ремус не влился в течение компании, но азарт перед выигрышем манил его куда больше. — Новичкам везет, — Элджи расстроенно указал на Ремуса, который уже вторую партию подряд занимал первое место. Вслед за ним побеждал Том. Фред сидел по левую сторону от Ремуса. Когда и эта игра была окончена, Бенджи оповестил всех, что удаляется в туалет на неопределенный срок. Ремус и его друзья остались вместе. — Кто выйдет покурить? — спросил Том. — О, чувак, только не с тобой, — Элджи хрюкнул, совершенно развязанный алкоголем, — не переношу запах твоих сигарет. Фред пойдет. Ты же пойдешь? — Нет-нет, — хмыкнул Фред, уже достаточно пьяный после коктейля. Он привстал на стуле, посмотрел на Ремуса резким взглядом и оглянулся, не пришел ли еще Бенджи. Раскрепощенный и бесстрашный, Фред пододвинул свой стул к Ремусу. — Ремус, а вы курите? — он хихикнул, и Ремуса обдало противным спиртовым дыханием. — Не курю, — тактично ответил он, не отрываясь от карт, находя костюм дамы куда более интересным, чем происходящее вокруг. — Я из Берлина привез прелестные сигары, — Фред перекинул свою руку через спинку его стула. Элджи откровенно хохотал, следя за этой сценой. — Я не курю, — повторил Ремус. Рука сжала его бедро под столом. Ремус дернулся. — Зато я курю, — ухмыльнулся Фред, и Элджи раскраснелся то ли от коктейля, то ли от веселья. Том неожиданно дернул руку Фреда от Ремуса и помог ему подняться. Глядя на друга, он твердо отрезал: — При себе руки держи, Фредди. — Что еще за защитничек? — Элджи откинулся на спинку стула, и они с Фредом остались на кухне, тонущие в смешках, пока Том повел Ремуса на выход из дома. Ремус ничего не говорил. Он покорно следовал за Томом, глядя под ноги, спотыкаясь почти на каждом шагу. Том шел быстро, и за ним было сложно успевать. В конце концов они вышли на улицу. Ремус обнял себя, защищая от холода, но ночной мороз беспокоил его гораздо меньше неукротимого возмущения на лице Тома. — Так ты парень чертового Бенджамина Фенвика, так?! — Поразительная догадливость. Том достал пачку сигарет из кармана. Его тело весьма заметно выдавало напряжение. — Что ты делал в баре с Сириусом пару недель назад? — Том, все это сложно, и… — Ты встречаешься с Бенджи и крутишь роман с Сириусом. Какой элемент этого уравнения должен вызывать сложности? — Замолчи! — крикнул Ремус неожиданно для самого себя. Том закрыл рот и уставился на него нечитаемым выражением. Он молчаливо протянул сигарету Ремусу, и они вдвоем закурили. Ремус бросил курить около года назад. Это было сложно, но со временем он отказался от вредной привычки. За все время воздержания ему начало казаться, что потребность в никотине больше не преследовала его, но сделав первую затяжку Ремус будто окунулся в теплую ванну, полную спокойствия и блаженства. — Я знаю, как выгляжу. Завожу любовников на стороне, хожу налево. Так и крутится одно слово на языке, да? — лукаво улыбнулся он. Том повернулся к нему. Ремус облизнул пересохшие губы. — Для чего ты пытаешься в этом разобраться? — хмыкнул он спустя время. — Кого защищаешь: Сириуса или Бена? Или просто срываешься на мне? — Сириус хороший парень. — Не спорю. Но и Бенджи, оказалось, тоже твой друг. Том пожал плечами. Ремус подумал, что не будет нагнетать дальше, раз Том не хочет рассказывать сам. — Сириус знает о том, что я в отношениях с Беном. Я не обманываю его чувства, я не вру ему. Все, что я чувствую, он знает даже лучше меня. И он готов ждать. — Ты медленно разбиваешь ему сердце, — Том обхватил бледными губами сигарету, — он приходил ко мне пару дней назад. — Да? Он кивнул. Лунное сияние таинственно осветило его лицо, когда он склонил голову. — Люди часто приходят в бар и несут мне всякую пьяную чушь. Обычно я не вслушиваюсь. Но Сириус чем-то отличается от них. В тот день он рассказывал о тебе. Ничего удивительного, в общем. Он делал это десятки раз до этого. Ремус терпеливо ждал. — Несмотря на то, что он пообещал тебе ждать, ты наверняка знаешь, что нет ничего хуже ожидания. Всем нужна определенность. Просто представь, каково это — безнадежно надеяться на любовь и переживать, что среди двух соперников выберут не тебя. — Я не выберу Бена, — Ремус присел на высокую ступеньку, когда ноги почти перестали держать его. Том пристроился рядом. Ремус процедил: — Если ты пришел читать мне лекцию о том, как аморально я поступаю с его благородным сердцем, нам лучше вернуться домой. У меня нет сил это выслушивать. — Меня интересует не это. Ремус вскинул брови. — Так что же? — Двое парней готовы встречаться с тобой. Один из них богат как Крез, но ведет себя, как последняя скотина. Другой готов из кожи вон лезть ради тебя, но печет дешевые тортики в бедном кафетерии. И сейчас, когда перед тобой выбор, ты либо решил усидеть на двух стульях, либо мечешься от одного к другому, не в состоянии сделать выбор. Предполагаю, что не первый вариант. Так что же тебе мешает? Ремус затоптал докуренный бычок и взял пачку, чтобы достать вторую сигарету. Том не останавливал его. — Ненавижу, когда люди пытаются лезть ко мне в душу, будто знают ситуацию лучше меня. — Я не пытаюсь. — Это именно то, чем ты сейчас занимаешься. Ты поэтому налил мне безалкогольный коктейль — хотел помучить расспросами? — Я понимаю, что это не мое дело, но… — Ты абсолютно прав. Это действительно не твое дело. Ремуса неожиданно сильно взволновало это бестактное вмешательство. Они с Томом встретились от силы два раза, а он уже ставит его в такое неловкое положение, заставляя отчитываться, будто они друг другу кто-то. Но это было не так. И все же Ремус не привык обращаться с кем-либо настолько грубо. Он внезапно почувствовал себя стыдливо. — Прости. Я перегнул. — Я заслужил. — Тоже верно. Том потушил докуренную до фильтра сигарету о камень лестницы и продолжительно посмотрел на Ремуса. Они молчали, но тишина между ними была не густой, — легкой и невесомой, как воздух. Оба остались при своем, но что-то в Томе с презрительного сменилось восхищенным. — Понятно, почему ты ему так нравишься. С этими словами Том встал и ушел в дом, оставив Ремуса наедине с сигаретным дымом и осенним холодом.