Химические ожоги

Раньше, когда Ремус и Сириус были еще школьниками и делили спальную комнату в пансионе, Ремус ненавидел второе ноября. А все потому, что третьего у Сириуса Блэка был день рождения, и он считал своим личным долгом оповестить об этом всех без исключения, не обходя даже тех людей, которые никогда не подозревали о его существовании. Все преподаватели знали об этом, все однокашники, все друзья, друзья друзей и даже друзья друзей его друзей. В общем, вкратце, день рождения Сириуса считался мероприятием настолько весомым, что редкий человек отличал его от любого другого международного праздника. С возрастом ребячество ушло, но если теперь Сириус не привязывал к волосам воздушные шариками с надписями в стиле «Угадайте, кого поздравить», это еще не значило, что он никого не донимал. Ночь с первого на второе, как раз после ужина с макаронами, Ремус думал о завтрашнем дне, о том, как Сириус, наверное, грызет подушку от предвкушения прямо сейчас, и о его подарке. О его подарке, которого, к слову, нет. Эта мысль настигла его внезапно; он сел на кровати и уставился в стену. Завертевшись в вихре разборок со своим (бывшим) парнем, он совершенно забыл о подарке для лучшего друга. Мало того, он уже несколько дней гнездился под его крышей и ни разу, ни разу не вспомнил про сюрприз. Как можно было сосредоточить свои мысли на единственном самобичевании, забив на все остальное, на целого человека, который спит в соседней комнате и делится своей постелью? Он тихо открыл дверь (на ночь он решил ее закрывать. На всякий пожарный, только и всего) и проскользнул в длинный коридор. Крадясь на цыпочках мимо гостиной, цепляя пристыженными глазами силуэт Сириуса, он тихонько зашел в ванную комнату и включил холодную воду, чтобы умыться. Отчаянно прося сонный мозг соображать быстрее, он окатил лицо ледяной водой и вытерся полотенцем для рук. Еще несколько минут он постоял смирно, покусал губы, почесал затылок и в конце концов придумал.

***

— Я не понимаю, почему ты отправляешь меня спать так рано! — возмутился Сириус, стоя в проходе. Ремус скрестил руки на груди. — Очевидно, я о тебе забочусь, между прочим. Если уснешь раньше — быстрее наступит следующий день. Сириус застонал. — Нет, конечно я знаю, что ты готовишь мне какой-то сюрприз, но можешь представить, как мне тяжело! Как я, по-твоему, должен заснуть, зная, что весь Лондон прямо сейчас стоит на ушах… Ремус растерялся, выбирая наиболее мягкую формулировку. — Мне кажется, я не доживу, — не унимался Сириус, — ты никогда не задумывался о существовании людей, которые умерли во сне накануне своего дня рождения? Самая несчастная смерть! — Поверь, если ты сейчас же не отправишься спать, она тебя настигнет, — хмыкнул Ремус. С горем пополам Сириус оказался завернутым в одеяло на своем диване. Ремус честно настаивал, чтобы хоть этой ночью он поспал на кровати, но что делать с ослом, упершимся на месте? С видом тайного сектанта, проворачивающего свой коварный план, он пробрался на кухню и принялся воплощать его в жизнь. Доброго времени суток, мои маленькие кондитерские котята. Сегодня у нас в меню воздушный, пышный, сочный медовый торт, который обязательно порадует вас и вашу семью… Ремус никогда не готовил торты. Сегодня в магазине, заскочив туда на перемене в секрете от всех, он ходил как идиот между рядами, выбирая банку с качественным медом, и в итоге ушел расстроенный, разозленный и без меда. Как вдруг, словно манна небесная снизошла до него, ему повезло наткнуться на бабушку в переходе. Ремус считал, что все, сделанное бабушками, имеет свойство быть лучшим вариантом среди любых других аналогов. У него не было возможности посмотреть, какие кондитерские инструменты вообще хранятся у Сириуса, не наткнувшись на его любопытство, и он пытался разобраться с этим теперь. Ну, во-первых, у него были все нужные продукты (оказалось, даже мед у него стоял спрятанным за банкой какао, но кто же знал!), такие как мука, яйца, сахар и масло. Куда сложнее было разобраться с ящиком, в котором лежали шпатели, пакеты для крема, формочки и кольца для выпечки. Глаза разбегались. Что из этого вообще нужно использовать? В большую кастрюлю добавляем 100 грамм сливочного масла, две чайные ложечки соли (я обычно беру на глаз), 200 грамм сахара. Сахара никогда много не бывает, так что можно и 250. Три яйца и три столовых ложки вкусненького меда. Что ж, с этим проблем быть не должно. Ремус кинул масла из холодильника, сверху — остальные продукты, и на моменте аккуратного разбивания яиц из коридора послышались подозрительные шаги. — Ты чего тут ходишь? — Ремус высунулся из-за дверной щели, напугав Сириуса так, что тот отскочил на ноге и почти споткнулся. — В туалет пошел! С таким соседом, как ты, видимо не дойду, — нахмурился он. Очевидно, Сириус уже спал, потому что выглядел растрепанным и вырванным из зоны комфорта. — А ты чем там занимаешься? Но Ремус уже закрыл дверь и скрылся на кухне, оставив прозвучавший вопрос без ответа. Когда он нагревал тесто на медленном огне, а это произошло после того, как Ремус окончательно убедился, что Сириус пошел спать, он впервые за всю историю своего кулинарного прошлого почувствовал от готовки удовольствие. Было что-то умиротворяющее в том, чтобы следить за мягким тестом и переворачивать его с бока на бок лопаткой. Вряд ли он отчетливо понимал, откуда у этого спокойствия растут ноги: может, кондитерское мастерство всегда было его тайным призванием (навряд ли), или он наконец готовил для человека, которого хотел порадовать? Ремус раскатывал коржи на силиконовом коврике, когда начал ощущать тревогу помимо приятной тишины. Интересно, он бы поцеловал Сириуса еще раз? А затем отправляем наши круглишки один за одним в духовку. Обязательно сохраняйте бдительность, коржики могут подгореть, если передержите их!.. Да! Они должны приобрести мягкий золотистый цвет, подрумяниться и насытиться опьяняющим медовым ароматом. Нет нет нет Крем делается очень просто — вы должны смешать сливки, яйцо, сахар… Но он такой заботливый! Разве возможно не влюбиться в него? Готовый торт оставляем на ночь в холодильнике, позволяя ему пропитаться кремом и стать вкусным и очень-очень нежным. Мой муж всегда говорит, что это лучший торт… Ремус переложил торт на широкую тарелку и аккуратно спрятал его на балконе, чтобы Сириус не наткнулся на него утром. Ему безумно не хотелось думать над вопросами, ответы на которые поставят его меж двух огней, особенно сейчас — накануне праздника. Но перед сном, удовлетворяя собственное любопытство перед своими чувствами, он думает, что Сириус был прекрасным другом и любовником. Но он просто не может поверить, что сделает этого человека счастливым. В его голове не укладывается, что Сириус знает, на что идет, позволяя себе говорить эти громкие слова признаний. И отчасти это правда — Сириус даже не подозревает об ужасе, который Ремус пережил с Бенджи, он не представляет себе темную сторону и скорее всего будет к ней не готов. Ему стыдно находиться рядом, думая, что каждую секунду их совместного времяпрепровождения Сириус тратит на слепые фантазии об отношениях, о новом поцелуе, о взаимных чувствах, о сексе. И он не винит его! Он винит себя за то, что позволил их дружбе зайти за красную линию и дать Сириусу возможность поверить в луч света, который вряд ли больше появится. Отпустив тревожные размышления, Ремус закрыл дверцу холодильника и с нетерпением истинного Мародера отправился в кровать. Завтра все будет хорошо. Завтра Сириус будет рад.

***

Сириус вернулся с работы раньше обычного. Ремус уже ждал его дома. Он хотел одеться попраздничнее, но не выбрал ничего более подходящего, чем старая рубашка, которую Сириус одолжил ему в первую ночь. — Я хотел встретить тебя, но какая-то кудрявая сказала… — О, — Ремус улыбнулся, — да, я попросил Эммелин предупредить тебя, что я ушел, если ты вдруг приедешь. — Избегаешь меня? — сощурился Сириус, но его слова почти потерялись в воздухе, когда Ремус схватил его двумя руками за рукав толстовки и потащил на кухню. На белой скатерти уже были бокалы с детским шампанским со льдом. Сириус послушно следовал указаниям и через полсекунды стоял у окна с бокалом, когда Ремус похлопал его по плечу. — Так, подожди немного, только никуда не уходи. Ладно? — Ладно, — растерянно поддался Сириус. Щелчок выключателя, и комната погрузилась в густую интимную темноту. Послышалось тихое хихиканье, чирканье зажигалки, и лицо Ремуса озарилось желтым светом горящих свечей с цифрами 2 и 3. Песенка про день рождения вышла немного скомканная и неровная из-за волнения и дрожащего голоса, но Ремус все равно был безумно рад и с задорным криком «С днем рождения, Бродяга!» включил лампочку. — Я приготовил тебе торт, — уточнил он, как будто это не было очевидно, — он немного развалился и похож на рыбу-каплю, если прищуриться, и конечно он не идет вровень с твоими шедеврами, но я подумал, что тебе никто не готовил торты на день рождения, так что я решил стать первопроходцем, так сказать. Если заметишь вторую банку меда за какао, не удивляйся. — Ты сам его приготовил? — Сириус поднял взгляд. — Да-да, не льстите мне, — Ремус театрально закатил глаза. Вместо того, чтобы продолжить свою бестолковую, мешковатую болтовню (а ему хотелось сказать бесчисленное количество слов), он подошел ближе, поднял торт к лицу Сириуса и напомнил загадать желание. — Я… не готовился вообще-то. Даже не знаю, что загадывать. — Разве к этому нужно готовиться? — Хотя бы мысленно набросать списочек, — уклончиво настоял Сириус. — Не неси пурги, закрывай глаза и задувай свечи, пока этот торт не развалился у меня в руках. — А глаза закрывать обязательно? — Быстрей! Сириус закусил нижнюю губу, посмотрел на свечи и снова на Ремуса, медленно наклонился к медовику и, промолчав подозрительно долго, не отрываясь от глаз Ремуса, легко задул свечи. — Поздравляю! — пропел Ремус, торопливо ставя тарелку в середину стола и усаживая застывшего Сириуса на ближайший стул. Он резко засуетился с посудой, прокручивая в голове прошедший момент и томный взгляд Сириуса, пока в низу его живота не появилось приятное, влажное ощущение. Ремус был так этому удивлен, что не смог сдержать еле слышного выдоха, который, слава всем богам, не долетел до ушей Сириуса. Сделавшись несколько нервным, Ремус повернулся с парой тарелок и чуть не уткнулся в чужую шею, пахнущую особенно ярко сегодня. Он поднял голову. — Ты меня слушаешь? — спросил Сириус. Ремус отрицательно помычал и робко попросил повторить. — Я говорю, что это лучший подарок, который я когда-либо получал. Спасибо. Мне так приятно. — Да?.. Да. Обращайся, — Ремус обогнул его, Сириус неловко двинулся в сторону, они замешкались и почти соприкоснулись губами. Сгорая от стыда (обращайся? Обращайся, блять?!) и пытаясь спрятать порозовевшие щеки и нос в воротнике рубашки, которая предательски пахла Сириусом, Ремус поставил на стол всю посуду и наконец прижался к стулу. А потом напротив появился Сириус, совсем не выглядя сконфуженно или смущенно, и Ремус с облегчением решил, что он ничего не заметил. Они чокнулись бокалами с содовой, и весь оставшийся вечер Сириус периодически делал комплименты торту. И Ремусу.

***

Ремус повертелся перед зеркалом. — И что, предлагаешь мне идти в этом? Сириус завороженно кивнул головой, лежа на кровати. — Выглядишь ахуенно. — Оно такое липкое, — Ремус пошевелил плечами в обтягивающей майке, прилегавшей мягкой рубчатой тканью к груди, плоскому животу, спине и пояснице, открывающей острые плечи и шею, — неудобно. Неудобно не было, было неприятно. Неприятно смотреть на себя в зеркало, видеть свою худобу и выставлять кожу напоказ. Хорошо, что на руках синяки уже зажили. — Лунатик, ну ты же не пойдешь на праздник в своем мешке, как было год назад, и год до того, и за год до того года… Ремус нервно рассмеялся, поворачиваясь полубоком к зеркалу. — Но это слишком, — надулся он. Сириус лениво приподнялся на локтях, не отводя взгляда от Ремуса. — Слишком круто? — Слишком откровенно! Впервые за все утро Сириусу было нечего сказать. Ремус сел на краешек кровати и начал ковырять ногти, пытаясь справиться с напряжением. Спустя несколько секунд тишины сзади него раздалось: — Во-первых, нет. Это не откровенно. Во-вторых, и что? Когда Ремус повернулся к нему, Сириус развел руками. — Даже если бы это выглядело откровенно — какая разница? — он снова откинулся на подушки, — Самое главное, чтобы ты ощущал себя классным и привлекательным, а все остальное уже совсем не важно. Носи, если тебе нравится, и не думай о том, что это может быть откровенно. Уже через двадцать минут они стояли на пороге квартиры Поттеров. Осознанно или не совсем, Ремус пытался спрятаться за спину Сириуса, но это оказалось невозможным, потому что тот специально отошел, чтобы не загораживать его. Пока Джеймс рассыпался в шутливых поздравлениях и бил Сириуса по плечу, к Ремусу подбежала Лили, уже нарядная и красивая, в открытом платье на тонких бретельках. — Воу-воу, полегче, малыш, я сейчас ослепну, — улыбнулась она, приветственно растрепывая его волосы, — проходите, не стесняйтесь. Милости прошу к нашему шалашу. Пойдем на кухню, поможешь мне с салатами. На кухне уже сидели Марлен и Доркас, воркуя у окна с фруктовой тарелкой. Заметив Ремуса, Марлен развела руками, удивленно пережевывая кусок яблока. — Так-так-так, лошадку вижу, а где телега? — В смысле? — Кажется, она пытается спросить у тебя, где Фенвик, — учтиво перевела Лили, доставая кукурузу из высокого шкафчика. — А, — Ремус только сейчас понял, что не выдумал легенду внезапного исчезновения его парня, — мы поссорились. Он не приедет сегодня. — Да ладно, — Доркас вскинула брови, — из-за чего? — Мелочи, — он пожал плечами. Встав рядом с Лили, он помог ей нарезать огурец. — И эти мелочи никаким непосредственным образом не повлияли на то, что вы с Блэком приехали вместе? — Марлс! — Я просто спросила, — она поцеловала свою девушку в щеку. — Никакого такого образа, который ты могла бы иметь в виду, — уклончиво ответил Ремус. Вскоре приехали Питер и Мэри, и Марлен с Доркас окатили их вниманием, оставив Лили и Ремуса наедине. — Знаешь, все это странно. Месяц назад ты взахлеб рассказываешь о том, что вы с Блэком поцеловались, потом уходите куда-то вместе на дне рождения Мэри. Сегодня вы приезжаете вместе, и ты… я бы сказала, что ты выглядишь хорошо. Черт, нет. Я скажу, что ты выглядишь хорошо. Ведь все прекрасно, Рем? Ремус сжато кивнул. — Да, сейчас все в порядке. — Ты можешь не говорить мне, если не хочешь. Но просто помни, что мы все тут тебя любим. А кто-то любит особенно сильно, — она поиграла бровями. — Если он делает тебя счастливым, Рем, будь с ним. Это твоя жизнь, она не зависит от отца или Фенвика. — Ну, от отца теперь точно не зависит, — грустно хмыкнул он. Лили уставилась на него в ужасе. — Господи, — она приоткрыла рот, — мои соболезнования… — Что? — Ремус рассмеялся, — Нет! С ним все хорошо! Я имел в виду, что он здоров. Вылечился. Ее вмиг отпустило. Она облегченно расхохоталась и игриво толкнула его боком. — Не смей меня так пугать… Затем она нахмурилась. — Так, получается, тебя ничего не держит? — она улыбнулась, — Это же чудесно! Теперь-то ты точно можешь быть с Блэком. Ремус хотел возразить, но его прервал чужой голос. — Вам помочь? — на пороге внезапно появился Джеймс. Не чувствуя никакого стеснения, он подошел к жене и уткнулся в ее волосы. Ремус был заморожен моментом. Он даже перестал резать капусту; все, на чем он мог сосредоточиться, это Лили, мило улыбающаяся какой-то чепухе, которую Джеймс шептал ей на ухо. Его руки оказались на тонкой талии, взгляд скользил по открытому телу. Это было то взаимодействие любящих людей, какое обычно принято не замечать. Оно не бросается в глаза, оно привычно и свободно. Но Ремус не мог оторвать глаз от того, какой счастливой и привлекательной выглядела Лили, любимая и желанная. Глаза защипало. Сможет ли так же принять его Сириус, когда узнает, что его любимый невинный Лунатик уже истерт до нитки насилием и болью, сможет ли нести бремя этого опыта на своих плечах, и действительно ли Ремус хочет обречь его на это? Их любовь никогда не станет такой же беспечной и непринужденной, как у Лили и Джеймса. А Сириус, вероятно, мечтает об этом с восемнадцати лет. За столом уже шумело веселье; Сириус сидел на самом почетном месте и упивался вниманием к своему величеству. Когда Ремус зашел в комнату, он помахал ему рукой и жестом попросил сесть на единственный свободный стул — справа от него. — Не спрашивайте, где я его достал. Джеймс Поттер всегда славился прочными связями, как вам известно. Дамы и господа, пять бутылок рома, да еще и старше тебя самого! — Джеймс вытащил из комода ящик с алкоголем. Друзья заликовали, Сириус встал, принимая подарок. — Ну наконец-то что-то получше дешманского пива, — Питер потер ладони, как назойливая муха. — Пит, как невежливо наседать на чужой подарок, — Мэри быстро урезонила его. Так или иначе, они свернули шею одной бутылочке и поставили остальные четыре, обещая себе не «нажираться как в прошлый раз», а выпить культурно и по-светски. — Стойте, а что мы как не свои-то? — оживился Сириус, — Может, «Взрывного инопланетянина»?.. — Нет! — в унисон крикнули Джеймс и Лили. После прошлого раза у них, видимо, осталась неизлечимая психологическая травма. Ремус сидел прямо между Сириусом и Джеймсом, и когда беседы обходили его стороной или Сириус интересовался каким-то своим разговором, его голову неизменно заполняло ощущение соприкосновение его руки с рукой Джеймса. Это было настолько мерзкое и пугающее чувство, что Ремусу приходилось по много раз переспрашивать, когда к нему обращались. Час за часом проходил незаметно, вот вскрылась уже и вторая бутылка, опустели почти все тарелки, косточки перемыты всем коллегам Лили, и девушки решили уйти на перекур. Думая о том, что Ремусу тоже не помешала бы сигарета-другая, он захотел встать, но Джеймс сжал его запястье. — Лунатик, ты куда? — он не отпускал руки, глядя своими карими глазами, которым невозможно отказать. Взгляд Ремуса моментально обратился к Сириусу, но тот был чересчур увлечен обсуждением крабовых палочек с Питером. — Покурить, — хрипло ответил Ремус. — Мне казалось, ты бросил, — немного пьяный, он потянул трезвого Ремуса вниз, и тот легко шлепнулся на стул. — Не надо. Все эти сигареты — дрянь. Зачем тебе дрянь? — Жену свою останавливай, — неожиданно грубо сказал Ремус, но вряд ли кто-то за столом придал этому значение. — Не, — Джеймс покачал головой. Все это время он не отпускал запястья, и к самому горлу начала подкрадываться паника, — Лили сделает по-своему. Она слишком упрямая, чтобы бросить. А ты, Лунатик, такой послушный… Ремус вскочил со стула и ринулся в коридор. Ему было плевать, что кричали друзья за столом, как они реагировали, все, что его волновало — нужда непременно и неотложно уехать. Внезапно, — он еще никогда не испытывал такой слабости, — его атаковала тревога, а мир сузился до единственной точки, а сердце забилось так быстро, что он всерьез испугался, что оно остановится или его покинет рассудок. Тахикардия стала такой сильной, что заболела грудь, а в ушах звенел непрекращающийся шум, и этот шум невозможно было унять; все тело задрожало, затряслось, воздуха не хватало. — …Ремус?.. Он едва различил лицо Сириуса перед собой. — …Ты слышишь, Луни? Ты слышишь?.. Ремус попытался ответить, но не выдал ничего кроме сдавленного вдоха. Его голова словно находилась в большом вакууме, и давление повысилось настолько, что, не было сомнений, еще немного, и черепная коробка взорвется как большой арбуз. Чьи-то ладони коснулись его щек. — …Все хорошо, Луни, ты в безопасности. Попробуй посчитать предметы белого цвета. Все предметы белого цвета, которые ты видишь… Ваза… туфли… еще туфли… нет, нет, это не туфли, это каблуки… тюль… машинка Джеймса… все! Больше ничего белого. Ничего. Кроме белых таблеток, которые лежат в кармане куртки. Ремус повернулся и начал неразборчиво трясти кожанку Сириуса, в которой приехал. Где-то в левом или правом кармане он оставил блистер феназепама на случай, если что-то пойдет не так. Но Сириус схватил его и повернул к себе. — …Черные вещи! Все черные предметы, Лунатик!.. Твоя кожаная куртка… твои носки… моя майка… твои волосы… твои ресницы… твой ремень… машинка Джеймса. — Что это было? — спросил Ремус, когда его отпустило. Сириус держал теплые руки на его плечах, но это отчего-то успокаивало. — Я не знаю наверняка, но, вообще, это было похоже на паническую атаку. Ты хорошо себя чувствуешь? — Не знаю, — все чувства притупились. — У тебя часто такое случается? — Первый раз. — Если хочешь, мы можем поехать домой. Или вернемся? — Нет, — Ремус покачал головой из стороны в сторону, — я не хо… не мо… нет, короче. — Ладно. Хорошо. Подожди минутку, я со всеми попрощаюсь? — Зачем тебе прощаться? Нет, Сириус, я поеду один. Это не обсуждается. Нет-нет-нет, это твой праздник. Иди, пожалуйста, веселись. Я закажу себе такси. — Но я хочу провести его с тобой, — Сириус улыбнулся. Поэтому Сириус дождался, когда подруги выйдут с балкона, и обнял каждую на прощанье. Ремус стоял в коридоре и лишь обрывками слышал, как Сириус врет, что у него заболел живот и он отвезет его; не существовало слов на свете в ту минуту, чтобы описать благодарность, какую Ремус питал к этому человеку. Странно, но именно после панической атаки Ремус ощутил чувство безопасности и защищенности. Не было никаких рыцарей на белом коне или суперменов в красных плащах, был только Сириус Блэк. И в этот вечер его было достаточно.