Химические ожоги

Ремус проснулся от громкого дыхания Пса, лежавшего у него под боком. Медленно открывая глаза, он поднял голову и увидел собаку, уже вовсю бодрствующую с истерзанной разноцветной веревкой. Только он потянул руку из одеяла, чтобы погладить теплую макушку, как холод прогнал мурашки по его коже, и Ремус завернулся обратно. А затем зазвенел будильник. — Мхм… — раздалось над ним. Ремус удивленно развернулся к Сириусу, уткнувшемуся в его волосы и хмурившемуся от раздражающей трели. Он привстал на локтях, поворачиваясь на Пса со взглядом, молчаливо спрашивающим «Ты знал?», но Пес выглядел вполне довольным и, кажется, совсем не возражал. — Да выключи ты этого типа! — буркнул Сириус, поворачиваясь лицом к подушке. Ремус быстро потянулся к своей половине кровати (еще прошлой ночью все половины кровати были его), наспех выуживая телефон. Едва он нажал на кнопку, чья-то рука накрыла его клочком своего одеяла и сгребла в охапку в постель. Пес радостно выпрыгнул, сидящий между двумя телами, чтобы пробраться ближе к Ремусу и начать лизать его щеки. — Могу я поинтересоваться, что здесь делает эта сомнительная компания? — Ремус иронично повел головой, имея в виду Сириуса и Пса, отмахиваться от которого было совершенно невыполнимой задачей. — Спит, — односложно ответил Сириус с закрытыми глазами. Его голос был хриплым спросонья, горячее дыхание опаляло голову и шею Ремуса. Сириус не размыкал руки, лежащей на талии Ремуса, при этом не касался его кожи и сохранял барьер одеяла между их телами. — Я вижу, — улыбнулся Ремус, пытаясь встать, но Сириус пробухтел что-то себе под нос и потянул его на себя, заставляя снова свалиться спиной на простыню. — Сириус, мы же опоздаем! — Ну, я начинаю работать на час позже тебя. Лично я никуда не тороплюсь… — А я тороплюсь! — Ты тоже не торопишься. Вчера вечером звонила какая-то тетка с твоего телефона. Ты уже спал, поэтому я взял трубку. Девятый класс едет на экскурсию. Первый урок у тебя свободен. Ремус так возмутился наглости Сириуса, что даже не обратил внимание на облегчение. — С каких пор ты берешь мои звонки? — На правах твоего секретаря, — пожал плечами Сириус. Выяснять что Сириус имел в виду было бессмысленно. Да и невозможно, потому что уже через секунду Пес перепрыгнул его голову и с разбега плюхнулся на Сириуса. Ремус рассмеялся, когда Сириус молниеносно сел на кровати и попытался скинуть собаку, но Пес был так настойчив, что в итоге ему пришлось позволить обнюхать себя с головы до ног и поскакать на его животе с веревкой в зубах. — Не могу поверить, что этот бублик еще неделю назад скулил на улице с вывихнутой лапой, — прошипел он, морщась от того, как резво Пес гнался за своим хвостом, все еще не слезая с его тела. — Это было прикрытие, — сказал Ремус, снова укрываясь до самого подбородка. Его все еще несколько смущало присутствие Сириуса, и он отчаянно пытался вспомнить события вчерашнего вечера. После истерики его память словно замылилась, и все картинки стерлись в большой снежный ком, разобрать который было нереально. Допуская мысль, что Сириус наврал про разговор, он замешкался, выискивая телефон среди хлама прикроватной тумбочки. На главном экране моментально высветилось сообщение из личного чата с начальницей.

Здравствуй, Ремус. Прости, что пишу так рано.

Надеюсь, твой парень передал тебе новость про экскурсию?

Вместо первого урока у тебя окно.

Ремус застонал в подушку. Когда Сириус вопросительно поднял брови, он тыкнул телефоном ему в лицо. Пес, очевидно, тоже заинтересовался перепиской. — Ты что, представился моим парнем? — Нет, я сказал, что я твой друг, который берет поздние звонки от твоей начальницы, потому что ты уже спишь у него в квартире посреди недели. Именно так я и сказал. Пес, подтверди.

Пес высунул большой розовый язык. — Видишь? У меня есть свидетель. — Безымянных свидетелей в суде не принимают. — Пес, за что это он так с тобой? Пес закрыл рот и серьезно посмотрел в глаза Сириусу. Пару секунд они переглядывались, пока Псу не надоело держать язык в неволе и он не высунул его снова. — Ты так груб, — заметил Сириус, поворачивая лицо к Ремусу. — Ну, к твоему сожалению, вам с Псом не удастся заговорить меня и я все-таки спрошу, как вы двое оказались со мной в одной кровати. — Спрашивай. — Как вы двое оказались со мной в одной кровати? — Вчера ты плакал около часа из-за того, Кого-Нельзя-Называть, и не хотел, чтобы я уходил. Так что я благоразумно остался и с рыцарской отвагой следил за твоим сном. — Вижу, следильщик из тебя не очень, — скривился Ремус, глядя на заспанное лицо Сириуса. — Ты так груб, — с видом оскорбленной невинности Сириус рухнул на подушки. Ремус явно смутился словам Сириуса о его ночном дозоре, и его яркий румянец не остался незамеченным. Он встал с кровати под тихий теплый смех и с неохотой отмахнулся от всех просьб полежать еще «пять минут». Просыпаться в одной кровати с Сириусом, отсекая все сомнения и внутренние упреки, было приятно. Ремус сам не сразу признал это, но лицемерить перед самим собой не было никакого смысла. Пора уже смириться с мыслью, что Сириус очень успешно пересекает границу френдзоны, пока Ремус даже не пытается его сдерживать. Стоя у плиты над сковородкой яичницы, Ремус ощутил, как сзади подходит Сириус. Ему удалось повернуться в тот момент, когда рука Сириуса уже вытянулась для объятия. — Ночь в одной кровати, как бы это ни звучало, еще не делает нас парнями, — напомнил он. Сириус прошел несколько шагов дальше. — Я вообще к холодильнику шел, — невозмутимо открыв дверцу, Сириус начал рассматривать полки. — Все равно ничего не найдешь, — хмыкнул Ремус, — почему у тебя никогда нет ничего кроме яиц и картошки? Ты вообще питаешься чем-то кроме этого. — А по-моему, ты уже ведешь себя как парень… — улыбнулся Сириус, закрывая холодильник и наваливаясь на него спиной, — Когда мы поедем к мистеру Люпину? Ремус достал солонку с верхней полки, недоверчиво глядя на Сириуса. — Я вроде не планировал к нему ехать, — он настороженно отозвался. — Как? Совсем? — Не в ближайшее время точно. Я не знаю что ему сказать. Кажется, деньги Бена стали ему куда важнее меня самого, если он готов был столько лет обманывать меня. Он конечно считал, что это ложь во благо. Но ложь — это ложь в любом случае. А я ненавижу, когда мне врут. — Может быть, он хочет извиниться? Он звонил тебе? — Я его заблокировал. — Это… довольно жестко, — покачал головой Сириус. Ремус окинул его снисходительным взглядом, поставив на столешницу две тарелки. — Не тебе учить меня семейным ценностям. Сириус ухмыльнулся, но ничего не ответил. Завтрак прошел вполне мирно, а пока Сириус гулял с Псом, Ремус уже успел собраться. После вчерашней пурги погода стала вполне спокойной, хотя снега было по колено, и дворники из окон кухни уже давно разбирались с засыпанными дорогами. Легкая куртка Сириуса и его же толстовка защитили бы его от холода. Ремус уже закрывал квартиру, когда его окликнули. — Ты же не собрался без меня? — Пес на поводке встал на задние лапы в поддержании протеста. — Бродяга, мне нужно быть на работе за двадцать минут до тебя. — Ничего страшного, — Сириус торопливо завел собаку домой. — К тому же ехать на мотоцикле с летними шинами в предверии зимы очень опасно, — предостерег Ремус. — Мы пойдем пешком, — сообщили ему, забирая сумку-почтальонку с учебниками и тетрадями, — и возражения не принимаются. После того, что я узнал вчера, впору будет нанять тебе охрану. — Прекрасно, теперь ты будешь опекать меня? — выдохнул Ремус, следуя за другом по лестнице. Сириус посмотрел на него вполоборота. — Кто-то не понимает масштаба ситуации, верно? — Никто не будет гнаться за мной. Бен ведь не знает, где ты живешь… — Но он знает, где ты работаешь, Лунатик. Выследить твою дорогу до квартиры — как пальцами щелкнуть. Хорошо еще, что мы замяли вопрос с твоим переездом. — А мы замяли? Взгляд Сириуса заставил его покорно замолчать. Воздух после страшной метели был свежим, как листья мяты. Снег хрустел под подошвой, а ветер и вовсе почти не ощущался, лишь слегка развевал темные волосы Сириуса, делая его похожим на горячего парня из рекламы парфюма. Ремус, соберись. — С курсами, правда, сомнительно получилось, — Сириус повел плечом, — деньги, скоты, возвращать не собираются. Да и арендодатель на попятную не идет… — А что не так с курсами? — спросил Ремус, догоняя его в несколько длинных шагов. Еще около двух месяцев назад Сириус вскользь упоминал про кондитерские курсы французского мастера, на которые давно рвался и копил достаточную сумму. Этот этап его увлечения должен был стать не только солидным опытом, но и массивной ступенью в карьерном росте. После посещения занятий Сириус планировал устроиться на стабильную высокооплачиваемую вакансию в престижный ресторан и заниматься любимым делом с достойной отдачей. Ремус безусловно поддерживал Сириуса и не понимал, почему сейчас он обсуждал эту тему с большим вопросительным знаком. — Ничего, — просто отмахнулся Сириус, — я не пойду на них. Ремус опешил настолько, что даже остановился. Сириус прошел пару метров, прежде чем это заметить. — Это уже слишком, — Ремус упер руки в бока, медленно приближаясь к застывшему Сириусу, — я не дам тебе гробить твой потенциал и твои возможности только потому, что у тебя началась паранойя из-за моего бывшего. Он не трогал меня месяц. Не тронет еще столько же, если не отвязался навсегда. Но ходить за мной хвостиком я не разрешу. — Лунатик, это не вопрос твоего разрешения. Фенвик опасен. И он может быть где угодно и появиться когда угодно. — Я ему неинтересен, — уверенно заявил Ремус, — он пропал с радаров на такое продолжительное время и уже начал встречаться с другими людьми. Бен найдет другую грушу для битья и забудет про меня уже на следующий день. Удивительно, что он вообще встречался со мной так долго. — Вот именно — долго встречался. И просто так не отпустит. Может быть, он момента поджидает, откуда тебе знать? Оставлять тебя одного на целых десять дней будет безрассудным риском. — Так не оставляй! — предложил Ремус, — Как далеко находятся курсы? — В двадцати пяти милях отсюда. — Езжай на Ласточке. Поменяй резину и отправляйся пораньше. Да, это будет сложнее, но ты сможешь контролировать мою безопасность и не пропустить занятия. Сириус нахмурился. — Я буду поздно возвращаться. Окончание урока в десять часов. — До двенадцати ты будешь дома, — продолжил Ремус. — Но это все равно не будет обеспечивать те… Ремус закончил эту невыносимую тираду одним движением: он всего лишь поднялся на цыпочки и поцеловал Сириуса в щеку. Его недавняя щетина немного кольнула губы, и хотя Сириус выглядел, мягко говоря, плохо с этими кругами под глазами и сутулой спиной от задумчивости, его резкое молчание показалось Ремусу самой смешной и милой вещью на свете. — Это манипуляция, — запоздало распознал Сириус. — В чистом виде, — Ремус продолжил путь гораздо веселее. — Я согласен, но с очень большим скрипом. — Смажь суставы, старичок. Они разминулись на дороге чуть дальше и пошли своими путями. Осознание, что встреча с Эммелин будет неизбежна, накрыло Ремуса с головой только на входе в школу. До этого он даже не задумывался, каких сил ему придется от себя потребовать, чтобы перенести этот день спокойно. Благо, Эммелин не спешила попадаться ему на глаза и свои уроки Ремус вел с непривычной легкостью. Даже ученики замечали перемены в нем. Вместо монотонной лекции с жалкими попытками приукрасить скучный предмет Ремус подключал больше интерактива, рассказывал про жизни писателей свободно и понятно, без заученных текстов с непонятными терминами. В общем, Ремус наконец вспомнил, почему однажды мечтал стать учителем. Работать с детьми было прекрасно. Они болтали, отвлекались и не обладали академической усидчивостью. Но именно выражение заинтересованности на лицах, которые прежде безустанно повторяли куда и в какие дыры они учили ненужную литературу, придавало Ремусу стимул и энергии. Впервые работа доставляла Ремусу удовольствие. — Да вы весь светитесь, — вместо приветствия бросила Эммелин, пока Ремус уже собирался уходить. — Спасибо, — он счел это за комплимент, — как у вас дела, мисс Вэнс? — В порядке, — спустя долгую паузу она спросила, — мистер Люпин, не подскажите одну вещь? — Смотря какую. — Какой график работы у Бенни? Иногда меня посещает подозрение, что он просто одержим ей и не может оторваться двадцать четыре на семь. Вчера весь вечер не брал телефон, и так уже пару дней. Говорит, работает. — Бен рано встает, но возвращается домой не позже семи, и в основном предпочитает работе отдых. Мисс Вэнс, это то, о чем вы хотели спросить? — Да. — Могу тогда я выдвинуть просьбу? — Смотря какую, — парировала она. — Знаю, что мы с вами не друзья, хотя мне хочется верить, что когда-то станем. Не хочу показаться грубым, но вы обычно не очень общительны, по крайней мере со мной. Я часто пытался наладить с вами контакт раньше, но не то чтобы вы горели желанием. Это не упрек. Эммелин, я прошу вас не закольцовывать наши отношения вокруг Бена. Если вы не хотите дружить со мной — ваша воля. Не хотите общаться как коллеги — тоже не настаиваю. Но разговаривать о Бене я не намерен. И вчера, кажется, ясно дал вам понять, почему. — Понятно, — закатила глаза Эммелин, разочарованно отступая, — на своем молоке обожглись, на чужую воду дуете. — Я волнуюсь за вас. Хотел бы пожелать вам быть внимательней, но свою бдительность вы уже усыпили. — Удачи вам в личной жизни, мистер Люпин. Интересно было бы посмотреть в глаза мужчине, который добровольно согласился бы терпеть столько бредовых подозрений и зависти. — Этот мужчина сейчас варит кофе в кафетерии за углом. Зайдете в гости? Но Эммелин уже развернулась и пошла прочь, постукивая своими каблуками под язвительную фразу, вроде «Уверена, вы друг друга стоите». Однако Ремусу было глубоко плевать, что она там говорила и какими гадостями кидалась. Он стоял, как оловянный солдатик, будто забыл как двигаться. А затем на его лице расползлась широкая искренняя улыбка.

***

Около восьми часов вечера Сириус и Ремус уже отдыхали дома. На ноутбуке шел какой-то старый уютный ситком, Пес устроился между ними на диване, а вокруг лежали упаковки с чипсами и вредными сухариками. — Сириус, мы не будем включать второй сезон. Я даже не проверил домашнее задание. — Но Лейла беременна от Эрика! Они включили второй сезон. Прижались друг к другу плечами и поглаживали мирно сопящего Пса, скрутившегося комочком перед ноутбуком и уставившего глаза в экран. Он вряд ли понимал, что вообще происходит, но видеть, как целые человеки помещаются в эту маленькую коробочку, казалось ему невероятно занимательным. Вскоре раздался звонок. Методом научного тыка (Сириус просто тыкнул в него пальцем) Ремуса отправили встречать незваных гостей. Он посмотрел в глазок, прежде чем коснуться замка, и его ноги приклеились к полу. — Сириус! — прошептал он. Сириус слез с кровати и подошел к нему, — Там друг Бена. Сириус напрягся, выпрямил плечи, поправил футболку в жирных разводах от крабовых чипсов и оттеснил Ремуса, попросив его встать у стены рядом, так чтобы все еще присутствовать в коридоре, но быть невидимым для визитера. — Здравствуйте, — Сириус раскрыл дверь. — Доброго вечера. Извиняюсь за поздний визит. — Все в порядке. Чем могу помочь? — Подскажите, пожалуйста, вы не знаете, где проживает Ремус Люпин? — А зачем он вам? — Меня зовут Элджернон Харпер, я адвокат. В связи с некоторыми обстоятельствами в моих планах завести судебное дело на мистера Бенджамина Фенвика, и в моих интересах найти мистера Люпина для дачи показаний против этого лица. Ремусу показалось, что он не расслышал, но нет. Все до единого слова было реальностью. Сириус уже открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент выскользнул Ремус. Внимание Элджи переместилось на него, и Ремус был ошарашен. Вместо весельчака-Элджи теперь перед ним стоял потухший серьезный человек с красными глазами и искусанными губами. — Привет, Элджи, — робко поздоровался он, но бояться Элджи в таком состоянии было глупостью. Элджи сказал что-то сдавленно. Ремус отошел, дав пространство гостю, попросил его разуться и пройти на кухню. Сириуса он отвел в сторону, в спальню, где их шепот будет неслышен. — Бродяга, оставь нас наедине. — Ты уверен? — он нахмурился. — Да. Ничего страшного не произойдет. И не смотри без меня, — Ремус кивнул в сторону ноутбука и вышел из комнаты. А все-таки было не по себе. Так и эдак проскальзывала мысль, что визит Элджи был подготовленной ловушкой, но с ним в квартире Сириус — ведь не станут же Ремуса трогать в его присутствии. Проявляя максимальное гостеприимство, на какое был способен со своим стучащим сердцем, Ремус поставил перед гостем кружку чая и сел напротив. За все время не прозвучало ни одного слова. — Угощайся, — он пододвинул тарелку с сухими печеньками, но более привлекательных сладостей на кухне не нашлось. — Спасибо. Очень любезно с твоей стороны, — формально отозвался Элджи. Сидел он ровно, словно доску проглотил, к печенью даже не прикоснулся и лишь изредка дул на чай. Ремус решил неловко действовать: — Полагаю, ты приехал не из дружеского побуждения?.. — подтолкнул он, дав Элджи достаточно времени и пространства сформулировать просьбу. — Не из дружеского, — ответил тот, постукивая пальцами по боку керамической кружки. Просидев, кажется, целую вечность в кошмарной тишине, Элджи наконец кивнул, словно подбадривая самого себя. — Бенджи обронился новостью, вы расстались? — рассказ взял начало издалека, но Ремус и этому был рад. — Месяц назад. — Долго вы крутили с ним. Сколько? Года три, наверно? — Четыре. — Четыре, — подтвердил Элджи. Он тихонько хлюпнул чаем, выдержав очередную паузу, — а из-за чего порвали-то? — Думаю, с моей стороны будет неуместно общаться с тобой на эту тему, — подозрительно ответил Ремус, — ты все-таки друг Бена. Это он попросил тебя прийти? Записываешь наш разговор на диктофон? — Нет, — Элджи достал телефон и положил его на край стола, ближе к Ремусу, — глянь, я чист. С Бенджи я больше общаться не собираюсь и не стану; произошла одна ситуация, которая на нас точку поставила. Ты уже слышал? — Ничего не слышал. — Скоро из каждого утюга будет звучать. Моя Рейчи… поехала к нему прошлым вечером. Очевидно, это была измена. Она сказала, что прежде не встречалась с ним и это был первый раз. Ремус поерзал на стуле. — Случилось что-то плохое? — Изнасилование. По напряженной атмосфере как ножом резануло. Ремус не сдержал шумного вдоха от изумления, сжал колени под столом, в то время как Элджи опустил взгляд и не двигался. Сидел застывши, словно мраморная статуя. Ремус робко подал голос: — Мне очень жаль, — искренне. В первый и последний раз он видел Рейчел на вечеринке в доме Харпера. Она угощала его шоколадным тортом и была очень радушна. Более ему с ней встречаться не доводилось, но Ремус предпочитал думать о малознакомых людях хорошо, если они не вызывали резкого негативного отторжения. — Я подозреваю, Рейчи была не одна. Доказательств пока нет, но, посуди сам, мы с Бенджи были друзьями и мстить ему мне незачем, точно как и Рейчи. Я хочу посадить этого скота. Мне плевать, что мы пили вместе последние несколько лет; он надругался над моей девушкой и заслуживает достойного наказания. — Так что ты хочешь от меня? — Ремус склонил голову. — Обвинение маловесно. Рейчи ушла из дома ночью, в чулках и комплекте кружевного белья, села в машину к любовнику и позволила отвезти себя домой. Она осознанно шла на измену. Учитывая, какими деньгами оперирует Бенджи с пожитков своих родителей и отцовского бизнеса, на его сторону возьмется дорогой, знающий адвокат. Вся эта ситуация практически сочится отмазками, оправданиями и даже устойчивым алиби. Ремус снова начал ковырять заусенцы на ногтях, как делал всегда в нервном состоянии. — Максимум, которого я добьюсь — пару лет отработок или условный срок. Как ты думаешь, этого будет достаточно? — Нет, — слово вылетело раньше, чем Ремус успел его остановить. Элджи улыбнулся. — Именно так. А значит нужно что-то посерьезней. Что-то потяжелей, повесомее. Что-то такое, от чего малыш Бенджи не в жизнь не отклеится. Ты улавливаешь мою мысль? — Я думал, ты оправдывал насилие в суде, — язвительно прокомментировал Ремус, — только оно коснулось тебя — и ты готов переобуться? Крепкая позиция. Из соседней комнаты послышалось сдавленное ругательство и шуршание чипсов — было похоже на то, что Пес напал на сырные сухарики. Контраст почти удивил Ремуса: в спальне происходит битва за чипсы, а на кухне буквально решается судьба насильника, и отделяет эти два мира одна лишь стена. Он думал об этом, пока Элджи собирался с мыслями. Вскоре беседа возобновилась. — Когда речь идет о жертве насилия, против которой выступает ответчик, никак не углубляешься в нее, как в человека. Просто абстрактный образ. Просто оценка ситуации, иногда немного субъективно придирчивая, предвзятая, но не моральная ни в каком смысле. А парни в основном оказываются веселыми типами, с ними и выпить в трактире можно, хорошие ребята. Бенджи тоже такой, если посмотреть. Не выглядит, как преступник. Нормальный мужик. Ремус покачал головой. — А когда твоя девушка возвращается домой с синяками по всему телу, шуганная, как сам черт в пекло таскал — ситуация поворачивается с другой стороны. Я себя не оправдываю. Да, переобулся. Готов встать против бывшего друга ради легкомысленной девчонки, которая разоделась в вульгарное белье и села к нему в тачку. — Ты уверен, что выиграешь дело? — Нет. Особенно с тем, что есть у меня сейчас. Этого слишком мало. Если собрать достаточно информации и предъявить ее суду, Бенджи может схлопотать пожизненное. — Пожизненное? — Ремус округлил глаза, — Кажется, это так много. — Гораздо лучше, чтобы он вышел на свободу пораньше и продолжил творить грязь с людьми, согласен. Ремус сомкнул губы. Элджи нагнулся, чтобы быть ближе к его лицу. — Люпин, если ты накатаешь заяву, — а я уверен, тебе есть что сказать, — он получит по заслугам. Только представь: никогда не приблизится к тебе, не причинит боли, не будет поджидать и кошмарить. Ты вообще думал о заявлении? — Сразу отсек эту затею, — признался он, — мне нечем платить адвокату. Он так и сказал мне, что вы, ты и Фред, легко оправдаете его, а то еще на меня дело переведете. Так что нет. Никакой полиции. — Теперь я самолично готов встать на твою защиту и уговорить Фредди. Хотя, уверен, его даже просить долго не придется. Жена у него красивая. Ремус нервно прыснул куда-то в сторону. — И сколько материала надо набрать для обеспечения пожизненного? Элджи задиристо вскинул голову. — Вижу, кто-то вступил в игру. Систематическое насилие уже станет хорошей опорой, но если оно шло вкупе с избиениями, особо существенным уроном или любыми другими отягощающими обстоятельствами, победа у нас в кармане. Было? Ремус пожал плечами. — А мне придется показывать синяки? — У тебя остались? — встрепенулся Элджи, — Много? Ремус встал и показал ему кожу; его даже начало удивлять постоянство, с каким он делился своими ранами. Элджи удовлетворенно кивнул. Он, очевидно, не сочувствовал и не проявлял жалости, действуя сугубо из своих интересов, но Ремуса это не задевало. Нежностей от Элджи ему точно хватало. — Снять побои нужно будет в ближайшее время, пока не зажили. Писать заявление поедем на днях, я отвезу тебя. В полиции у меня есть парочка знакомых на короткой ноге, они тебя примут. В отделении обязательно присутствует психолог, если тебе будет легче. Можешь взять с собой этого… ну… того парня, который мне дверь открыл. — Сириуса? — Ну, на серьезного он особо похож не был, но если с ним ты будешь чувствовать себя свободнее, он допускается как сопровождение. Потратив еще минут десять на чепуху вроде обмена номерами, уточнения времени и одевания Элджи, они встали у порога. — Странно все это, — признался Ремус, — но я тебе верю. Надеюсь, все получится, как ты и задумал. Спасибо. — Тебе спасибо, цветочек, — Элджи, приободренный удачным сложением обстоятельств, выходил из квартиры уже гораздо радостней, чем заходил. Ремус, как примерный хозяин, вежливо отправил его в путь и вернулся к Сириусу. Мистер Рыцарская Отвага спал с рукой в пачке сухариков, подогнув одну ногу и обнимая Пса, сидящего у него на груди. Он высунул язык и весело посмотрел на Ремуса, когда тот вошел в комнату. Кажется, коричневая мордочка была испачкана в крошках, но Сириус объяснит это позже.