Сироты

      Тори встретила Джисона с визгом, который все приняли за восторг и благодарность за спасенную игрушку. Хёнджин же ухмыльнулся, но усмешка тут же пропала, стоило ему заметить фигуру взъерошенного Минхо, похожего на промокшего кота. Он вообще хоть когда-то по-доброму смеялся, задавался вопросом Хван. Нори же уже знать забыла своего друга, когда рядом с ним стоял незнакомец, с которым она была заочно знакома по рассказам Хана. Она всегда хотела пообщаться с ним вживую, но ещё больше стать сторонним наблюдателем дружбы Джисона и Минхо, потому что она её привлекала, как сюжеты книг, которые она иногда могла читать ночью, пока Джисон спал и не мог запретить ей заниматься этим делом в темноте. Хан смеялся над тем, что она сочетала несочетаемые книги. Сначала прочтёт бессмертную классику, а потом откроет «50 дней до моего самоубийства» и включит Coldplay в то время, когда был доступен интернет. Нори словесно оборонялась от колкостей Хана, говоря, что он не читал подростковую романтику, потому что боялся признать, что ему не хватало такого в жизни. Он же в ответ обещал дожить до её свадьбы и испортить её, спеть трогательную песню, чтобы её макияж поплыл и растёкся по всему лицу. На этом они расходились по разным углам, пока кому-то из них не становилось одиноко и скучно.       — Не представишь меня друзьям? — фыркнул Минхо, обращаясь к Джисону, который хотел провалиться под землю. Все вопросительно смотрели то на одного, то на другого, гадая, в чём заключалась причина их неловкости.       — Сразу два медведя, вместо одного, — усмехнулся Джин.       — Это Ли Минхо, балерун и с недавних пор боксёр, — с язвительной улыбкой произнёс Джисон, щурясь на Минхо.       Хёнджин был рад тому, что двое друзей поссорились, это означало, что можно было забавляться над Джисоном и никто не постоит за ним, кроме него самого. Феликс же во все глаза рассматривал новенького, потому что ни разу не видел его в жизни, а от Джина слышал не очень лестные слова в его адрес. По первому впечатлению он немного походил под описание, данное Хваном: хам, высокомерный, надменный индюк, глупый и злой. Но он забыл упомянуть, что Минхо выглядел старше своих лет, и он красивый.       Один Сатоши беспомощно хлопал глазами и не мог понять, отталкивал ли его новый парень или притягивал, но на скорую руку решил, что одновременно и то, и другое. У Минхо приятные черты лица, прямой взгляд, такой же нос с виднеющимся раздвоенным хрящиком на кончике, не высокий и не низкий лоб, с густыми коричневыми волосами. У него запоминающаяся внешность, характер скорее всего точно такой же.       — И твой папочка, — также гаденько улыбнулся и Минхо, сильно похлопывая Джисона по спине, что тот аж захлебнулся слюной и стал громко кашлять.       — Козёл, — сквозь кашель фыркнул Хан, уходя от друга на своё место за кассой, но как только он обернулся на ребят, то заметил, что кофейня уже давно пустая, а на улице темно и тихо, только ветер гудел, запутавшись в проводах и заблудившись в переулках. — А где все? Уже закрываемся?       — Хан, мы договорились закрыться ещё два часа назад, — напомнила Нори.       — Уже восемь? — удивился парень, смотря на настенные часы позади себя. Неужели они так долго добирались сюда?       — Нам пора выдвигаться, — поторапливал Чан. Он был рад тому, что его друзья в лице Хана и Ли объединились, но у него появился лишний человек для машины. — Минхо, ты ведь умеешь водить?       — Да. Мне достанется Хёндэ? — восторженно спросил Ли, смотря на старшего, который озадаченно сверлил глазами пол.       — Джисон, Минхо и, — Чан взглянул на ребят, пытаясь выбрать человека, который смог бы регулировать отношения двух друзей, но при этом не вздумать совершить что-то глупое.       — Я могу поехать с ними, — вызвалась Нори, подняв руку.       Чан осмотрел её. Девушка одета в спортивный чёрный костюм из брюк и кофты на молнии, единственное, что его смущало — детская ручка Тори в её ладони.       — Бери и девчонку с собой, — одобрительно кивнул Чан. — Зато у нас будет в машине тихо, — он обернулся к Хёнджину, который лукаво улыбался.       Хан закусил щёку, осуждая злорадствующего Бана. Зато Сатоши был рад тому, что поедет не с Джисоном, а с Чаном, который ему ещё при знакомстве понравился. А вот Феликс, который до этого молчал, изучая обстановку, подошёл к Джисону, положил обе руки на стойку с кассой и приподнялся на носочки.       — Хочешь, мы можем поменяться? Нори и Тори будут с Чаном и Джином, а я с тобой и Минхо.       Хан улыбнулся. Он ведь рассказывал, что Феликс ему понравился сразу? Он был единственным адекватным и спокойным человеком, который жаловался меньше всех остальных, хотя у него был опыт жизни с семьёй и без.       Хёнджин пошёл следом за ним, чтобы уговорить его не предлагать всякие глупости Джисону, который назло ему мог и согласиться.       — Фел, как-то не подобает разлучать Джисона и его лучшую подругу.       — Тогда возьмём Тори с собой. Она девчонка спокойная, как только сядем в машину, то она тут же уснёт, — Феликс развернулся к Джину и заглянул ему в глаза, улыбаясь ровными зубами.       Хёнджин подневолен, он всегда был слаб перед улыбающимся Феликсом, на чьём лице были еле заметные веснушки, которые становились ярче по весне. Джин всё же постоянно поражался весёлости Феликса, что даже спорить с ним не стал.       — Откуда ты знаешь, что она уснёт? — спросил Минхо.       — Когда у меня была сестра, она быстро засыпала в машине, даже в шумном автобусе спала, — пояснил Феликс, а Минхо мигом прикусил язык, чтобы не давить на больное. Он знал его историю от Хана, но в моменте забыл о ней. — Ну что, договорились?       Хёнджин нехотя, но кивнул. Он был согласен мириться с присутствием ребёнка в салоне, лишь бы под боком находился Феликс.       Джисон игнорировал пытливый взгляд Минхо, который не упускал возможность как-то задеть его, то подножку подставит, потом сам поймает, то назовёт как-то совершенно глупо и нелепо. Хан понимал, что тот злился и оставалось только ждать, пока он перебесится и стихнет. Интересно даже, кто быстрее заглохнет: Ли или ливень?       Каждый разошёлся по своим машинам, заранее обговорив схему поездки. Дом Чана находился в получасе от кофейни, но из-за пробок и размытой дороги путь мог составить вдвое больше.       — Эй, иди вперёд! — Нори вытолкала Хана с заднего сиденья.       — Куда тебе столько места? — Джисон надул губы, потирая бок, который отпинала Нори.       — Спать лягу, — тут же огрызнулась девчонка. На самом же деле, она хотел посмотреть кино «Хан и Ли» с заднего ряда. Не хватало только что-нибудь поесть — попкорн или чипсы.       — Не мешай ей, Хан. Или ты опять меня боишься? Не трусь, я не кусаюсь, — насмешливо сказал Минхо, пристёгивая ремень. В отличие от Джисона Минхо не чувствовал себя неловко рядом с ним.       — Я с тобой не разговариваю, — вполголоса ответил Джисон, скрестив руки на груди.       — А сейчас тогда что ты делаешь?       — Игнорирую тебя.       — Вслух?       Нори тихо засмеялась. Минхо был хорош собой, тут не поспоришь, но ведь и Хан не промах, особенно если он был в настроении перечить, злостно комментировать всё увиденное. В такие моменты от него уставал каждый, а он радовался тому, что своей язвительностью заставил всех затихнуть.       — Что тебе сказал Чан? — Джисон резко повернулся к Минхо, испытующе глядя на него и выдыхая паром.       — То, что я тебе уже сказал, — спокойно ответил Ли. Он всегда выглядел уверенным и сосредоточенным, когда делал то, что знал.       — Развёрнутее, — требовал Джисон.       — Ладно, малыш. Чан рассказал лишь про твою компанию друзей, про Тори и твоё желание спасти мир от конца света, — саркастично улыбнулся Хо, стуча указательными пальцами по рулю.       — Зачем он вообще звонил тебе?       — Чтобы хоть кто-то мог оказать влияние на тебя.       Хан закатил глаза. Ему надоело быть «младшим» рядом с Минхо, который старше его на какой-то несчастный год, а вёл себя, как взрослый. Строит из себя не пойми кого. Самое ужасное в этом то, что Джисон всё равно следовал его советам, потому что они редко оказывались нерабочими.       — Почему ты кинул родителей? — уже спокойнее спросил Хан, усаживаясь поудобнее. Он сбросил трёхлетние кроссовки и поджал под себя ноги. Минхо сделал воздух потеплее.       — Я никого не кидал.       Нори заинтересовалась беседой. Она уже и забыла, что Хо в отличие от них имел другую жизнь, которую они все хотели получить, о которой тайно мечтали и никому не признавались. Но она знала, что каждый сирота грезил быть нужным кому-то, кому можно всецело довериться, ведь она была такой же брошенной.       — Хочешь сказать, что они сами оставили тебя в парке у моста и приказали ждать меня? — ёрничал Джисон, который на время позабыл о штормовом предупреждении в стране, о том, что их могли искать, как сбежавших из приюта.       — Откуда ты знаешь? — раскрыл рот Ли, играя с Джисоном и уходя от ответа.       — Скажи прямо, Нори своя, — голос Хана прыгал по кочкам, пока он потирал себя руками, отогревая от холода.       — Милая, — Хо обратился к девушке, которая моментально отозвалась поднятыми бровями, — дай мою куртку, она рядом с тобой.       — Ты с моей подругой заигрываешь? — прищурился Хан на Хо, показывая ему кулак.       — Прости, я не знал, что вы-       — Нет! — одновременно крикнули Нори и Джисон, чтобы развеять представления о том, что они не просто дружили, а имели романтическую связь. Они, конечно, отлично справлялись с пониманием друг друга, но не настолько, чтобы любить.       Ли рассмеялся. Он взял из рук Нори свою куртку и набросил её на Джисона, который стучал зубами. Девушка восприняла этот жест с улыбкой, ей всё сильнее хотелось проникнуть в дружбу парней.       — Спасибо, — обыденно ответил младший, который привык к такой заботе от своего недотроги Минхо и принимал это как что-то само собой разумеющееся. — С друзьями не встречаются, — сказал Хан.       Нори направила любопытный взгляд на Минхо, ловя подобие молниеносного разочарования, при этом стараясь выглядеть естественно, будто ей и неинтересно вовсе подмечать за парнями их неоднозначные взгляды в сторону друг друга, их очевидную привязанность и словоохотливость. Молодая душа девушки требовала любви во всех её проявлениях и красках!       Минхо поджал губы и положил ладонь на колено Джисона, который сидел в позе лотоса, накрытый его курткой.       — То есть всё, что было между нами фальш?       Нори прикрыла рот ладонью, сдерживая смех, и уставилась на Джисона, а тот ничуть не был удивлён ответом Хо.       — Прости, папочка, — выделил последнее слово Хан, беря ладонь друга в свою.       — Так бы почаще, — одобрительно покачал головой Минхо, ни на секунду не робея.       Нори сначала покосилась на Джисона и не увидела на его лице ни капли смущения, затем перевела взгляд на Минхо, тот сосредоточился на дороге, но вот маленькая деталь всё же не ускользнула от цепких женских глаз — красные уши. Ей стал ещё больше нравиться старший, особенно если он хорошо относился к её обожаемому другу.       Вскоре Нори уснула, как и Тори в соседней машине на руках Феликса, из-за чего сильно негодовал Хёнджин. Он привык засыпать и просыпаться с Ликсом в одной кровати, привык быть его щитом и поддержкой, что даже малейший выступ за эти рамки казался ему невозможным. Он помнил Феликса новеньким юношей, который среди знакомых лиц выглядел яркой свечой, которую нужно оберегать от ветра и чужаков. Прошло уже два года, а Ликс в глазах Хёнджина оставался тем же светом, от которого он подпитывался и непременно отдавал что-то в ответ. Он ждал день, когда они смогут избавиться от оков приюта, чтобы остаться вдвоём.       Чан же был занят тем, что слушал радио и следил за дорогой. Ветер усиливался. Он поднимал в воздух газеты, мусор, который лежал на дорогах, но подобное случалось и без предупреждений пожарных о возможном шторме. В нём ещё была надежда на то, что всё обойдётся и они смогут осуществить все свои планы без вреда и потерь. Но на всякий случай, совесть дала Чану задание обезопасить своих приятелей и создать для всех комфортные условия.       Джисон открыл глаза, подавшись вперёд от резкого толчка. Он громко дышал ртом и носом, держась за сердце. Вся его спина, голова и руки стали влажными от пота, который спровоцировал неосознанный страх за непонятно что.       — Всё в порядке? — спросил Минхо, смотря на Хана озабоченными глазами.       — Мы остановились, что-то случилось? — прошептал Джисон. В его рту пересохло от кошмара, который изрядно помотал его во сне.       — Нужно закупиться продуктами, если непогода запрёт нас дома, — пояснил Хо. Он отстегнул ремень и коснулся рукой ручки двери, чтобы выйти из машины к Чану и Хёнджину, которые ждали его снаружи, но Джисон дёрнул его за рукав.       — Что-то сообщили по новостям?       Глаза Хана потемнели и он неосознанно стал кусать нижнюю губу.       — Да, — ответил вполголоса Минхо, взволнованно бегая глазами по лицу Джисона.       — Ну? Что там, не тяни кота за-       — Сообщили, что из приюта пропали несносные дети, — усмехнулся Минхо, сразу же вылетая из машины, заглушая хлопком двери проклятия от Джисона.       Нори проснулась раньше Хана, но ей тоже было беспокойно. Полдня они провели вне детского дома, который окружал их долгие годы. Иногда Нори представляла себя птицей, которая сломала крыло, а люди, обещавшие ей вылечить больное место, заперли в клетке. Она всё страстно ждала, когда это «лечение» закончится, чтобы она снова полетела.       — Хан-а, ничего пока не сообщили. Все твердят об эвакуации и об угрозе торнадо, который может образоваться из урагана и обрушиться на землю.       Джисон смотрел на Нори и не видел и тени страха. Она была готова терпеть любые неудобства, лишь бы сбежать. Они — заключённые приюта, их устоев и отвратительного отношения к себе.       — Нори, ты не боишься?       — Чего мне бояться? — стала заводиться девушка, нервно поправляя брюки, которые закатались вверх из-за того, что она спала боком на узком сиденье. — Я боюсь, что нас найдут и упрячут ещё на долгие два года в эту дыру. Всё остальное я могу пережить и перетерпеть, если ты будешь рядом со мной.       Нори придвинулась к креслу Хана, хватая его ладонь и притягивая к себе. Джисон напрягся и испугался дальнейших действий подруги, потому что боялся услышать любовное признание в свой адрес, а он не готов принимать её любовь. Несомненно он её любил и всегда думал о ней, даже если не говорил об этом, но ничего общего с романтикой это не имело.       — Хан-а, обещай, что когда мы станем свободными, мы будем поддерживать связь! — Нори уставилась на Джисона большими сверкающими глазами.       — Что на тебя нашло, Нори? — мягко спросил Хан, поглаживая мягкую кожу рук большими пальцами. Ладони девушки были прохладными, она крепко сжимала Джисона, стыдливо опустив взгляд в пол, смущённая нахлынувшим страхом потерять его.       — Ничего, — промямлила та, сама не понимая, откуда взялась внезапная сентиментальность.       — Ты плачешь? — Хан изумлённо поднял брови, притягивая девушку ближе к себе и заключая её в объятия. Он не имел понятия, как утешать тех, кто был старше 10 лет, потому что никакие уговоры и обещания подарить классную игрушку уже не срабатывали. Людям постарше позарез требовались обещания, надежда и поддержка. Не каждый мог дать это и не каждый утопающий понимал, что ему нужно было для спасения. Но Нори, которая крайне редко впадала в отчаяние и плохое настроение, было достаточно того, что Джисон не глумился над её слезами.       — Не плачу я, — Нори надула губы и уткнулась лбом в плечо Хана, пока он гладил её по спине. — Иногда я думаю, что жизнь за пределами приюта даже со всеми проблемами куда лучше.       Джисон промолчал. Он сам не знал, где хорошо, где можно было выдохнуть и почувствовать себя живым. А вообще, что значит быть живым?       — Переждём ветерок и всё будет хорошо, по-новому, — вполголоса сказал Джисон, отрываясь от Нори, которая неуверенно кивнула ему. — Кстати, почему Минхо не взял меня с собой?       — Чтобы не купил всякую ненужную ерунду, — закатила глаза девушка и тут же засмеялась с недовольного лица друга, а тот ущипнул её за запястье. — Это Чан ведь за нас платит везде?       — Ты против?       Хану не нужен был её ответ, ведь он знал, что подруга возмутится на то, что Чан тратил на них — абсолютно чужих людей — свои кровные деньги.       — А ты за? — возмутилась Нори. — Мы должны что-то сделать для него, как-то отблагодарить.       Джисон подумал о том, что именно Нори среди всех должна была подумать о благодарности. Она была воспитанной девушкой, хоть и могла задать нервотрёпку каждому из парней, несмотря на то, что у тех было физическое превосходство, но моральных сил у неё всё же больше. Она достаточно смелая, раз всегда предпочитала компанию Хана, после того, как её приёмный отец использовал её для своего развлечения, пока приёмная мать ни о чём не догадывалась, а как только осознала, что её муж падок на молодых девушек (то есть детей), то решила этот вопрос своим способом — отправила Нори обратно в детдом, как разлучницу семьи. Когда Нори снова вернулась в приют, Джисон не отлипал от неё. Он, сам того не понимая, чувствовал вину за всю мужскую часть планеты, словно это он надругался над Нори, а не взрослый мужчина, который мог и должен был отдавать отчёт своим действиям.       Нори долгое время оставалась замкнутой после возвращения. Несложно было догадаться, что ей причинили вред и боль, которую ей приходилось переживать каждую ночь во снах. Однажды девушке надоело внимание Джисона, который следил за ней и ходил по пятам, она рассказала ему в мельчайших подробностях о том, с ней сделал отец, чтобы он, испугавшись её статуса опороченной девочки, оставил её в покое, но он поступил иначе. После того дня Нори стала приглядываться к нему, когда же она наконец поверила в его чистые намерения, то сама стала прилипалой.       Нори для Джисона служила примером стойкости и силы, таким же человеком являлся и Феликс, который потерял семью во время ограбления его дома. На его глазах убили приёмную семью, перерезав им горло. Джисон уверен, что ужасные гримасы, истошные крики и детский плач его сестры снились ему каждодневно.       — Хан-а, что у тебя там творится? — Нори постучала указательным пальцем по голове парня, который выпал из реальности на пару секунд, застыв в сидячим положении.       — А если непогода затянется и нам придётся эвакуироваться?       — Тогда эвакуируемся, примкнём к какой-нибудь семье, — обыденно ответила девушка, пожав плечами и зевнув.       За окном замелькали фигуры парней, которые громко о чём-то спорили. Джисон открыл дверь машины и крикнул на всю улицу, очевидно, не зная понятие стеснение.       — Вы долго?       Чан и Хёнджин переглянулись и оба посмотрели на Минхо.       — Жена зовёт, — Джин постучал Хо по плечу и с наигранным сочувствием вздохнул, будто не желал отпускать его к Джисону.       Хан же заметил, с какой довольной рожей Хван посмотрел на него, злорадствуя.       — Я не жена! — процедил сквозь зубы Хан, выходя из машины и злобно хлопая дверью. Такими темпами из-за вспыльчивых характеров юношей у Хёндэ появится возможность даже не дожить до урагана, потому что её погубят раньше этого времени. На улице дул холодный порывистый ветер, который беспрепятственно подхватывал картонные коробки, возил по земле полупустые мусорные баки и волновал жителей.       — Где продукты? — спросил Хан, смотря на два небольших пакета.       — Большую часть товаров раскупили, — ответил Чан, поправляя козырёк чёрной кепки.       Джисон вытаращил глаза на друга, потом ещё раз на пакеты.       — Нам нужно ехать в более крупный магазин, но он находится в другой стороне от дома.       — И в чем проблема? — спросил Джисон, обращая на себя внимание парней.       — А в том, малышка, что мы можем не успеть попасть в дом и тогда мы будем куковать на улице и прятаться под крышами магазинов от дождя и ветра, а если нас настигнет наводнение, то нам придётся стать русалками из Диснея, — пояснил Хо, растрепав волосы Хана, которые и так летали в воздухе.       — Ветер усиливается. Утром и днём у него были хотя бы передышки, а сейчас всё идёт к тому-       — Что нас вынесет в открытый океан к чертям собачьим, — бесцеремонно закончил Хёнджин. — Давайте быстрее решать, что делать. То, что мы купили, нам даже на двое суток хватит.       — Надо было изначально ехать в супермаркет, а не в этот частный магазинчик, в котором и без апокалипсиса еды мало, — фыркнул Джисон. Он начинал нервничать, чувствуя приближение страха, который затаился под рёбрами.       Минхо щёлкнул его по носу, заметив, что тот падал духом и начинал плеваться плохими словами, о которых потом будет жалеть.       — Я предлагаю разделиться, — предложил Хо, обращаясь к Чану. Тот задумался, постоянно поправляя кепку, которую сдувало.       — Вы фильмы ужасов не смотрели? — опешил Джисон. — Делиться нельзя, иначе умрут все и сразу.       — Уверен? — нахмурился Минхо, раздумывая над аргументами Хана, принимая их не в серьёз.       — Тут нечего думать, — терял терпение Джин, постоянно поглядывая на машину. — Кто-то едет домой, закрывает окна, собирает вещи Чана, запасается свечками и прочей ерундой, а другие скупают весь магазин.       — А ты можешь быть умным, — вновь удивился Джисон, испытывая терпение Хвана.       — Чан, вы должны поехать домой, а мы в магазин, — предложил Ли, кусая ноготь большого пальца.       — Почему они? — раздражался Джисон, периодически поглядывая на машину Чана. Из-за тонированных стекол трудно разглядеть людей и их позу в салоне, но Хан мог представить, что на заднем сидении Тори спала на коленях Феликса. Минхо проследил за его взглядом и ничего не ответил, потому что Хан сам всё понял. — Да, Хо прав, поезжайте домой, а мы быстро заглянем в магазин и вернёмся.       — Неужели, дошло, — ёрничал Минхо, специально закатывая глаза. Джисон приставил свой кулак к его носу, а тот живо вонзил свои зубы в костяшки.       — Хан, ты помнишь, где я живу? — спросил Чан, который не обращал внимание на неуместные колкости двух парней.       — Да, порядок, не заблудимся, можете ехать, — натянуто улыбнулся Джисон, вытирая свой кулак об штаны.       Супермаркет находился не так далеко от центральной больницы, но он располагался на ровной местности, где, по предположениям парней, уровень воды из-за ветра и дождя мог быть выше, нежели на возвышенности. К тому же ребята опасались ненормальных и чрезмерно предусмотрительных граждан, которые могли устроить в магазине хаос и битву за товары. Ветер за пределами машинами нёсся по городу со звуком летящего самолёта высоко в небе, что несомненно пугало. Создавалось ощущение, что где-то высоко над головами летают ракеты.       — Ты идёшь за фонарями, водой, ножом, ножницами, резиновыми сапогами, — Минхо и дальше стал перечислять нужные вещи, пока Джисон терпеливо слушал, а Нори за этим наблюдала.       — Давайте я с вами пойду, а то вы вдвоём это всё не утащите, — заговорила она, придвигаясь на край своего сиденья.       — А ты сможешь? Вещи-то тяжёлые, — сомневался Хан, поглядывая на телосложение подруги.       — Тебе напомнить, что я выиграла тебя-       Хан моментально заткнул рот Нори своей ладонью, та поморщилась, а Хо наоборот заинтересовался продолжением недосказанной фразы.       — В чём она тебя победила?       — В духоте. Идём в магазин. Нори, будем вместе ходить.       Хан вышел из машины и как только закрыл за собой дверь, услышал в салоне взрывной смех Минхо и тихий Нори. Рассказала всё-таки, досадно подумал Хан, уходя от машины подальше, чтобы не встретиться лицом к лицу с насмешливыми глазами Минхо.       Джисон брёл по магазину медленно и нерасторопно. Он рассматривал покупателей и видел совершенно разные эмоции на их лицах. Кто-то закупался ящиками пива и был крайне рад возможности остаться дома без работы хотя бы на день, а кто-то скупал туалетную бумагу с таким выражением лица, будто уже она и не нужна была. Где-то ныли дети, тыкали в родителей пальцем и умоляли купить шоколадное яйцо с игрушкой внутри. По измученным лицам взрослых Хан понял, что как бы дети не доставали их и не выводили из себя, но они никогда бы не избавились от них, как это сделали его родные. И как бы Джисон не хотел казаться взрослым и хладнокровным, но он не мог перестать думать, почему его предали. Джисон не был хилым, больным, избалованным, чтобы захотеть избавиться от него. Тем не менее несмотря на то, что он хотел знать правду, увидеть лица родителей и узнать их судьбу, он бы никогда не простил их за сделанный выбор. Кого угодно, но не их.       — Хан, — окликнула Нори своего друга, который несколько минут рассматривал магазин, будто находился в музее.       Джисон встрепенулся. Нори облокотилась о ручку большой тележки на колёсах, одну ногу поставила на металлическую перекладину, а другой отталкивалась о скользкую плитку, рассекая по магазину, будто каталась на скейте.       — Упадёшь, — рассмеялся Джисон, отпрыгивая в сторону, пропуская подругу вперёд.       Минхо ходил по магазину с серьёзным лицом, не отвлекаясь ни никакие посторонние звуки. Он тоже не мог долго оставаться наедине с самим собой, потому что тогда мысли, как тараканы, выбегали из тёмных пыльных уголков и набрасывались толпой на мозг. Где сейчас его отец и мама? Смогут ли они его найти и станут ли? Отец точно сочтёт сына неблагодарным, недостойным жить в их семье. Хо сжал ладонями пачку чипсов, та лопнула и содержимое упало на пол.       — Чёрт, — прошипел он, присаживаясь на корточки, чтобы убрать за собой.       — Мин-хо-о!       Парень обернулся и увидел прямо перед собой тележку, которая на высокой для неё скорости неслась прямо на него. В одно мгновение он оказался вбитым в полку с кукурузными хлопьями, коробки упали на его голову, он оказался зарытым под ними.       — Всё хорошо? — спросил Джисон, доставая друга из сладких завалов. Хан поднял друга за плечи и поставил на ноги, заглядывая в глаза.       — Ты ещё в лицо мне посвяти, как врач, — фыркнул Минхо, хмурясь.       — Снова плечо? — понял Хан по сморщенному носу Минхо.       — Нет, оно уже не болит, — отмахнулся Минхо, стараясь игнорировать ноющую боль в мышцах.       — Прости, я случайно, — виновато сказала Нори, складывая руки перед собой. Ей стало ужасно неловко за своё детское поведение, но всё же ей было весело кататься на тележке. Раньше, когда она жила с семьёй, мама разрешала ей немного побаловаться, когда в магазине было мало людей. Прошло уже несколько лет, как она не покидала приют, который стал ей крепостью и заключением, но она помнила множество хороших моментов из прошлого.       — Да я сам вас не заметил, — обыденно ответил Минхо, подбадривающе улыбаясь Нори, чтобы никто из них не закрылся в самих себя.       — Ты взял только чипсы? — удивлённо спросил Хан, когда увидел в руках Минхо пустую пачку. — И съел их в магазине?       Он взглядом зацепил чипсы, которые лежали на полу недалеко от Минхо, но выпустил это из виду, так же как и выступающие вены на шее, налитые кровью, уставший вид и тяжелое дыхание.       — Я беру удар на себя и уничтожаю чипсы, чтобы тебе не досталась эта гадость, — деловито сказал Минхо, воображая себя героем. — А то у малыша Хана потом заболит живот.       Нори засмеялась.       — И он будет лежать на боку, думать, что он умрёт от боли, — дополнила девушка.       Минхо и Нори до самой кассы насмехались над Джисоном и его проблемой в виде периодических болей в желудке.       — Тоже мне, нашли над чем ржать, — огрызнулся Хан, провоцируя ребят на новую взрывную волну смеха.       Внутри магазина не слышно ветра и ударов дождя о козырёк крыши. Здесь тихо и время протекало размеренно, будто это отдельный мир еды, а значит и спокойствия. Кто-то выбирал кофе, слушая музыку в наушниках, кто-то искал свой любимый салат. Каждый вёл себя по-разному, словно кому-то пришла рассылка оповещений от Службы спасения, а кому-то нет — и они даже не старались сделать вид, что озабочены непогодой.       — А кто платит? — спросил Джисон, когда женщина на кассе устало пробивала товары, поглядывая на запястье с часами.       — Если хочешь помочь, то я не откажусь, — с улыбкой ответил Минхо, при этом протягивая карту кассиру.       Снова Минхо делал для Джисона больше, чем тот мог дать ему в ответ. Мысли о жалости к себе не покидали его, потому что Хо проявлял особо трепетное внимание — когда не дурачился до коликов в животе — только по отношению к Джисону. Каждый раз Хан чувствовал себя должником, чей долг рос слишком быстро и вряд ли его получится выплатить. Конечно, речь идёт не о деньгах, но о других благах, которые Минхо безвозмездно давал Джисону.       — Потом как-нибудь отплачу тебе, — ответил Хан, пряча глаза в продуктах, которые он стал раскладывать по пакетам без разбору.       Нори пришла ему на помощь, ведь её друг не знал, как уложить разные по размеру товары в один пакет, чтобы он не порвался.       — Мне не нужно отплачивать за это, Хан, — сказал Минхо, кладя ладонь на голову парня. Это его старая привычка, которую они оба уже перестали замечать, потому что оба привыкли, что Ли — старший, а Хан — младший, а значит первый мог иногда показывать своё возрастное превосходство некоторыми жестами и манерой общения, например, часто называть Хана «малышка», подобным образом уменьшая его. Иногда Хана это бесило и злило, потому что он чувствовал, будто Ли с ним не считался и он ничего не весил в их дружбе.       — Но это неправильно, что ты тратишь свои деньги на чужих людей.       — Во-первых, это мои деньги, во-вторых, вы мне не чужие.       — Да ну? Ты всех сиротских знаешь? — усмехнулся Джисон.       — Ты мне не чужой, — ответил Минхо, начиная раздражаться недоверию Хана, которое он с годами не стирал, а только больше расширял и периодически раздувал из мухи слона.       — Хан, замолчи, и пойдёмте в машину, пока нас не накрыл ураган, — вмешалась Нори, которая впитывала всё, что говорили друг другу парни, чтобы потом сделать соответствующие выводы по их дружбе. Ей категорически не хватало драмы, которая не затрагивала бы её лично, но окружала.       — Хорошо, милая, — мягко сказал Минхо, моментально хватая пакеты и показывая оторопевшему Джисону язык. Тот тут же схватил другие два пакета и понёсся следом за Ли, чтобы не отстать от него.       Водители машин усердно давили на педаль газа и сигналили, подгоняя друг друга. Некоторые покидали город, уезжая в соседние, где не было рек и риска наводнения, кто-то бежал с работы домой, чтобы заколотить все окна и с трясущимися поджилками ждать ливня. Минхо слушал радио, не для того, чтобы узнать новости об урагане на западе Кореи, а в надежде не услышать своё имя и имена своих новых друзей. Он боялся, что их непременно начнут искать и все новостные сводки озвучат внешнюю характеристику каждого подростка. Меньше всего он хотел, чтобы их снова заперли внутри приюта, хоть и считал, что это было правильно ради их безопасности.

***

      Не знаю почему, но я чувствовала приятную взволнованность. В последний раз я испытывала подобное, когда мы с Джисоном нашли котёнка недалеко от ворот приюта и пытались тайком пронести его в комнату. Мы договорились с соседями Джисона, что никто из них нас не выдаст воспитательнице, потому что она могла наказать нас за нарушение правил. Я несла маленькое чудо в обеих ладонях, прижав к груди, Хан иногда утыкался в него лицом и улюлюкал, не замечая за собой любовь к животным. Всё бы ничего, парни успешно смастерили тарелки, нашли чистые коробки на мусорке, и мы обустроили дом для котёнка. Каждый был ему рад, пока нас кто-то не сдал. Мы с Ханом предположили, что это был Сатоши, потому что накануне вечером между ними произошла очередная словесная перепалка. Сатоши так и не признался, но мы всё же подумали, что это он пожаловался на нас.       Когда я зашла в квартиру Чана, то поняла, что я предвкушала именно это — дом с ванной, кухней, отдельными комнатами, туалетная комната на щеколде и тепло. Мне было неловко глазеть по сторонам, изучать скудный интерьер хозяина, но по некоторым предметам стало ясно, что Чан действительно был далеко не бедным парнем. Чего стоит его мебель и техника на кухне! Сам же Бан Чан сидел в большой комнате, а всего их две, как я успела заметить, и что-то искал по телевизору. Я скучала по плазме…       — Господи, как я хочу принять ванну, — я ненароком озвучила свои мысли вслух. Парни обернулись на меня, каждый улыбнулся, соглашаясь с моим желанием побыть наедине с самим собой и горячей водой. Все замёрзли из-за дождя и ветра и мечтали согреться.       — Ты можешь принять ванну, пока мы будем заняты, — предложил Чан. Он встал с кровати и положил пульт на разложенный диван. Он подошёл ко мне, благодаря белому свету люстры я смогла хорошенько разглядеть его небольшие глаза, широкий нос и узкую переносицу, выпирающие губы и небольшие ямочки на щеках, которые запечатлелись на них даже тогда, когда он не улыбался. — Тебе показать, что и как там происходит?       Я улыбнулась, но не успела произнести и слово, как вмешался Хан, который всё это время стоял неподалёку, а я даже не заметила его. Частенько было такое, что он наблюдал за людьми, пока они не догадывались об этом.       — Давай я помогу, а вы пока уберёте продукты в холодильник, — сказал он вежливо, тут же разворачивая меня и ведя в ванную комнату. Я была ему благодарна, что он понял, как мне некомфортно было просить его пойти в ванну со мной, поэтому он проявил инициативу сам.       — Спасибо, — прошептала ему я, пока он вёл меня в нужную комнату.       — Тебе нужно что-то принести? Где твой рюкзак?       — Где-то в большой комнате.       Хан кивнул и тут же удалился за моим рюкзаком. Я же зашла внутрь комнаты, чтобы скорее заполнить ванну и смыть с себя пот и пыль, которая прилипла к телу из-за ветра. Я взглянула в зеркало и увидела в волосах сухие листья и даже паутину, словно я лежала на земле длительное время, не зная о чистоте и приличии. Полки практически пустые. Типичный мужской набор: одна зубная щётка, зубная паста, шампунь сто в одном с запахом, который не выветривается даже спустя весь день, и гель для душа. Под раковиной находился тёмно-серый шкафчик, такой же был и над ней, только с зеркалом и подсветкой по периметру. Ванну прикрывала пластиковая прозрачная штора, напоминавшая дождевик.       Хан постучал дважды и только после моего ответа зашёл внутрь.       — Тебя ждать? — спросил он меня, заглядывая в глаза. Он пристально смотрел на меня, кусая губы. Приятно видеть, что мой лучший друг всегда переживал за меня и моё состояние, из-за чего помимо благодарности я испытывала много и других чувств.       — Не знаю, — честно ответила я. — Если не нужна твоя помощь, то подожди меня у двери, пожалуйста.       — Сейчас попрошу у Чана полотенце и вернусь, — Хан мигом улизнул из комнаты. Я же знала, что он не будет узнавать у ребят, требовалась ли его помощь, потому что она нужна была мне. Даже не знаю, как выразить свою благодарность ему за то, что он не напоминал мне о жизни в приёмной семье, всегда спал со мной, выслушивал меня, если туман находил на меня.       Я быстро скинула с себя вещи, постирала нижнее бельё мылом, которое нашла у Чана в шкафчике под раковиной, и принялась наливать ванну. Хан сидел под дверью, он иногда стучался и что-то говорил, слегка приоткрывая её. Горячий пар от воды и прохладный квартиры боролись друг с другом, создавая приятную тёплую температуру. Моё лицо напоминало перезревший помидор, но это не мешало мне улыбаться от чувства безопасности и размеренности. Клонило в сон.       — А у меня есть пиво, — сладко сказал Джисон в приоткрытую дверь.       — Эй, я тоже хочу! — заныла я, шлёпая ладонями по воде, чтобы брызги разлетелись по стенам и полу. Хан прыснул и стал специально громко глотать пиво и тянуть сладкое «а».       — Тогда выходи скорее, — дразнил он.       Он прав, мне следовало скорее выйти, чтобы другие тоже могли принять ванную. Я уверена, что все устали, просто не хотели говорит вслух об этом, чтобы не показаться хилыми в глазах друг друга. Парни слишком неестественные, что аж раздражало временами.       За этот длинный день мы успели сбежать из приюта, проработать в кофейне, закупиться в магазине и теперь у нас было время, чтобы немного отдохнуть.

***

      Пока Нори мылась, то я сидел под её дверью и медленно потягивал хмель, остальные же спрятали еду по шкафчикам, сложили сумки в кучу в коридоре и запаслись фонарями, веревками и дождевиками. Мне было интересно, все, как и я, думали, что никакого конца света не наступит, или я один? После того, как мы выбрались из приюта, казалось, что все остальные беды не были такими масштабными и куда лучше крутиться в центре урагана, нежели сидеть в приюте.       Пару раз Минхо порывался подойти ко мне и что-то сказать или спросить, но его постоянно отвлекал либо Чан с просьбами, либо Хёнджин с тупыми шутками. Ха, так тебе и надо, чудила!       Нори вышла из ванны максимально расслабленная и довольная. То ли ванна и наша компания так повлияла, то ли предложение выпить пиво, но она чмокнула меня в лоб, не удостоив объяснением, лишь хихикнула и выхватила мою банку из рук. Я знал, что она иногда могла выпить пиво со старшими соседками, но ей же всего шестнадцать лет!       Когда мы с Нори наконец зашли в большую комнату, то первое, что она сказала, стоя со своей банкой в руке, было изумлённое:       — Вы не приготовили еду?!       Все виновато посмотрели на неё, будто она была мамой или старшей сестрой. Ей не хватало взять поварёшку в руки.       — Мы не успели, Нори, — улыбнулся Феликс. На его коленях спала Тори, на чьей голове были заплетены неуклюжие и слабые косички, Феликс назвал их французскими, они рассыпались при малейшем касании. Феликс лениво гладил девчонку, а Хёнджин ревниво и очень терпеливо наблюдал со стороны, всё пытаясь потеснить Тори и оказаться на её месте.       — На кухне ты найдёшь еду и посуду, если нужна помощь, то скажи мне, — также мягко ответил Чан, порываясь встать со своего места.       — Сатоши прихвати, он сказал, что будет нашим поваром, — вовремя напомнил я, пока этот увалень не исчез с поля зрения. Сатоши недовольно поднялся с кровати и пошёл за моей подругой, что-то мямля себе под нос. Вот смотрю я на него и думаю, что что-то в нём не так. То ли морда хитрая, то ли мы просто срёмся, потому что похожи, как с Минхо.       — Хорошо, — ответила негромко Нори, ускользая за дверь.       Полагаю, что Нори не привыкла к Чану, хоть всегда в приюте общалась с парнями, но этот тип совсем другое дело. Как минимум, Бан Чан старше нас и он незнакомец для неё, а как максимум, он выглядит не так по-юношески неуклюже, как мы. Хотя, я тот ещё красавчик, с этим не поспоришь. Разве что Минхо мог бы быть на одном месте вместе со мной, но я милее. Не подумайте, что хвастаюсь или моё самолюбие достигло своего апогея, девчонки из приюта частенько поглядывали на меня, иногда отправляли записки с признаниями в любви или предложением немного прогуляться после занятий. Но ни одна из них мне не нравилась, я сам не знаю почему. Они милые и красивые, умные и забавные, но все чужие. Нори же для меня как сестра. Я долго не мог понять, что я чувствую по отношению к ней, кто она для меня, а кто я ей. Я слишком много думаю о ненужном.       — Долго на меня смотреть будешь? — спросил Минхо, на которого я неосознанно пялился, пока он допивал уже вторую банку пива.       — Почему ты даже не покраснел?       — С чего бы мне краснеть? — усмехнулся он.       — С этого, — я потряс банкой, пузыри напитка ударились о тонкие стенки. А у Чана есть вкус в выборе напитков, еды, одежды, да во всём.       — Ты вообще видел, чтобы я краснел? — спросил он, прикладывая губы к острому краю банки и не разрывая со мной зрительный контакт, допил содержимое до победного конца.       — Тебя хоть что-то может вывести из равновесия? — тут беседой заинтересовался и Хёнджин, которому надоело молча пить и смотреть на Тори с Феликсом.       — Не-а, — ответил Хо, всё ещё смотря на меня. Но я ведь знаю, что стоило включить фильмы ужасов, как он тут же лишался всей своей псевдо-уверенности. Я коварно улыбнулся и Хо моментально изменился в лице, еле заметно мотая головой, чтобы я не смел выдавать его позорный секрет. Но я же не крыса.       — А может поиграем в бирпонг? — предложил я, смотря на парней.       Феликс радостно взглянул на меня, тут же переставая гладить Тори. Хёнджин, заметив это, показал мне большой палец вверх, а Минхо слегка прищурился, изучая мою гримасу. Он был уверен, что я что-то задумал, поэтому будет осторожным всю игру. Но ведь мне не обязательно придумывать ему наказание или позорное действие, чтобы заставить понервничать, достаточно делать вид, что у меня грандиозные планы на него.       Феликс поднял девочку на руки, Хёнджин тут же подхватил её и спешно отнёс в соседнюю комнату, чтобы мы ей не мешали спать, а она нам развлекаться.       — Хан, ты гений, — меня похлопал по плечу Чан, убегая на кухню, чтобы взять стаканы, ещё пиво и закуски.       — На том и стою, — ответил я, снова устремив взгляд на Минхо. Я его знатно напугал, уверен, что очко его сжалось. Значит, я двигаюсь в верном направлении. Блять, звучит как-то неправильно…       Спустя время и несколько простых манипуляций мы столпились вокруг стола, на котором стояли стаканы, заполненные пивом.       — Все знают правила? — спросил я.       — Напомни, — сказал Хёнджин, который пиво пил второй раз в жизни. Вот же весело будет посмотреть на его опьянение.       — Играем по командам, в каждой по два человека. Вы должны забросить шарик в стакан пива команды противника. Если вы попали, то они залпом выпивают, если не попали, то они придумывают вам задание.       — То есть это Бирпонг и Правда или действие в одном флаконе? — усмехнулся Джин.       Я довольно кивнул.       — Что-то ты задумал, Хан Джисон, — сказал Минхо, водя языком по верхнему ряду зубов.       Почему он выглядел таким грозным и очаровательным одновременно? Пиво ударило мне в голову. Я ведь не должен считать своего друга красивым, наоборот, мы часто посылаем друг друга в не особо далёкие места, которые болтаются у нас между ног. Нет, болтаются у стариков, у меня всё упруго и сочно. Я пьян…       Далее я помню только фрагменты, будто мне удалили часть воспоминаний ради того, чтобы я не помнил самые постыдные часы своей короткой подростковой жизни. С вашего позволения разделю это на эпизоды, иначе стыд берёт вверх.       Эпизод 1. Еда и Чан.       Нори внезапно вернулась в комнату с ножом в руке и грозным взглядом, будто готовились пожертвовать кем-то из нас ради достойного и сытного ужина.       — Не ешь меня, я под хмельком! — закатил театрально глаза Хёнджин, закрываясь от Нори руками.       — Вы считаете, что если я девочка, то должна готовить вам еду?! И вы не ахуели ли часом играть без меня в бирпонг?!       — Да! — поддакнул Сатоши, который тоже устал, но непонятно отчего: готовить или пить пиво, которое он таскал из ящика на кухне.       Мы с Минхо одновременно упали на колени перед Нори, цепляясь руками за её колени, чтобы развеселить и задобрить её.       — Прости, о госпожа!       Она покачала головой и только потрепала наши волосы, ничего не сказав.       — Давайте я вам помогу, — снова улыбнулся Чан, отрываясь от игры. Нори тут же притихла, но скромно согласилась, краснея щеками.       — Минус боец, — икнул Джин. Он был в команде Минхо, со мной же был Чан, но его заменил Феликс, а Сатоши же плюхнулся на диван и стал наблюдать за нами, забыв об ужине.       — Давай, бросай мячик, — раздраженно сказал я, потирая ладони от предвкушения.       Хёнджин не попал в мой стакан, так что пришлось загадывать ему задание.        Эпизод 2. Сиськи       — Что выберешь: жопу или сиськи? — спросил тогда я.       Хёнджин отвёл глаза в левый верхний угол и задумчиво промычал.       — Жопа! — ответил он, шлёпая себя по плоской заднице.       Феликс стал смеяться и крутиться вокруг себя, пытаясь взглянуть на свой зад, Хёнджин его ловко обхватил за плечи и остановил перед собой. Всего лишь пару секунд и мы уже стояли и мяли задницы друг друга, комментируя их вслух.       — Мне нравится больше Хана, — сказал Минхо, слишком долго разминая мою филейную часть.       Тогда я стал трогать его в ответ.       — А мне твоя нравится.       — Правда? — искренне воскликнул он, не веря моим словам, но я не врал.       — Да.       Так мы и стояли вчетвером в тишине, щупая друг друга и на полном серьёзе оценивая ягодицы. Не только же девчонкам таким заниматься. Мне Нори рассказывала, что они с соседками по комнате не стеснялись подобного, делали комплименты друг другу и спрашивали честное мнение относительно своей внешности. Мы с парнями таким не занимались, даже если нуждались в мнении со стороны, то чаще всего просто отшучивались.       Именно в этот скользкий двусмысленный момент зашли Чан и Нори. Они встали как вкопанные, глазея на нас со странными лицами любопытства и непонимания.       — Что вы делаете? — спросила Нори, стараясь сдержать смех.       — Вот же вам повезло, у вас всегда сиськи под рукой, — сказал Хёнджин, кладя свою руку на грудь Феликса, тот сделал то же самое в ответ.       Нори отошла за спину Чана, прикрываясь руками.       — Мы не собирались тебя трогать, милая, — сказал Минхо, вытягивая губы трубочкой.       — Да, нам друг друга хватает, как видишь, — ответил я, чтобы предостеречь Нори от впадения в апатию и страх при виде таких пьяных пошляков, как мы. Никто бы из нас её и пальцем не тронул, только пусть кто посмеет!       — Сплошной антистресс, — блаженно улыбнулся Минхо, трогая меня за грудь. Я отпустил все предрассудки, потому что мацать друг друга оказалось куда веселее, чем я думал. Тем более мы пьяные, а это сразу же освобождало нас от стыда и ответственности.       Нори и Чан стали громко смеяться с нас, но нас это нисколько не смутило.       — Откуда они у тебя такие круглые и упругие, если Нори отжимается больше тебя, — выпалил Минхо, следом начали смеяться все остальные.       Я покраснел от возмущения.       — И что с этого? Отжимается она, а сиськи лучше у меня!       — Откуда ты знаешь? Ты их не трогал, — фыркнула Нори.       Хёнджин после этих слов просиял от восторга.       — А можно?       — Только попробуй и я отрежу тебе яйца, — сказал я и сразу же дал затрещину, чтобы закатал губу.       Снова спустя пару секунд все трогали меня за грудь, отчего я чувствовал себя героем, а потом использованным, будто меня раздели. Ужасное чувство. Насильники гондоны.       — Хм, а неплохо. Зачем мне мягкие игрушки, если у меня есть твоя грудь, — с серьёзным тоном сказала Нори, не планируя убирать ладонь с моих титюлек.       — Кому-то пора перестать пить, — процедил я, дёрнув её за длинный хвост.       — Что я могу поделать, если у меня сексуальный друг, — пожала она плечами, подмигнув мне.       — Нам повезло с Ханом, — включился Минхо, толкая меня плечом.       — Вытрите слюни, — важно ответил я, щёлкая их обоих по носу, — не для того я рос, чтобы кому-то отдаться из вас!       — Посмотрим.       Эпизод 3. О чём ты больше всего жалеешь?       Дошла очередь до вопросов, потому что все действия уже исчерпали себя. Хёнджин успел показать свои нежнейшие красные трусы, Феликсу нужно было поцеловать Нори в щёку, но я перехватил его поцелуй, спасая её. Лицо Хёнджина в этот момент нужно было видеть. Он был зол от ревности, а я невероятно доволен. Чан же целую минуту говорил всякие пошлости, словно он лютейший извращенец, пританцовывая и играя бровями. Он настолько сильно покраснел от стыда, что мы ещё долгие пять минут не могли прийти в себя и перестать смеяться, чтобы не разбудить Тори.       Но пришло время задать вопрос, который был озвучен, на удивление всех, Хёнджином.       — О чём вы жалеете?       Хоть на вопрос должен был ответить Феликс, потому что кон назад я изображал Минхо, но решили высказаться все.       Каждый долго думал, потому что мы восприняли вопрос слишком серьёзно, уходя глубоко в его смысл и себя. В приюте мы научились понимать, когда от нас ожидали полное, развёрнутое пояснение своего мнения, а когда молчание и одобряемый воспитателями ответ, чаще всего мы говорили какую-то чушь, постоянно врали, потому что всем было по барабану до нашего мнения, чувств и идей. Мы просто манекены, отбросы общества, никому мы и за деньги не нужны. Как бы мы не старались быть удобными и вести себя прилично, скромно, улыбаться и потакать словам воспитателей, нас всё равно никто не выбирал. Маленьких детей, особенно младенцев, забирала приёмная семья довольно быстро, но тех, кому переваливало за 10, даже не рассматривали, ведь ими сложнее управлять, сложнее вытеснить воспоминания о детдоме и вселить мысль о том, что теперь они их родители. Воспитывать чужих детей — одна морока, но никто не подумал, что чувствуем мы.       — Я желаю, что не спрятал сестру в шкаф, — признался Феликс. Он улыбался, пока в его глазах стояли слёзы, которые он сглатывал. Мне стало не по себе, когда я смотрел и слушал Феликса. Он не может плакать, быть подавленным и находиться в фрустрации. Это же Феликс, он — солнце Хёнджина, его небольшие крылья и наш лучик добра. Каждый раз, когда он чувствовал себя плохо, то же самое ощущали и мы.       В тот ужасный день, когда он лишился семьи, его младшая сестра видела, как убили их родителей. От страха тело Феликса парализовало и он не смог сообразить закрыть девочке глаза своей рукой, спрятать её, уберечь. Он рассказывал мне, что сильно жалел, что не защитил сестру, боялся, что она навсегда запомнит тот день. Он ничего не знал о ней, после того, как их развели по разным приютам.       Хёнджин сделал попытку обнять друга, но знал, что тогда тот размякнет и не сможет взять себя в руки, а этого он хотел меньше всего. Феликс не любил плакать публично, как и никто из нас. Феликс обхватил указательный и средний пальцы Хёнджина своей ладонью, чтобы избавиться от одиночества и помочь внутренней борьбе с самим собой проходить чуть легче. Только Чан не понимал, о чём шла речь, но он тактично молчал, поглядывая на каждого из нас.       — Я не знаю, о чём я жалею, — вполголоса сказал Хёнджин, постоянно облизывая губы.       — Жалеешь, что постоянно задираешь меня, кретин, — усмехнулся я, чтобы каждый немного повеселел, как это было пару минут назад.       — У тебя есть телохранитель, — Хёнджин посмотрел в сторону Минхо. Тот надул грудь и постучал по ней кулаком, я не удержался и сделал то же самое, то есть потрогал его. Наконец, за весь день мы по-простому улыбнулись друг другу. Ненавижу недосказанность между нами.       — Я жалею, что у меня нет родителей, — Сатоши промямлил в подушку, в которую было вжато его лицо. Не знаю, плакал ли он или пиво влияло на ломкость голоса, но он опустил нас в трясину мыслей, из которой я пытался помочь всем выбраться.       Снова тема семьи. Она никогда не отпустит нас, пока не произойдет что-то значительное и грандиозное, что изменит наше представление о жизни и её ценностях. Пока только мы сами были друг у друга.       — А ты? — я обратился к Минхо, который закусил щёку. — Ты сбежал от родителей ради чего? Ты ни разу не позвонил и не написал им за целый день.       Взгляды устремились на Минхо. Он знал, что я рано или поздно заговорю об этом, но точно не ожидал, что это произойдет в данный момент при ребятах.       — Не твоего ума дело, — огрызнулся Хо.       — Почему ты постоянно списываешь меня со счетов? — встал в позу я. Ощущение, что всё пространство и время сузились до нас двоих, как картинка в кино.       — Какое отношение ты имеешь к моим проблемам?       Я уронил челюсть и округлил глаза от его слов.       — Разве я не должен знать это? Ты постоянно держишь меня в стороне от себя и своей личной жизни! Я не слепой и вижу это!       Нори и Чан вовремя вытолкали ребят из комнаты, оставляя нас с Минхо наедине. Если бы не они, то мы с Хо так и не поговорили бы, потому что обсуждать личное на публику не было никакого желания.       — Значит, плохо видишь, раз спрашиваешь. Тебя не должно волновать, что думают мои родители, что я делаю и что говорю им.       — Какой же ты идиот, — прошипел я. Кажется, меня начинало трясти от него.       Минхо направился в сторону выхода, но я преградил ему путь, раскинув руки в стороны.       — Ты постоянно уходишь от разговора. Пока ты не скажешь, ты не выйдешь отсюда.       Он был на грани, чтобы грубо не сдвинуть меня с места.       — Насильно будешь держать? — надменно посмотрел он. Минхо сильно сжал челюсть, желваки двигались вслед за его язвительными словами.       — Да. Хо, что происходит? — чуть ли не прошептал я. Он молчал и смотрел в пол. — Ты постоянно ссоришься с ними без причины. Мама вечно ходит вокруг да около, готовит, убирает, стережёт тебя, а отец... Да если бы хоть у кого-то из нас была семья, как у тебя, мы бы-       — Она мне не мама, — он отчеканил каждое слово, обдавая их огнём отвращения.       — В каком смысле? — нахмурился я.       — Моя родная мама умерла при родах, а эту, — пренебрежительно бросил он, — отец нашёл в той же больнице, в которой я родился.       — Прости, я не знал, — тихо произнёс я. — Но она хорошая женщина.       — Не говори того, чего не знаешь, — оборвал он. — Они с отцом хотели завести совместных детей, да не получилось, так что своё внимание они перебросили на меня и принялись спешно создавать идеальную версию. Ей стыдно, что она не может стать матерью, но ей всё равно на меня. Она слабая и трусливая, только и ждёт, пока я съеду из дома. Я хожу на эти ёбанные танцы, беру в школе дополнительные уроки, но это всё не нужно мне. Я никогда не хотел быть тем, кем они меня хотят видеть, Хан. А ты всегда свободен, после приюта ты можешь делать всё, что угодно, и ты не станешь ни для кого разочарованием.       Минхо сел на пол и облокотился спиной о стену. Больше он не проронил ни слова, ни звука, даже не смотрел в мою сторону. Его мама — мачеха, отец, судя по всему, забыл о маме Минхо. А может, он винит себя в том, что его мама умерла в родах? Я стал думать обо всём подряд, чему научился из фильмов и книг, из разговоров с Нори, но что-то мне не давало покоя.       — Ты завидуешь мне? — спросил я негромко, собрав волю в кулак в прямом и переносном смысле.       Он поднял голову и какое-то время смотрел сквозь меня. В моменте он показался мне давно взрослым.       — Да, Хан, — ухмыльнулся он.       Я опешил. Я никогда даже не предполагал, что Минхо чувствовал по отношению ко мне, к таким, как я. Над сиротами, или как их иногда называют — бездомными, все смеялись, другие же чрезмерно жалели, что становилось противно от самого себя. И чему же тут завидовать? Отчужденности? Отсутствию свободы и своего Я? Мы ведь никто, безымянные люди.       Я делал небольшие шаги, чтобы подойти к нему ближе, будто боялся спугнуть, как уличного кота.       — Ты всё ещё думаешь, что любые родители это лучше, чем приют? — спросил он.       — Я знаю, что взрослые бывают разными, но твои родные точно любят тебя и будут ждать дома, а меня некому ждать, — я развёл руками.       — То, что сделали с Нори, что произошло с Феликсом и его сестрой. Родители могут быть ужасными людьми, которых нельзя любить из-за того, что они породили тебя на свет. Это не аргумент, Хан.       Минхо — удивительно — говорил тихо, голос его осип из-за пива, от него пахло рожью и его дезодорантом, который он не менял годами, так что я привык к этому запаху и каждый раз, когда слышал его поблизости, то невольно думал о Минхо, его тихой и уютной комнате.       — Я знаю, Хо. Я знаю, что люди ёбнутые и среди них могут быть просто ужасные твари.       — Ты хочешь выпроводить меня домой, да? — догадался Минхо.       — Ты не должен уходить от родителей, чтобы помочь нам, они же любят тебя, а ты их. И тебя ведь никто не просил о помощи, я могу сам справиться со своими проблемами.       Минхо снова стал нечитаемым. Я понимал, что задел его, но я считал, что это верное решение. Я против того, чтобы он был тем человеком, который разочарует родителей, будет для них неуправляемым сыном. Я хочу, чтобы хотя бы у него было всё хорошо. Лучше, чем у меня. У него ведь есть все шансы на то, чтобы прожить достойную жизнь, найти себе любимого человека, хороших друзей, а не такого, как я, постоянно нуждающегося в ком-то.       — А я и не спрашиваю тебя, что мне делать. Ты беглец точно такой же, как и я. Может, мне ещё отчитываться перед тобой, что я делаю? Или говорить, кого я люблю и не люблю?       Я раскрыл глаза и хотел что-то ответить, но не знал что. Я ведь не мог указывать ему, что делать, в этом он прав, но я так хотел уберечь его от возможных ошибок, что совершал свои.       — А ты можешь кого-то любить? — спросил я с вызовом.       Я сказал это специально, чтобы он стал и дальше злиться и что-нибудь выдал мне, пока находился под влиянием эмоций. Я подошёл к стене, становясь напротив него. Хо смотрел снизу вверх, по его лицу я понял, что он не растерян из-за моего вопроса.       — Да, тебя, — он прошёлся языком по зубам, непрерывно глядя мне в глаза в ожидании реакции.       — Да? Что аж сюда припёрся, потому что меня любишь? — я скрестил руки на груди.       — Надо будет, буду за тобой по пятам ходить, — фыркнул он, отвернувшись в сторону.       Я сел на корточки, грубо схватил его за челюсть и повернул голову к себе. Минхо удивленно взглянул на меня, переводя взгляд с глаз на губы и обратно.       — Ты не можешь оберегать меня всю жизнь, Хо.       — Ты же хочешь, чтобы у тебя был кто-то, кто всегда будет думать о тебе. Я могу быть этим человеком.       Почему-то это звучало, как что-то сакральное, слишком личное, чтобы озвучивать это вслух. Я растерялся, потому что никогда не слышал от Хо подобных полных волнения слов. Откровенно говоря, это звучало, как признание. Минхо ведь просто придуривался и издевался надо мной?       — Я знаю, что ты завидуешь мне и всем, у кого есть родители, но, Хан, ты просто не можешь отталкивать меня только по этой причине, — взволнованно ответил он, переходя на пониженный тон. Когда он говорил так, то становилось тревожно, ведь Минхо не особо эмоциональный человек, да и к себе подпускал не сразу и не всех, хоть был тем ещё добряком.       — Разве не ты отталкиваешь меня? Обязательно нужно было сбегать из дома, чтобы поговорить? — я наклонил голову набок и положил руку на его шею, проходясь ногтями по коротко стриженным волосам. Он слегка поёжился и прикрыл веки, а я и дальше стал водить ногтями по коже.       — Ты же знаешь, что я не люблю болтать, — Минхо мягко и невинно улыбнулся, отчего у меня скрутило в солнечном сплетении.       — Иногда ты можешь быть таким красивым, что даже тошно становится.       Он рассмеялся, опустив голову вниз, но он тут же притих.       — Не будешь выгонять меня? — спросил Минхо, перебирая в руках мою футболку и собирая её в гармошку.       — Буду, Хо, ты сам знаешь, что тебе не место среди брошенных детей.       Он закусил губу, и я впервые заметил, что губы у него красивые и забавные по своей форме — идеально гладкая поверхность, мягкие и пышные, как у девушки. Минхо неловко заправил волосы за моё ухо, уверен, что оно было пунцовым. У него не самые гладкие пальцы на свете, но они понравились моему подбородку и губам. Я не мог отвести глаза от него, пока он сверлил взглядом мои губы. Я застыл, ненароком наклоняясь ближе к нему, будто меня тянула сила притяжения. Меня накрыло стеснение и туманное желание, чтобы это не прекращалось, а продолжалось дальше. Мне хотелось шагнуть вперёд в пропасть и оставить все предрассудки за дверью сознания.