Сироты

      — Ой, простите, — Нори заторопилась закрыть дверь, прерывая нас с Ханом от… я сам не осознал — от чего именно, но я понял, как мы выглядели со стороны. Два парня сидели на полу друг напротив друга и пялились. Совсем не натуральное зрелище, но Нори это явно пришлось по душе, судя по её хитрой ухмылке, которую она адресовала нам двоим.       — Нет-нет, мы просто разговаривали, — сказал Хан, тут же поднимаясь на ноги и подходя к ней.       — Да, Джисону в глаз что-то попало, — затараторил я. Хан перехватил мой взгляд и понял, что я чувствовал себя дебилом, он с трудом сдержал смех.       — Ага, с ним бывает такое, — ответила Нори, делая вид, что совсем ни о чём не догадалась, но, я уверен, что в её голове начали создаваться сюжеты с нашим с Ханом участием. Какой позор. Я готов был провалиться сквозь землю, но был хоть один плюс в этом конфузе: нас видела Нори, а не парни, иначе было бы намного хуже.       Вскоре к нам пришли и остальные, уставшие и сонные. Феликс потирал красные глаза кулаками, пока Хёнджин участливо помогал Чану заправить одеяло в пододеяльник в большой комнате. В гостиной был всего лишь один раскладной диван из белого кожзама и матрас, в спальне же помимо кровати стояло раскладное вельветовое кресло, которое удачно поместило Феликса и Хвана. Они же и вызвались присматривать за спящей Тори, которая ни разу не проснулась от нашего шума. Видимо, она настолько устала и отстала от своего детского режима, что просто вырубилась. Мне бы так. А мне же пришлось спать на надувном синем матрасе вместе с Чаном в гостиной, пока Джисон спал с Нори на диване. Сатоши же остался на кухне, видимо, он не хотел ютиться с кем-то, поэтому выбрал одиночество, которого был лишён в приюте. Слышал, что японцы ценители личного пространство и являются интровертами, что ж, наверное, это так.       Мои уши горели. Я прямо-таки физически ощущал, как Нори порывалась расспросить Хана обо мне, но не могла, потому что видела, что я не спал. Хера с два я позволю им перешёптываться у меня за спиной! Я сам бы хотел узнать, что это было, что произошло между нами с Джисоном, когда мы оба почувствовали тоску и сочувствие друг к другу.       Все уснули. Чан спал на спине, скрестив руки на груди, будто был готов в любой момент проснуться и сорваться с места. Джисон спал в обнимку с Нори, которая из-за холода прижалась к нему и поморщилась. Один я не мог уснуть, ворочаясь на подвижном матрасе и катаясь по нему как по волнам.       Меня мучил Хан. Не далёкий ураган и шторм, которые могли поджидать нас на улице. Их приближение можно было почувствовать по звукам свиста и завывания, но мне было безразлично, это не вызывало у меня тревогу, ведь я был убеждён, что мы со всем справимся.       Что было бы, если Нори не зашла бы в комнату? Хан точно рассмеялся бы с меня и моей серьёзной мины. Но в другой Вселенной мы точно поцеловались бы. О господи, я готов был поцеловать своего лучшего и единственного друга. И ведь он тоже тянулся ко мне! Если бы всё случилось так, к чему всё это шло, то не потеряли бы мы друг друга?       Это слишком смешно, чтобы думать о нас, но я не мог никуда деться, как только я закрывал глаза, то видел перед собой губы Джисона. Аж внутри всё дрожит и делает кувырки. Хан — это всё, что у меня есть, он тот, кто мне нравится целиком и полностью; он единственный человек, к которому я прислушиваюсь и чьё мнение имеет для меня значение. Я пытался оттолкнуть его, пытался запереться дома, уйти с головой в танцы и учёбу, но как только он оказывался на пороге моего дома, я не мог его прогнать. Без него дни тянулись долго, каждый был тяжел и скучен. Он же разбавлял их своими тупыми шутками и рассказами о приюте, придумывал, что мы можем вместе посмотреть и куда пойти.       Это странное чувство, которое то тянет ко дну, прямо прибивает к земле, будто я маленький гвоздик, а оно — молот, то дарит мне лёгкость, даже тело движется иначе, мышцы становятся гибкими, но контролировать их сложнее, потому что не хочется танцевать так, как просит хореограф, хочется импровизировать, но нельзя. Мне никогда нельзя делать то, что я хочу. Это несправедливо, я ведь тоже человек, а не чья-то кукла!       Стоит только подумать обо всём этом, как становится страшно оттого, что я не могу дать название этому явлению. Точнее, я догадываюсь, но боюсь озвучить мысли вслух. Я же не могу любить своего друга? Я слышал о платонической любви между двумя подругами или друзьями парнями, но что если мне не нужна платоническая любовь, построенная на уважении и преданности. Мне нужно нечто большее, что-то куда более близкое.       Значит ли это, что я гей?.. Я НЕ ГЕЙ!!! И Хан тоже не гей. Но вышло так, что он мне… нравится?       Чёрт, я идиот. Я не хочу любить! Слышишь, Хан Джисон, поцелуй меня в зад!       Утром я проснулся вместе с Чаном. Мы ушли на кухню и стали готовить завтрак для ребят. Он сделал нам двоим кофе из кофемашины, вытащил вчерашнюю посуду из посудомойки и убрал весь мусор, до которого вчера не дошли руки. Он мельтешил перед глазами и никак не мог найти место на свою пятую точку, пока я лениво пил горячий напиток.       — Чан, хватит ходить туда-сюда, сядь уже, — раздражённо сказал я, постучав ладонью по стулу.       — Я посмотрел несколько видео, — взволнованно начал он, присаживаясь на стул и громко вздыхая.       — И что там?       — Смыло Корею к хуям? — ввалился сонный Хёнджин.       Я заржал вслух, тыкая в него пальцем. Я забыл о Сатоши, который хотел поспать немного дольше на кухонном диване, но мы ему не дали.       — Вот это у тебя рожа. Посмотри в зеркало, если выдержишь такое зрелище, — дал я милейший и добрейший совет.       Хван выпрямился, у него звонко хрустнула грудина. Он быстро нашёл глазами чайник на плите, в котором искажённо отражалось его лицо. Чан тоже стал смеяться вслед за мной, пока Хёнджин пытался примять свои волосы, которые торчали в разные стороны, как рога. Он слюнявил пальцы и приглаживал безобразные волосы, при этом ругаясь вслух. На наш шум пришли Нори и Феликс с Тори. Я взглянул на Нори и Ликса — они выглядели так свежо и опрятно, что по ним нельзя было сказать, что они вчера пили пиво и пытались сделать колесо по моей инструкции. Самой живой была Тори, которая тихонько хихикала, хоть и не понимала, почему мы все издеваемся над Хваном.       — Тебя будто осы покусали, — сказал Феликс, хлопая парня по щекам.       — Что ты делаешь? — недовольно буркнул Хёнджин Феликсу, который с сосредоточенным лицом похлопывал его по лицу.       — Массаж от отёков, — ответил тот.       — Это должно работать, — включилась Нори, начиная водить пальцами по своему лицу, выполняя массаж.       К нам в компанию присоединился Сатоши, который сначала затуплённо смотрел на нас, анализируя наш кружок умелых ручек, а когда он понял, что мы старательно избавлялись от отёков, то его лицо просияло и он улыбнулся.       — Вы неправильно делаете, вы растягиваете кожу. Дай я покажу на тебе, — Сатоши обратился ко мне. И чего только Джисон не любил его, нормальный же парень.       — А давай, — охотно согласился я, подставляя ему своё лицо. Все принялись внимательно смотреть за отработанными движениями Сатоши, которые он постоянно комментировал, будто снимал туториал на Ютуб. Его пальцы длинные и гладкие, чем-то похожи на Хёнджина, но уверен, что у того шершавые.       Клянусь, я так бы и уснул от тёплых пальцев японца, если бы не Джисон, который пришёл самым последним. Тори тут же спрыгнула со стула и прилипла к своему спасителю, который ради неё организовал весь этот поход. Хан посмотрел на ребят, которые приветливо кивнули ему, а потом перевёл взгляд на Сатоши. Японец стоял надо мной и частично прикрывал меня, пока я сидел на стуле, задрав голову наверх.       — Ты там слюни под ним пускаешь? — съязвил Хан.       — Но не под тобой же, — тут же ответил я, слабо улыбаясь.       — Да и я не под тобой, — отразил он.       — А ты не пробовал, уверен, что тоже бы слюни пускать начал, — заявил я.       Я заметил, что Джисон избегал меня взглядом. Он смотрел на Сатоши, его пальцы, но не на меня. Видно, стыдился вчерашнего. Я так и думал, что всё это было ошибкой.       — О, боже, в семье Минсонов снова разлад, — громко провозгласил Хёнджин, закатывая глаза. Феликс, который корпел над его лицом, тоже улыбнулся и легонько стукнул его по плечу.       — Кто? — засмеялся вслух Чан.       — Союз Минхо и Джисона, — пояснила Нори, которая поглядывала исподтишка то на меня, то на Хана. Тот весь раскраснелся, не зная, что сказать и как реагировать, чтобы шутка прекратилась.       — Ты чего покраснел, помидорина? — вступил я, заставляя Хана посмотреть на меня.       — А ты это поощряешь? Они шипперят нас! — раздражённо ответил он, смотря мне в глаза, отчего его собственные несколько смягчились.       — Ты против быть моей женой, малышка? — я испытывал его терпение.       Он ничего не ответил, резко отвернулся к плите, на которой стоял чайник, но я заметил, как его уши приподнялись от улыбки.       После массажа мы выглядели ещё хуже, чем до него, потому что наша кожа блестела и лоснилась, мешки под глазами стали ещё больше, а Хёнджин так вообще зевнул во весь рот, будто он был на приёме у стоматолога.       — Вижу кариес, — сказал я, прищуриваясь на него. Он цокнул и показал средний палец, я тут же нахмурился, отчего Хван испуганно прижал руки к телу. Как же мне нравилось издеваться над ним, я имею право поучать этого необразованного засранца, который иногда глумился над новенькими в детдоме и над Ханом. А тот поступал совсем неразумно и частенько подставлял вторую щёку, продолжая саркастично подначивать Хвана, пока пару раз я лично не пообщался с ним и не показал, что мои «танцульки» не лишают меня яиц. С тех он был со мной осторожен, а к Джисону лез всё реже.       — Иди в жопу, — ответил Хёнджин, а Феликс шлёпнул его по спине, чтобы тот замолк. Я так и не смог понять, в каких же отношениях они находились. Может, благодаря наблюдениям за ними, они неосознанно помогли бы мне разобраться в себе? Идея неплохая, но было ли у меня время на её осуществление? Я сомневаюсь, что наша небольшая компания сможет продержаться вместе ещё хотя бы неделю.       — Кстати, какие у нас последние новости? Дождь так и не прекратился, ветер тоже не ослаб, — Нори спасла Хёнджина от меня. Быстро она подмечала, когда нужно было помочь сменить тему на что-то кардинально иное.       Чан достал телефон из кармана домашних штанов, в которых он спал, и нашёл нужное видео.       — Эй, Хан, иди смотри, — позвал он Джисона, который застрял у плиты, нарочито отделяя нас своим отсутствием. Лезть ко мне в душу он не стесняется, а сесть за стол не может, ведь свободное место было рядом со мной.       Мы застыли на какое-то время, устанавливая на кухне полную тишину, было слышно, как мы глубоко дышали и непрерывно думали о том, что видели: крыши домов и машины плавали по воде, уровень которой почти достиг второго этажа, дымный чёрно-серый ураган крутился в воздухе, сметая всё на своём пути. Выглядело это всё жутко, особенно с наложенными криками, плачем и просьбой найти кого-нибудь из потерянных родных. Я почувствовал на себе давящий и пронизывающий взгляд Джисона, но как только я взглянул в ответ, он сделал вид, что внимательно слушал видео. И почему он хотел, чтобы я ушёл домой? Так ли он боялся, что пострадают мои отношения с семьёй или же была ещё одна неозвученная причина?       — Ну и лица у вас кислые, будто лайм заточили за один присест, — громко сказал Хёнджин, смеясь с нас. — Вы что, думаете, что земная кора треснет и извергнет на нас всю лаву и мы расплавимся здесь, как сыр в бургере?       Все удивлённо переглянулись между собой.       — Оно умное, — негромко сказал Джисон, смотря на Хёнджина с огоньком сарказма и унижения.       Хёнджин хотел было что-то ответить, но смеющийся Феликс быстро успокоил его, обвил плечи и поцеловал в висок. Хван тут же присмирел и замолк, затупленно смотря в стол. Как нам повезло, что Хван подчинялся Феликсу, а тот нам охотно помогал.       — Говорят, что сегодня-       Чан не успел договорить, мы сами всё поняли, но Сатоши внезапно досказал его мысль, чем удивил всех нас.       — Нам сегодня пиздец, да?       Нори вовремя закрыла уши Тори. Мы постоянно забывали, что с нами была маленькая девочка, хотя ради неё все и собрались.       — Работа переносится на дом, служба безопасности советует оставаться дома и не выходить на улицу, — пояснил Чан.       — Что нам тогда делать? — спросила Нори. Мы повернулись на Хана, он облизывал свои губы. Опять они, постоянно они!       — Вы всё ещё думаете, что детдом вам не нужен? — на полном серьёзе спросил он, смотря на каждого, кроме нас с Чаном, хоть он и мазнул меня взглядом.       Мы молчали, каждый думал обо всём и ни о чём одновременно. На своём месте находился только Бан Чан, который мог в любой момент выгнать нас, мы же предпочли сжечь прошлое ради неизвестного будущего. Насколько это сумасбродно — преднамеренно лишать себя тепла и безопасности, мы судить не могли. Никто не собирался идти назад и сдаваться.       — Хан, ещё раз спросишь, и я тебя ударю, — сказал Феликс, буравя взглядом Джисона. Сказать, что мы ахуели, ничего не сказать. Феликс, по словам Хана, даже комаров не давил, а тут такое.       — Я на тебя плохо влияю, — сказал Хёнджин, кладя ладонь на голову Феликса, тот слабо улыбнулся, смягчился в лице, но всё равно продолжил смотреть на Джисона.       — Я просто предупредил, прости, больше не буду, — Хан поднял ладони перед собой, показывая свою безоружность перед Феликсом.       — То-то же, — важно ответил тот, сотрясая воздух своим небольшим кулаком.       — Тогда, сегодня останемся дома, а завтра, если будет всё хорошо, отведём Тори домой, — наконец-то дал адекватный ответ Хан, с которым все были согласны.       — То есть послезавтра мы уже должны будем найти себе дом? — спросила Нори, поникнув от этой очевидной, но не самой приятной мысли.       — Да, — обыденно ответил Хан, будто это было просто — найти жильё подросткам, у которых нет ни денег, ни родни, ни работы. — Подумаем сегодня, пока будем сидеть дома, чтобы потом съехать от Чана.       — Э, дружище, я вас не гоню, я всё равно живу один и буду рад, если вы мне составите компанию, — сказал Чан, смотря на Хана и Нори.       — Спасибо, Чан, но Джисон прав, мы не можем доставать тебя нашими проблемами. Ты нам и так помогаешь, так что нам пора бы уже обзавестись своим домом, — ответила Нори не без горечи.       — Каким домом вы хотите обзавестись? — спросил я, начиная раздражаться из-за всей этой тоски.       — Ну, там, знаешь, четыре стены, пол и крыша, окно даже есть, — язвил Хан.       — И где ты это найдёшь, миллионер? — не отставал я, начиная медленно заводиться. — Ты ведь нихуя не планировал, просто собрался сбежать из приюта и тебе плевать на то, где ты будешь жить после него.       — Как-нибудь без твоих причитаний справлюсь, — фыркнул он.       — Да ну? Ты лезешь ко мне со своими советами, так будь добр и мои прими, — твёрдо сказал я.       — И что ты предлагаешь? Вернуться обратно в приют и сказать, что мы совершили крестовый поход и вернули Тори домой, но нам больше некуда податься, кроме как сидеть в приюте и терпеть?       Девочка снова вцепилась в руку Хана, сжимая её маленькими ладонями и задирая голову вверх.             — Хватит преувеличивать. Если Чан предложил свою помощь, то побудь немного умным человеком и прими её.       — Значит, я тупой.       Джисон осторожно снял руки Тори с себя и вышел из кухни.       Я сделал глубокий вдох и хотел было пойти за другом, но я знал, что ему нужно было время, чтобы остыть. Когда Хана кто-то злил, то он сначала долго рассказывал мне об этом, громко шагая по полу моей комнаты и размахивая руками, а потом внезапно замолкал, иногда даже, обессиленный, засыпал на пуфике. Но вот в моменты наших ссор, Хан либо добивал меня вопросами, либо сам замыкался и игнорировал меня, пока не остывал.       — Предлагаю сегодня собрать нужные вещи, убрать их в машину и завтра-послезавтра поехать к бабушке Тори. Работать вы сможете в кофейне Чана, если он не против, — я взглянул на парня, он одобрительно кивнул. — Пока вы будете работать, то сможете найти себе какую-нибудь комнату на съём.       — Но нам не дадут снять комнату, мы же ещё не совершеннолетние, — добавила Нори.       — У меня есть поддельный паспорт, — сказал Сатоши, чем удивил всех. — Пока я не накоплю на Японию, то могу с кем-то разделить комнату или квартиру.       — Правильно говорят, что в тихом омуте, — задорно произнёс Хёнджин, улыбаясь и стуча парня по спине, отчего тот нахмурился и сморщился.       — Все довольны? — спросил я, поглядывая на ребят исподлобья.       — Один вопрос, — аккуратно сказал Феликс, поднимая руку, как школьник на занятиях. Я кивнул. — Если мы не найдём бабушку Тори, то что нам делать с ней?       Все озадаченно смотрели на Тори, пока та о чём-то соображала в своей голове. Её определённо пугало наше неоднозначное внимание, она стала подозревать что-то неладное. Тонкая линия губ дрогнула, брови поднялись домиком и она заплакала, громко и протяжно воя.       Нори и Феликс принялись успокаивать ребёнка, пока у всех окончательно не испортилось настроение. Нори взяла девочку на руки, Феликс принёс ей игрушку и всучил в руки, даже Чан поднялся со стула и принялся готовить кашу. Только мы с Хваном и Сатоши безмолвно смотрели друг на друга, тяжело вздыхая.       — Покурим? — предложил я этим двоим. Достаточно странная команда, но курить можно с кем угодно. Чан обернулся на нас, поглядывая с завистью, я пожал плечами, медленно доставая пачку сигарет из кармана шорт, чтобы он её увидел и потерял терпение окончательно.       — Я тоже хочу! — жалобно воскликнул Чан.       — Упс, у тебя ребёнок, — сказал Хван, подмигивая Бану и Феликсу.       Мы вышли на общий балкон. Цемент окрашен в жёлто-белый цвет, оконные рамы белоснежные, судя по защитной плёнке, новые. Только на балконе мы заметили, что на улице было темно, будто день перетекал к вечеру, хотя на деле было только-только 10 утра.       — Как хорошо, что балкон застеклённый, а то нас бы сдуло, — заметил Хёнджин. Он достал зажигалку и протянул её мне, чтобы я подкурил сигарету, пачку я стянул у отца перед тем, как вышел из машины и пересел в автобус. Годы тренировок не прошли даром. Он хоть и догадывался о моей вредной привычке, но ждал, пока я сам признаюсь и брошу курить.       — Такую ужасную погоду я давно не видел, — поделился Сатоши. Он поднял воротник пижамной рубашки и вжал голову в плечи, как воробей на морозе.       — В Японии разве не часто такое бывает? Я думал, что у вас там цунами не редкое явление, — спросил Хван.       Мы втроём смотрели в окно: серое, затянутое тучами небо, летающие в вихре безжизненные листья, пакеты, коробки и прочий мусор.       — Будто небо сейчас упадёт на нас и задавит, — сказал Хёнджин. Я снова вспомнил шутку Хана: “оно умное”. Может, Хван и не был таким идиотом, каким показывал себя другим людям. Иначе бы Феликс с ним точно не заводил дружбу.       — В Японии бывают и тайфуны, и землетрясения, но я не думал, что в Корее тоже будет подобное, — наконец ответил Сатоши, вяло потягивая сигарету. Он предложил мне свою самокрутку, но я отложил это на потом, мало ли что он скрутил в бумаге.       — Ты попадал во что-то подобное? — спросил я.       — Да, — негромко сказал японец, тревожно поглядывая на небо. — Ничего хуже этого быть не может.       — Почему это? — не понимал Хван. От холода он раскачивался с пятки на носок и обратно, чтобы стало чуть теплее.       — Потому что если встанешь на пути у природы, то ничего тебя не спасёт, даже Бог, — пояснил Сатоши.       — Мы же дома, это обойдёт нас стороной, Сатоши, — я положил руку на плечо японца, надавливая на него, чтобы он отвлёкся. Видно было, что он не просто видел подобное в реальной жизни, но и попадал в такие ситуации, когда некуда было спрятаться от беспощадных сил стихии.       — Надеюсь, — ответил он, слегка улыбаясь. Он отличался от нас всех коротко стриженными чёрными волосами, он был чуть ли не бритым налысо, узкими лисьими глазами, острой линией челюсти и продольными тонкими линиями морщин на лбу. Он часто поднимал брови вверх, хмурился и сжимал губы, о чём-то думая. — А ты нормальный парень.       Внезапно выдал он. Чувствую себя знаменитостью.       — Ну, наверное, — усмехнулся я.       — Тебе кажется, он тот ещё гондон, — вставил свои пять вон Хёнджин, выдыхая в сторону дым, который помутнел и разбавился воздухом.       — Всё зависит от человека, с которым я общаюсь, — ответил я.       — То есть я по-твоему гондон? — выкрикнул Хван, вцепившись в меня взглядом. Он не был злым парнем, но прошлое надломило его, как карандаш. Графит считается прочным минералом, но кто не ломал от злости простой карандаш?       — Я этого не говорил, заметь, — ухмыльнулся я и мы все стали смеяться без особой на то причины, пока ветер и проливной дождь стучались нам в окно, пытаясь его разбить.       Сатоши вернулся в квартиру первым, оставляя нас с Хваном наедине.       — Ты ведь не просто так решил сбежать из дома, да? — обратился ко мне Хёнджин. Он забросил в рот фильтр, жуя его вместо жвачки, даже не скривился ведь.       — К чему клонить собрался?       — Родители всегда защищают своих детей, вступаются за них если нужно, днём ругают, а вечером приглашают поесть жареное мясо, — Хван чавкал и неотрывно смотрел на меня, пытаясь проникнуть за мои глаза. Я особо не был с ним знаком, знал историю его жизни от Хана, но такой сосредоточенный взгляд видел впервые. Хван выглядел смелым и борзым как уличная шпана, которая нападала на тех, кто меньше по размеру, нежнее на язык и слабее физической силой. Но с появлением Феликса Хёнджин стал взрослеть быстрее, чем можно было предположить. Хан рассказывал мне, что парень посещал почти все занятия, делал домашку и даже брал в руки книги, да не просто в руках их крутил, а читал. Как только я представил грозного Хвана с книгой в руке, то мне становилось смешно, но я сдержался, чтоб не нарушить деловую обстановку. Хван хотел что-то узнать или предложить, я же был заинтересован.       — Откуда знаешь, как семья устроена?       — Фильмы смотрел, пока все спали. Тебя явно дома не били и не запирали в квартире, пока родители бухали непонятно с кем или пропадали днями в барах и чужих квартирах. Ты пришёл за Ханом.       Блять, снова всё сводится к нему, а значит и ко мне, следом тянется к родителям.       — И что ты хочешь этим сказать? Я пришёл за другом, который сам по себе может наломать дров, — я сдерживался, чтобы не спугнуть Хвана.       — Ой, давай ты не будешь делать вид, что ты трясёшься над судьбой друга, которому уже шестнадцать лет стукнуло. Он прожил всю жизнь в детдоме и кому как не Хану знать, как выживать. Он может обойтись без нашей помощи, хоть иногда ему может прийти что-то чокнутое в голову, но он из любой задницы выберется, — протараторил Хёнджин, перебирая фильтр во рту.       — Ты ведь тоже сбежал, потому что Феликс этого хотел больше тебя, — предположил я, точно не зная, что я несу, но я оказался прав.       Хван замолк, звонко сомкнув зубы вместе. Он приоткрыл окно и выплюнул свою жвачку на улицу, но она не успела долететь до земли, так как ветер сразу же подхватил её в своё путешествие по городу.       — Мне и в приюте неплохо жилось, лучше, чем дома, знаешь ли. Кто мне не нравится, тот обходит меня стороной.       — Кроме меня, я буду рядом с тобой, в кровать залезу, если-       — Если я обижу Хана, — договорил Хван, мотая головой и продолжая повествование. — Еда меня там устраивает, кровать тоже, даже уроки и учителя перестали меня раздражать.       Хван спрятал кисти под подмышками и слегка сгорбился, широко зевая. Никакого стыда у него нет.       — Но ты всё-таки ушёл, — я вернул его в разговор, от которого он отвлёкся.       — Да. Моему другу, — Хёнджин уставился в пол, забывая моргать, — тяжело жить в этом месте, ведь у него всегда был дом, хорошая семья и милая сестра, а в приюте у него нет никого.       — Есть ты.       Он пытался подавить улыбку, но яблочки покрылись румянцем.       — Наверное, да, я есть у него, а он у меня.       — Хван, скажи мне честно, он нравится тебе, — я постарался выглядеть понимающим и доброжелательным, чтобы расположить его к себе.       Джин резко посмотрел на меня, бегая глазами по моему лицу.       — Я не осуждаю тебя, — кивнул я и он расслабился.       — Это ведь так просто на словах, но тяжело на деле разобраться в своих чувствах. Проще понять, голоден ли я или хочу отлить, чем нравится мне человек или нет.       — Твои сравнения должны быть зафиксированы где-то на бумаге, — пошутил я.       — Я знал, что меня все недооценивают, только Феликс, — Хёнджин цокнул и выпятил нижнюю губу.       — Всё же ты понял, что Феликс нравится тебе.       — Да, а ещё я понял, что тебе нравится Хан, иначе тебя бы здесь просто не было и ты бы не смотрел на него, когда он не видит этого.       А Хёнджин оказался куда более внимательным, чем я смел предположить. Он понял меня быстрее, чем я сам себя.       — И зачем ты мне это говоришь?       — Я помогу тебе с Ханом, а ты мне с Феликсом.       — Я психолог по-твоему? — я вытаращился на его непоколебимое лицо. Он положил обе ладони на мои плечи и наклонился ко мне, самодовольно ухмыляясь. От него тянуло сигаретой и настойчивостью.       — Так помощь нужна или нет?       Я внимательно посмотрел на него, а затем кивнул.

***

      Второй день побега проходил довольно тихо и без происшествий, не считая утренней ссоры Джисона и Минхо. Чан пытался убедить Хана в том, что нужно остаться ещё на пару дней у него дома, а только потом думать о том, что делать дальше, но попытка не увенчалась успехом, однако и провальной тоже не была. Хан отвечал однобоко, не давая никакого конкретного ответа.       Минхо крутился вокруг Сатоши и Феликса, находил какие-то общие занятия, предлагал что-то посмотреть, всё шутил без перерыва. Нори старалась развлечь Тори игрушками, которые она захватила с собой в супермаркете, но девочка всё стремилась ускользнуть к Хану, и когда ей удалось это сделать, то Чан отвлёкся от него и обратился к скучающей Нори.       — Ты говорила, что любишь читать. У меня есть пару интересных книг, которые могут тебе понравиться.       Нори мельком взглянула на Хана и кивнула ему, на что тот лишь повёл бровью и отвернулся.       — Я не трону Нори, Хан, — улыбнулся Чан другу, на что тот лишь хмыкнул.       Весь день Джисон избегал Минхо, а заодно и всех остальных, потому что чувствовал себя скверно. Ему было стыдно за то, что был вспыльчивым и действовал необдуманно, но признаться в этом друзьям он не мог, а извиниться перед Минхо тем более. Он всё ещё не мог отойти от вчерашнего дня, который поверг его в прилипчивое смятение, которое испортило ему настроение. Снова мысли не туда, снова он порхает вокруг Минхо.       Хан сидел на кухонном диванчике и ему было нечем заняться, каждый же имел какое-то дело, кроме него и Хвана, который наблюдал за ним с порога уже несколько минут кряду.       — Что тебе? — первым прервал молчание Хан, которому надоело внимание приятеля.       — Ничего, смотрю на то, какой ты одинокий и тебе нечем заняться, — повёл плечом Джин.       — И ты хочешь составить мне компанию? — поднял брови Джисон, кладя ладонь на свободное место рядом с собой.       Хёнджин подошёл к шкафчику около холодильника и открыл дверцу цвета мокрого асфальта.       — Пропустим пару стопок? — предложил он, коварно улыбаясь и сверкая глазами.       — Мы только вчера пили пиво, а ты предлагаешь мне выпить коньяк?! — прыснул Джисон, таращась на Хвана. На самом деле, ему было нужно это.       — Почему нет? Ты всё хвастался своими успехами в распитии алкоголя, вот и научишь меня. К тому же я ещё не поблагодарил тебя за чаевые.       — За какие? — наигранно спросил Джисон, будто не понимал, о чём шла речь.       — От тех тёлок, которые пялились на нас весь вечер!       — От девушек, Хёнджин.       Плечи Хана затряслись от смеха, он прикрыл глаза и одобрительно кивнул. Было б кому за ними присматривать и они вместо коньяка пили бы горячий чай, но старших авторитетов у них нет.       — Один хуй, — безразлично махнул рукой Хван, наливая алкоголь в рюмки.       Хван усердно старался делать вид, что ему нравился спиртной напиток, который отличался высоким градусом, но якобы благородным вкусом. Он морщился и громко выдыхал ртом каждый раз, когда поднимал рюмку с коричневой жидкостью, а Джисон громко смеялся и стучал себя по бедру.       — Ты пьёшь со своим врагом, — сказал Хёнджин, с грохотом приземляясь на диван и чуть ли не роняя бутылку на пол.       — Ой, брось, задира, ты дурак обыкновенный из класса драчливых, а не мой враг, — ответил Хан, раскинув ноги в разные стороны.       — Тогда зачем ты натравливаешь на меня Минхо? — нахмурился Хёнджин.       — Он не собака, чтобы его натравливать, но очень хороший друг.       — Хороший, красивый и умный друг, — неоднозначно протянул слова Хёнджин, закидывая руку на плечи Джисона.       — Ты уже рассмотреть его успел? А как же Феликс? — завопил тот, косясь на Хёнджина.       — И мышцы крепкие на ногах и на руках, а может и не только мышцы крепкие, а, Хани?       Джисон рассмеялся ещё сильнее, когда Хёнджин стал тереться своим плечом о его. Слова Хвана нелепы, поэтому и забавные. Подобным образом алкоголь мог трактовать всё, что ему было угодно, лишь бы человек чувствовал хоть что-то, чтобы не переставал пить.       — Не засматривайся на моего друга!       — С чего бы? Он же тебе не нравится, верно? — как бы невзначай спросил Хёнджин. — А значит, Минхо свободен.       — Ну, да, — неуверенно ответил Хан, почёсывая шею ногтями.       Хван потянулся рукой к бутылке коньяка, но чуть не уронил её на пол, однако вовремя поймал с восхищенным «опа».       — Вот подкачу к нему, верну его домой и познакомлюсь с родителями, а потом перееду к нему и мы с тобой будем видеться каждый день, — продолжал говорить Хван, наполняя липкие стопки спиртным.       Хан отличался особо яркой и довольно реалистичной картиной мира, но отдавать лучшего друга он не планировал. Да-да, буквально вчера он выгонял его отсюда, наставлял на путь истинный, но это делалось для его же блага. В планы Джисона не входило разделять комнату Минхо с кем-то ещё.       — Ты ему не понравишься, — самоуверенно заявил Джисон, хватая рюмку и покручивая её в руке.       — А кто же? Ты что ли? — повёл бровью Хёнджин.       — Даже если я, то что?       — Ничего, — Хван поднял стопку и опустошил её за один раз, увлажняя горло жгучей жидкостью, которая в очередной раз прогрела его бронхи, получше мятного сиропа от больного горла.       — Закуси, чтобы плохо не было, — Хан заботливо дал в руки друга ранее разогретую курицу, тот кивнул и закинул себе в рот сочный кусок.       — Благодарю. Я ведь могу быть милым и добрым, а вот ты-ы…       — А я разве нет? — опешил Хан. Он потерялся в словах Хвана, не понимая, что повлияло на его растерянность — коньяк или нелогичность парня.       — Не Минхо же на тебя обижен, а ты на него. Глядишь и отвернётся в один день. Тебе кажется, что он всегда будет рядом, никуда не денется, придёт на помощь, если ты попадёшь в беду, набьёт мне морду, если я тебя обижу, но ведь такое будет длиться не бесконечно. Ты ведь хочешь улизнуть от нас всех при любой возможности, даже в приюте прятался постоянно где-то. Ты возьмёшь и кинешь Минхо? Друга, который сбежал от своей семьи, пришёл сюда ради тебя, чтобы убедиться, что с тобой всё хорошо и ты не сделал что-то максимально идиотское, а ты ведь можешь, — упрекнул Хван.       Джисон смотрел на стопку коньяка в руке и не решался выпить её, чувствуя скованность, колючие осколки стекла в горле, будто оно опухло от боли до размера кулака. Хёнджин говорил то, что было на самом деле, не ходил вокруг да около, не подготавливал почву, а рубил с плеча, зато работало эффективно. Порой прямота не резала глаза, а заставляла человека посмотреть на себя со стороны, заглянуть внутрь души и перестать обманываться тупыми отговорками.       — Говоришь ты сладко, но что тебе надо от меня? — спросил Хан, в конечном итоге выпивая коньяк.       — Ничего мне не надо, дурак, я просто не хочу, чтобы между нами всеми были недопонимания. Минхо не шибко мне нравится, но он хороший человек для тебя, лучше ты себе не найдёшь. Так что перестань его отталкивать, пока он не послушал тебя и не оставил в покое.       — Хёнджин, я говорил тебе, что ты не такой уж и идиот?       — Вроде да, но говори почаще, — подмигнул тот. — Я помог тебе выйти из хандры?       Хан улыбнулся зубами и прищурился на парня, смотря прямо в его глаза.       — Типо того. А ты? Ты придумал, что делать?       Хван понял, о чём и о ком говорил Джисон. Вообще, он знал, что не умел скрывать свою привязанность и любовь к Феликсу, так уж вышло, что он даже не старался подавить эти чувства, потому что они ему нравились и меняли его в лучшую сторону, это уж и слепой заметил бы. Казалось, что знали все, кроме самого Феликса.       — Пока нет. Я не уверен, что он захочет быть со мной так же, как я с ним, — Джин тоскливо улыбнулся, кусая нижнюю губу.       — Захочет. Хёнджин, он без тебя никуда не пойдёт. Может тебе стоит поговорить с ним?       — Поговори сначала ты с Минхо.       — О чём мне говорить с ним?       — О том, что он нравится тебе.       Джисон затаил дыхание. Воздух покидал его лёгкие, сердце ударялось о клетку рёбер, а мозг пытался соединить мысли в единую цепь, собирая звено за звеном. Он весь день не мог отпустить ситуацию с недопоцелуем, иначе не назвать, а тут ещё и Хёнджин со своими романтическими наблюдениями.       — Не нравится, — прошептал Хан.       Хёнджин потрепал волосы Джисона, по-доброму улыбаясь ему, как старому другу. Хан был уверен, что подобная беседа должна была произойти в первую очередь с Нори, но Джин опередил её. Это могло объясняться тем, что Джин парень, который сумел увидеть себя в нём. Значило ли это, что Хёнджин не ошибался в своих предположениях? Это оставалось на совести Джисона.       — Это нормально, что ты отрицаешь чужеродное чувство, скоро ты это примешь.

***

      Минхо, Феликс и Сатоши сидели на диване в гостиной и болтали о чём-то непринуждённом. Минхо преследовал вполне понятную цель, которую поставил ему Хёнджин, только вот был один лишний элемент в этой компании — Сатоши, который мило беседовал с Феликсом.       — Кстати, Сатоши, ты говорил, что хотел прочесть какую-то книгу, но не мог вспомнить название. Я тут тоже думал над ней, до меня дошло, что может это что-то из русской классики? Больно похоже по описанию, спроси у Чана и Нори, они тебе подскажут.       Минхо почувствовал вкус удачи, которую ему подбросил Феликс.       Сатоши посчитал предложение Ликса весьма резонным, поэтому поднялся на ноги и ушёл за помощью к приятелям в соседнюю комнату, пока те выбирали книги.       Как только японец закрыл за собой дверь, Феликс повернулся к Минхо, сидевшему от него по правую руку, и внезапно задал вопрос:       — Я ведь не храпел ночью?       Минхо поднял брови и какое-то время просто молча смотрел на Феликса, пока тот нервничал, крутя на указательном пальце кольцо. Серьёзно, это то, что хотел спросить Феликс? Он парился по этому поводу?       — Нет-нет, не храпел, а я? — то ли из солидарности, то ли из искреннего любопытства спросил Минхо.       — Нет, у тебя всё в порядке с носом, — улыбнулся Ликс. — Может, мне показалось, — пожал он плечами, морща лоб.       — У тебя разве нет?       Хо отвлёкся, случайно задавая вопросы, которые отклонялись от его плана.       — Хроническое, — махнул рукой блондин.       — Вот почему Хван постоянно носит с собой пачку сухих салфеток, — Минхо всплывает, главное — не уплыть далеко от нужной ему темы.       — Да, он заботится обо мне лучше многих матерей, — скромно усмехнулся Феликс.       — Он не такой безнадёжный парень, как я думал. Но ты его лучше меня знаешь, просвети.       И Феликс начал с удовольствием делиться незначительными воспоминаниями, связанными с Хваном. Минхо узнал несколько личных подробностей, о которых даже Джисон не знал, но он ему ещё расскажет об этом, чтобы вместе поугарать, когда станет скучно. Хёнджин, как оказалось, был тем ещё романтиком, он потакал всему, что предлагал ему Феликс, даже когда это было что-то глупое или шутки ради. У Минхо не осталось ни одного сомнения в том, что Хёнджин любил парня всем сердцем и ждал, пока это перерастёт во взаимность.       — Ты только ему не рассказывай, — попросил Феликс.       — Не буду, всё в порядке, — честно ответил Минхо.       Конечно, он не выдаст Ликса, потому что тот хороший человек и среди них всех самый добрый и неконфликтный. С ним комфортно, порой, клонило в сон, когда он гладил по спине или голове. Минхо даже стало несколько неловко и стыдно за то, что он хотел тайком узнать его мнение о Хёнджине. Хо будто обманывал юношу, ища в диалоге обходные пути, поэтому он принял решение действовать прямо. Никто за правду не убьёт его, Джисон ему такое неоднократно говорил, хоть сам не всегда следовал этому совету.       — Ты о нём прямо-таки хорошо отзываешься.       — Ближе Джина у меня нет друзей.       — Друзей? — нахмурился Хо. — Я думал, что вы не просто дружите.       Феликс напрягся и отпрянул от Минхо.       — Не волнуйся, я не осуждаю и не смеюсь над вами, я вас понимаю, — боже, Минхо, что за драмы ты устроил, думал он, но пути назад не было. — Вы хорошо смотритесь вместе, вот я и подумал, что вы нравитесь друг другу как парень парню.       — Если ты ему скажешь что-то, то я тебя задушу ночью подушкой, — понизил тон Феликс, сжимая челюсть.       — Клянусь, — Минхо застегнул свой рот на невидимую молнию и выкинул от замка ключ.       — Посуди со стороны: мы всегда вместе, даже спим на одной кровати, но мне кажется, что он чувствует по отношению ко мне что-то братское. Я то же самое испытывал к своей сестре, везде был с ней, носился как курица с яйцом. Тебе не кажется, что он относится ко мне, как к своему подопечному?       Минхо даже не задумывался об этом, потому что с первого взгляда понял, что Хёнджин просто тащился по Феликсу, сходил с ума, когда того не было рядом долгое время. Если Джин кого-то хотел приобнять, забросить руки на плечи или сделать что-то подобное, то чаще остальных выбирал именно Феликса. Он предпочитал его компанию всем остальным ребятам и не по причине плохих взаимоотношений.       — Не убедил, — честно ответил Минхо. Феликс часто заморгал и придвинулся ближе, требуя пояснения.       — В смысле не убедил, ты считаешь иначе?       — Тебе нравится Хёнджин, так?       Феликс неохотно кивнул, поёжившись.       — Но ты боишься признаться?       — Всё так. Не тяни, Минхо, я и без тебя на иголках, — торопил Феликс.       — Да нравишься ты ему, Феликс. А если не веришь мне, то спроси у него напрямую.       Феликс облизал губу и потряс головой в разные стороны.       — Я не смогу, — он отпрянул корпусом назад.       — Чем дольше тянешь, тем сложнее держать свой секрет в тайне от него. Лучше скажи сегодня.       — Не могу я, Минхо!       — Посмотри на него: Хёнджин хоть и прямолинейный, но редко говорит о себе, он не признается тебе в симпатии, пока ты не поможешь ему это сделать и сам не спросишь. Тебе он ответит честно, в этом уж не сомневайся.       — А если я ему нравлюсь?       — Тогда у тебя появится парень всем на зависть, — Хо подбодрил парня улыбкой.       — Ладно, ты прав, нечего бояться. Только лишь того, что в случае невзаимности, он уйдёт от меня, отношения станут натянутыми и нам придётся расстаться, — без радости и улыбки сказал Феликс, втягивая в свою тревогу и Минхо, который тоже находился в подвешенном состоянии.       — Я нашёл книгу, — восторженно воскликнул Сатоши, залетая в комнату вместе с Нори и Чаном, у которого на плечах сидела Тори и болтала ногами.

***

      — Просто посмотрите на это, люди совсем чокнутые, — сказал Чан, показывая ребятам, которые собрались в гостиной, видео с Тик-Тока.       Перед телефоном столпились Джисон, Минхо, Хёнджин, Феликс и Сатоши, пока Чан и Нори смотрели на них и ждали реакцию. На коротком отрывке мужчина нацепил на себя костюм Майкла Джексона, схватился за фонарный столб и стал танцевать, пока ураган пытался удалить его с лица земли.       — Пиздец, — прошептал Хан, тут же получая затрещину от Феликса, который указал глазами на Тори. — Забываю постоянно, что тут дети.       — Пить меньше надо, — фыркнул Феликс, стреляя злым взглядом в Хёнджина, а тот делал вид, что не замечал натиска.       — Смотри дальше, — многообещающе сказал Чан, включая следующий отрывок.       — Он выжил вообще? — спросил Хёнджин, тыкая пальцем в экран. Мужчина решил переждать непогоду в бочке, которую он даже ни к чему не привязал.       — Ещё бы, — ответила Нори. — Такие обычно и выживают. Там ещё был парень, который привязал лодку к пристани, а сам остался сидеть в ней в шторм.       — Кстати, может нам тоже написать свои имена и дату рождения на руке? — спросил Хан, пролистывая ленту из нескончаемых видео.       — Слушай внимательно, — сказал Сатоши, кладя руку на плечо Хана, тот от неожиданности уставился на него, ожидая какой-то дельный совет. — Возьми небольшую бумажку, лучше картонную, напиши там свои данные чёрным маркером, сделай дырку в углу, продень в неё нитку и привяжи к большому пальцу на ноге.       Минхо и Чан синхронно рассмеялись в голос, пока Джисон туго соображал. Но с намёка Нори — профессия, которая с трупами на «ты» — до него дошло.       — Идите вы, знаете куда?!       Ребята смотрели различные обновления в соцсетях и вместе обсуждали это, пока одной умной голове не пришла идея посмотреть какой-нибудь фильм с соответствующей тематикой.       — Может «Геошторм»? — спросил Хёнджин, развалившись на диване. Между его согнутыми ногами сидел Феликс, облокотившись щекой о его колено.       — Скучно, давайте «Земля мертвецов», классика, — предложила Нори, косясь на затихших Джисона и Минхо. Последний понимал, что нельзя было показывать свой страх по отношению к фильмам ужасов, а то поднимут на смех.       — Или «Поезд в Пусан», — Сатоши радостно поддержал предложение Нори.       — Может «2012»? Землетрясения, цунами — полный апокалипсис, — вспомнил Джисон название фильма, который ему нравился и при этом не являлся ужасом.       Все охотно согласились, ведь он идеально подходил под обстановку за окном — мрачную, тёмную погоду с хлещущим дождём.       Компания кучкой уместилась на диване, кто-то сполз на пол, кто-то прижался спиной к стене, кто-то обнимал подушку и активно думал над тем, что происходило на плазме. А кто-то Хан, который положил голову на колени Минхо, отчего тот затаил дыхание и пытался сделать так, чтобы он не ушёл. Хо запустил пальцы в пушистые волосы Хана, которые ему всегда нравились, и с головой погрузился не в фильм, а в него. Мысли Джисона тоже были заняты тем, что он думал о том, что он чувствовал, находясь рядом со своим другом. Коньяк всё ещё разгонял кровь в жилах, отчего он осмелел и разомлел. Минхо теперь же не выглядел в его глазах угрозой собственной натуральности, а волнение, которое обволакивало его тело, не казалось таким уж страшным, наоборот, он предвкушал, что могло произойти между ними двумя. Слова Хёнджина всё-таки повлияли на него и он стыдился того, что не ценил Хо должным образом, что мало говорил ему о том, как ему нравилось с ним дружить, не часто благодарил за обед и ужин, за возможность вместе поиграть в приставку. Минхо же не обязан был ему абсолютно ничего, а Джисон принимал его помощь, щедрость как должное.       — Спасибо, — прошептал Минхо над ухом Джисона. Мурашки пробежали по шее парня, он дрогнул и прикрыл глаза от лёгкой щекотки, пробравшей тело.       — За что? — Хан открыл веки. Над ним нависал Минхо, чьи глаза прикрывала чёлка, опуская на них тень. Взгляд Минхо ещё не казался настолько кошачьим и гипнотическим. У Джисона, вероятно, уже начинался приход. Если нет, то отчего же тогда кружилась голова?       — За то, что выбрал не хоррор, — пояснил Минхо, улыбаясь.       — Испугался бы? — ухмыльнулся Джисон, ныряя глазами в Минхо, не замечая за собой этого. Ему внезапно захотелось, чтобы все покинули комнату, оставили их вдвоём наедине, словно ничего вокруг не было. Хан представил синие обои, цветы, которые он иногда трогал, легонько проходился пальцами по зелёным листьям, кровать, свой любимый пуфик и книжную полку. Это комната Минхо, а значит и комната Джисона.       — Потом бы успокаивал меня.       — Я на это и рассчитывал, — подмигнул Хан, что было совсем ново для него и Хо.       — Расскажи, с каких пор ты увлекаешься градусами? — Минхо неуверенно положил вторую ладонь на живот Хана, поглаживая по часовой стрелке, ведь тому это нравилось.       — Я засланец из приюта, прибыл, чтобы изучить вред алкоголя, который пьют все люди за его пределами, — Хан старательно держал своё лицо серьёзным и беспристрастным.       — И как оно? Гадость?       Джисон пропустил этот вопрос мимо ушей, ведь на фоне оранжевых, красных и серых цветов от взрывов в фильме кожа Минхо переливалась разными оттенками огня и лавы. Хан не знал его дольше, чем Нори, Хёнджина и Феликса, но он был ему одним из самых близких людей, а таких он мог посчитать на пальцах одной руки.       — Хан-а, ты слышишь меня? — Минхо щёлкнул друга по носу.       — Ты красивый, — зачарованно ответил тот, не слыша собственные слова.       Минхо растерялся, раскрыл рот и забыл, как до этого он дышал, потому что внезапно разучился.       К счастью, до конца фильма оставалось совсем чуть-чуть, после этого в планы Минхо входил разговор с Джисоном, но он боялся, что тот уснёт, а завтра, если погода станет лучше, выскользнет из дома, пока все будут спать, и больше Хо не найдёт его. Он не хотел терять время и возможность.       — Малышка, не засыпай, — шепнул Хо в ухо другу, тот встрепенулся и кивнул ему, забывая, где они находились.       — Не буду.       Как только титры подступили, Хо взглянул на Джисона и сразу понял, тот уснул и слово своё не сдержал, но он выглядел несколько забавным и даже милым: открытый рот с пухлыми губками, ноздри трепетали от глубокого дыхания, а брови периодически сдвигались на переносице от реалистичных сновидений.

***

      Я проснулся от тяжести во всём теле. Мышцы сковало, они стали деревянными и неподвижными, шея и спина болели, будто я спал на лавочке, а не на диване гостиной. Я открыл глаза и оглянулся по сторонам — пустота, никого не было. Время, число, последние события — всё исчезло и выпало из памяти. Во рту пересохло, в желудке повесилась мышь от голода. Я нехотя поднялся с дивана, кряхтя побрёл на кухню, но перед этим заглянул в соседнюю комнату. Нори уснула за книгой, сидя за столом, Хёнджина и Феликса не было, Чан спал на кресле, а Тори в объятьях с Сатоши на кровати. Я хотел было разбудить Нори и перенести её в гостиную, но решил немного повременить с этим. Я набросил на её плечи кофту, которую она сбросила со стула на пол, и вышел из комнаты.       Я поплёлся на кухню, шлёпая босыми ногами по холодному полу коридора, глухо отлипая от него ступнями. Я остановился у двери ванной комнаты, откуда доносились звуки сильного напора душа. Там точно мылся Минхо, потому что он никогда не выключал душ, когда мыл волосы или умывался. Не экономно.       Я быстро схватил с плиты остатки курицы и риса, наспех съел и снова оказался у двери ванной. Да, я намеревался напугать Хо, чтобы он от страха заглянул в соседнюю комнату, где был туалет. Мне стало как-то внезапно легко, когда все спали и были только мы с Минхо.       Час истины — Хо выключил душ, должен был быстренько вытереться полотенцем и вот-вот выйти ко мне. За дверью стояла тишина. Он никогда не обтирался полотенцем в отличие от меня, а промакивал им кожу, чтобы оно не впитало всю влагу в себя. Минхо зашуршал шортами, натягивал их на ноги, и только после этого обыденно открыл дверь, нажимая на ручку.       — Хан Джисон! — Минхо подавил крик, ругаясь в кулак и проклиная меня, пока я негромко посмеивался над ним. — Ты выспался?       — А сколько я спал?       — Часа два примерно, — ответил он.       От его распаренного тела исходил пар; румянец украшал щёки, губы приобрели насыщенный розово-красный оттенок, в темноте коридора зрачки увеличились в размере. Я вспомнил, что назвал его красивым. Но это так и было, чёрт.       — Может тебе тоже принять тёплый душ, чтобы снова уснуть быстрее? — вполголоса произнёс он.       Я промямлил «хорошо» и хотел было уже собраться уйти в ванную, но в последний момент решительность взяла вверх.       — Мы можем сегодня спать вместе?       Хо остановился на полпути в комнату, медленно обернулся и внимательно посмотрел на меня, проверяя на искренность.       — А Нори? — озабоченно спросил Минхо.       — Она в другой комнате, как и все остальные. Если что, то я предложу ей спать с Тори с нами в гостиной, а мы с тобой будем на матрасе.       — Хорошо, я подожду тебя, — сказал он, уходя в комнату.       Я старался мыться максимально быстро, чтобы скорее оказаться под одеялом рядом с Хо. Такое ощущение, будто я накосячил и мне срочно нужно было всё исправить. Ссоры с ним всегда меня тяготили и выматывали. Хёнджин вовремя дал мне пинка под зад и я стал шевелить извилинами, чтобы те поработали на моё благо, а не против меня, сука!       Голова немного побаливала, но ядрёный запах мужского геля для тела разъел кожу избавил меня от боли. Я кое-как вытер себя полотенцем, надел домашнюю одежду, ругаясь на себя за то, что не удосужился взять в ванную пижаму, а значит придётся переодеваться перед Минхо. В этом никогда не было никаких проблем до сегодняшнего дня. Рано ещё нам оголяться друг перед другом, пока мы не выясним отношения.       Я зашёл в тёмную комнату, пряча взгляд в пол. Хо же сидел на матрасе, сложив ноги по-турецки, и во что-то играл в телефоне. Я воспользовался тем, что он был занят, и вытащил из-под диванной подушки свои пижамные шорты и футболку, быстренько переоделся и вернулся к нему. Но я всё же чувствовал прожигающий взгляд Минхо на себе.       — Поговорим по душам? — я опустил колени на мягкий матрас и положил на них свои ладони, не зная, куда себя деть.       — Сейчас? — напрягся Минхо, поднимая взгляд на меня и большим пальцем блокируя телефон.       — А когда ещё оголять душу, если не ночью? К тому же, ветер гудит, дождь ебашит, атмосферно, как по мне.       Он усмехнулся, отбросил телефон в сторону, лишив нас последнего источника света, и подсел ко мне поближе. Мы оба чувствовали скованность, небольшую стену, которую можно было с лёгкостью пробить, стоило только приложить немного усилий и набраться смелости.       — Хо, я тут думал, — начал я.       — Ты выглядишь слишком серьёзным. Я должен бояться? — спросил Минхо, беря мои ладони в свои. Снова это странное волнение и предвкушение чего-то нового.       — Дай договорить мне сначала! — потребовал я, пока не струсил. — Вчерашний день был немного странным и сумбурным. Мы только приехали к Чану, сбежали из приюта, а тут ещё и ты появился, чего я точно не ожидал. Но наш с тобой вечерний разговор.       — Это было ошибкой, просто мы немного заболтались, да и выпили слишком много пива, — нервно сказал Хо, крепче сжимая мои ладони. Наши пальцы переплелись вместе. Разочарование стало подкатывать к груди. Это совсем не то, что я хотел услышать от него, и не то, что я хотел сказать, но я продолжил.       — Да, это вышло случайно, от тревоги и страха, должно быть, — глупо улыбнулся я, смотря на его ноги, избегая изучающий взгляд.       — Хочешь попробовать? — вполголоса спросил он.       Кровь жаром ударила меня по лицу, мне стало до ужаса неловко, но до жути любопытно. Минхо морочил мне голову, а я бездумно следовал за ним.       — Хочу. В этом же нет ничего плохого, да? — неуверенно спросил я, покусывая свои губы, пока перед глазами я видел только наливные губы Хо.       — Нет, это простое любопытство. Не узнаешь, пока не попробуешь.       Моё сердце стучало как ненормальное, просто отвратительно громко билось, каждый мог услышать его в этой заколдованной квартире. Мне и без того неловко за себя, волнительно коснуться Минхо, посмотреть в его глаза, а тут ещё и сердце устроило мне тахикардию.       — Вопрос небольшой, — я зажмурился и решил позориться до последнего, вдруг это оттолкнёт Минхо уже на этой стадии.       — Задавай, — терпеливо вздохнул он.       — Куда носы деваются во время поцелуя?       Хо прыснул.       — Сейчас узнаешь.       Не успел я хоть что-то сообразить, как он поцеловал меня. Его тёплые губы накрыли мои, узел в животе завязался в прочный бант, и я отпустил страх, отдавая предпочтение тактильным ощущениям. Я закрыл глаза, забывая дышать носом, потому что моим кислородом был Минхо. Моё ухо находилось в объятиях горячих пальцев Хо, который волновался не меньше меня.       Минхо отодвинулся от меня, заглядывая в мои глаза, которые немного слезились без причины.       — Понял, куда девать нос? — спросил он, облизывая слегка влажные губы.       — Был бы рад удлинить урок, — честно ответил я. Мне хотелось, чтобы Минхо сделал что-то ещё, чтобы я снова впал в забытье от него.       Хо ухмыльнулся. В темноте плохо видно, но я был уверен, что он глазел на меня, не понимая, шутил я или нет.       Он мазнул языком мои губы, отчего я приоткрыл их, а он, воспользовавшись моментом, скользнул им в мой рот. Я не знал, что делать во время поцелуя, потому что никогда не приходилось целоваться, всегда казалось это чем-то странным, но всё оказалось куда проще. Дело не в том, что язык Минхо аккуратно касался моих зубов, переплетаясь с моим языком, а дело в нём самом, в его отношении ко мне, в безусловной заботе и неугасаемом внимании. Я не верил, что мог быть нужен ему.       Когда я захотел закончить поцелуй, чтобы перейти на общение, Минхо сделал это быстрее меня, чтобы я не испытывал неловкость.       — Попробовал?       — Угу, — прогудел я, пряча своё лицо в ладони и неловко роняя лоб на плечо Минхо. Мне хотелось спрятаться от самого себя, как я поплыл от своего друга. — Да мы геи, Минхо!       — Не геи, а открыватели, — важно исправил Хо.       — Открыватели чего?       — Видимо, своей природы. Вот тебе когда-то нравились парни?       — Нет, а тебе? — ответно спросил я, надеясь, что он даст отрицательный ответ.       — Тоже, а значит, мы натуралы с особенностями.       — Дурак, — не выдержал я и засмеялся вслух.       Спустя пару минут я уже лежал на боку, закинув ногу на живот Хо, пока он гладил меня по голове. Может, я всё же прав и ничего вокруг меня не было, кроме нас двоих? Незачем иметь всё остальное, когда его одного было достаточно. Ну, можно ещё Нори, она как узнает, то её точно схватит сердечный приступ от такой ошеломляющей новости о поцелуе двух парней.       — Скажи честно, ты боялся, что я стащу что-то у тебя из дома?       Минхо не долго думал, он ответил моментально, даже не отвёл взгляд от меня.       — Нет, ни разу не думал об этом.       — Ты врёшь. Мы были знакомы пару дней, когда ты привёл меня к себе.       — Две недели, — поправил Хо.       — Это маленький срок, чтобы доверять ребёнку из детдома, который мог обворовать тебя.       — Зачем ты спрашиваешь об этом сейчас? Я сам был ребёнком, которому не хватало друзей, поэтому я верил тебе. К тому же, я полагал, что ты просто не способен на кражу.       Я не понимал, в чём же заключалась такая уверенность в том, что сирота мог стать ему отличным другом. Когда мы познакомились, то я даже не задумывался об этом, потому что я не брал во внимание стереотипы о сиротах, но спустя два года, я немного призадумался. Минхо доверился мне, а я ему, хотя не особо любил людей из «другого» мира.       — Сироты — оборванцы и безнадёжные люди. У нас нет ни денег, ни образования, ничего, что есть у других, — сказал я на одном дыхании.       — Как нет денег? Разве ты не миллионер? — саркастично спросил Хо и вытаращился на меня.       — Минхо! — прогудел я сквозь зубы. Мне было совсем не смешно, серьёзность нашла на меня сама собой.       — Мне хотелось с кем-то дружить, поэтому я впустил тебя, — слишком просто и мягко ответил Хо. Мне захотелось извиниться, сказать ему что-то приятное, чтобы он улыбнулся. Порой, я думал, что он совсем не понимал, насколько он ахуенный друг.       — Минхо, когда я говорю про твои «телеса», я не имею в виду, что ты какой-то пухлый и у тебя проблемы с весом. Просто ты постоянно думаешь о себе в плохом ключе, хоть и ведёшь иногда себя как самовлюблённый павлин, но твоя фигура ахуенная, тут даже не о чем спорить.       Хо замялся, убирая ладонь с моих волос.       — Я что-то лишнее сказал? — я стал беспокоиться.       — Нет, просто… спасибо, что сказал мне об этом. Мне не хватает подобных слов от тебя или от родителей. Я привык постоянно накручивать себя, работать над телом, постоянно заниматься в зале, оставаться на дополнительные занятия.       — Ты чересчур строг к себе, Хо. Всё шутишь и отмахиваешься, беспокоишься обо мне, а сам-то?       — Если заведёшь песню о родителях, я тебя сильно ущипну, — предупредил меня Минхо, показывая перед моими глазами указательный палец.       Я усмехнулся. Не хочу совершать снова эту ошибку, хоть моё мнение и не поменялось касательно его нахождения с нами. Мать с отцом любят его, а он их, так почему он здесь?       — Не буду, но скажу, что тебе всё равно придётся вернуться к ним и извиниться за побег.       Минхо тяжёло вздохнул, явно не желая меня слушать, но у него нет выбора.       — Я подумаю, — ответил он тихо. — Мне там не перед кем извиняться, если так подумать. Мне даже на бокс запретили ходить.       — Папа?       — Да.       — Что бы ты не получил травм, которые могут помешать танцевать?       — Всё так, — пустил ироничный смешок Минхо, снова запуская пальцы в мои полувлажные волосы.       — Я когда впервые увидел тебя через окно танцевального зала, то подумал, что ты брал пробное занятие и тебя выгонят сразу же, как только заиграет музыка, но когда я увидел, как ты танцуешь, держишь осанку и словно плывёшь, то очень удивился.       — Ты подумал, что я хулиган какой-то?       Я без колебаний ответил прямо, что я думал при первой нашей встречи.       — Ну-у, ты такой серьёзный, что я был в этом уверен.       — Ты поэтому пялился на меня долгое время? — улыбнулся он, отчего я покраснел.       — Ты красиво двигаешься! — стал обороняться я. — Но, слушай, Хо.       — Лучше задавай все свои вопросы сейчас, — Минхо быстро уловил мою неуверенную интонацию.       — Хорошо. Почему ты не любишь мачеху? Она вроде хорошая.       Как же это неловко говорить о его родных, которых он, как оказалось, терпеть не мог, а я всё время думал, что они адекватные.       — Я тебе расскажу одну ситуацию, после которой ты перестанешь так считать. Она меня забывала в общественных местах шесть раз и возвращалась спустя время вместе с отцом. В первые два раза, я думал, что она забывчивая, занята своими мыслями, но потом я догадался, что она умышленно делала это. Так бы и познакомились с тобой раньше времени в детдоме, — усмехнулся он. — Мне было страшно оставаться с ней дома наедине, поэтому я поначалу с удовольствием прятался на танцах, потом на различных факультативах вместе с одноклассниками. Мне не нравилась её еда, я не ел, пока она первая не попробует. Ночью я мог проснуться оттого, что она смотрит на меня, прикрываясь волнением за меня и мои ночные сонные разговоры.       Всё это звучало жутко, особенно, когда мы лежали в темноте, а остальные спали в соседней комнате.       — Господи, блять, у неё что-то не так с головой? — негодовал я. Его мама всегда была несколько странной, но я списывал это на её застенчивость и переработки.       — Наверное, — пожал он плечами. По его лицу так и не скажешь, что он чем-то огорчён, скорее всего уже привык быть всегда начеку.       — А как же отец? Он что-то делал?       — После всех её случайных потерь меня, он говорил, что мачеха просто заработалась, немного приболела и устала, она не хотела оставлять меня на рынке, в торговом центре и на безлюдной улице. Сначала я так и думал, но быстро смекнул, что она меня ненавидит. У них с отцом не удалось завести общих детей, я стал лишним в её мире. Я напоминаю ей о своей матери, которая жила в доме через меня.       Я не знал, что сказать. Как при живых родственниках может появиться желание избавиться от них, если они нормальнее всех окружающих? Приёмный отец Нори домогался до неё, родители Хёнджина были отбросами и пьяницами, семью Феликса убили, Тори сдали в детдом, своих я никогда не видел, да и дела мне нет до них. Кажется, я никогда не перестану задаваться вопросом, почему люди настолько тупые и жестокие, почему они сначала делают, а потом думают, почему бросают и унижают близких. Я боюсь стать таким человеком и боюсь встретить таких среди друзей.       Я сел на ноги, подогнув их под себя, моему примеру последовал недоумевающий Минхо. Мы сели друг напротив друга. Он сбросил с себя одеяло, согнул ноги в коленях и обнял их руками, но я слабо развёл его колени ладонями, расположившись между его ногами. Минхо уставился на меня, пока я собирался с силами и мыслями. Тяжело преодолеть себя, но от правды ведь хуже не станет. Один хуй жизнь не сахар.       — Феликс рассказывал мне, когда у него поднималась температура и портилось настроение, хотелось ныть и лежать в кровати, он всегда подходил к маме и обнимал её, она же гладила его по спине и голове, говорила, что лучше выпить горькую и большую таблетку, но зато быстро избавиться от боли, чем пить беспонтовый сиропчик. При ней он мог плакать, без стыда обнимать и задавать тупые вопросы. Для него мама была комфортным человеком, его личным героем в платье.       Минхо не перебивал меня. Черты его лица стали мягкими, словно пластилин, нагретый тёплыми ладонями. Он внимательно слушал, пытаясь предугадать, что я собирался сказать ему далее, мне же льстило его внимание.       — Мне нравятся его истории из семейной жизни. Феликс был поистине счастлив, возможно, с ним случится что-то подобное снова. Я бы хотел в это верить.       Минхо положил ладонь на мою горящую щёку и сказал:       — У тебя тоже будет такое.       Я поднял на него свой растерянный взгляд и какое-то время тупо смотрел. Мне не нужен был свет, чтобы представить его длинные ресницы, лёгкую морщинку между бровями и лучезарные глаза. Он дал мне время для ответа.       — Я периодически думаю над его словами и каждый раз я представляю тебя. Я тебе столько всякой ереси рассказывал, даже у Хёнджина уши свернулись бы в трубочку, а ты всё слушал и делаешь это до сих пор. Ты раньше меня замечаешь, когда я начинаю заболевать, отдаёшь свои лекарства, а когда я хочу есть, то ты молча спускаешься на кухню и что-то готовишь мне, зная, что мне неловко просить тебя накормить меня.       Его глаза загорелись тёмным огоньком от мыслей, которые пришли ему в голову, он поспешил поделиться ими со мной, пока обстановка располагала к искренности.       — Ты спросил, почему я не боялся пускать сироту к себе домой. По первой я действительно не придавал никакого значения твоему статусу, поэтому мне не было страшно, что ты обкрадёшь меня. Но потом я заметил, что с твоим появлением, родители всё меньше и меньше приставали ко мне со своими советами, наставлениями и прочей лишней «заботой». Когда мы вместе сидим у меня, они не заходят в комнату и не беспокоят меня. Тогда я неосознанно стал цепляться за тебя, как за спасательный круг.       Так странно слышать, что я, не кто-то другой, а именно я могу спасти Минхо. С его-то язвительным характером он сам кого угодно на землю опустит, этим он мне и нравился. Его внешняя оболочка привлекательная и пугающая для окружающих, которые привыкли судить по обложке, но для меня он разнообразен и только недавно я осознал, насколько сильно ценю его.       — Хо, поцелуй меня, — прошептал я, чувствуя необъяснимый страх конца или неизвестного начала. Сложно объяснить, что было в моей голове, когда сердце рулило мозгом.       Минхо сразу же наклонился ко мне, выполняя мою просьбу. Ему тоже это нравилось. Привлекала новизна, непривычная честность и открытость друг перед другом.       — Я ведь привыкну к такому, — сказал Минхо в мои губы, коварно улыбаясь и пробегаясь ладонью по моему животу.       — Что ты делаешь? — я схватил его за запястье и отдернул от себя. Я только перешагнул через себя и поцеловал Минхо, а он ещё вздумал приставать ко мне!       — Немного заигрываю, — опасная ухмылка зафиксировалась на его лице.       — Ты делаешь это как-то чересчур уверенно, да и целуешься ты хорошо. Уже делал это с кем-то до меня? — я стал не по-настоящему злиться и напирать на него, тыкая в грудь.       — Нет, нет, — затараторил он, смотря на меня испуганными глазами-бусинами.       — Да? Признавайся, целовался с парнями и девушками до меня? — я схватил его за воротник футболки и повалил на спину. Минхо рефлекторно потянул меня за собой.       — Нет, не целовался, Хан-а, — жалобно протянул Минхо, поддерживая меня за талию. От его голоса мне стало смешно и жалко его.       Я рассмеялся, уронив голову на его грудь.       — Ты специально это говорил? — удивлённо спросил он, задрав мою футболку по грудь в качестве мести.       Я ничего не ответил, а продолжил дальше улыбаться.       — Я уже нарушил твой график сна, нам пора спатки, Минхо.       Но он не ответил мне, вместо этого стал ласково водить пальцами по моему торсу, затем они перебрались на моё лицо, убирая волосы в разные стороны. Я задел его или он задумал отомстить мне?       — Хан-а, я знаю, что когда-то мне придётся вернуться домой, если не получится скрыться от родителей до своего совершеннолетия.       — Хотя бы напиши отцу, что ты жив, — сказал я, грубо обрывая его, не дав договорить. Минхо снова тяжело вздохнул, я слез с него и лёг рядом, наблюдая за его эмоциями. — За эти два дня ты ничего не сказал им и не спросил, всё ли с ними в порядке.       Минхо поджал губы, глубоко вздыхая. Ему пришлось согласиться и не спорить, потому что я нависал над ним похуже грозовой тучи за окном. Я знал, что он любил семью, но никогда не знал, а было ли за что. Уверен, что он рассуждал точно так же.       — Но ты должен пообещать мне, что не бросишь ребят, не бросишь меня, — тише сказал Минхо.       Я закусил губу от восторга. Мы никогда не говорили настолько обходительно и осторожно, но чего-то всё-таки мне не хватало, что не позволяло мне полноценно радоваться.       — Я подумаю, — ответил я. Вот же Нори с ума сойдёт, мне сегодня повезло тем, что мы были порознь друг от друга, но завтра она прилипнет ко мне с расспросами, как только увидит, что я сплю лёжа на груди Минхо.       Подумаю ведь чаще всего значит «нет»?