Аберрация

      Опустившись, с Гермионой на руках, на скрипнувший паркет, по наставленным в его сторону палочкам, Драко сразу же понял, что они оказались в том самом убежище, куда их должен был перенести портключ пол года назад. От тех мест, где их тела соприкасались, шел пар, высушивая одежду Гермионы.       Минерва Макгонагалл и еще дюжина незнакомых волшебников замерли в ожидании его каких-либо действий. — Колдомедика! Срочно! У нее переохлаждение, — Драко бережно опустил девушку на стоящий возле него диван, и тут же был опутан связывающим заклинанием.       Растрепанная Мадам Помфри влетела в комнату, и над Грейнджер засветились диагностические чары, — Она жива, но в магической коме, показатели на допустимом уровне для такого состояния. Она выкарабкается, — колдомедик магией подняла девушку, чтобы отлевитировать в лазарет, откуда отчетливо доносились стоны раненных.       Драко дернулся в ее сторону, но выпущенное кем-то проклятие, отшвырнуло его к стене и парень осел на пол. — Мистер Малфой, потрудитесь объяснить что случилось, — Макгонагалл была невозмутима. — Не раньше, чем эта кучка недоумков уберет свои плочки. Они меня нервируют, — хоть Малфой и был связан веревками, но его тон был угрожающим. — Уведите пленника в подвал, — Минерва призвала его палочку и кивнула головой двум крупным волшебникам.       Абсолютно не сопротивляющийся Драко, позволил себя обезоружить и заковать в цепи. — Как у нее может быть гиперемия, если все остальные с ожогами? — Помфри бубнила себе под нос, вводя девушке зелья внутривенно. — Когда она придет в себя? — голос Минервы звучал обеспокоено. — День или два, а может и месяц. Все будет зависеть от желания вернуться. Магическая кома не такая как маггловская. Магия не дает волшебнику умереть, но ей нужнен импульс, чтобы пробудить его к жизни. Если волшебник немотивирован, то магическая кома может длиться годами без ущерба для разума или здоровья в целом. Она просто будет крепко спать. Меня интересует причина такого состояния, она судя по всему, долго пребывала под воздействием низкой температуры, ну или пожиратели изобрели новое проклятие, хотя все раненные в битве поступили с ожогами от жидкого пламени. — Эта информация может помочь? — Гипотетически да.

***

      Драко сидел на полу, облокотившись лопатками о стену. Запястья, окольцованные тяжелым металом, покоились на коленях, а между ними свисала, соединяющая оковы цепь. Непозволительно длинная. Его поза выглядела обманчиво расслабленной. Помфри сказала, что с Грейнджер будет все в порядке, а о себе он особо не волновался, просто сначала нужно убедиться, что она пришла в себя. — Мистер Малфой. — Профессор, — Драко поднял на Макгонагалл холодный спокойный взгляд. — Объясните мне, почему вы спасли мисс Грейнджер? И как она оказалась в такой ситуации? — Кто вам сказал, что я ее спас? — Это очевидно.       Драко тяжело вздохнул. — Я допускаю, что вы использовали портключ мисс Грейнджер, но что произошло до этого? Какое проклятие в нее попало, чтобы отправить в кому? — А вас не интересует почему мисс Грейнджер отсутствовала полгода?       Минерва посмотрела на парня как на душевно больного. — Мисс Грейнджер отсутствовала немногим дольше, чем другие волшебники, вернувшиеся с миссии. — Ну конечно… — Драко откинул голову, стукнувшись затылком о стену. Теперь все встало на свои места, — Портключ забросил нас во временную петлю и мы застряли на острове Макл-Флагга на пол года, проживая один и тот же день снова и снова. А в этом времени, судя по всему, не прошло даже суток, — парень прикрыл глаза. Ее улыбка, искрящий взгляд и украденный поцелуй, каленым железом выжгли клеймо на его сердце.       Макгонагалл тщательно обдумывала сказанное, парнем. Портключи сбоили, лишь когда попадали в сильнейшее магическое поле. Именно по этому Волдеморт никогда не использовал портключи, их действие в его руках становилось непредсказуемым. А вот Гермиона до этого дня регулярно ими пользовалась, что означало… — Мистер Малфой, вы раньше использовали портключи? — Не было необходимости. Когда… она очнется? — холодный безразличный тон не смог замаскировать, дрогнувший голос, а из носа покатились предательские капли крови. — Вы нездоровы, — Минерва была взволнована. Как такое возможно, чтобы за все годы обучения Драко в Хогвартсе, она не заметила его выдающийся магический потенциал? — Пройдет, — парень небрежно отмахнулся от старухи и вытер кровь большим пальцем, — так когда Гермиона придет в себя? — у него оставалось совсем немного времени, пора было убираться отсюда. — Никто не знает. Магическая кома непредсказуема, магии нужен импульс, чтобы пробудить волшебника. Мисс Грейнджер сама должна захотеть проснуться.       Драко напрягся. Здание, в котором они находились слегка задрожало, кровь пошла еще сильнее. Его магия, почувствовала отсутствие внешних барьеров и требовала выхода. — Мне нужно ее увидеть. — Вам нужен колдомедик, я позову мадам Помфри, и мы продолжим. — Нет, — рявкнул парень, — Отведите меня к ней. — Только после того как вы ответите на мои вопросы. На острове Макл-Флагга установлен антимагический купол, как вы выбрались?       — Я разрушил купол, — Драко снова ощутил назойливое жжение магии на кончиках пальцев.       Минерва ошеломленно посмотрела на слизеринца, — Почему вы ее спасли? Перенесли сюда? Вы же могли оставить ее там умирать. — Мои мотивы вас не касаются. Вы испытываете мое терпение, профессор, — здание задрожало сильнее. — Хорошо, я отведу вас к мисс Грейнджер, — Минерва открыла решетку и стала подниматься по ступенькам. Если это то, о чем она думала, то никакие решетки и цепи не удержат Драко Малфоя, тут нужен был другой подход. Более… деликатный.       Звеня цепью, под ненавидящими взглядами, Малфой прошел вдоль рядов коек, на которых лежали раненные, и скрылся за дверью личного кабинета Помфри. В нос ударил концентрированный запах зелий и ингредиентов, расставленных на многочисленных стеллажах, среди которых стояла кровать. Лежащая на ней Гермиона казалась умиротворенной: спокойное расслабленное лицо, едва порозовевшие губы, мерно поднимающаяся грудь при редких вдохах.       Драко замер, но магия в груди заклокотала. — Мистер Малфой, если в ваших силах пробудить ее, прошу… — профессор чувствовала, что он не причинит зла девушке, потому развернулась и деликатно вышла за дверь.       Драко присел на кровать и погладил кончиками пальцев щеку Гермионы. Он сейчас отдал бы все, чтобы вылечить ее, но в нем не было и крупицы светлой магии. Только беспросветная тьма, беснующаяся, жаждущая смерти и разрушения. Он не мог колдовать исцеляющие заклинания. Не мог даже царапину на себе залечить, не говоря уже о том, чтобы вытащить девушку из магической комы.       Парень продолжал гладить ее лицо уже смелее, наклонился, вдохнул ее запах, ставший таким привычным в их маленьком жилище на острове. — Вернись, Гермиона, просто вернись и я уйду, — его шепот опалил ее губы.       Ресницы девушки затрепетали, дыхание стало частым, прерывистым и через несколько десятков секунд, Гермиона открыла глаза.       Еще пару секунд ушло на то, чтобы понять где она находится. Кабинет мадам Помфри, в котором Гермиона провела не один час, она узнала сразу же, но в картинку не вписывался… Малфой. Закованный в кандалы, к тому же.       Темные, почти черные, глаза смотрели на нее не моргая, но на его лице читалось облегчение.       Выходит, они выбрались с острова. Но как, когда? Последнее, что Гермиона помнила, это то, как одолев стихию, рухнула на мокрые камни. — Как? Как мы здесь оказались? — Моя магия разрушила купол. — Но… как это возможно?       Их прервал шум, доносящийся из-за двери. — Вы оставили его одного?! Там?! С Гермионой?! — Успокойтесь, мистер Уизли!       Дверь распахнулась и в комнату влетел Рон. — Убери от нее свои руки, — он наставил палочку на Малфоя. — Мистер Уизли, покиньте комнату, — Минерва встала рядом, однако свою палочку не обнажила.       Драко посмотрел на свои руки, и сковывающие их кандалы, оплавившись, рухнули на пол, словно разъеденные кислотой. А затем медленно поднялся и повернул голову в сторону Уизли, магией отбросив того в дверной проем. Не произнося ни слова… без использования палочки. — Мистер Малфой, прошу вас… — Драко, пожалуйста, — Гермиона дернулась и вцепилась ему в запястье.       Здание затряслось с такой силой, что начала осыпаться штукатурка, склянки с зельями жалобно зазвенели.       Парень сбросил ее руку и трансгрессировал, оставив после себя лишь клубок черного дыма.       Гермиона ошеломленно уставилась на Макгонагалл. То, как Драко управлял магией, и трансгрессировал, хотя во всех убежищах стояли антиаппартационные барьеры… В ее глазах читался невысказанный вопрос. — Мисс Грейнджер, нам будет нужно поговорить, когда вы окрепнете. — Да. Наверное, — с его уходом в груди разверзлась пустота размером с квиддичное поле. Но признаться себе в том, что Малфой стал ей слишком небезразличен, Гермиона боялась.

***

      Макгонагалл и Кингсли Шеклболт о чем-то спорили, когда Гермиона зашла в кабинет.       Выуживая из памяти строчки древнего пророчества, профессор пересказала девушке то, что в свое время ей показал Дамблдор в своих воспоминаниях. Пророчество, что он увидел в отделе тайн было настолько древним, что даже автор его был неизвестен: «Когда дракон, окруженый сиянием, раскинет свои крылья, прекрасная дева в страшных муках произведет дитя — единственного наследника священного рода. Дракона с чешуей цвета песков Белой пустыни, наделенного магической силой, до селе невиданной, что будет темнее ночи. Баланс отыскать он должен, и тогда Хаос, сеющий смерть и разруху, будет повержен его пламенем навечно. Но если баланс не будет обретен, то станет дракон верным слугой Хаоса, и тьма будет править миром и погребет его заживо.» — Мы проигрываем, Гермиона. Сопротивление слишком ослаблено. Это пророчество, возможно, единственный шанс победить Темного лорда, — профессор говорила очень тихо, не смотря на то, что комната была защищена заглушающими чарами. — Дракон с чешуей цвета песков Белой пустыни… Вы думаете, что это Драко? — осторожно спросила девушка. — Мы с вами обе видели насколько сильна его магия… — Но что означает баланс? — Драко очень темный маг, Гермиона. Такой силы темная магия должна быть уравновешена светом, иначе она поглотит его полностью. Когда такая сила не получает адекватного высвобождения, магическое ядро волшебника разрушается. Со временем, он либо станет злом во плоти, либо просто погибнет. — Том Реддл яркая иллюстрация того, что может произойти с Драко, — подчеркнул Кингсли.       Девушка вспомнила кровоподтеки, разбросанные по всему телу Драко и пазл сложился. Его убивала не неизвестная болезнь, как она думала все это время, а собственная магия. — Полагаю, что под балансом подразумевается светлая магия. Тьма еще не завладела им полностью, если он все же спас вас и не перебил всех в убежище. Я думаю, что вы и есть этот баланс, Гермиона. Ваше магическое ядро самое светлое из всех, что мне доводилось видеть. Очевидно, что ваша магия — его притягивает. Если пророчество реально, то мы все еще можем победить, — закончила Минерва.       Гермиона почувствовала горчащее разочарование. Она думала, что между ними с Драко есть что-то. Что-то большее, настоящее, но его влечение оказалось лишь прихотью магии, иллюзией. — Он может победить, не мы… Там сказано Хаос будет повержен пламенем дракона, но там сказано также, что, если он не обретет баланс, то… — Мы должны попытаться, Гермиона. Только вас он может послушать. — Вы думаете, мне удастся его убедить? — Если все обстоит так, как мы думаем, — Минерва посмотрела на Кингсли, и он продолжил: — Очевидно, вы ему дороги. Нужно этим воспользоваться… кхм, вы должны с ним сблизиться и убедить перейти на сторону сопротивления. — Я не хочу им манипулировать. — Я понимаю, это опасно. Его сущность неизведанна. — Нет. Это просто… Просто недостойно. Вы понимаете? — Это война, Гермиона, — сурово отчеканил Кингсли, — И если бы у вас был выбор, я бы его вам обязательно предоставил. — Вы не можете приказать мне! — Нет. Не могу. Но мы можем сделать так, что Темный лорд узнает о силе Драко. Как думаете, он позволит существовать рядом с собой волшебнику, превосходящему его самого по магическому потенциалу? Долго проживет Драко после этого? — Хорошо, — Гермиона сдалась. Шантаж всегда срабатывал, — Но я не знаю как теперь найти Драко. — Поверьте, он сам вас найдет.

***

      Трансгрессировав из убежища, Драко оказался посреди какого-то леса. Раскинув руки в стороны ладонями вверх, он закрыл глаза и высвободил, наконец, свою магию.             Адское пламя взвилось высоко над его ладонями, а затем обрушилось огненным дождем на землю. Затрещали деревья, расплавились даже камни. Находясь в эпицентре, он подпитывал огонь как источник, освобождая тьму, что выжигала сейчас все живое на много миль вокруг.       Когда кроме выжженной земли ничего не осталось, обессиленный и покрытый копотью, он рухнул на колени. Драко сумел сдержать магию и не навредить Гермионе, хотел побыть рядом с ней еще хоть пару минут, но проклятый Уизел спровоцировал его гнев и он чудом удержался, чтобы не прикончить рыжего и не разрушить убежище до основания. А сейчас он просто хотел провалиться в сон, и уже собирался перенестись в мэнор, когда метка обожгла предплечье. Хозяин требовал своего цепного пса. Драко выругался, но все же поспешил на зов.

***

      Волдеморт находился в комнате для военных собраний, — Как прошла миссия твоего подразделения, Драко? — Успешно, мой Лорд, мы нанесли врагу большие потери и испробовали новое проклятие Долохова. — Приятно слышать. Ты делаешь успехи, мой мальчик. Завтра ты отправишься в Боснию с небольшой дипломатической миссией, и если все пройдет успешно, мы поговорим о твоем повышении. — Спасибо за оказанное доверие, повелитель. — Можешь идти.       Драко через камин добрался до спальни и, не раздеваясь, рухнул на кровать. Ему приснилась Грейнджер.

***

Месяц спустя.

      Пожилая тучная женщина бродила нелегальному рынку, пытаясь купить несколько запрещенных ингредиентов для зелья, нейтрализующего последствия проклятия жидкого пламени, над которым она работала в последнее время. Гермиона под оборотным ходила между рядами, попутно вслушиваясь в разговоры торговцев. Иногда, будучи неприметной седовласой старушкой, она получала очень ценную информацию, хотя чаще, это были лишь слухи. Сегодня она пыталась хоть что-то разузнать о Малфое. — Я ищу яд крильмара, — доверительно сообщила Гермиона, лысоватому волшебнику, торгующему ядами. — Двадцать галлеонов. Кажется остался как раз один фиал, я поищу в коморке, — волшебник вышел, и Гермиона осталась одна в маленькой лавке, возмущенная грабительской ценой. Однако другого варианта купить необходимый для зелья ингредиент у нее не было. — Покупаешь запрещенку, Грейнджер? — Драко стоял, лениво прислонившись плечом к косяку двери, перегораживая ей выход. — А вот и ваш яд крильмара! — улыбка волшебника мгновенно потухла, когда он увидел Малфоя. — Мистер Беггинс, сколько вы получили от меня предупреждений? — Три, мистер Малфой. — Следующий раз вы отправитесь за решетку, — Драко сделал шаг вперед и забрал фиал из рук торговца, — А вы, — он взял Гермиону за предплечье, — Пойдете со мной.       Хлопок аппартации и они оказались в полумраке, судя по огромной кровати, спальни, выдержанной в темно-серых тонах. — Выпей, — он сунул ей под нос нейтрализатор оборотного и сдернул с плеч старухи потрепанную мантию.       Все произошло так быстро, что все еще растерянная от неожиданного появления Драко, Гермиона послушалась и, внезапно, несуразная юбка в цветочек стала такой огромной, что попросту упала на пол вместе с нижним бельем. На хрупкой фигурке осталась лишь, едва прикрывающая бедра, висящая мешком, темно-синяя блузка, да табун мурашек, побежавших по телу, толи от близости парня, толи от прохладного воздуха в спальне.        Она была такой миниатюрной по сравнению с ним, что Драко застыл, пожирая девушку взглядом. — Малфой, что ты себе…       Он заткнул ее возмущение поцелуем и Гермиона запустила пальцы в шелковистые белоснежные волосы, притягивая парня ближе. Пустота в душе стала стремительно заполняться, порхающими бабочками.       Они целовались, пока воздух не закончился в легких, а когда оторвались друг от друга, Гермиона остро ощутила, как лавина смешанных чувств накрывает ее с головой. Она хотела этого поцелуя. Она. Хотела. Его. — Драко, — с придыханием, дрожащим от желания голосом, выдохнула ему в губы и… расставленные кое-где в комнате темно-зеленые свечи вдруг вспыхнули, распространяя аромат зимнего леса, а вслед за ними затрещали поленья в камине.       Его магия восторженно заклокотала, все ярче и ярче разжигая огонь, когда руки парня с тонкой талии сползли на упругие аккуратные ягодицы. Ему так не терпелось уложить ее на прохладные гладкие простыни, что он едва сдерживал себя. — Драко, я… — Только не говори, что ты девственница. — Что? Нет. Я… Ты…. То, что между нами… мы по разные стороны, понимаешь. — Плевать, на все, Гермиона. Я больше не могу сдерживаться. Ты моя, — он опалил ее губы дыханием, словно Виверн, оживший из средневековых легенд, которые девушка читала в детстве.       Она положила ладони ему на щеки. Драко горел. Буквально. Температура его тела была выше положенного на несколько градусов.       «Дракон с чешуей цвета песков Белой пустыни…»       Девушка скользнула пальцами на затылок, взъерошила платиновые пряди и снова затянула его в поцелуй. А когда отстранилась, чтобы сделать вдох, то увидела, что глаза парня стали серебристыми. Пронизанные сверкающими вкраплениями, они словно отражали ее собственную магию и переливались в полумраке.       Она медленно расстегивала блузку, пока он спешно избавлялся от своей одежды. Материя соскользнула с острых девичих плечиков, и Драко на секунду застыл, залюбовался.       Коснулся изящной ключицы и накрыл ладонью грудь, мягко перекатив сосок между пальцами. Гермиона блаженно сощурилась и снова потянулась к его губам.       Поцелуи, касания, шумное дыхание и, наконец, кровать прогнулась под их сплетающимися телами. Девушка смущенно отвела глаза и замерла, ощутив как его пальцы, поглаживают грубый рубец под грудью. Никогда раньше не стеснявшаяся отпечатков войны на своем теле, Гермиона вдруг почувствовала смущение. — Откуда он? — Пальцы, тем временем, спустились к промежности и она… пропала. — Проклятие Долохова, — задыхаясь прошептала Гермиона.       Он ее безумно хотел. До дрожи. Жар растекался в каждой клеточке тела. Но подавляя пробудившегося в себе дракона, Драко все же не собирался ее бездумно взять, удовлетворив свою дикую жажду. Хотел наслаждаться ее удовольствием так же как и своим, подготовить, чтобы ее хрупкое тело приняло его даже без толики боли.       Драко пальцами всего лишь легонько поглаживал клитор, а Гермиона уже сгорала от желания. Искра, что возникла меж ними, распалила и в ней настоящее пламя. Или все же это было влияние его сущности? Неважно. Она никогда никого не желала так, как Драко в эту минуту.       А затем его ладонь снова заскользила по телу, то заигрывая с сосками, то поглаживая рубцы, живот, ребра, то снова возвращаясь к влажной промежности. Ощутив его пальцы внутри, девушка выгнулась и двинула бедрами на встречу настойчивой ласке. Когда большой палец закружил по клитору, меняя темп и амплитуду, она довольно застонала.       По тому как она звучала, Драко считывал, как ей нравится и уже совсем скоро, Гермиона комкала простынь от накрывшей ее волны, удовольствия.       Драко довольно улыбнуся. Вот теперь ее разнеженное тело было готово принять его. Ее влажный жар еще пульсировал вокруг его пальцев, когда девушка удовлетворенно прикрыла глаза, расслабляясь. — О… нет, нет. Мы еще не закончили, — Драко навис над ней, и Гермиона послушно развела колени.       Его тело было горячим в контраст температуре воздуха в спальне, и девушка буквально плавилась под обжигающими касаниями. Потеревшись головкой о влажный вход, Драко толкнулся под собственный стон. В ней было так хорошо, что парень, даже не вошедший полностью, на секунду остановился, чтобы не кончить. Вынул член, снова потерся головкой о клитор, девушка восторженно выдохнула, а затем обняла ногами, и он вошел глубже, полностью, под тихое «да» и томный выдох.       С обоюдными восторженными стонами, плавные толчки становились все резче, удовольствие острее. Жадно двигаясь в ней, забывая обо всем, кроме удовольствия ощущать под собой желанное тело, Драко стал терять контроль над магией, и пламя в камине полыхнуло так сильно, что раскаленные угли рассыпались по полу. — Ты подожжешь замок, — Гермиона нежно погладила его по спине, почти обжигая ладони.        Но парень не отреагировал, продолжая наращивать темп. Температура в комнате начала стремительно подниматься. — Драко, Драко… — голос девушки зазвучал взволнованно, и он одернул себя, остановился. Сбросил поглотившее контроль, наваждение, и пламя в камине утихло. — Гермиона… я… — тут парень запнулся, еще не готовый повторить то признание, что вырвалось у него на Маккл-Флагга в агонии утраты, — Я так хочу быть в тебе. Не только здесь в постели. Хочу быть у тебя под кожей и… — он положил ладонь туда, где в бешеном ритме колотилось девичье сердце, — Здесь, — а затем он плавно толкнулся глубже, так, что ее голос аж зазвенел от удовольствия. — Ты уже здесь, — прошептала девушка, накрывая его ладонь своей.       И Драко, подстегнутый ее откровением, снова подался бедрами, стирая у обоих грань между желанием и реальностью. Даже его безудержная магия притихла, предоставляя возможность насладиться этой их первой, ошеломившей обоих, близостью.       Глаза в глаза, кожа к коже, пылкие, страстные, они еще не сказали друг другу тех самых слов, но магия чувства, что пробудилось на Макл-Флагга, уже клубилась, окутывая их тела, мерцающей дымкой. Заставляя ощущать острее каждое мгновение близости, каждый вздох и касание, задыхаться от желания.       Пламя в камине заревело, а стены мэнора угрожающе задрожали, когда Драко, кончая в нее, снова на мгновение утратил контроль. — Моя… ты — моя, Гермиона, — повторил парень, опустившись рядом и сжимая ее в объятиях, словно жадный Виверн, лелеющий свое самое ценное сокровище.       Драко покусывал ее шею и плечи, нежно очерчивал пальцами, припухшие от поцелуев губы, — Я не хочу, чтобы ты возвращалась в сопротивление, это слишком опасно. — Хочешь запереть меня в башне? — Я бы мог, — парень мягко проник в ее разум, показывая видение о возможном будущем: Гермиона на кухне готовит, так полюбившиеся ему, блинчики с шоколадной пастой и клубникой, они занимаются любовью на огромной кровати с кремовым балдахином, гуляют в саду какого-то старинного замка, снова занимаются любовью тут же в саду под звездами.       Видение было таким реалистичным, что Гермиона ощущала все до мельчайших деталей, и комнату снова заполнили ее сладкие стоны. Но когда она уже была близка к оргазму, видение внезапно прекратилось. — Малфой! — Гермиона укусила его за палец, очерчивающий припухшую нижнюю губу, и повернула голову, — Ты?.. Леглимент… — не вопрос. Утверждение.       Драко хитро сощурился, я наполовину Блэк. Леглименция — родовой дар Блэков. — Ты еще скажи, что природный окклюмент, — уязвленно хмыкнула Гермиона, ведь леглименцией она не владела, а окклюменцией очень посредственно и то, благодаря настойчивости Снейпа.       Драко многозначительно выгнул бровь, — магия рода Малфоев тоже щедра к наследникам. — Мерлин… куда я вляпалась? — Я не шучу, Гермиона. Я хочу защитить тебя. У меня есть не наносимый фамильный замок в…       Девушка прижала свой палец к его губам, — Нет. Я не оставлю сопротивление. Ты же знаешь, пока жив Темный лорд, я не перестану бороться.       Пламя в камине затрещало и из оранжевого стало карминовым. Видимо, дракон был недоволен ее ответом.       Драко откинулся на подушки и шумно выдохнул. — Но мы могли бы, — несмело начала Гермиона. — Что? Объединиться? Я чертов пожиратель, Грейнджер, и моя мать… Он убьет ее, если я предам его, понимаешь? Я стал марионеткой без свободы выбора. — А почему ты не спрячешь ее в своем замке? — Люциус. Мама связана с ним такой брачной клятвой, что он найдет ее, где бы она не была. Даже в не наносимом месте. — Но… если… — Нет никаких но, Гермиона. Ничего не сможет разрушить связь магического брака, кроме смерти. Но убить своего отца я не могу, каким бы чудовищем он не был. Я. Ничего. Не могу. Сделать.       Разговор после восхитительного секса оказался паршивым. — Мне пора, — девушка села в постели. — Останься. Хотя бы на эту ночь. Останься, Гермиона, — парень поднялся на локте и опрокинул ее на спину, а затем навис сверху, вжимая в постель своим телом. — И кто сказал, что влюбленный дракон не хищник? — ухмыльнулась Гермиона. — Ты не устала сравнивать меня с рептилиями? — Рептилии хладнокровные, а ты… Ты горишь, Драко. — Это все моя магия. Ее сила растет. Мне все труднее контролировать ее после возвращения с острова. Но сейчас у нас слишком мало времени, чтобы говорить об этом, Грейнджер. И у меня слишком много нереализованных фантазий на твой счет, — он резко перекатился на спину, усаживая девушку сверху.       Пламя в камине разгорелось с новой силой.

***

Пол года спустя.

      Гермиона ждала Драко в их секретном убежище, где они регулярно встречались. Обычный маггловский дом на окраине Лондона давал им несколько часов передышки от войны, иллюзию нормальности в этом безумном мире. Они обсуждали прочитанные книги, разрабатывали новые зелья, занимались любовью.       Гермиона не была девственницей, но их с Роном редкий торопливый скомканный секс, сложно было назвать отношениями, скорее просто снятием напряжения, уставших от войны друзей. Но вот сейчас с Драко, все было иначе. Желание, эмоции, чувства захлестывали ее с головой, и девушка растворялась в них, теряя себя. Каждая последующая встреча была все жарче, а секс неистовее. Дракон в нем был слишком жаден, а Гермиона влюблена настолько, что вместо того, чтобы следовать строгим инструкциям Кингсли, бездумно отдавала себя. Она, конечно, предпринимала робкие попытки воздействовать на Драко. Лежа в постели после яркого секса, пока он выписывал какие-то руны у нее на спине, Гермиона заводила разговоры об их будущем. Пыталась мягко склонить парня на другую сторону, манипулируя его эмоциями, а еще по крупицам выуживала информацию о пожирателях, которая могла бы пригодиться сопротивлению. Но как только она переходила какую-то невидимую черту, Драко сразу же закрывался, а Гермиона, вернувшись в сопротивление, впервые в жизни чувствовала себя отвратительно грязной. И совсем не из-за статуса крови. Ее друзья умирали, пока она кувыркалась в постели с врагом. Врагом, который ей стал непозволительно дорог, и которым была вынуждена манипулировать. Все эти противоречия расшатывали ее все сильнее. Девушка не была в балансе с самой собой, не то, что с окружающим миром. Кингсли давил, Драко захлопывался, как ракушка при малейшем давлении, а Гермиона чувствовала себя продажной девкой, хоть и была влюблена в него по уши.       Погруженная в тяжелые мысли, девушка пекла блинчики на крохотной кухоньке, когда сквозь черный дым появился Драко. От него буквально разило кровью и смертью.       Парень обнял ее со спины и стал покрывать поцелуями шею, торопливо пробираясь пальцами под одежду, к неистово желанному телу. Но Гермиона остановила его нетерпеливые прикосновения и выскользнула из объятий. Развернулась. В упор посмотрела на парня. На китель пожирателя, испачканный кровью, растрепавшиеся волосы, лихорадочно горящие глаза.       Сегодня впервые он принес на себе отголоски войны в их крохотный мирок. Так просто было забываться, обманываться на этой самой кухне и делать вид, что там, за ее пределами, не существует никаких заданий, где он калечит и убивает невинных. Но сегодня он принес смерть на руках, и сейчас этими самыми руками обнимал ее, даже не сняв перчатки, запуская пальцы под тонкий домашний топ.       Уютный мирок вдруг пошел трещинами, угрожая расколоться… прямо сейчас. — Сколько? — Что сколько? — парень был недоволен ее откровенным отказом. — Сколько волшебников ты убил сегодня, Малфой? — Восемь, Грейнджер, я убил восьмерых. Мы зачищали убежище сопротивления. Ты же знаешь, я должен… — парень протянул к ней руку, чтобы заправить выпавшую прядку за ухо. Но Гермиона отступила на шаг. — Ты знала, что я пожиратель, когда легла под меня. Так что изменилось сейчас? — Драко, в контраст ледяному спокойному тону, опасно сверкнул глазами. Распаленная, использованными в стычке непростительными, магия бурлила в нем как вулкан. — Не смей разговаривать со мной, как со шлюхой из Лютного, — прорычала Гермиона. — Ты порой так отчаянно стонешь подо мной, что даже «шлюха» звучит слишком мягко.       Девушка сама не поняла, как залепила ему пощечину. За слишком горькую правду, — Я ухожу, Малфой. А ты можешь трансгрессировать в Лютный и… — закончить мысль она не успела. — Нет. Ты останешься. Иди в постель, Гермиона, — он нарочито медленно снял перчатки и расстегнул пару пуговиц на кителе, однозначно давая понять, что вот сейчас запах крови и смерти пропитает их простыни. — Драко, я сказала, что ухожу, — Гермиона сделала шаг к выходу из кухни. — Нет. Ты останешься, — парень сократил расстояние, рывком впечатав в себя ее тело, и магией скинул со стола всю посуду.       Его глаза посветлели до серебристого оттенка, а зрачок приобрел узкую вертикальную форму, как у змеи.       Обычно, отзывчивая на его, часто грубоватые, прикосновения, девушка оцепенела. Она всегда аж искрилась от восторга, когда он брал ее прямо здесь на столе. Однако сейчас ужас затопил ее. Парализовал. Слишком поздно Гермиона поняла, что своими словами разбудила дракона. Жадного и очень голодного. — Ты моя, — пробирающее до дрожи, шипение опалило мочку уха. Сильные руки подхватили ее и опустили на стол, а затем, когда Гермиона рефлекторно попыталась дернуться, вжали тонкие запястья в столешницу.       Он был сильнее ее во всех смыслах. И физически, и магически, а потому ее тело больше было ей неподвласно.       В его странных глазах она не смогла прочитать ни единой человеческой эмоции, но когда вся одежда на ней вмиг испарилась, а его свободная рука потянулась к ширинке, внутри все похолодело. — Драко… Драко, — хриплым шепотом попробовала пробиться к нему Гермиона.        Обычно это срабатывало, когда его разрушительная магия во время секса выходила из-под контроля, но сейчас… Жуткие глаза рептилии излучали лишь холод и первобытную жажду. — Драко… — Тшшш… — его большой палец повелительно коснулся губ, — Ты моя.       Собственное имя, звучавшее из ее уст, лишь разжигало жажду дракона. Его ноздри раздувались, со свистом втягивая воздух, а глаза опасно переливались. Парень согнул в колене ее ногу и отвел в сторону, облегчив себе доступ, а затем толкнулся. Протестующее против соития тело не смогло принять его полностью, и тогда Драко толкнулся резче.       Гермиона закрыла глаза, из которых скатились две крупные бисерины. Не хотела запомнить его таким.       Обжигающие кожу, пальцы стиснули бедро так, что девушка застонала. Впервые от боли, а не от удовольствия. Драко тяжело и рвано дышал. Странно, что пламя не выдыхал, ведомый таинственной древней магией. — Ты. Никуда. Не уйдешь, — толкаясь резко, грубо, безжалостно, дракон карал ее, за попытку разорвать их связь.       Девушка стиснув зубы молчала. Поняла, что лишь подпитывает его гнев своими протестами. Болезненные толчки продолжались, казалось, вечность.       Когда Драко кончил с настоящим звериным рыком и, все же, отпустил ее тело, Гермиона сползла со стола, и обняв себя руками, нетвердым шагом направилась в душ. Чтобы смыть с себя его семя, боль и унижение, а еще придумать, как жить дальше с тем, что простить не сможет ни ему, ни себе.       Она наивно попыталась приручить дракона и жестоко поплатилась за это. Ожоги от его пальцев на теле легко будет вылечить, а вот что делать с обугленной душой, девушка понятия не имела.       Тихонько юркнув из ванной в спальню, Гермиона спешно натянула на себя одежду и отыскала палочку, а когда вышла в коридор, то наткнулась на Драко. — Гермиона, — парень придержал ее за талию и девушка с ужасом отшатнулась. — Не прикасайся — она вцепилась в низ футболки, чтобы он не увидел, как дрожат ее руки. — Я… — он впился взглядом в ожоги на ее запястьях, — прости меня, я был не в себе и слабо помню что случилось.       Обретя способность снова ясно мыслить, Драко вспомнил, что у них, кажется, был секс. Он надеялся, что обрывки воспоминаний были игрой его, одурманенного воображения, ведь подробности в памяти застилала туманная дымка. — Я знала, что ты чудовище, но даже подумать не могла, что ты способен на… нужное слово так и застряло в глотке. Она любила его, потому отрицание произошедшего было неизбежно, — Такое.       По полному отвращения взгляду, Драко понял, что натворил. Он действительно взял ее силой… Тошнотворная желчь подкатила к горлу. Он был убийцей, пожирателем смерти, чудовищем, но не насильником. До этого самого дня. И теперь, упав на самое дно, был обречен там и остаться. Хоть все же в глубине души Драко эгоистично желал прощения, которого заслуженно не получит. Никогда. Ведь подобное не прощают. — Гермиона… — Нет. Прощай, Драко, — девушка выскользнула за дверь, воспользовавшись тем, что парень не остановил ее. Словно в тумане, на ватных ногах дошла до ближайшей точки аппартации и разрыдалась.       Парень уперся руками в захлопнувшуюся дверь, и его магия возмущенно заклокотала, разливаясь очередными синяками по телу. Лишь сейчас Драко осознал, что стал настоящим монстром.       Хэппи эндом заканчивались лишь сказки, в реальной же жизни, красавицы сбегали от чудовищ, оставляя тех умирать от тоски и одиночества. И теперь каждый раз, выполнив очередное задание Волдеморта, он, как верный пес, возвращался в их убежище с надеждой увидеть ее. Но Гермиона, конечно же, больше не приходила. Лишь во снах звала: «Драко….Драко…».       Через неделю ее отсутствие стало невыносимым, а через месяц его магия окончательно взбунтовалась.

***

      Месяц Драко не появлялся в мэноре. Не прислал даже весточки, и Нарцисса не знала, что уже думать. — Хозяйка, Квинси просит прощения за беспокойство, но хозяин Драко у себя в спальне и, кажется, ранен.       Вбежав в спальню сына, Нарцисса увидела, что Драко сидит в кресле, прижимая руку к боку, откуда сквозь пальцы сочилась чистейшая алая кровь. — Мерлин, Драко! — она опустилась перед ним на колени, — дай я посмотрю.       Он убрал ладонь и кровь потекла сильнее. Нарцисса взмахнула палочкой, произнеся базовое исцеляюще заклинание, но оно не подействовало. — Я… я не знаю как помочь тебе, — она заломила руки. — Я пришел попрощаться, мама. — Квинси! — Хозяйка? — Найди и позови сюда Блейза Забини. Я открою для него камин.       Через две минуты из камина вышел Забини с внушительным саквояжем. — Какое проклятие в тебя попало, Драко? — мулат внимательно осматривал неглубокую, но сильно кровоточащую рану. — Никакое. — Тогда объясни мне откуда это? — Моя магия, — Малфой расстегнул рубашку. Его бледную кожу покрывали чернеющие кровоподтеки, угрожающие превратится в такие же кровоточащие раны, — Она раздирает меня изнутри.       Забини сотворил диагностическое заклинание, сканирующее магические параметры волшебника. Магическое ядро Малфоя было глубокого черного цвета, от которого к гематомам тянулись, как паутина, тонкие нити. — Ого, — мулат поражено уставился на диаграмму, — Никогда не видел такого. Цвет магического ядра волшебника зависит от пропорции светлой и темной магии, текущей в нем. Мы рождаемся с определенной пропорцией, заложенной генетически, но затем она может меняться в зависимости от частоты, вида и количества используемых заклинаний. Но чтобы ядро было полностью черным, такое я вижу впервые. Выходит… Ты использовал такое количество темных проклятий, что магическое ядро стало черным. — Он родился таким, — подала голос Нарцисса. — Но… это невозможно, — Забини внимательнее взглянул на диаграмму и поражено присвистнул, — Я никогда не встречал кого-то с таким магическим потенциалом. Ты ебаный уникум! Ой простите, Миссис Малфой. — Сейчас нам нужно остановить кровотечение, а дальше уже будете восхищаться моим сыном, Блейз. — Пока что я наложу повязку и дам ему кровевосполняющее. У меня есть кое какие мысли, но мне нужна моя лаборатория с ингредиентами. Если станет хуже, отправьте за мной Квинси.       Спустя десять часов, Забини принес черное, как смоль, зелье. — Оно на время ослабляет токсичность темной магии и в целом снижает магическую силу. Но его действие не слишком длительное, и со временем разовьется привыкание. Позже, возможно, я смогу его усовершенствовать, но это не панацея, Миссис Малфой. Зелье приостановит стремительное ухудшение его состояния, но не уберет проблему. Если выражаться примитивно, магии тесно в теле Драко, и было бы неплохо перенаправить излишек в какой-то резервуар. Однако колдомедицина еще не достигла такого уровня, потому зелье — это лучшее, что я могу предложить в данной ситуации. — Спасибо, — Драко одним глотком осушил фиал. — Если вы чуть больше расскажете мне об этом… этой особенности Драко, я возможно, смогу разработать зелье получше. — Спасибо, Блейз. Вы превосходный колдомедик и зельевар.       Мулат поклонился и Нарцисса начала свой рассказ: — Моя беременность проходила очень сложно, семейный колдомедик говорил, что создается впечатление, будто ребенок вытягивает из меня магическую силу. Как вы знаете, у всех беременных, на диагностической диаграмме, магическое ядро ребенка светится золотым, но ядро Драко светилось черным еще в утробе. Я чуть не умерла, рожая его.       Когда Драко появился на свет, его окутывало странное серебристое свечение, но потом оно бесследно рассеялось. Диагностические чары показали приблизительно то же самое, что вы увидели сегодня, а через неделю у него начались мощнейшие выбросы магии. Драко постоянно что-то поджигал вокруг себя, порой стены мэнора дрожали, словно при землетрясении.       Младенец, владеющий такой бесконтрольной силой опасен для магического мира. Я очень боялась, что Визенгамот отберет у нас сына. И тогда Люциус нашел колдуна, который связал магию Драко. Тот сказал, что мой сын был рожден под созвездием Дракона в момент, когда одна из его звезд угасла и, вероятно, это повлияло на его магический потенциал. Возможно, он впитал энергию, высвободившуюся из звезды. Но это лишь предположения. Колдун предупредил, что в любой момент сила в Драко может снова пробудиться. Слишком яркая эмоция, например, поможет его магии преодолеть барьер, установленный колдуном. И после этого, связать магию больше не получится. — И как вы думаете, что произошло? Что побудило эту силу проснуться. — Я не имею ни малейшего понятия. Драко почти ничего мне не рассказывает о своей жизни. — Ясно. Драко проспит еще долго, я пойду, поколдую над зельем. Если что-то случится… ну вы знаете. — Спасибо, Блейз, — Нарцисса проводила мулата к камину и присела на край кровати Драко. Убрала со лба сына, слипшиеся от пота, волосы и ласково погладила по щеке. — Грейнджер… Гермиона, вернись, — спящий Драко метался в бреду.       Нарцисса нахмурилась. Ее сын никогда не называл эту девушку по имени. Вообще очень давно не упоминал о ней.

***

— Я уже сказала вам, что больше не буду с ним встречаться, Кингсли. Можете сдать его Темному лорду, мне плевать. — Да что он все-таки сделал, Гермиона? — Убил восьмерых членов сопротивления. Этого вам недостаточно? — девушка так никому и не рассказала том, что случилось. В конце концов, они сами уложили ее к нему в постель: «Вы должны сделать все, чего потребуют от вас обстоятельства», — цинично инструктировал ее Кингсли. Никто уже не соблюдал норм морали, когда речь шла о выживании.       Вернувшись в убежище, она пролежала в постели несколько дней, просто уткнувшись носом в стену. Прежняя Гермиона Грейнджер медленно умирала, растворяясь в произошедшем, как в кислоте. А когда все же наступило принятие, родилась новая Гермиона, решившая, что больше никогда не будет слабой настолько, чтобы безропотно позволить причинить себе боль. Изнурительные тренировки закалят ее тело, а ежедневные медитации — душу. — Вы знали, что он убийца, — Кингсли не оставлял девушку в покое. — Поразительно, он сказал то же самое. Мое терпение иссякло. Его невозможно переманить на нашу строну. Все. Вопрос закрыт, Кингсли. Лучше скажите, когда вы отправите меня на миссию? — Когда вы будете в порядке. — Со мной все в порядке. Я готова. — Хорошо, — волшебник знал, что она лжет, тяжело вздохнул, — завтра. Пожиратели будут этапировать десять пленников, которых нужно отбить. Пойдете в группе Уизли.       Гермиона удовлетворенно кивнула, она устала жалеть себя. Пора было двигаться дальше.

***

      Драко пришел в себя лишь через сутки. Слава Мерлину, Волдеморт не вызывал его часто. — Мама? Сколько я проспал? — Больше суток. Как ты себя чувствуешь? — Нормально, немного шумит в голове.       Нарцисса подала ему бодроперцовое зелье, — Как давно твоя сила пробудилась и что послужило катализатором?       Драко коротко рассказал матери про Маккл-Флагга и Гермиону. Сказал, что девушка странным образом влияет на его магию. Взбудораженная после применения им темных проклятий, та, словно успокаивается после их с Гермионой близости. — Эта девушка должна быть рядом, Драко. Блейз изобрел зелье, ослабляющее твою магию, но оно будет работать лишь временно. Ты должен вернуть мисс Грейнджер. — Нет, — короткое и безапелляционное.       Нарцисса слишком хорошо знала своего сына, чтобы понять, что он не изменит своего решения и ей придется действовать в одиночку. Она прежде всего была матерью, а потому сделает все, что в ее силах, чтобы спасти Драко.

***

Две недели спустя.

— Мы слушаем вас, миссис Малфой, — Кингсли все еще напряженно стоял, сжимая в руке, опущенной в карман широких брюк, волшебную палочку. — Давайте присядем, — Нарцисса показала пример, опустившись на лиловый плюшевый диван маленького маггловского кафе, затерявшегося в деловом центре Лондона. Она все же нашла способ пригласить Кингсли с Макгонагалл на встречу на нейтральной территории, оставалось лишь заинтересовать их в своем плане.       Когда трое волшебников расселись, Нарцисса, как инициатор встречи, осторожно начала диалог. — Надеюсь, мисс Грейнджер в добром здравии. — Да. Насколько это возможно в нынешних обстоятельствах, — Минерва ответила вежливо, но весьма туманно. Она предполагала, что неожиданное приглашение от Нарциссы будет продиктовано заботой о Драко. Но все еще не понимала насколько сильно Малфой нуждается в девушке. Умудренная жизнью женщина, отчетливо видела, что Гермиона влюблена и страдает, возможно, и он испытывал к ней какие-то чувства, помимо тех, что продиктованы магией. Минерва лелеяла надежду, что у них еще остался шанс, что пророчество сбудется в позитивном ключе. — Она отказалась встретиться со мной?       Колокольчик на двери звякнул и в помещение вошла Гермиона. — Здравствуйте, миссис Малфой, — девушка присела рядом с Макгонагалл.       Когда ей передали приглашение Нарциссы, она сразу же отказалась. Но, как выяснилось, даже произошедшего оказалось недостаточно, чтобы стереть ее чувства к Драко. Гермиона поняла, что если Нарцисса решилась на такой отчаянный шаг, как встреча с сопротивлением, дела у Драко были плохи. Раз за разом, прокручивая в голове строчки пророчества, девушка пыталась найти парню оправдание, которое склеило бы ее разбитое сердце. Однако воспоминания были еще слишком болезненны, и потому она поспешно отказалась от встречи с матерью Драко. И лишь иррациональный страх за его жизнь заставил девушку все же прийти. — Добрый день. И спасибо, что пришли, Гермиона. Если вы не против, я бы хотела узнать, что вы знаете о болезни Драко? — Это не болезнь, насколько я могу судить. Темная магия в нем слишком сильна, — осторожно сказала Гермиона.       Нарцисса кивнула, — Собственная магия убивает Драко, и я нашла способ остановить это. Но для ритуала нужны вы. — Нет. Я не хочу его видеть, — отказ слишком спешно сорвался с губ, — Просто не могу, — уже тише добавила Гермиона. — Возможно, Драко вас сильно обидел, я понимаю. Но все же я бы хотела, чтобы вы посмотрели мои воспоминания, — она протянула девушке пузырек с мерцающим перламутрово-голубым содержимым, — Я не прошу дать ответ сейчас. Просто обещайте мне подумать. — Что это за ритуал? — Кингсли заметно оживился. — Это древний и почти забытый ритуал Священных Двадцати Восьми, направленый на восстановление магического равновесия. Я отыскала его описание в одной из книг семейной библиотеки, — уклончиво ответила Нарцисса, — Суть состоит в том, что два волшебника связываются древней магией священных родов и служат сосудами для магии друг друга.       Его использовали последний раз несколько веков назад. Предок Малфоев стал терять магию, но с помощью этого ритуала, магия другого волшебника компенсировала потерю собственной. Это спасло ему жизнь. — Нарцисса предусмотрительно опустила подробности. На кону стояла жизнь ее сына, потому рисковать тем, что Гермиона откажется, она не хотела. — Но почему именно я? Вы говорите о ритуале Священных Двадцати Восьми, но мой статус крови… несколько не соответствует. — Магия Драко выбрала вас, потому, полагаю, статус вашей крови не важен для ритуала, — Нарцисса протянула пузырек девушке, — Надеюсь, что это поможет вам принять правильное решение. Драко должен отдать вам часть своей магии, чтобы выжить, Гермиона.       Девушка взяла пузырек с воспоминаниями, — Хорошо. Я посмотрю их. Но ничего не обещаю. — О большем и не прошу. Спасибо, Гермиона, — Нарцисса уже было собиралась подняться, когда скрипучий голос Минервы остановил ее. — Если Гермиона согласится, у нас будет одно условие. Ваш сын должен поддержать Сопротивление в решающий момент. — Давайте без политических двусмысленностей, профессор. Вы хотите, чтобы мой сын встал на сторону Сопротивления, хотите воспользоваться его силой, чтобы ликвидировать… — В Драко заложен бесценный ресурс. — Хорошо. Я попытаюсь убедить его, если мисс Грейнджер согласится на ритуал, — Нарцисса поднялась с дивана и с элегантной граций покинула кафе.       Гермиона вздохнула под тяжелыми взглядами двух пар глаз. — Мы не знаем последствий ритуала и не можем просить вас так рисковать, — Минерва накрыла своей ладонью кисть Гермионы.       Та, в свою очередь, отдернула пальцы. Но Кингсли не был столь дипломатичен, — Я вынужден настоятельно советовать принять это предложение, мисс Грейнджер. Вы же не хотите всю жизнь винить себя за последствия неверного выбора?       Гермиона гневно сверкнула глазами. — Даже если я соглашусь, это будет только между мной и Драко. Вы напрямую заинтересованы в нашей связи. Это единственный вариант развития событий, в котором Сопротивление выживет, а потому, никаких сделок с Драко вы не заключите. Больше никаких манипуляций. Исключительно моя добрая воля и… с вашей стороны гарантия полной амнистии для Драко и Нарциссы, если пророчество сбудется и режим падет. — Амнистия?! Драко Малфою?! — искреннее возмущение проступило на, обычно спокойном при любых обстоятельсвах, лице Кингсли. — Вы в своем праве мне отказать и тогда… тьма будет править миром и погребет его заживо. Так говорилось в пророчестве, если мне не изменяет память? — Гермиона… — Я еще не решила, но если все же соглашусь на предложение Нарциссы, таковы будут мои условия.

***

      Гермиона вылила содержимое флакона в чашу и погрузилась в омут памяти. Истекающий кровью Драко заставил девушку резко отпрянуть, вдохнуть и снова окунуться в воспоминания Нарциссы. Разговор Драко с матерью, разговор Нарциссы с Забини и ритуал колдуна над младенцем мелькали перед ее глазами. В последнем воспоминании она увидела, как Драко звал ее в бреду и глупое, глупое сердце снова лихорадочно затрепетало.       Девушка собрала воспоминания обратно во флакон и опустилась на пол, обхватив голову руками. Буря эмоций буквально сбила ее с ног, делая их ватными, ладони потными, а сердце рвущимся из груди в сторону Малфой-Мэнора. Драко… он сделал ее слабой.       Перекатывая флакон между пальцами, Гермиона попыталась отбросить эмоции и подойти к принятию решения рационально, логически обосновывая все «за» и «против». Как и следовало ожидать, чаша весов склонилась на сторону «за», потому, что «против» был лишь инстинкт самосохранения, который, судя по всему, теперь у нее напрочь отсутствовал.

***

— Ритуал будет проведен в Малфой-Мэноре. — Это очень опасно, Кингсли, а что если это ловушка? — Минерва нервно постукивала носком туфли по половице. — У нас нет особого выбора, древня кровная магия Малфоев требует проведения обряда в родовом замке. И… Нарцисса потребовала непреложный обет, о том, что ритуал останется в тайне. Надеюсь, что Гермиона не передумает. — Она испытывает к нему чувства… — И именно это делает ее слишком непредсказуемой, и даже опасной. — Нам остается лишь довериться мисс Грейнджер, — профессор встала со стула и подошла к окну, — Полнолуние уже послезавтра. Люциус Малфой все еще будет во Франции в момент проведения обряда, но если что-то изменится, Нарцисса даст знать.

***

Малфой-Мэнор. Полнолуние. За четверть часа до полуночи.

      В свете лунного сияния в Зале зеркал — древнем круглом чертоге из обсидиана, где стены отражают не тела, а истинные образы душ, все было приготовлено для проведения ритуала.       Двадцать восемь зажженных свечей были расставлены на алтаре в форме неизвестной никому, кроме Нарциссы, древнейшей руны.       Дверь с тихим шелестом отворилась, впуская Гермиону, облаченную в, скрывающее босые ступни, шелковое изумрудное платье строгого кроя с высоким воротником и длинными рукавами. Она словно сошла с портрета прапрабабки Драко, висевшего в коридоре у входа. Роскошная ткань хоть и была подогнана по фигуре идеально, но все же девушка чувствовала себя в этом наряде неуютно. — Этому платью больше трех сотен лет, надеюсь вам комфортно, Гермиона. Это особый ритуальный наряд рода Малфоев, — Нарцисса ощутила звенящее в воздухе напряжение. — Терпимо. Спасибо, — Гермиона, очевидно, нервничала. Впрочем, как и все остальные в этой комнате.       Дверь вновь отворилась и быстрые уверенные шаги оглушили Гермиону, — она спиной почувствовала приближение Драко. — Гермиона, — парень встал по правую руку от нее, — Спасибо, что согласилась, — его голос, благодаря окклюменции, звучал ровно и сдержанно. — Я сделала это не ради тебя, — солгала Гермиона.       На Драко был черный костюм-тройка, белоснежная рубашка с высоким воротником и шейный платок в цвет платья Гермионы. В отличие от босой девушки, на парне были черные лакированные туфли отражающие блики зажженных свечей. — Давайте начнем с непреложных обетов, — Нарцисса протянула Гермионе пергамент с текстом. — Я, Гермиона Грейнджер, даю слово держать, проведенный ритуал, в тайне и обязуюсь никаким доступным мне способом не разглашать, произошедшее в этой комнате ни живому, ни мертвому.       Попеременно, каждый из присутствующих повторил слова клятвы, связывая себя непреложным обетом с Драко. — А теперь приступим… Квинси.       Возле алтаря появился лопоухий домовой эльф, одетый в праздничную белоснежную наволочку, подпоясанную изумрудной шелковой лентой. Он почтительно поклонился Нарциссе и встал перед алтарем возле Драко и Гермионы.       На удивленный взгляд Кингсли, Нарцисса пояснила, что обряд будет проведен ею в качестве матери единственного наследника рода. Подать ритуальную чашу и кинжал должны два сторонних свидетеля, а вот держать чашу при сборе ритуальной крови, должен кто-то принадлежащий к роду Малфоев. Домовики, как и мэнор, являются неотъемлемой частью рода, потому, она выбрала своего личного эльфа, ведь живых волшебников в роду Малфоев, кроме нее, Люциуса и Драко не осталось.       Нарцисса раскрыла лежащий на алтаре фолиант в сафьяновом изумрудном переплете и стала произносить непонятные никому фразы на древнем языке магии, которые, однако, откликались в крови каждого мага, находящегося в этой комнате.       Пламя свечей задрожало, рябью бликуя в зеркалах. — Передайте мне ритуальный кинжал, — тихий голос Нарциссы был обращен к Макгонагал, держащей на ладонях изумрудную подушечку, на которой лежал, инкрустированный драгоценными камнями, кинжал тончайшей гоблинской работы.        Нарцисса взяла кинжал и положила его на гримуар, продолжая читать ритуальный текст. Камни на кинжале засветились. — Передайте мне ритуальную чашу.       Те же действия Нарцисса повторила с чашей, и когда камни на ней засветились, передала ту Квинси.       Домовик с почтением принял небольшую пиалу из обсидиана, усыпанную изумрудами, из рук хозяйки и встал прямо перед Драко. — Повторяйте за мной слова клятвы: «Через искру, что зовётся моим даром, Я прикасаюсь к тебе — без страха, без власти, без маски. Я открываю свою суть, и принимаю твою. То, что было моим, — теперь дышит в тебе. То, что было твоим, — живёт во мне. С этого часа, перед лицом звёзд и корнями земли, пусть наша магия плетётся единым потоком, не покоряя, но откликаясь. Пусть сила моя не станет твоей ношей, а сила твоя — моим щитом. Я клянусь хранить тебя не цепью, а выбором. Я клянусь быть тебе источником, не клеткой. Так будет воля моя. Так будет воля твоя. Так будет воля магии. Навечно.»       Драко и Гермиона медленно в унисон повторяли за Нарциссой слова клятвы, что соединит их магию. — А теперь подношение крови. По капле с каждого — в сосуд Триединства, что затем будет опечатан знаками двадцати восьми священных хранителей.       Драко принял из рук матери кинжал и посмотрел на Гермиону, взглядом предупреждая, что это ее последняя возможность отказаться. Однако девушка невозмутимо протянула ему раскрытую ладонь, которая все же немного дрожала.       Парень сделал глубокий разрез на своей ладони вдоль линии жизни и то же самое, но более бережно, проделал с ладонью Гермионы, а затем переплел их пальцы над ритуальной чашей, куда крупными каплями стекала их кровь. Наполнив пиалу на четверть, раны на ладонях Драко и Гермионы затянулись.       Нарцисса приняла из рук домовика пиалу и вылила кровь прямо на фолиант, впитавший все, до последней капли, а затем вывела волшебной палочкой руну.       Острая боль обожгла шею Гермионы чуть ниже затылка, а Драко медленно перевернул левую руку ладонью вниз. На его кисти, едва заметно, белесым отпечатком проступила та самая руна, как и на шее девушки.       Двадцать семь свечей гасли одна за другой, пока не осталась одна — символ рода Малфоев, которую Драко и Гермиона задули одновременно. — С этого момента ваш союз будет неразрушимым не только в жизни, но и после смерти, — резюмировала Нарцисса и закрыла книгу, — Гермиона вместе с руной приняла ритуальный дар Драко — исключительную способность к окклюменции, однако, ритуал будет окончательно завершен, а слияние вашей маги состоится, лишь после консумации. — Что?! — ошарашенная Гермиона отпрянула от Драко, — Вы не говорили, что это потребуется! — Ты же сказала, что она согласилась на брак! — Драко глядя на мать, начал осознавать, что Нарцисса скрыла от Гермионы истинную суть ритуала. — Брак? — девушка перевела изумленный взгляд с Драко на Нарциссу. — Да, моя милая, вы заключили магический брак по старинному обряду Священных Двадцати Восьми, видоизмененному Малфоями, с целью соединения магии брачующихся. Только брачный ритуал позволил бы подобную связь между волшебниками. Гермиона, теперь вы — миссис Малфой. — Как ты посмела, — яростный возглас Люциуса отразился от зеркал и сотряс воздух, — Связать истинного Малфоя с грязнокровным отродьем?! — он стремительно направил на Гермиону волшебную палочку, и ярко-зеленый луч разрезал темноту.       Девушка среагировала молниеносно, увернувшись в последний момент, а в следующую секунду, Нарцисса упала замертво, сраженная проклятием. — Мама!!! — Драко рухнул на колени у тела Нарциссы. — Цисси!!! — Люциус в неверии смотрел на безжизненное тело жены. — Нееет!!! — оглушительный рев вырвался из груди парня и зеркала осыпались миллионами осколков, а стены поместья задрожали. — Уходим, — Кингсли активировал, переданный Нарциссой накануне ритуала, портключ и сунул его в руки Гермионе. Черз секунду трое волшебников покинули Малфой Мэнор.

***

      Драко, с высоты птичьего полета смотрел на изуродованное восточное крыло Малфой-Мэнора. Ритуальный зал был полностью разрушен, а обугленные пламенем стены, зияли черной дырой в некогда прекрасном величественном строении.       Прошло два года с момента убийства Нарциссы сопротивлением, и каждый день из них молодой Лорд Малфой посвятил своей мести, методично уничтожая сопротивление по крупицам.       Черный плащ развивался за его плечами подобно крыльям дракона, когда парень спускался на метле к семейному склепу. Грубые ботинки опустились на, тронутую первой весенней зеленью, землю.       Драко вошел в мавзолей из серого камня и остановился между двух надгробий. Мать и отец, убитые сопротивлением, упокоились рядом, с разницей чуть менее, чем в год. — Я еще не отомстил за тебя, мама, — Драко коснулся ладонями белого каррерского мрамора надгробия, — Но я уже близко. Скоро сопротивление будет уничтожено.       Сегодня Темный лорд приказал Драко вытащить информацию о сопротивлении из разума грязнокровки, и как бы не была ему омерзительна даже мысль о присутствии Грейнджер в его родовом гнезде, жажда мести оказалась сильнее.