Аберрация

      Дверь библиотеки закрылась с тихим щелчком, и Гермиона легкими шагами направилась прямиком к стеллажу, где вчера ночью оставила гримуар. Книга, приветствуя ее, засветилась. Отобрав еще несколько фолиантов, которые могли бы пригодиться для разработки нового, нейтрализующего аберрацию зелья, девушка привычно сложила все книги аккуратной стопкой на краю стола.       Ни пледа, ни какао с печеньем в библиотеке сегодня не оказалось, а потому Гермиона поежилась от ночной прохлады, пробирающейся под тонкий шелковый халат. — Что ты ищешь в этих книгах? — ровный, но напряженный голос Драко раздался совсем близко и Гермиона, подскочив на месте от неожиданности, развернулась к стоящему в тени стеллажа креслу, закрыв собой принесенные книги.       Драко сидел в полумраке, откинувшись на спинку и небрежно удерживая в левой руке стакан с огневиски. Впервые на нем не было перчаток, а короткие рукава темной футболки не скрывали предплечья, опутанные черными, словно иссушенными, венами, тянувшимися от почерневшей руны на кисти. Сам же стакан с напитком покрылся легкой изморозью.       Значит ей не показалось тогда. Даже сквозь перчатку от него действительно веяло обжигающим холодом.       Увидев через два года после ритуальной ночи, вполне себе здорового на вид Драко, Гермиона подумала, что обряд все же как-то да сработал. Хоть, по правде, не заметила в себе особых изменений, кроме невероятной способности к окклюменции и тонкой, едва ощутимой, нити их связи, отдающей странными вибрациями в груди, дававшей уверенность в том, что он жив.       Однако сейчас девушка поняла, что Драко сумел каким-то образом блокировать внешние проявления действия темной магии на теле. Запечатать ее внутри, превратив пламя в лед. Но темная магия все также пожирала парня. Он все еще умирал, только теперь не сгорал, как раньше, а обращался в лед.       Сердце Гермионы болезненно сжалось, старательно спрятанные чувства, вырвались наружу. — Ничего конкретного, мне просто нужно себя чем-то занять.       Драко внимательно изучал девушку, которая в последнее время стала наваждением, воплощением всех его порочных желаний. Его невыносимой болью. Болью, имеющей имя и дурную грязную кровь.        Это было так неправильно, хотеть ее, но он ничего не мог с собой поделать. Его ломало, от чего он становился все более жестоким, и не ощущал ничего, кроме неистово нарастающей жажды обладать ею.       Сначала он подумал, что эльфы помогли ей сварить амортенцию, но после тщательного допроса отбросил это предположение и узнал, что все свои ночи девушка проводит в библиотеке.       Он разбирал на молекулы каждый их контакт, но… ничего. Ничего, что дало бы объяснение его нездоровой потребности, так и не вспомнил. Возможно, она как-то привязала его к себе иным способом, ведь даже он до конца не знал, какие тайны в себе хранит бесчисленное количество магических фолиантов библиотеки мэнора. — Ты очень херовая лгунья, — его зрачки, как и всегда при их контакте, были затянуты черной дымкой окклюменции, — Даю тебе еще одну попытку ответить правду. Что. Ты. Ищешь. — Драко подался чуть вперед, оперевшись о колени локтями.       Гермиона невольно попятилась и уперлась поясницей в корешки драгоценных книг, которые пыталась скрыть. Если Драко увидит их, то лишит ее возможности разработать антидот, и тогда все будет потеряно. — Почему я одержим тобой, Грейнджер? Почему вопреки здравому смыслу я хочу грязнокровку? Что ты сделала?       Девушка, конечно же, ощущала его жгучую ненависть, но вот сейчас Драко выбил весь воздух из ее легких этим своим признанием. Ее мозг лихорадочно заработал. Он. Она. Жажда. Все повторялось. Значит их притяжение становилась сильнее, при постоянном близком контакте, как тогда, на острове. И сейчас точно также дракон, запертый внутри его тела, требовал то, что считал своим по праву.       Глупо было отрицать, что ее к нему тоже тянуло, не смотря на проросшую боль, что колючим терновником опутала сердце. За то, что произошло на их маленькой кухне, он был прощен и понят. Но вот то, что после ритуала Драко исчез, не принял их связь, по сути отказался от нее — Гермионе до сих пор болело. В груди зияла дыра, кое-как залатанная изнурительными тренировками, сражениями и планированием миссий Сопротивления.       Чувства, что она гнала от себя, так никуда и не делись за эти два года. Стоило лишь оказаться с ним рядом, злость и обида притупились и даже боль поутихла, а потом появилась робкая надежда. Потому она и не сбежала, когда поняла, что замок признал в ней хозяйку, открыв двери библиотеки и личных покоев Драко. Расцветший розовый сад стал тому очевидным подтверждением. Гермиона могла беспрепятственно покинуть поместье, но все же осталась, не смотря на боль, что регулярно причинял ей Драко.       Их связь, ставшая ловушкой, могла погубить обоих, а могла спасти человечество, как бы пафосно это ни звучало. Да. Все еще могла, если завершить ритуал. — Я… — нить непреложного обета обожгла запястье, не позволив закончить фразу, напоминая о клятве хранить молчание. «Ритуал будет окончательно завершен, а слияние вашей маги состоится, лишь после консумации», — в голове зазвучали слова Нарциссы. «Вы — его баланс, Гермиона», — вторила Минерва.       Гермиона медленно приблизилась к Драко и распустила пояс халата. Шелковая ткань соскользнула к ногам, а за ним последовала и сорочка. Обнаженная, дрожащая от холода, девушка замерла, давая рассмотреть себя, в надежде, что жажда дракона окажется сильнее жгучей ненависти Драко. — Я… твоя… — в этих двух словах было все — Любовь. Жертва. Надежда. Прощение. Хоть и окрашенное в мрачные тона, но наконец, принесшее облегчение ее мятежной душе через столько лет.       Девушка знала, что он не будет бережен, скорее даже груб и, возможно… жесток, но все равно сказала то, что должно было пробудить дракона. Сказала и застыла в ожидании.       Он жадно изучал ее тело, на котором луна, пробиваясь сквозь кружева витражей, рисовала вычурные узоры, и это было… красиво.       «Я твоя» — всего лишь два слова, в которых неожиданно звучала искренность, тягучей приторной патокой ощущались на языке.       Бежали секунды и черная дымка окклюменции стала рассеиваться, обнажая серебристые радужки, рассеченные узкими вертикальными зрачками.       Гермиона плавно опустилась на колени и дерзко потянулась пальцами к прохладной пряжке портупеи, а затем расстегнула ширинку.       Глаза Драко загорелись холодным, льдистым пламенем, но это теперь не пугало девушку. На этот раз, Гермиона была готова принять его сущность, какой бы разрушительной она не оказалась. Сквозь тишину ожидания, девушка услышала, как разбился хрусталь о каменный пол, и в ту же секунду она оказалась на коленях у Драко, притянутая сильными руками.       Парень вжал в себя ее тело до боли, не оставив ни капли пространства.       Обвив его шею руками, Гермиона заерзала бедрами, ощущая обнаженной кожей, мертвенный холод его ладоней, скользящих по телу, и горячий влажный язык над ключицей, в том месте, где неистово трепетала голубая венка. Но жадные, хаотичные касания внезапно прекратились.       Драко откинулся на спинку кресла, высвободив из белья член и приподнял ее за талию, приставив головку к влагалищу. Он был нетерпелив этот дракон и, как она помнила, чрезвычайно жаден.       Опустив ладони ему на плечи и глядя прямо в глаза, медленно, томительно медленно Гермиона опустилась на член, заполняя себя, под тихое довольное рычание мужчины. Он подался бедрами и волны древней магии окутали их мерцающей серебристой дымкой, а затем мягко рассеялись зеленоватым свечением. Их с Драко связь была консумирована. — Ты моя, — притягивая для поцелуя, парень инстинктивно опустил ладонь ей на шею чуть ниже затылка, и их руны соединились.       Мощнейший поток его магии хлынул в ее тело раскаленной волшебной субстанцией, словно наркотик заструился по венам, делая удовольствие острее. Реальность окрасилась новыми яркими красками, когда Гермиона плавно подалась вперед бедрами, еще, и еще… А затем, сознание чуть затуманилось, покачиваясь на волнах незнакомой магии, кружащей, искрящейся и возбуждающей до предела.       Драко порывисто стал двигаться ей на встречу, ускоряя ее неспешный ритм, пытаясь проникнуть глубже, а Гермиона, извиваясь в его руках, жадно ловила отголоски его удовольствия, через магию вплетающиеся в ее собственные ощущения.       Хлопок и девушка опустилась спиной на мягкую постель, а Драко, уже теперь нависая сверху, наконец, задвигался резче, жестче, стремительнее.       Пока она плавилась под ним, как воск, пачкая своими соками простыни, дракону было все еще недостаточно. Недостаточно глубоко, недостаточно громко.       Встав на колени и приподняв ее бедра, он закинул ее ноги себе на плечи, добиваясь максимального проникновения, ущипнул за набухший сосок, и девушка, наконец, застонала.       Вот именно так было очень хорошо, и Гермиона прикрыла, тяжелеющие от наслаждения, веки. — Смотри на меня, — не на секунду не закрывая глаз, парень упивался их близостью, ощущая необычайную легкость. Словно, наконец, освободился от давящего на него непомерного груза. Сладкая нега, читающаяся в глазах девушки, отдавалась в груди нарастающим жаром и непривычными вибрациями магии. Он эгоистично хотел, чтобы она видела, кому принадлежит, потому повторил свой приказ, — Смотри. На. Меня.       Гермиона распахнула глаза, слишком остро ощущая в себе неизведанную темную магическую субстанцию, когда каждый толчок его бедер неумолимо подталкивал ее в пропасть особого магического экстаза.       Очередной, ворвавшийся в нее, поток магии толкнул ее через край чувствительности, и девушка, простонав его имя, потеряла связь с реальностью.       Где-то на краю сознания Гермиона почувствовала отголоски его оргазма, ощутила как горячая сперма Драко заполняет ее, как замедляется его дыхание и его тело тяжелеет на ней, а затем ночная прохлада защекотала ее разгоряченную кожу. Однако сил потянуться за покинувшим ее теплом не было, ее магическое ядро болезненно запульсировало, пытаясь вобрать в себя темную магию, которой щедро поделился с ней Драко.       Парень приподнялся на локте и впился взглядом в пребывающую в состоянии прострации девушку. Она была в сознании, но разметавшиеся по постели кудри, расслабленное тело, которое он так жаждал несколько недель, расфокусированный взгляд под, слегка опущенными, веками — все это выдавало ее уязвимость.       Дракон в нем насытился, а потому       позволил мужчине вернуться в пелен забвения.       Драко моргнул несколько раз, наваждение спало и его глаза снова потемнели. Ненависть и презрение к девушке затопили каждую клеточку тела и разума. Но вместе с тем, кривая хищная ухмылка исказила красивое лицо. Пускай эта маленькая похотливая сука и соблазнила его, но сейчас она компенсирует ему все с избытком. — Леглименс, — осело зловещим эхом на задворках сознания Гермионы. Холодно, без эмоционально. Как будто это не он несколькими минутами ранее, изнывал от желания и пылал от ее прикосновений, словно адское пламя.       Как он и думал, ее ментальные стены были опущены. Парень проник в ее сознание абсолютно беспрепятственно, и ошеломляющая размерами библиотека ее памяти предстала перед Драко во всей красе.       Не встретив никакого сопротивления, он с легкостью нашел нужные воспоминания в виде толстого блокнота в черном кожаном переплете. Открыл его. Воспоминания, спрятанные меж страницами ожили.       На первой странице — собрание верхушки Сопротивления, где уверенно звучал ее голос, убеждая Кингсли рассредоточить людей по убежищам не более четырех — пяти человек, чтобы минимизировать потери, если до убежищ доберутся пожиратели.       Драко перевернул страницу и перед ним предстали длинные списки адресов убежищ и имен членов сопротивления, записанные на пергаменте. Почерк был довольно неразборчив, но он внимательно вчитывался в каждую строчку, что заняло достаточно много времени, а затем вдруг чернила на страницах начали бледнеть.       Девушка сконцентрировалась, попыталась спрятать самые ценные воспоминания и вытолкнуть его из сознания. Однако Драко был слишком силен, а она настолько ослаблена присутствием, мечущейся внутри нее, чужой магии, что так и не смогла пресечь вторжение, лишь попыталась сделать надписи в блокноте бледнее.       Она понимала, что последствия ее этой слабости будут ужасны. В широко распахнутых карих глазах впервые за все время, что он ставил ее на колени, читалось отчаяние. Такое неожиданно острое, что Драко невольно ослабил хватку леглименции.       Гермиона, воспользовавшись передышкой, попыталась подняться, но холодные пальцы тут же сомкнулись на шее, пригвоздив ее к постели. Не удушая, но властно удерживая, будто какой-то внутренний предохранитель не позволил ему сжать их сильнее. — Не дергайся, иначе сделаю больно.       На этот раз Драко вторгся в ее разум так жестко, что девушка застонала от боли и отключилась. Организм исчерпал свой ресурс защищаясь.       Малфой грязно выругался и отпустил бесполезное тело. Когда сознание отключалось во сне или в беспамятстве, леглименция попросту не работала.       Из ее носа, как и всегда при таких нещадных вторжениях, текла струйка крови. Грязной волшебной крови, которую он большим пальцем размазал по ее губам, а затем брезгливо вытер о простынь.       Применив к себе очищающее, Драко надел форму пожирателя и темным дымом растворился в воздухе.

***

      Гермиона пришла в себя, приоткрыла глаза, разомкнула слипшиеся, от засохшей крови, губы.       Почему ее губы в крови? Почему она в спальне Драко?       Девушка сразу узнала комнату, не смотря на то, что была тут лишь однажды.       Драко…       Воспоминания обрушились нещадной лавиной. Он применил леглименцию, когда она была максимально расслаблена. Он увидел слишком много о местонахождении Сопротивления, что она так тщательно оберегала в своем разуме.       Сколько времени она была без сознания, Гермиона не знала, но судя по отблеску полной луны, разрезающему кромешную тьму, у нее еще был шанс успеть предупредить Сопротивление.       Слабость, под натиском выбросившегося в кровь адреналина, отступила и Гермиона подскочила с постели. Голая, растрепанная, испачканная спермой и кровью.       Ей некогда было приводить себя в порядок, потому она накинула первую попавшуюся рубашку Драко. В отсутствие подходящей обуви натянула носки и вылетела из комнаты.       Спустившись незаметно через кухню, девушка спешно пересекла территорию сада, примыкающего к лесу и прошла сквозь невидимый магический барьер, препятствующий проникновению на территорию поместья всем, кроме хозяев.Магия беспрепятственно выпустила ее.       Оказавшись по ту сторону барьера, Гермиона перевела дух. Сколько времени пройдет, прежде чем Драко обнаружит ее пропажу и есть ли у него возможность отследить ее местонахождение через их связь — она не знала. Помнила, что он говорил о связи Люциуса и Нарциссы, и если она привязана к Драко таким же образом, то приведет его прямиком в штаб-квартиру Сопротивления. Но другого выхода не было, потому Гермиона решила рискнуть. Осталось вспомнить путь к дереву, которое однажды показал ей Драко.       «Ты всегда сможешь переместиться в наше убежище, даже если останешься без палочки, портключ лежит в дупле дуба, под камнем.»       Девушка побежала по едва заметной тропинке, ведущей к небольшому озеру, на другой стороне которого рос раскидистый трехсотлетний дуб.       Гермиона остановилась перевести дух, когда наконец увидела ровную, как черное зеркало, водную гладь, что была местами затянута молочной пеленой тумана. В кустах что-то хрустнуло и в одно мгновение, она оказалась лежащей на гнилых листьях, а над лицом скалился волк. Точнее молодой, судя по габаритам, оборотень.       Девушка ударила его коленом в грудину и оба клубком покатились вниз по склону прямо к озеру. Молниеносный точный удар, прихваченного из кухни ножа, вырвал из зверя истошный вопль, и оборотень рухнул прямо в воду. Однако едва Гермиона успела вскочить на ноги, как еще один оборотень вцепился клыками ей в трапецию и мотнув головой, отбросил на несколько футов. Нож вылетел из руки, но девушка успела сгруппироваться, избежав новых травм при падении.       Еще один оборотень медленно подходил к ней с оскалившейся пастью, из которой обильно капала слюна. А затем появился вожак. Крупный, черный как ночь, с диким взглядом янтарных глаз, в котором не читалось ничего человеческого.       Встреча со стаей оборотней не предвещала ничего хорошего безоружной волшебнице. Ее ждала смерть или… Гермиона подняла глаза к небу. Полнолуние. Укушенное место жгло огнем, а это значит она могла обратиться. Опустила глаза. Уже пятеро скалящихся оборотней обступило ее плотным кольцом. Гермиона замерла, сердце застучало быстрее, а магия неожиданно закипела в венах. Не ее собственная, а та чужая незнакомая темная магия, присутствие которой девушка почти не ощущала до этого часа.       Черный волк припал на передние лапы, готовясь к смертоносному прыжку, когда из ладоней Гермионы вырвались оранжевые вспышки, выжигая все вокруг в радиусе нескольких десятков футов. Запах гари и сожженной плоти ворвался в ноздри на смену запаху речной сырости и старых опавших листьев. Все волки в момент превратились в обугленные трупы, земля же вокруг дымилась от воздействия высокой температуры.       Такой мощный выброс магии заставил Гермиону опуститься на колени, а затем перед глазами потемнело и девушка обессилено завалилась на бок.

***

— Прекрасно, Драко, — Волдеморт снова и снова просматривал списки, добытые Малфоем. — Это не все, но, полагаю, что основная часть всех их ресурсов. — Готовь операцию. Я хочу, чтобы завтра все, что я увидел, было уничтожено. А потом у меня для тебя будет особое задание. — Слушаюсь, повелитель, — Малфой приложил два пальца к метке, вызывая начальников подразделений своей армии в зал для военных совещаний, — Темный лорд уже давно делегировал своему Генералу право призывать через метку пожирателей, хоть последние и не знали, что это делал не Волдеморт.

***

      Гермиона почувствовала как кто-то поднял ее на руки, крепко прижал к себе и аппарировал. А затем в нос ударил запах чего-то настолько резкого и противного, что девушка закашлялась и распахнула глаза, тут же ослепленная ярким свечением. — Зрачок реагирует нормально, — Волшебник в лимонной мантии светил ей в глаза люмосом.       Девушка дернулась на незнакомой постели, но какие-то чары не позволили ей подняться, хоть руки и оставались подвижными. — Тише, Грейнджер, — мурлыкающий голос Теодора Нотта Гермиона узнала безошибочно. — Где я? — В Нотт-Мэноре. — Как?.. — голова болезненно пульсировала, каждую косточку ломило, словно при сильном гриппе, не позволяя мыслить ясно. Что-то было не так. — Оставьте нас.       Колдомедик учтиво поклонился и вышел за дверь. — Я подобрал тебя недалеко от поместья Малфоев. Ты испепелила стаю оборотней, не припоминаешь?       Теперь Гермиона вспомнила все, что случилось и глухо застонала, — Она не доберется до портключа. Сопротивление понесет жуткие потери и, возможно, из-за нее проиграет войну, а Нотт вернет ее Малфою или же Волдеморту.       Теодор внимательно рассматривал, лежащую перед ним девушку. Черная мужская рубашка на голое тело и мужские носки явно намекали на то, что она не так давно покинула постель Малфоя. Что немало удивило волшебника. Но еще больше его удивило отсутствие при ней какой-либо палочки, аккуратные круглые ожоги прямо по центру ладоней и стая обуглившихся оборотней. Аналитический мозг мужчины, сопоставив увиденное, сложил кусочки пазла. Он развернулся на каблуках и поспешно вышел из комнаты, а когда вернулся, прежде всего, защелкнул на руках Гермионы широкие браслеты, плотно обхватившие тонкие запястья. Девушка почувствовала, как привычное ощущение легкого покалывания магии исчезло с кончиков пальцев. — Эти браслеты блокируют магию. Старинный семейный артефакт, единственный в своем роде, — Нотт ответил на невысказанный вопрос Гермионы, — Ты трахнула Малфоя и сбежала, пока он спал? Почему магия мэнора не задержала тебя на границе поместья? И… я не нашел волшебную палочку при тебе, — он многозначительно посмотрел на ее обожженные ладони. Ты владеешь беспалочковой магией, Грейнджер?       Вопросы Нотта попадали в цель с поразительной точностью. Гермиона лихорадочно пыталась сфокусировать внимание, чтобы придумать хоть какое-то логическое объяснение, но ничего не выходило, ее тело буквально ломало адской болью.       Девушка часто задышала, а затем почувствовала как клыки удлинились и пробили язык, металлический привкус во рту заставил зрачки расшириться от ужаса. — Меня укусил оборотень, — хрипло выдавила Гермиона. — Блядь, — лишь сейчас Нотт заметил, что черная рубашка разорвана и пропитана кровью в районе шеи.       Расстегнул несколько пуговиц и, не обращая внимания на покрытую свежими засосами красивую грудь, что лишь подтвердило его догадку, что Малфой, трясущийся над чистотой своей крови, не устоял перед соблазнительной грязнокровкой, провел пальцами по воспаленному следу волчьего укуса.       Гермиона схватила его за запястье горящими пальцами, — Аконит. Дай. Мне. Зелье, — она могла пережить что угодно, кроме одного — потери контроля над своим разумом и сознанием.       Нотт кивнул и позвал колдомедика. — Но… зелье не предотвратит трансформацию, пару капель лишь облегчат процесс. — Флакон. Целый, — девушка собрала всю свою волю, сопротивляясь обращению. — Но аконит это сильнейший яд, такая доза просто убьет ее, — колдомедик растерянно сжимал в руках, полный до краев, пузырек с фиолетовой жидкостью. — Нотт, что бы ты выбрал? Смерть или потерю контроля над разумом? — Смерть, — он ответил не задумываясь. Для Тео, собственный разум был всем — и самым мощным оружием, и щитом, единственным способом выжить в этой страшной войне. В этот самый момент он проникся уважением к Грейнджер, оценившей ясность ума выше собственной жизни. Он сам поступил бы так же. Просто не смог бы существовать, ведомый инстинктами зверя.       Тео взял флакон из рук колдомедика, — Второй оставьте на тумбе и ждите за дверью, — он поднес к ее губам зелье и снова почувствовал на запястье горячие пальцы, но вместо ногтей на них уже выросли когти.        — Спасибо.       Мужчина кивнул и приложил к губам склянку, которую девушка осушила в один крупный глоток. Заклинанием заковал ее тело в прочные цепи, принесенные домовиком, и встал в изголовье кровати.       Гермиона, испытывая адскую боль, не кричала и даже не стонала, а лишь часто и глубоко дышала, словно пытаясь остудить горящие от яда внутренности. А затем забилась в конвульсиях, по мере того, как аконит разливался по телу.       Мужчина напряженно наблюдал за признаками трансформации. Когти снова превратились в ногти, клыки втянулись, что вроде, было хорошим знаком, но когда взгляд девушки стал неосознанным, а глаза из карих стали шафранными, Нотт понял, что зелья недостаточно и трансформация продолжается.       Откупорив второй флакон, он разжал ее стиснутые зубы, и силой влил новую порцию, зажимая нос и рот ладонями, чтобы девушка все проглотила. Через несколько минут безуспешных попыток вырваться, Гермиона закрыла глаза и затихла, тело обмякло, а дыхание замедлилось.       Нотт отошел к окну и лишь сейчас почувствовал как сильно он напряжен, и как дрожат его пальцы. Если девчонка выживет, то его стремительно возникший дерзкий план может воплотиться в реальность, а если же нет, то, в конце концов, какая разница сдохнент он от авады Волдеморта или же от разбитого вдребезги сердца. — Аконит нейтрализовал яд полностью, — ошеломленно лепетал личный колдомедик Ноттов, пока Тео, откинувшись в кресле, складывал новый пазл из всех кусочков информации, что успел собрать за те десять часов пока Грейнджер была в отключке.       Ему нужно было знать что побудило брезгливого Малфоя трахнуть девчонку. Нотт еще в школе заметил, что за всеми злыми насмешками слизеринского принца над Грейнджер, скрывалось что-то большее, чем банальная неприязнь чистокровного. Но в последние годы Малфой буквально помешался на идее чистоты крови и истреблении Сопротивления. Он не пользовался услугами шлюх в борделе, как все остальные пожиратели, не снимая носил перчатки, словно опасаясь замарать себя случайным прикосновением даже к полукровкам. Секс с Грейнджер не вписывался в привычные рамки Малфоя, а потому этот факт занимал мысли Нотта последние пару часов. — Мистер Нотт, взгляните, — колдомедик потрясенно смотрел на спящую девушку, — Я применил диагностические чары магического ядра волшебника. — Она беременна? — Нет. При беременности второе магическое ядро золотистого цвета и находится внизу живота. Похоже, что ее магическое ядро раскололось.       Нотт задумчиво смотрел на две сферы, расположенные очень близко к сердцу Гермионы. Одна была ярко-белой с редкими темными вкраплениями, но вот другая была черничной без малейших проблесков светлого. — Вы раньше хотя бы слышали о подобном? — Ни разу, — колдомедик вывел еще несколько диагностических рун, — Ее магия очень сильна, особенно та, источником которой служит темное ядро. Это потрясающе… — Обливиэйт.       Глаза колдомедика остекленели, диаграммы погасли, а спустя пять минут он вышел из поместья, уверенный, что просто приносил новые запасы зелий.

***

      Все из списка Грейнджер убежища были разгромлены, а волшебники находившиеся там либо захвачены в плен, либо убиты. Драко вернулся в мэнор лишь к вечеру следующего дня. Содрав с себя форму пожирателя, он встал под тугие струи воды, смывая тяжелые семьдесят два часа, проведенные практически без сна.        К своему удивлению, на операции он прекрасно контролировал магию, не покидавшая его последние два года жажда разрушения, внезапно исчезла.       Обернув полотенце вокруг пояса, Малфой вернулся в спальню и уставился на идеально застеленную постель, словно только сейчас вспомнил что на ней произошло позапрошлой ночью. Постель хоть и была перестелена, но все еще хранила запах их жаркого секса. Или же ему это просто казалось.        Драко сбросил полотенце на пол и устало опустился на простыни. Закрыл глаза, но вместо того, чтобы погрузиться в долгожданный сон, ему снова мерещилась блядская Грейнджер, выстанывающая его имя. Он снова. Хотел. Эту. Суку. — Да блядь, — образ сидящей на нем грязнокровки с торчащими розовыми сосками и алыми губами отпечатался на сетчатке так четко, что парень застонал и обхватил член рукой. Он столько не дрочил даже в школе, сколько за последние несколько недель, представляя как трахает Грейнджер. Проклиная себя за то, что снова жаждет грязнокровку, Драко, шумно дыша, толкался в ладонь, в тщетной попытке забыться.       Оргазм принес облегчение ненадолго, пробуждение отозвалось не только ноющей тяжестью в паху, а еще и тянущим ощущением в районе солнечного сплетения, как будто невидимые цепи притягивали его к ней. И за это он ненавидел ее еще больше.       Драко поднялся с постели, принял душ, оделся и не позавтракав направился к Грейнджер с намерением закончить, прерванный безумным сексом разговор. Так больше не могло продолжаться. — Квинси! — Доброе утро, хозяин, — домовик, предвосхищая гнев хозяина, прижал уши. — Где Гренджер? — Не знаю, хозяин. — В смысле не знаешь? — Мисс нет на территории мэнора. Она ушла. — То есть как ушла? — Через сад, хозяин. — Но… Это невозможно! Когда? — В ночь полнолуния. — Как она смогла пройти сквозь магический барьер?! — Квинси не может сказать.       Малфой в бешенстве сжал кулаки, и огромное зеркало раскрошилось на мелкие осколки, обсыпая всю спальню.

***

      Тем временем в штаб-квартире сопротивления, предварительно наложив заглушающее, Кингсли яростно мерил шагами свой кабинет. — Гермиона предала нас, Мнерва. Предала ради этого ублюдка. Я уверен. — Нет. Я не верю. — Ты же знаешь, ее окклюменция сдержала бы даже Темного лорда с его излюбленным круцио. Она сдала местонахождение больше чем сотни убежищ! Триста пятьдесят шесть волшебников погибли по ее вине! Она могла отдать информацию лишь добровольно, либо же просто перестать сопротивляться вторжению в разум. Что по сути одно и то же. — Либо же это сделал Драко. Возможно, воспользовавшись их магической связью. — Которая не была завершена.        В кабинете воцарилось молчание. Оба волшебника смотрели друг на друга с долей надежды. Могло ли быть так, что спустя два года ритуал был консумирован.

***

      Драко, закутанный в куфию так, что были видны лишь глаза, сидя на белоснежном верблюде, поднимался вслед за проводником, на очередную дюну Синайской пустыни. Только звуки пустыни — шорох, вой ветра да редкие крики птиц — были их спутниками.       Волшебник периодически исторгал из себя тихие ругательства, потому что проклятый песок забивался под одежду и скрипел на зубах. Вместо того, чтобы искать исчезнувшую грязнокровку, он уже две недели рыскал по пустыне в поисках древнего артефакта, который поручил ему отыскать Волдеморт.       Вернее Драко искал одно из немногих неконтактных бедуинских волшебных племен, которе по легенде было хранителем артефакта. Время утекало также, как этот сраный песок сквозь пальцы, но вернуться, не выполнив задание он не мог.       «Ты не подведёшь меня, Драко, — шипел Волдеморт, глядя прямо в душу. Его голос уже давно был слишком холоден для гнева и слишком мертв для эмоций, — В Синайской пустыне скрыт артефакт, забытый магами и закрытый от глаз магглов. Его зовут Ай’шарет — Око Тьмы. Я много лет искал его… Но магия бедуинов не даёт мне ступить туда. Они защищают его не заклинаниями, а верой. Найди и принеси его мне.»       Сведения Драко были расплывчаты: племя бедуинов, зовущееся Аль-Лейл, охраняло древний артефакт, связанный с темной магией до времён Мерлина. Те, кто пытался найти артефакт до него, не возвращались.       Драко остановился, заметив в закатном свете на горизонте мираж. Цветущий оазис на мгновение разбавил мертвую пустыню буйными красками, но тут же рассеялся, поглощенный, надвигающейся песчаной бурей.       Проводник уже повернул на восток, когда Драко остановил его и указал туда, где видел мираж. — Надвигается буря, господин, нам нельзя идти на запад, лучше укрыться у вон тех скал, — старый мужчина в точно такой же куфии указал в противоположенную сторону. — Нет, — отрезал Драко.       Буря нарастала, но волшебник, спешившись и сплевывая мерзкий песок, упрямо пробирался сквозь нее к своей цели. Спустившись с очередной дюны, Драко ощутил магический барьер, а переступив его, оказался в прекрасном, скрытом от посторонних глаз чарами, оазисе.       Волшебник и проводник спустились к ручью, журчащему среди густых зарослей, когда пятнадцать всадников в чёрных одеждах, обступили их.       Старик в черном бурнусе, с глазами цвета обсидиана, просто поднял руку — и земля задрожала. — Я пришел с миром, — Драко поднял вверх руки, показывая, что безоружен. — Ты принес зло, — сказал всадник. Его голос царапал слух, как скрежет песка по металлу, — Маг с черными волосами и змеей за плечом уже приходил. Ты — другой, но запах твой тот же. Запах смерти и боли. — Мне нужен Ай’шарет, — упрямо сощурился Драко. — Мне не нужны ваши земли, ваша вера. Только артефакт. — Ты служишь смерти. А Око требует жизни. Хотя, — старик спешился и опустил ладонь на грудь Драко, словно прислушиваясь к биению сердца, — Я чувствую в тебе это. Пульсацию жизни, — старик вдруг поспешно отдернул руку и с удивлением взглянул на парня, — В тебе живут два начала. Жизнь и смерть. Что ж иди. Пустыня сама решит, достоин ли ты Ока Тьмы. Но помни, иногда чтобы вернуться, нужно забыть кем ты был.       Племя исчезло так же внезапно, как и появилось. Исчез и проводник. Оазис обернулся пустыней. Лишь впереди, за изломанным хребтом дюн, возвышался утес — черный, как обугленный обсидиан, с трещинами в форме древних рун, написанных на языке, которого больше никто не знал.       Драко подошел. Магия вибрировала в воздухе, он провел пальцами по камню, но скала отторгла прикосновение. Волшебник снял перчатки, приложил обе ладони к горячему камню и закрыл глаза. Темная магия всегда требовала жертву и Драко был готов дать ее. Кровь заструилась из кожи, впитываясь в обсидиан. Скала дрогнула. Вход в древний храм бедуинов открылся, как пасть чудовища.       Внутри — не было ни факелов, ни света. Только пульсация. Живая. Темная.       Волшебник спустился вниз. Пахло золой и чем-то древним. На алтаре из песчаника, в обсидиановой пыли, лежал Ай’шарет — шар из оникса, в котором, казалось, мерцали звёзды.       Драко поднял артефакт — и почувствовал, как тьма проникает в его вены. А потом услышал за спиной грозный рокот и обернулся.       Дракон — не зверь — проклятие, воплощенное в теле дракона, которое уничтожает каждого, кто осмелится прикоснуться к артефакту — медленно открыл черные, как угли глаза. Иссиня-черная чешуя, покрытая клинописью, зашелестела, когда дракон сделал глубокий вдох.       Драко выхватил палочку прежде, чем черное, как нефть, пламя взорвалось в пасти дракона и хлынуло мощным потоком. Волшебник успел выставить щит, который, однако, сгорел мгновенно. Плечо до локтя обожгло раскаленной лавой, и почти сразу новый поток пламени вырвался из пасти чудовища. Драко бросился в сторону, перекатываясь. Его плащ вспыхнул, кожа на щеке засаднила. — Confringo! — взрыв заклинания ударил в грудь дракона, но отразился, как капля воды от скалы. Драко понял, что волшебство не работает против древней проклятой магии.       Мужчина успел сделать только один шаг в сторону, прежде чем удар хвоста сбил его с ног. Он отлетел в скалу и услышал как хрустнули ребра. Боль ослепила, воздух со свистом вырывался из легких. Драко едва поднялся, когда на него вновь обрушилось пламя. Он откатился в сторону, укрываясь за каменным выступом.       Дракон наступал снова и снова, а Драко оставалось лишь уклоняться, рыча от бессилия и злости. Но в какой-то момент он забыл, зачем пришел. Забыл, кто он. Осталась только ярость. Он закричал и его крик сал ревом. Кожа трескалась. Не кожа — оболочка. Изнутри прорывалось что-то иное. Ногти превращались в когти, спина выгибалась и прорастала крыльями, покрытыми серебристой чешуей, а зрачки, полные света, заискрились расплавленным серебром.       Драко не стал драконом, он был им. Он вспомнил это. Как сон, прожитый до рождения.       Тело стало иным — слишком большим и слишком тяжелым, лапы дрожали, крылья не слушались. Каждое движение ощущалось словно впервые. Но сердце уже билось не в человеческой груди.       Драко медлил, и тогда страж пещеры нанес свой удар. Когти черного дракона вонзились в плечо, и кость затрещала. Драко отшатнулся, закружил, рванул в бок, вгрызаясь в шею противника. Кровь густая, как смола залила пасть, но черный дракон все же вырвался.       Второй удар хвостом снова отбросил Драко в скалу, крыло хрустнуло и новая боль затопила разум. Остались только инстинкты. Расправив крылья сквозь боль, серебристый дракон взмыл к своду пещеры, а затем ринулся камнем вниз, изрыгая пламя, ослепляя противника. Он был молод и быстр, а черный дракон слишком стар и дезориентирован, потому когти Малфоя вспороли шею чудовища, разорвав артерию. Дракон — страж захрипел, подался назад и рухнул прямо перед алтарем, испустив последний вздох.       Драко потерянно стоял среди крови и пепла. Над ним не было неба — только осыпающийся пещерный свод, похожий на череп. Волшебник дышал хрипло через обожженную гортань. Каждое движение давалось с болью. Крыло — мертвое. Лапа — пробита. Один глаз — полуслеп.       Драко подошел к алтарю, где сфера все еще пульсировала и светилась в темноте, потянулся к ней когтями, и тело начало возвращаться в человеческую оболочку. Но сначала пришла адская боль. Словно плоть отрывали от костей. Крылья втягивались в позвоночник, когти ломались, обнажая пальцы, чешуя трещала и осыпалась. А когда грудная клетка треснула и собрала себя заново, Драко закричал. Колени подогнулись. Он рухнул на припорошенные песком камни. Голый, обгорелый, в пыли и собственной крови, не мог пошевелиться, лишь хрипло дышал. А затем пришла спасительная темнота.       Он лежал так долго, что песок, занесенный бурей, начал покрывать его, как саван. Драко очнулся, лишь когда солнце упало за горизонт в третий раз. Медленно поднялся и потянулся к сфере, будучи теперь уже снова человеком.