The Best Mistake | Лучшая ошибка

      Драко Малфой не мог поверить в свою удачу.       Когда он, спотыкаясь, вошел с холодного ночного воздуха на теплую освещенную кухню ветхой лачуги Уизли, то попытался избавиться от тумана опьянения, который застилал ему глаза, и потянул Грейнджер за собой, боясь отпустить ее руку, чтобы она не передумала.       Он остановился у большого потертого кухонного стола и поискал глазами камин.       Даже с затуманенным сознанием, он должен был признать, что дом, «Нора», как его вполне уместно называли, был не таким убогим, каким показался из-за несуразного внешнего вида. В каждом уголке и трещинке царил беспорядок, но тут было чисто и на удивление ухожено. Не увидев поблизости камина, он выбрал один из многочисленных открытых дверных проемов и направился к нему.       — Нет, нам туда, — сказала Грейнджер, подходя к нему и кивком указывая в другую сторону.       Возможно, Драко, пребывавшему в состоянии алкогольного опьянения, это показалось, но от этого движения у нее на затылке выбилось еще несколько локонов, отчего у него приоткрылся рот.       Им нужно было найти камин, и побыстрее, чтобы он мог сам снять заколку и посмотреть, как эти буйные блестящие локоны падают ей на плечи и спину. Драко ничего так не хотел, как видеть, как они подпрыгивают, когда он трахает ее, — как это бывало на зельеварении, когда она махала рукой и ерзала на стуле за своим столом, безмолвно умоляя Снейпа спросить ее.       Тяжело дыша, он потряс головой, чтобы прояснить изображение и сфокусироваться.       Это происходило наяву, ему не нужно было ничего представлять.       Потянув его за собой, Грейнджер другой рукой указала на потолок.       — Видишь дымку над нами? Предполагается, что она ведет гостей к камину, но я, конечно, и так знаю дорогу.       — Да, конечно, — пробормотал он.       По правде говоря, он не заметил дымку, а теперь, когда она стояла перед ним, тем более не замечал ничего вокруг, ошеломленно глядя на их соединенные руки.       Как это произошло? Только что он был готов пожелать Грейнджер спокойной ночи и последовать за Блейзом и Тео к камину, а в следующую секунду просто не смог удержаться, чтобы не поддразнить ее и не сделать комплимент. Она была такой… восприимчивой.       Мерлин, желание в этих больших карих глазах — эмоция, которую он никогда и не мечтал увидеть по отношению к нему, — этого было достаточно, чтобы заставить его возбудиться до боли, до смущения, и теперь он, Драко Малфой, вел Гермиону Грейнджер к себе домой.       Это было в высшей степени абсурдно, но, Боги, как же приятно было держать ее руку в своей.       Предупреждающий голос в глубине его сознания — голос, к которому он, несомненно, прислушался бы, будь более трезвым, — кричал ему, чтобы он остановился и подумал о последствиях. Они работали вместе, очень тесно, в партнерстве, которое началось с неловких извинений с его стороны и стального взгляда, полного ненависти, с ее. И пьяный секс, конечно, еще больше усложнит ситуацию, но он просто не мог заставить себя задуматься об этом.       В течение многих лет Драко думал, что Гермиона Грейнджер — это одна из тех немногих вещей, которую ему так хотелось, и которая никогда не будет его, и теперь, когда он был так близок к тому, чтобы заполучить ее, он сделает все, что в его силах, чтобы это произошло.       Внезапно Грейнджер остановилась перед большим камином. На каминной полке стояли колдо различных рыжеволосых и коллекция разномастных безделушек. Грейнджер взяла грязную черную коробку, которая стояла рядом с фотографией целой стаи Уизелов на фоне египетской пирамиды, их светлая кожа покраснела от солнца, но они радостно улыбались и махали руками. Он усмехнулся, увидев это.       Гермиона схватила горсть летучего пороха и протянула ему.       — Я не знаю, куда мы идем.       Драко с любопытством наклонил голову, принимая порох. Конечно, она должна была знать, куда они направляются, верно? Он ведь просил ее пойти с ним к нему домой, не так ли?       Он бросил порох в камин, и из глубины вырвалось зеленое пламя. Шагнув в огонь, он притянул Грейнджер к себе и крикнул:       — Покои наследника, Малфой-мэнор.       Грейнджер ахнула и начала извиваться в его руках, пока они кружились в каминной сети. Когда их тела внезапно замерли, она отчаянно попыталась высвободиться из его объятий, в результате чего они упали на белый пушистый ковер перед камином в его спальне.       Они лежали, раскинувшись, и какое-то время смотрели в потолок. Звездное ночное небо, которое его мать наколдовала для него, когда он был ребенком, завертелось так, что у Драко скрутило живот, но он подавил это чувство.       — Ты привел меня в мэнор, — сказала Грейнджер твердым голосом.       Ему показалось, что он уловил нотку страха, но это не могло быть правдой. Она была Грейнджер — богиней Гриффиндора — она никогда не боялась. Должно быть, его пьяный мозг неправильно все истолковал.       Он открыл глаза и посмотрел на нее, приподнявшись на локтях.       — Конечно, мы в Малфой-мэноре, Грейнджер. Куда, черт возьми, еще я мог тебя привести?       Она прикусила губу и продолжала смотреть в потолок, любуясь звездами, как будто намеренно избегала смотреть на остальную часть комнаты.       — Что не так? Это мой дом. Я спросил тебя, хочешь ли ты пойти ко мне, и ты согласилась, — смущенный Драко придвинулся к ней, пока его лицо не оказалось прямо над ее лицом, заставляя ее посмотреть ему в глаза. — Подожди, ты ведь сказала «да», верно? Я, честно говоря, не могу вспомнить — я немного пьян, если честно, Грейнджер.       Она неуверенно рассмеялась.       — Всего лишь немного? И, отвечая на твой вопрос, я тоже немного пьяна, и, думаю, я просто даже не предполагала, что ты приведешь меня сюда. Прости, но мой прошлый визит был для меня довольно неприятным.       Драко судорожно вздохнул.       — О, черт, Грейнджер. Я забыл.       — Повезло тебе. А я нет.       — Я не это имел в виду! Я забыл не…       — Все в порядке, Малфой.       — Нет, не в порядке.       Драко провел рукой по лицу, затем посмотрел на нее сверху вниз — эти большие карие глаза, похожие на черный кофе, скользнул взглядом от глаз к губам, и ему пришлось побороть желание наконец поцеловать ее.       Он сглотнул и сказал то, что должен был сказать, прежде чем они продолжат.       — Если ты хочешь уйти домой, я понимаю. Но мы в моей спальне, где ты определенно не была, когда оказалась в мэноре в последний раз. Я обещаю, что мы не выйдем из этой комнаты, и, честно говоря, я не думаю, что мы покинем этот ковер — спасибо этому гребаному платью.       Драко приподнялся на одной руке, а пальцами другой провел по тонкой бретельке, остановившись прямо над ее грудью. Он слегка задержал руку там, ожидая ее ответа, когда ее грудь начала вздыматься. Тихий стон сорвался с его губ, и он почувствовал, как его член дернулся от этого зрелища.       Взгляд Грейнджер остановился на его губах.       — Я останусь, — выдохнула она, и этого было достаточно.       Драко наклонился, пока его рот не коснулся ее мягких губ. Это было похоже на прилив неконтролируемой магии, на прилив энергии, почти пугающий своей интенсивностью. Он отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза, но не мог сказать, почувствовала ли она то же самое.       Грейнджер протянула руку и погладила его по щеке.       — Еще.       Кто он такой, чтобы отказывать ей, особенно когда сам хотел того же?       Его губы снова прильнули к ее губам, и на этот раз они почти сразу же приоткрылись для его языка. Он подвинулся, не прерывая контакта, расположившись между ее ног, чтобы быть ближе. Она застонала. Гермиона Грейнджер охуенно застонала от его поцелуя, и на мгновение у него перед глазами засверкали звезды, а он пытался осознать, что это происходит на самом деле.       Она с любопытством провела языком по его языку, а большим пальцем провела по впадинке на его щеке, и он понял намек, позволив ей исследовать. Когда она обхватила его обеими руками за шею и запустила пальцы в волосы, он ответил тем же, и расстегнул заколку в ее волосах.       Драко снова отстранился, чтобы не увлечься слишком сильно и насладиться происходящим. Пьян он или нет, но ему нужно в полной мере воспользоваться моментом.       Ее волосы рассыпались по плечам, когда она тряхнула головой, устраиваясь поудобнее.       — Ты великолепна, Грейнджер, блядски сногсшибательна, — пробормотал он, накручивая локон на палец.       Затем провел рукой вверх по ее плечу и вниз по ложбинке между грудей, готовясь выполнить обещание и освободить полушария от ткани.       Рядом с ними раздался хлопок, и Гермиона вскрикнула.       — Хозяин Драко дома!       Гермиона резко попыталась сесть, ударившись головой о его голову. Он упал, схватившись за то место, куда она врезалась. Обернувшись, он увидел свою личную эльфийку, которая смотрела на него широко раскрытыми, обеспокоенными зелеными глазами.       — Мастер Драко дома, и у него гость. Пуф пришла узнать, не нужно ли чего господину Драко, но у него гость, — объявила маленькая эльфийка, дергая себя за уши. — Пуф такая глупая! — она быстро хлопнула себя по лбу.       — Нет, не причиняй себе боль! Все в порядке! — Грейнджер схватила эльфийку за руку, чтобы та не наказывала себя. — Мы не сердимся.       — Говори за себя, Грейнджер, — проворчал Драко, все еще потирая шишку на лбу.              Гермиона бросила на него убийственный взгляд, прежде чем снова повернуться к Пуф.       — Гостья в доме мастера Драко — мисс Гермиона Грейнджер! — она низко присела в реверансе, ее маленькие ручки дрожали, когда она приподнимала концы своей розовой юбки. — Мисс Гермиона Грейнджер — герой и друг всех домашних эльфов. Для Пуф большая честь служить ей.       Драко потер переносицу.       — Это мило, Пуф. А теперь оставь нас одних.       Грейнджер проигнорировала его и одарила эльфа милой улыбкой.       — Приятно познакомиться с тобой, Пуф. Спасибо за твои добрые слова.       Губы Пуф задрожали, и крупные слезы навернулись на ее глаза, похожие на блюдца. Грейнджер снова взяла ее за руку в знак поддержки.       — Пуф очень счастлива, что мисс Гермиона Грейнджер поблагодарила ее.       Драко был сыт по горло происходящим.       — Пуф, Грейнджер не ужинала. Почему бы тебе не приготовить перекус и не отправить его нам с бутылкой шампанского? — он вздохнул и добавил для пущей убедительности: — И не возвращайся сюда до очень позднего завтрашнего утра.       Пуф проглотила слезы и кивнула.       — Конечно, мастер Драко, Пуф сейчас же приготовит угощение для мисс Гермионы Грейнджер, — она отпустила руку Грейнджер и исчезла с еще одним хлопком.       Драко прижал ладони к глазам и запрокинул голову.       — Блядские домовые эльфы.       — Все в порядке, Малфой. Ты не должен был быть таким грубым. Она всего лишь выполняла свою работу.       Челюсть Драко дернулась, когда он встал. Бутылка шампанского и два хрустальных бокала появились на кофейном столике перед его темно-синим диваном. Он схватил ее и одним быстрым движением вытащил круглую пробку. Пузырьки с хлопком вырвались из горлышка бутылки.       Проигнорировав бокалы, он сделал большой глоток прямо из бутылки. От сухого шипения у него заслезились глаза и обожгло рот, но это было приятно. Драко протянул бутылку Грейнджер, которая тоже сделала большой обжигающий глоток.       — Итак, на чем мы остановились? — Драко дьявольски улыбнулся, но в этот вечер он каждый раз выбирал не самый удачный момент: поднос с едой появился на столе прежде, чем Грейнджер успела ответить.       Она с тоской посмотрела на множество сыров, фруктов и хлеба.       Драко вздохнул. Не стоит допускать, чтобы она думала о чем-то, кроме него, когда они наконец займутся сексом. Он хотел — нет, ему нужно было ее полное внимание, и если она была так голодна, как выглядела, была вероятность, что она будет думать о еде, а не о том, как он ее трахает.       — Давай перекусим, хорошо?       Грейнджер села на диван с бутылкой шампанского в руке и откусила кусочек чего-то похожего на Мюнстер. Она вонзила зубы в мягкий сыр и со стоном закатила глаза.       Отвернувшись, чтобы не отшвырнуть поднос и наброситься на нее прямо здесь и сейчас, Драко попытался занять себя тем, что снял мантию и кобуру с волшебной палочкой. Он наблюдал за ней через зеркало туалетного столика, когда она откусила еще кусочек.       — Я ужасно проголодалась.       — Почему ты ничего не сказала?       Она прикусила губу и взяла кусочек багета.       — Потому что… я была… занята.       Драко приподнял бровь и подошел с палочкой к прикроватной тумбочке. Он положил ее на привычное место и вернулся к дивану.       Грейнджер передала ему бутылку, когда он сел рядом с ней, и он сделал глоток. Когда у него перед глазами все затуманилось, а голова закружилась от шипучей жидкости, он решил, что, вероятно, пора завязывать с выпивкой.       — Не хочешь чего-нибудь перекусить? — спросила Грейнджер, изучая его лицо.       — Благодаря тебе этот сыр кажется просто божественным.       — Вот, — сказала она, хватая еще один ломтик тонкими пальцами с ногтями, выкрашенными в красный цвет, в тон платью. Она поднесла руку к его рту. — Возьми.       Драко открыл рот, не сводя с нее глаз, и она положила кусочек ему на язык, позволив своим пальцам задержаться на его губах. Она провела по ним большим пальцем, и кончик ее языка на мгновение высунулся наружу.       Проглотив сыр, едва прожевав, Драко втянул воздух, когда она провела руками по его шее к верхней пуговице рубашки. Он уронил бутылку шампанского на белоснежный ковер. Его мать убила бы за это. Он содрогнулся и отогнал эту мысль прочь.       Две маленькие ручки начали расстегивать верхнюю пуговицу его рубашки, и сердце Драко затрепетало. Когда он затеял все это, то не предполагал, что Гермиона увидит его обнаженную грудь и живот. Мысль о ее негативной реакции заставила его задуматься о том, что, возможно не следовало приводить ведьму сюда.       Он схватил ее за запястья, и она тут же остановилась, вопросительно и немного обиженно глядя на него. Драко ободряюще потер большими пальцами внутреннюю сторону каждого запястья.       — Может, нам сначала выключить свет и лечь в постель? — предложил он.       — Почему? — спросила она, потому что, а как же иначе.       Такова была Грейнджер — ей всегда нужно знать причину всего происходящего.       Драко прикусил нижнюю губу, обдумывая свой следующий шаг. За год, проведенный в паре, он узнал о ней многое, больше, чем когда-либо знал в Хогвартсе, и ему нравилось думать, что и тогда он знал о ней достаточно много. Теперь он знал, что она сразу поймет, если он солжет. Она была необычайно проницательна. Это одна из многих вещей, которые сделали ее отличным аврором.       — Я думаю, ты помнишь определенное проклятье, которое твой любимый Избранный обрушил на меня на шестом курсе.       Грейнджер прищурилась и кивнула.       — Ну, это была какая-то очень темная магия, поэтому остались шрамы, и я должен предупредить тебя, Грейнджер, прежде чем ты увидишь, что они ужасны. Я не думал, что нужно зачаровать их перед тем, как идти на свадьбу.       Она наклонилась к нему ближе, и он почувствовал запах шампанского в ее дыхании.       — Меня не волнуют шрамы, Малфой. На самом деле, у меня их тоже немало. Думаю, ты знаешь об одном из них.       Он опустил взгляд на ее запястья в своих руках, точно зная, где было вырезаны буквы, которые украшали ее руку, поскольку сам видел, как это было сделано. Комната закружилась, то ли от воспоминаний, то ли от алкоголя, и ему пришлось закрыть глаза.       — Не многие остались на войне невредимыми, — напомнила она ему. Его глаза открылись, и он ахнул, ее лицо было всего в нескольких дюймах от его собственного. — Тебе не нужно стыдиться своих шрамов, Малфой. Я не стыжусь своих.       Драко хотел спросить ее, зачем она тогда наложила на них чары, по крайней мере, на тот, что у нее на руке, но подумал, что это может окончательно испортить настрой, который и так уже сместился не туда.       — Я не стыжусь их, Грейнджер, но я знаю, что большинство девушек, снимая с мужчины рубашку, хотят видеть не их, даже самые бескорыстные и сострадательные Золотые девочки.       Она закатила глаза.       — Мне не нравится, когда меня так называют.       — Хм. Ну, я всегда думал, что тебе это подходит.       — Правда? — ее глаза расширились от удивления. — Можешь сказать, почему?       — Ну же, Грейнджер, если я это сделаю, то получится, что говорю тебе комплимент, а раньше тебе, кажется, этого не хотелось, — Драко провел пальцами по ее ключице, и она вздрогнула от его прикосновения, ее теплая медовая кожа была невероятно нежной.       — Думаю, я хотела бы услышать, — промурлыкала она, приподнимая подбородок, чтобы он мог коснуться ее шеи.       Он провел большим пальцем по точке, где бился пульс, и обхватил ее подбородок. Затем наклонил голову и прикусил его.       — Хорошо, — пробормотал он, осыпая поцелуями ее шею и плечи. — В таком случае, я думаю, тебе нужно заслужить это.       Грейнджер задержала дыхание, когда его рот опустился ниже, к верхней части ее груди. Его рука нащупала плотную красную ткань, которая удерживала грудь.       — Я хотел сделать это весь вечер, — сказал он, запрокидывая голову, чтобы заглянуть в ее глаза, затуманенные желанием.       Драко сильно потянул, разорвав ткань на части. Грейнджер ахнула, и он спустил тонкие бретельки платья, на которых держались лоскуты, вниз по ее рукам, делая глубокие вдохи.       Два розовых соска затвердели от прохладного воздуха вновь обретенной свободы, и Драко на мгновение показалось, что он сейчас потеряет сознание.       Он глубоко втянул воздух сквозь зубы.       — Грейнджер, у тебя, блядь, феноменальные сиськи, лучше, чем я когда-либо себе представлял.       — Что? — спросила она с удивленным видом, но он даже не заметил этого в тот момент, рассматривая ее распростертое перед ним тело.       Драко протянул дрожащую руку и взял одно из полушарий в свою ладонь, нежно сжав пальцы.       — Блядство, — прошептал он, проводя большим пальцем по ее соску.       — У тебя очень грязный рот, Малфой, — сказала она, высунув язык, чтобы облизать верхнюю губу.       — О, Грейнджер, ты даже не представляешь.

      ~*~ • ~*~ & ~*~ • ~*~

      Гермиона Грейнджер не могла связно мыслить, и это, даже в пьяном виде, было для нее большой редкостью.       Находясь в объятиях мужчины, который травил ее в детстве, она не могла думать ни о чем, кроме него и о том, что он заставлял ее чувствовать в этот момент, и с ужасом призналась самой себе, что ей это очень нравится.       Драко Малфой, бывший Пожиратель смерти, снова поцеловал ее, на этот раз грубо, и она хотела большего. Он провел губами по ее шее и груди, пока не нашел сосок. Сначала он облизал его, а затем взял в рот и начал посасывать. Гермиона издала звук, которого никогда не слышала от себя, и выгнула спину.       Длинные пальцы нащупали разрез ее платья, проследовали вверх, пока не достигли бедра. Он приподнял ткань с одной стороны и потянул. Платье разорвалось посередине и повисло на ее руках. Он стянул остатки ткани с ее тела и откинул ей за спину.       — А мне так нравилось это платье, Малфой, — фыркнула она.       Он оторвался от ее груди, чтобы глотнуть воздуха, и хищно улыбнулся ей.       — О, мне тоже, Грейнджер, но, думаю, оно мне больше нравится на полу моей спальни.       Взгляд Малфоя пробежал по ее телу, лишь на мгновение задержавшись на багровом шраме на грудной клетке, прежде чем он просунул под нее руки и приподнял.       Гермиона вскрикнула, когда он подхватил ее на руки и понес к своей большой кровати с балдахином. Он без особых усилий бросил ее на мягкое пуховое одеяло, схватил за лодыжки, когда она приземлилась, и притянул к краю кровати, устраиваясь между ее ног. Почувствовав себя смелее, Гермиона села, возвращая руки к пуговицам на его рубашке.       Из-за того, что она была пьяна, у нее возникли некоторые трудности, но он не стал помогать. И не остановил ее, только наблюдал, запутываясь пальцами в ее кудрях с грозным выражением лица.       Покончив с пуговицами, она провела пальцами по обнаженной коже его твердого живота и груди, задержавшись на плечах, чтобы снять рубашку.       Малфой был прав — шрамы были ужасными. Неровные линии покрывали его кожу, и она изо всех сил старалась сохранить невозмутимость, но знала, что он наблюдает за ее реакцией. Гермиона поцеловала шрам на животе и посмотрела на него снизу вверх. Он прикусил губу и отпустил ее волосы, и плавно надавил на плечи, пока она полностью не опустилась на спину.       Его ремень звякнул, когда он расстегивал его, не сводя с нее глаз. Гермиона покраснела под пристальным взглядом. Прежде чем продолжить расстегивать пуговицы на брюках, он подцепил пальцем верх трусиков. Черное белье соскользнуло с ее бедер и упало к ногам.       Малфой обхватил ее колени обеими руками и развел их в стороны. Он держал одно колено правой рукой, а пальцам левой позволил скользнуть вверх по ее ноге к промежности. Его руки дразнили ее, когда он наклонился, чтобы снова поцеловать.       — Ты такая влажная для меня, Грейнджер, — пробормотал он, потирая клитор большим пальцем и погружая средний в ее лоно.       Она вздрогнула, когда он добавил второй, застонав ему в рот.       Он втянул в рот ее нижнюю губу и прикусил ее, ускоряя движение рук ровно настолько, чтобы заставить ее тяжело дышать. Покусывая ее шею, он нашел ртом сосок. Задел его зубами, прежде чем пососать со стоном, похожим на рычание, когда ее руки зарылись в его светлые волосы.       Дыхание Гермионы участилось, когда его большой палец закружил по ее чувствительному клитору. Она ощущала, как нарастает удовольствие, как нарастает напряжение, пока он ласкал ее грудь и клитор. Вершина была так близка.       — Малфой… — она кончила, прижимаясь к его руке, дрожа всем телом.       Ее стенки сжимали его пальцы, а голова откинулась назад. Когда она пришла в себя, он стоял над ней, расстегивая брюки.       — Это было чертовски горячо, Грейнджер, но я с тобой еще не закончил.       Он одним движением стянул штаны и шелковые боксеры, звякнув ремнем, освобождая свой твердый член, на шелковистой головке которого блестела капелька влаги.       Гермиона прикусила губу при виде этого, с трудом сглотнув, и он выругался. Обхватив свой возбужденный член, он несколько раз провел по нему рукой, пожирая ее глазами.             Капля стекла с его головки ей на бедро.       — Я собираюсь трахнуть тебя сейчас, Грейнджер, — сказал он так, словно не мог в это поверить.       Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова, все еще приходя в себя после оргазма.       Малфой расположился между ее бедер, проведя головкой члена по ее сверхчувствительной промежности до входа. Он со стоном вошел в нее самым кончиком.       — Черт, ты такая тугая.       Гермиона почувствовала, как растягивается, чтобы вместить его, наслаждаясь ощущением наполненности.       Плотно сжав челюсти, он наблюдал, как его член медленно заполняет ее, и Гермиона с вожделением подумала, что это самая сексуальная вещь, которую она когда-либо видела. Войдя полностью, он на мгновение замер, и они посмотрели друг другу в глаза. Затем он вышел и с тихим стоном снова погрузился в нее.       При каждом толчке его ресницы трепетали, а блондинистая челка сползала на лоб. Он двигался, ускоряя темп.       — Поцелуй меня, — попросила Гермиона, желая ощутить его тяжесть на себе.       Малфой завел руки ей за спину и упираясь на колени, приподнял, подтаскивая ее еще выше по кровати, оставаясь в ней. Он наклонился, прижавшись к ней всем телом, и завладел ее ртом. Ощущая вкус огневиски, смешанный с чем-то, что было присуще только ему, Гермиона издала стон и обвила его руками, чувствуя, как ее грудь прижимается к его твердому торсу, проводя пальцами по его мускулистой спине.       Испарина, его, ее, или их общая, увлажнила кожу, когда она встречала его толчок за толчком, двигая бедрами в тандеме с ним, пока он не оторвался от ее губ и не приподнялся на колени. Он прижал ее к себе за бедра и спину, приподнимая большую часть ее тела с кровати в своих объятиях.       Он трахал ее, задевая то самое местечко внутри, что заставило Гермиону снова подняться на вершину наслаждения, ее дыхание участилось, и она закрыла глаза.       — Кончи для меня, дорогая, — умолял он, все грубее вбиваясь в нее, не сводя с ее лица серых глаз, полных желания.       И этого взгляда было достаточно, чтобы она кончила, вскрикнув и извиваясь, когда он довел ее до пика. Волны удовольствия захлестывали ее, сжимаясь вокруг его члена, доводя его до предела вместе с ней.       Его толчки стали неистовыми и беспорядочными, когда он излился в нее.       Малфой рухнул на Гермиону сверху, все еще оставаясь внутри. Они тяжело дышали, слишком ошеломленные, чтобы двигаться или говорить. Они пролежали так долго, что она начала засыпать.       — Останься со мной на ночь, — пробормотал он ей в волосы.       — Хорошо.

~*~ • ~*~ & ~*~ • ~*~

      Пульсирующая боль в голове пробудила Гермиону от блаженного сна. Она крепко зажмурила глаза, не желая пока вставать, но, откинувшись на подушку, вдруг осознала, почему ее телу было так тепло и уютно.       Ее глаза распахнулись.       Бледная рука обнимала ее обнаженное тело, на запястье виднелись темные следы Метки. Ее желудок сжался, и ей пришлось закрыть глаза и сглотнуть, чтобы сдержать тошноту.       Что она наделала?