The Best Mistake | Лучшая ошибка

      Бледная рука обнимала ее обнаженное тело, на запястье виднелись темные следы Метки. Ее желудок сжался, и ей пришлось закрыть глаза и сглотнуть, чтобы сдержать тошноту.       Что она наделала?       Ответ на этот вопрос был прост. Гермиона Грейнджер занималась сексом с Драко Малфоем и, очевидно, чувствовала себя достаточно комфортно, чтобы остаться на ночь в поместье Малфоев.       Ах, да, прекрасное родовое поместье, где ее подвергли пыткам, едва не лишив рассудка.       При этой мысли глаза Гермионы распахнулись, и она снова увидела руку, на которой был вытатуирован символ ненависти. Мерлин, ей нужно было убираться отсюда, пока Малфой не проснулся и не понял, что произошло.       Хотя ей нравилось верить, что его кровные предрассудки остались в прошлом, ради их рабочих отношений, все же было что-то тревожащее в том, чтобы абсолютно безрассудно трахаться с человеком, который впервые назвал ее грязнокровкой, когда они были детьми.       Съежившись, Гермиона повернула голову на подушке и обнаружила его лицо на удивление близко от себя, очень близко — он лежал, уткнувшись в ее волосы. Его бледная грудь вздымалась и опускалась в такт ровному дыханию. Это зрелище заворожило ее, она была загипнотизирована его сильной челюстью и острыми скулами, светлыми волосами, торчащими в разные стороны, и полными губами, такими привлекательными для поцелуев без его характерной холодной усмешки.       Привлекательными для поцелуев? Она сошла с ума.       Должно быть, так оно и было… Это прекрасно объяснило бы то, что произошло. Малфой просто нравился Гермионе внешне, и это, конечно, не было для нее новостью. Начиная с третьего курса, она считала его, по крайней мере, условно красивым, но его характер, особенно в то время, был настолько отвратительным, что она никогда бы не призналась, что взглянула на него дважды.       Да, так оно и было. Малфой был просто до смешного привлекателен, а у нее не было секса с тех пор, как она рассталась с Роном. Это не означало, что она была влюблена в Малфоя или стала бы встречаться с ним, или что-то в этом роде; ей просто нужно было с кем-то переспать, и он согласился прошлой ночью под воздействием алкоголя.       Это была интрижка на одну ночь.       У Гермионы никогда раньше не было подобных отношений, но она знала, что ей нужно поскорее убираться отсюда, пока он не проснулся. Мысль о том, что Малфой откроет глаза, поймет, с кем переспал, и посмотрит на нее так, словно она недостойна лизать ему ботинки, как смотрел на нее в школе, после ночи, которую они провели вместе, невольно вызвала у нее тошноту.       Уверенная в правильности своих мыслей, она осторожно подняла его руку и положила на кровать. Он хмыкнул и перекатился на спину, освобождая ее волосы.       Гермиона нерешительно села и чуть не задохнулась при виде его утреннего стояка, гордо выставленного на всеобщее обозрение. Она зажала рот обеими руками и на мгновение перестала дышать. Мерлин, это что, было у нее внутри? Неудивительно, что ее промежность была такой ноющей.       Сделав тихий глубокий вдох, она встала с кровати, стараясь не потревожить его.       Поднявшись, Гермиона оглядела его спальню. Центральной темой было звездное ночное небо на потолке. В остальном оформлении использовались либо ярко-белые звезды, либо глубокая ночная синева, камин из красного кирпича и темного дуба. Массивная антикварная мебель, белые ковры устилали деревянный пол.       Это было совсем не то, что она ожидала увидеть в его комнате, совсем не то.       Она чуть не рассмеялась. Оглядываясь назад, она подумала, что представлять его комнату в черно-слизеринских тонах, полной змеиных мотивов, было довольно глупо, но эта комната до комичного была полной противоположностью ее представлений.       Гермиона заметила свою палочку рядом с его древком на одной из прикроватных тумбочек и поморщилась. На ее взгляд, это было слишком доверительно и по-домашнему.       Она на цыпочках подошла и взяла свою палочку, немедленно наложив невербальные манящие чары на свое платье.       Лоскуты красного вылетели из-под дивана, стоящего у камина. Гермиона осмотрела повреждения и пришла к выводу, что слишком рискованно пытаться починить или трансфигурировать ткань, даже невербально. Это займет слишком много времени.       Закусив губу, она нашла у кровати его рубашку, которую он скинул прошлой ночью. Оставалось либо надеть ее, либо отправиться домой голышом.       Со вздохом покорности судьбе она натянула рубашку. Шелковистая ткань доходила до середины бедра и пахла им: пьянящей смесью дорогого одеколона, огневиски и пота. Она застегнула пуговицы волшебной палочкой и прокралась к камину.       Малфой снова застонал на кровати, и она застыла с замиранием сердца. Резко обернулась, готовая объяснить ситуацию, но его глаза были по-прежнему закрыты, а дыхание — медленным, словно он был в плену сна.       Гермиона нашла летучий порох в единственной ониксовой баночке на каминной полке. Она бросила его в камин, назвала свой адрес и, кружась в пламени, вернулась в свою квартиру.       Живоглот поприветствовал ее, сидя на круглом деревянном кофейном столике. Он с глухим стуком спрыгнул на пол и завыл на нее. Гермиона наклонилась и почесала его за ухом, а он потерся о ее ноги. Затем он мяукнул и побежал на маленькую кухню, чтобы встать перед миской с едой.              — Извини, Глотик, — сказала она книззлу, следуя за ним несколько шагов от камина до кухни и по пути проверяя время на своих напольных часах. — Правда, ты слишком драматизируешь ситуацию, тебе не кажется? Твой завтрак всего на час позже обычного.              В ответ он издал еще один отрывистый вопль, когда она принесла банку с его едой.       Проглотив стакан воды, Гермиона как ни в чем не бывало принялась за работу, выполняя свои обычные утренние дела. Она как раз поставила чайник, чтобы приготовить чашку чая, как она предпочитала по-магловски, перед душем, когда заработал камин.       Взволнованная внезапным и неожиданным вторжением, Гермиона вернулась в гостиную, слишком поздно осознав, что на ней все еще была только рубашка Малфоя, когда Джинни Поттер вышла из камина, на мгновение схватившись за живот в защитном жесте, а затем остановилась и оглядела комнату.       У Джинни отвисла челюсть, когда ее взгляд остановился на Гермионе, оценивая состояние ее волос, припухших губ и голых ног, задержавшись на рубашке Малфоя.              — О, черт, Гермиона, — сказала Джинни, потирая переносицу, покрытую веснушками. — Значит, это правда?              — Что правда? — Гермиона склонила голову набок, почувствовав острую боль. Она потянулась, чтобы потереть висок. — Послушай, Джин, сейчас неподходящий момент. У меня жуткое похмелье, и…              Джинни ахнула, переводя взгляд с Гермионы на дверь ее спальни и обратно, прикрыв рот рукой.              — Подожди, он все еще здесь?              — Кто еще здесь? Кто еще может быть здесь?              — Мерлин, мне нужно присесть, — Джинни подошла к большому, бугристому дивану с цветочным принтом, который Гермиона привезла из родительского дома. Устроившись, она оценивающе посмотрела на подругу и усмехнулась. — Я говорю о Драко Малфое, Гермиона. Это имя, вероятно, тебе знакомо. Я думаю, ты носишь его гребаную рубашку.              По спине Гермионы пробежал холодок. Откуда Джинни могла знать, кому принадлежала эта рубашка? Гермиона неловко рассмеялась, чтобы развеять эту мысль.              — Я не понимаю, о чем ты говоришь.              — Значит, это определенно правда, — Джинни заметила виноватое выражение лица своей лучшей подруги. — Ты переспала с Драко Малфоем.              — Джинни, откуда ты знаешь…              — Вы ушли со свадьбы, держась с ним за руки, после того как весь вечер смотрели друг на друга «трахни меня» взглядами.              Гермиона удрученно опустилась на диван рядом с Джинни.              — Мы… мы не смотрели так, Джинни, и, хотя, возможно, когда мы уходили, наши руки были близко друг к другу…              — Гермиона Джин Грейнджер, не смей мне врать!              — Хорошо, мы ушли, держась за руки.              — Да, я знаю. Все, кто еще был там, видели, как ты выходила с ним из шатра, и Джордж сказал, что ты улыбалась, глядя на задницу Малфоя, как на солнце.              — Я бы никогда!              — Очевидно, Рон совсем спятил. Он пытался последовать за тобой, но Джордж и Пукси остановили его.              Гермиона застонала и обхватила голову руками.              — Зачем ему это делать?              — Пукси была в ярости. Она так зла на тебя, Гермиона. Она сказала, что ты испортила ее свадьбу. Джордж рассказал мне все сегодня утром и сказал, что она чуть было не отказалась от их свадебного путешествия. Рону пришлось умолять его подержать портключ в конце вечера.              — О чем только Рон думал? — Гермиона не могла этого понять. — И как Пукси может винить меня? Это она вышла замуж за этого идиота!              Джинни пожала плечами.              — Мне просто жаль, что я пропустила это, но Мерлин, Гермиона, Драко Малфой? Я знала, что у тебя период засухи, но не настолько же! — она фыркнула и на мгновение задумалась. — Он в хорошей форме, но еще он самый большой засранец, которого я когда-либо встречала, а я знакома с Томом Риддлом.              — Я знаю, хорошо? Я знаю, — из-за мучительного похмелья было сложно переварить всю эту новую информацию, и она не могла никак не могла уложить все в своей больной голове.              Следует признать, что Гермиона также не могла не почувствовать себя немного раздраженной комментарием про Тома Риддла. Малфой заслуживал критики, но он не заслуживал такого сравнения. Лучше сменить тему, пока она не начала защищать его, а Джинни из-за этого не подумала, что он ей нравится, или что-то в этом роде.       Гермиона вздохнула.              — Может, ты расскажешь мне подробнее о том, что случилось с Роном и Пэнси?              — Нет.              — Джин… — у нее отвисла челюсть.              — Тебе придется спросить Джорджа.              — Ну же, Джин.              Джинни лукаво улыбнулась.              — Хорошо, я расскажу тебе, но сначала мне нужно узнать о сексе. Он был хорош?              — Джинни!              — Гермиона, это нужно мне, чтобы простить тебя за то, что ты устроила сцену, пока меня там не было.              Гермиона заартачилась.              — Я едва ли устраивала сцену, Джинни. Это был твой братец-придурок. Почему его должно волновать, с кем я уйду за руку с ЕГО свадьбы?              Джинни закатила глаза.              — Мы можем не прибегать к логике прямо сейчас? Я хочу знать… насколько большой?              — Джинни!              — Давай, Грейнджер. Выкладывай все начистоту!              — Он… большой, — ответила Гермиона, не желая вдаваться в подробности.              Джинни кивнула, соглашаясь с этим.              — Да, в школе я думала, что у него маленький член, но мое мнение сильно изменилось, когда я впервые увидела его в аврорской униформе. Добрый Годрик, этот мужчина как высокий стакан тыквенного сока, но, с другой стороны, он все еще Драко Малфой, мальчик, который годами называл тебя грязнокровкой, а потом наблюдал, как тебя пытают, и ничего не сделал. Не думаю, что я когда—нибудь смогла бы…              — Хватит! Я поняла, — Гермиона поежилась, чувствуя себя неуютно и испытывая сильное похмелье.              Джинни, нахмурившись, оценивающе посмотрела на нее, постукивая пальцем по губам.              — Ладно, думаю, я не буду заставлять тебя делиться подробностями, но, пожалуйста, просто скажи мне, заставил ли он тебя кончить.              Гермиона прикусила губу и кивнула.              — Дважды.              — Что? — Джинни ахнула.              — Малфой… на самом деле, довольно искусен, но это не имеет значения, потому что у меня уже намечен план как забыть об этом.              Рыжие брови Джинни озабоченно нахмурились.              — Гермиона…              — Нет, Джинни, я уже придумала, как притвориться, что ничего не произошло.              — Но ты же с ним работаешь. Я уверена, он захочет поговорить об этом.              — А я ему не позволю.              Джинни подпрыгнула, когда засвистел чайник.              — Хочешь чашечку чая? — спросила Гермиона, вставая, чтобы взять себе кружку.              — Нет, спасибо, Гермиона. Я еще не закончила это обсуждать, — она с трудом поднялась с дивана и последовала за Гермионой на кухню.              — Ну, а я закончила, Джин! Послушай, он не станет поднимать эту тему и, скорее всего, тоже хочет забыть об этом, — Гермиона яростно опустила пакетик с чаем в кипящую воду. — Малфой, вероятно, прямо сейчас погрязает в сожалениях и жалости к себе при мысли о том, что он переспал с магглорожденной.              Джинни покачала головой.              — Как бы я ни считала, что он был отвратительным человеком и до сих пор им может быть, я должна сказать, что ты не можешь этого знать наверняка.              — Я могу и я уверена в этом. Я его напарница. Я его знаю! За тот год, что мы проработали вместе, он почти не разговаривал со мной, почти никогда даже не смотрел в мою сторону. Это определенно был просто перепихон по пьяни, о чем, я уверена, он сожалеет так же сильно, как и я.              — Я не знаю, Гермиона. Гарри говорит, что он все время пялится на тебя на работе.              Сердце Гермионы предательски подпрыгнуло, пока она добавляла сахар в свою кружку.              — Гарри преувеличивает. Малфою приходится иногда смотреть на меня, когда ему что-то нужно. Как я уже сказала, мы просто напарники.              — Отлично. Но что насчет людей, которые видели, как вы уходили вместе? — Джинни прикусила губу, как будто знала об этом больше, чем показывала.              Гермиона усмехнулась.              — А что насчет них? То, что мы ушли со свадьбы вместе, еще не значит, что мы переспали или что мы вместе сейчас.              — Но вы же переспали, — настаивала Джинни.              — Да, но об этом никто не знает, кроме Малфоя, меня, а теперь и тебя, и я знаю, что ты никому не расскажешь, особенно своему чрезмерно заботливому мужу.              Джинни поморщилась.              — Нет, я не думаю, что он хорошо отреагирует. Он принял Малфоя в качестве сотрудника, но тот ему не нравится.              — Значит, ты никому не скажешь?              — Нет, — подтвердила Джинни, заправляя свои длинные прямые рыжие волосы за ухо. — Я не скажу, но, Гермиона, есть кое-что еще…              Гермиона замолчала, поднося кружку к губам.              — О, Мерлин, что еще может быть?              — Ты видела сегодняшний «Пророк»?                    — Нет, я перестала читать эту газетенку много лет назад, — ответила она, делая глоток чая, и почувствовала, как приятное тепло разливается по ее языку и телу, немного смягчая похмелье.              Джинни прикусила губу и вытащила из кармана уменьшенный экземпляр. Она быстро вернула газете исходный размер и протянула Гермионе.              — Что ж, я думаю, ты захочешь прочитать это сегодня. Ты попала на страницы светской хроники.              — Великолепно, — Гермиона закатила глаза.              — Нет, я так не думаю, — Джинни указала на статью.              Гермиона прочитала название статьи и уронила кружку с чаем, фарфор разбился вдребезги, и янтарная жидкость залила кухонный пол.             

~*~ • ~*~ & ~*~ • ~*~

             Драко нахмурился, наблюдая, как Гермиона Грейнджер крадучись, уходит из его спальни в одной рубашке. Вот и вся гриффиндорская храбрость.       Он не ожидал, что ведьма задержится, чтобы позавтракать с ним или что-то в этом роде, но он определенно был бы очень рад хорошему утреннему перепихону или, по крайней мере, разговору о вчерашнем вечере. В конце концов, уклонение от этого сегодня только усложнит завтрашнюю работу.       Вздохнув, он схватил волшебную палочку, скатился с кровати и прошлепал в свою ванную, чтобы отлить и принять душ.       Он не мог удержаться от улыбки, глядя на свое отражение в безупречно чистом зеркале туалетного столика — прошлой ночью у него был секс с Гермионой, черт возьми, Грейнджер, и, хотя он был в стельку пьян, он помнил каждую сладкую секунду.       Конечно, вполне возможно, что она больше никогда с ним не заговорит, но оно того стоило. У Драко от этой мысли нервно дернулась челюсть.       Покачав головой, он постучал палочкой по черной плитке, и из душевой насадки на потолке полилась вода. Он шагнул под воду и позволил теплой воде стекать по шее и спине.       Воспоминания о том, как Грейнджер разговаривала с ним, нахлынули на него; как она изучала документы по их делу и подняла голову, чтобы задать ему вопрос, ее кудрявые волосы развевались вокруг; как они вдвоем ехали в лифте и она спросила его, как прошел его день; ее дерзкие реплики на свадьбе; то, как она просила поцеловать ее, пока они трахались.              — Блядство, — вздохнул он и прислонился лбом к холодной стенке душа.              Нет, он не хотел, чтобы Грейнджер перестала с ним разговаривать. Ему нужно как-то уладить все завтра на работе. Может, они могли бы просто притвориться, что ничего не произошло, и вернуться к тому, как все было раньше? Это не идеально, но все же лучше, чем ничего.       Обернувшись полотенцем, он вернулся в спальню и неторопливо надел свои стандартные темно-серые брюки и черную рубашку на пуговицах.       Хлопок возвестил о появлении Пуф, прежде чем он увидел ее, настороженно оглядывающуюся по сторонам большими зелеными глазами.              — Мастер Драко проснулся, а его гостья ушла, — сказала Пуф с широкой улыбкой. — Госпожа просит мастера Драко немедленно явиться к завтраку.              — Скажи своей госпоже, чтобы она отвалила, — ответил Драко.              Его похмелье было легким, но у него не было ни сил, ни терпения общаться с матерью этим утром, и он планировал перечитать несколько свидетельских показаний, чтобы завтра приступить к работе. Грейнджер, вероятно, уже ознакомилась с ними, так что ему нужно быть готовым сравнить свои выводы.       Эльфийка издала сдавленный звук, на ее погрустневшем лице отразилось беспокойство.              — Пуф считает, что это не очень хорошая идея, мастер Драко.              — Я плачу тебе не за то, чтобы ты высказывала идеи, Пуф, и я не хочу разговаривать с мамой сегодня утром. Я занят.              — Но госпожа выразилась совершенно ясно, господин Драко. Она сказала, что вы должны немедленно прийти к завтраку, иначе она придет и найдет вас, и что вы не хотите, чтобы ей приходилось приходить и искать вас.              Драко глубоко вздохнул.              — Прекрасно, передай ей, что я спущусь через минуту.              — Отлично, мастер Драко. Хозяйка будет довольна, — и Пуф исчезла.              Драко невербально призвал из ванной свою волшебную палочку и сунул ее в карман. Он предпочитал использовать кобуру из драконьей кожи для быстрого доступа, но его матери это не нравилось.       Проведя рукой по своим платиновым волосам, чтобы убедиться, что они уложены в приемлемую, аккуратную прическу дабы не злить мать, он аппарировал к двери столовой для завтраков в восточном крыле особняка.       Он осторожно постучал в двойные двери костяшками пальцев, всего три раза. Его мать узнала бы, что это он.              — Ты можешь войти, — раздался ее нежный голос, и он широким жестом распахнул двери.              — Мама, ты просто сияешь этим утром, — промурлыкал Драко, зная, что это правда, еще до того, как он как следует разглядел ее, и, как он и подозревал, Нарцисса Малфой — богатая жена чистокровного аристократа — скромно сидела во главе стола в своей лиловой атласной мантии, ее белокурые волосы уложены в высокий пучок, в тонких руках она сжимала «Ежедневный пророк».              — Мой дорогой сын наконец-то соизволил присоединиться к своей бедной матери за завтраком. Я сижу тут в одиночестве по меньшей мере час, Драко. Мое единственное утешение в том, что очень интересная статья была напечатана в воскресных светских хрониках, иначе я была бы просто в отчаянии, — она надулась, но при приближении сына подставила щеку. Драко, как и ожидалось, чмокнул ее гладкую, прохладную кожу, прежде чем сесть на место справа от нее.              — Великолепно, мама, раз ты здесь так долго, я должен предположить, что ты почти закончила?              Нарцисса прищурилась, и этот взгляд немедленно поставил его на место.       На столе появился его обычный завтрак: чашка черного кофе, простой круассан и зеленое яблоко. Он с невинным видом поднес чашку к губам.              Нарцисса сложила «Ежедневный пророк» и положила его рядом с пустой тарелкой.              — Какие планы на сегодня, мой дорогой?              — Просто немного поработаю. А как насчет тебя, мама? Наверняка есть причина, по которой ты позвала меня.              Ее накрашенные розовым губы дрогнули.              — О, я буквально только что назначила на сегодняшнее утро несколько встреч. Одна с адвокатами, а другая для посещения сейфа в Гринготтсе.              Драко побарабанил пальцами, изображая безразличие, но мысли его лихорадочно метались. Зачем его матери понадобилось устраивать эти срочные встречи в воскресенье и зачем она ему о них сообщала? Его отец полностью передал финансы и имущество его матери перед тем, как отправиться в Азкабан, и с тех пор она ни разу не заговаривала с Драко ни о чем, связанном с этим, ни разу.       Он прочистил горло и поднес яблоко к губам.              — И почему же это так, мама? — спросил он, прежде чем небрежно вонзить зубы в терпкую мякоть.              — О, не беспокойся об этом, дорогой. У меня все под контролем, — она мило улыбнулась и изящно сделала глоток чая. Тонкий фарфор практически бесшумно звякнул, когда она поставила чашку на блюдце и пристально посмотрела на Драко. — Но, Драко, я должна спросить тебя кое о чем серьезном.              Ах, вот оно что.       Нарцисса сложила руки перед собой. Она говорила серьезно.              — Один из эльфов рассказал мне сегодня утром шокирующую историю.              Драко нетвердой рукой положил яблоко на тарелку.              — О?              — Очевидно, вчера вечером у нас в доме был гость?              Он перестал дышать. Пуф оказалась предательницей.              — Хм. И кто же был у тебя в гостях, мама?              Звонкий смех заставил его съежиться.              — О, только не у меня, дорогой. У тебя. Ты привел с собой гостя, не так ли?              — Я не хочу говорить об этом с тобой, мама, — Драко густо покраснел и сделал еще глоток кофе, чтобы скрыть это и успокоить нервы.              Она проигнорировала его.              — Как мисс Грейнджер провела время? Я очень надеюсь, что лучше, чем в прошлый раз, когда она была здесь, бедняжка.              Отлично. Драко не мог говорить об этом прямо сейчас. Он не мог. Только не с его матерью, которая слишком хорошо разбиралась в нем и слишком много о нем знала.       Сосредоточившись, он собрал все свои эмоции, все до единой, и воспоминания о прошлой ночи, и о той ночи, и запихнул их в старинную серебряную шкатулку для драгоценностей, которую хранил в самом дальнем уголке своего сознания. Драко запер ее и почувствовал, как его окутывает прохладное спокойствие окклюменции.       Нарцисса ахнула.              — Ну и что же мой любимый сын пытается скрыть от меня, чтобы отвлечься за завтраком во время непринужденной беседы? Ты не делал этого со времен войны.              Драко промолчал. Он отодвинул свою тарелку, и она исчезла.              — Я возвращаюсь в свою спальню, мама.              — Нет, Драко, подожди, — выдохнула она, хватая его за руку, ее голубые глаза искрились сочувствием. — Я рада за тебя, дорогой. Я знаю, как сильно ты… восхищаешься ею.              — Я не восхищаюсь ею, мама. Я ничего к ней не чувствую. А теперь, пожалуйста, отпусти меня.              — Ты ничего к ней не чувствуешь? — Нарцисса покачала головой. — Если ты ничего к ней не чувствуешь, тогда почему я должна была часами гладить тебя по спинке, пока тебя рвало и ты плакал, когда ее кровь пропитала мои незаменимые паркетные полы 16 века?              Замок на шкатулке его разума задребезжал, но держался крепко.              — В последний раз повторяю, я бы так же расстроился, увидев, как любого одноклассника так долго пытали палочкой дорогой тети Беллы, — холодно ответил он.              Мать сжала его руку.              — Я здесь не для того, чтобы нападать на тебя, Драко. Я не твой отец. Я думаю, она отличная пара. Насколько я помню, эта ведьма довольно жесткая.              — Отличная пара? — его странный, лишенный эмоций смех заставил мать нахмуриться. — Что случилось с поиском идеальной чистокровной жены для меня, мама? Я никогда не думал, что ты согласишься даже на полукровку, не говоря уже о…              — Не надо. Не делай этого, Драко. Не изображай из себя какого-то злодея.              — Я и есть злодей, мама. Я чертов Пожиратель смерти.              — Ты был ребенком, и у тебя не было выбора! — она повысила голос, что делала так редко, что он даже не мог вспомнить, когда это было в последний раз.              Нарцисса сделала глубокий, успокаивающий вдох и выдох, и Драко сосредоточился на чем угодно, только не на ней.              — Драко, я знаю, что ты больше не разделяешь эти идеологии. Ради Мерлина, ты же аврор, и ты боролся за это больше, чем кто-либо другой. Я сама пришла к осознанию того, что вся риторика о превосходстве статуса крови, которую изрыгали мой отец и дорогой Люциус, была чепухой. Война лишила меня иллюзий обо всем этом, и жаль, что это не произошло раньше.              Драко провел рукой по волосам, когда его эмоции начали просачиваться сквозь замочную скважину.               — Зачем ты это делаешь, мама? Чего ты хочешь?              Ее коварная ухмылка привела его в ужас.              — Разве это не очевидно, дорогой? Я хочу, чтобы между тобой и мисс Гермионой Грейнджер был составлен брачный контракт.