The Best Mistake | Лучшая ошибка

      — Итак, быстро пройдемся по фактам, — начал Поттер, пристально глядя на магическую модель аптеки. — Примерно в 4:35 утра 17-летняя девушка Холли Хобс аппарировала в спальню своих родителей, разбудив их своими криками. Ее расщепило, но не настолько сильно, чтобы не сказать им, что Пожиратели смерти вломились в дом ее парня, Трестона Гибсона, где он проживает с родителями, аптека находится на первом этаже их дома.              Поттер указал на модель, затем скрестил руки на груди и наклонил голову.              — Ночью Холли пробралась в его комнату на втором этаже, и когда прибыли Пожиратели смерти, Трестон спрятал ее в своем шкафу. Холли наблюдала, как они пытали и связывали его, прежде чем попытаться аппарировать домой.              — Каким образом? — спросила Грейнджер.              Драко взглянул на нее краем глаза. Они не должны были перебивать во время брифинга, но Гермиона почти всегда вмешивалась с вопросами и комментариями. Поттер никогда бы не позволил кому-либо другому такое поведение, но в ее случае Избранный обычно был только рад. Именно так они работали вместе, но Драко все равно чувствовал себя неуютно.              — На большинстве магических магазинов установлены невероятно сложные защитные чары. Она не должна была суметь оттуда аппарировать.              Поттер встретился взглядом с темно-карими глазами Грейнджер, которые сузились и засверкали любопытством, отчего у Драко защемило в груди, а по спине побежали мурашки — странное чувство, которого раньше никогда не было. Он быстро отвел взгляд, загоняя свои эмоции на задворки сознания и отгородившись от них стеной, в то время как Поттер продолжал:              — Все защитные чары над зданием уже были сняты, даже сложная, мощная защита от аппарации. Наши разведчики периодически проверяли, и все они по-прежнему не работают.              — На то, чтобы взломать защиту такого рода, должно уйти несколько часов, — пробормотала Грейнджер, склонив голову набок. — Во сколько девушка прокралась внутрь?              — Она сказала, что немного позже двух, — ответил Поттер, заставив Джонсон ахнуть. Если девушка пришла в 2:00 и никого не увидела, у Пожирателей смерти было недостаточно времени, чтобы снять защиту к 4:30 утра. Это было невозможно даже для самого сильного специалиста. Кроме того, семья должна была почувствовать, что их обереги подверглись атаке, и предупредить о том, что они сломаны.              — Мог ли кто-то из членов семьи снять чары? — прошептала Грейнджер, озвучивая мысли Драко скорее для себя, чем для команды. — Зачем?              — Вполне возможно, что они могли это сделать. Мы не знаем. Давайте не будем забегать вперед, — настаивал Поттер, поправляя очки. — Мы можем обсудить возможные мотивы и предполагаемые события после того, как вы, ребята, вытащите семью. Наши разведчики подтвердили, что по меньшей мере пятеро Пожирателей смерти находятся внутри вместе с Гибсонами. Отца пытают, а мать лежит на полу аптеки без сознания и не двигается с тех пор, как мы ведем наблюдение. Дети привязаны друг к другу у прилавка. Их четверо, в возрасте от восьми до семнадцати лет. Мы все знаем, что произойдет, если Грейбек успеет аппарировать с кем-либо из них, когда мы прибудем, поэтому нашим приоритетом является эвакуация детей.              Пока Поттер излагал подробный план эвакуации, глядя на модель и четыре светящиеся белые точки, отмечавшие местоположение детей, сидящих перед прилавком, Драко собрался с духом. Добраться до них до того, как кто-нибудь из Пожирателей смерти поймет, что прибыли авроры, будет трудно, но не невозможно.       За три года работы в ДМП Драко не сталкивался ни с чем подобным. Конечно, он сражался с Пожирателями и арестовывал их, но ни разу не оказывался в ситуации, когда по крайней мере двое из них самого высокого ранга находились в одном месте. Это казалось неправильным, что-то было не так.       В течение первого года после битвы за Хогвартс десятки Пожирателей смерти, которым удалось избежать поимки, вели себя тихо, даже мирно.       В течение этого времени Драко не мог пройти по Косому переулку не удостоившись плевков, толчков и оскорблений, поэтому, сдав Ж.А.Б.А., он решил покинуть Британию, хотя бы на несколько лет. Большинство стран Европы были слишком близки к войне и, следовательно, не смогли бы помочь в борьбе с общественным гневом. Хотя из всех стран, в которых он хотел бы поселиться, помимо Англии, он в первую очередь выбрал Францию, она тоже была недостаточно далеко.       К его удивлению, благодаря исключительным результатам экзаменов, он получил предложение от Магического конгресса Соединенных Штатов Америки. Воспользовавшись возможностью, он переехал в Нью-Йорк и начал учиться на мастера зелий.       По правде говоря, Драко никогда не собирался становиться аврором, желая дистанцироваться от конфликтов и насилия. Он насмотрелся на это за свою жизнь, но это как-то само собой получилось.       В МАКУСА его назначили в Главный следственный отдел, где он занимался расшифровкой и тестированием неизвестных или запрещенных зелий. Драко был исключительным специалистом в этом деле, с легкостью завоевав доверие и восхищение многих своих коллег в первый год работы, и его часто просили поучаствовать в делах, выходящих за рамки его знаний в области зелий.       Несмотря на то, что он чувствовал, что большинство его американских коллег ведут себя как гриффиндорцы, смешанные с пуффендуйцами в худшем смысле этого слова — излишне шумные, по большей части невежественные и, бесспорно, неприятные, — он им нравился. Он так понравился своему боссу, что тот предложил лично обучить его на аврора, когда спрашивал мнение Драко по делу о рэкете.       Сначала он отклонил предложение. В отличие от своей матери, Драко не был заинтересован в том, чтобы очистить фамилию Малфоев, и у него было сильное чувство самосохранения, присущее слизеринцам. Стать аврором означало бы почти ежедневно подвергаться непосредственной опасности, а он, честно говоря, слишком сильно любил себя.       Однако, вспомнив о своей репутации дома и о том, какое значение имеет его собственное имя — не просто Малфой, а Драко Малфой, — он передумал. Он больше не хотел, чтобы в него плевали, не хотел, чтобы его знали, как трусливую оболочку человека, который боится помешать своей тете мучить девочку-подростка. Драко хотел искупить свою вину.       Это нужно было сделать. Он был Драко, блядь, Малфоем, и он намеревался снова заставить это что-то значить.       И вот, по чисто эгоистичным причинам, как это было в его духе, он согласился пройти подготовку авроров, и с самого начала у него это чертовски хорошо получалось. Драко всегда нравились дуэли, но он оттачивал навыки, полученные в школе, под руководством лучших бойцов из самой печально известной армии Темного лорда. Беллатриса Лестрейндж, Северус Снейп и его отец — все они в то или иное время учили его, часто используя Круциатус в качестве меры обучения, если говорить о его тете.       Благодаря его особому набору навыков, приобретенному во время обучения на Пожирателя смерти, подготовка аврора прошла легко. Затем, в течение следующих двух лет, он быстро поднялся по служебной лестнице в МАКУСЕ, посвящая своей работе каждый час своего бодрствования. В конце концов, он в одиночку поймал Корбана Яксли, скрывавшегося глубоко в зеленых холмах забытой богами Западной Вирджинии, укрепив свое положение на стороне света.       Когда Департамент магического правопорядка, испытывающий нехватку квалифицированных кадров и страдающий от всплеска активности Пожирателей смерти, услышал об успехе Драко в МАКУСА, они шокировали его, предложив место в команде специальных операций Поттера. Он немедленно согласился.       Триумфальное возвращение Драко в Англию было встречено фанфарами со стороны прессы и смесью восхищения и неприязни во взглядах его новых коллег, но ему было все равно. Он сделал это.       В тот первый день в ДМП, когда ему сказали, что его новой напарницей будет Грейнджер, Драко заподозрил неладное. Он думал, что начальство объединило их в пару, чтобы она шпионила за ним, но он сильно ошибался. Очень скоро он обнаружил, что Грейнджер на самом деле была абсолютным тираном по отношению к напарнику, и ни у кого другого не хватало навыка соответствовать ее невероятно высоким ожиданиям, за исключением Поттера, который возглавлял команду и поэтому не мог работать с ней в паре.       Грейнджер в обязательном порядке приходила первой и уходила последней каждый день, и она ожидала, что ее партнер будет таким же преданным своему делу и умным, как и она сама. С самого начала она была бескомпромиссна в свои лучшие дни и невыносимо придирчива в худшие, и Драко это чертовски нравилось.       Но вплоть до сегодняшнего утра все действия Пожирателей смерти, которые они расследовали, были единичными: пара оборотней, которые хотели поразвлечься; несколько Темных меток, появившихся над домами или магазинчиками, вырисовывающихся и извивающихся в ночном небе с единственной целью — вселить ужас в общественность; и, конечно же, случайное появление одного из немногих высших Пожирателей, все еще живых и вышедших из Азкабана. Однако, это нападение на аптеку… Ну, для Драко это было похоже на что-то из времен войны.              — Как только команда Грейнджер-Малфой успешно доставит детей, мы перейдем ко второму приоритету. Сразу после их сигнала мы устроим засаду, используя план Д. Сделайте все возможное, чтобы захватить Долохова и Грейбека, но не подвергайте себя слишком большому риску. Доверяйте своему напарнику. Я буду ждать здесь и координировать действия исходя из новой информации, — говоря это, Поттер смотрел каждому из них в глаза.              Когда он закончил, они все кивнули и начали расходиться по своим позициям.       Кивнув в ответ, Поттер протянул Грейнджер свою мантию-невидимку, и невесомая ткань, словно жидкость, потекла из его руки в ее. В его глазах появилось беспокойство, когда он протянул руку и сжал ее плечо.              — Будь осторожна, Гермиона. Не теряй бдительности. Если эвакуация пойдет не так, как планировалось, просто аппарируй, и мы устроим засаду.              Грейнджер положила свою руку на его кисть и улыбнулась.              — Со мной все будет в порядке, Гарри. Не волнуйся, просто следи за сигналами.              — Что? — Драко усмехнулся, нарушив их общий момент. — Никаких «Будь осторожен, Малфой»? Я ранен в самое сердце.              Поттер вздохнул, выглядя крайне раздраженным армией Грейнджер, и направился к своему наблюдательному пункту у окна.              — Хорошо. Не умирай, Малфой.              — Спасибо тебе, Поттер. Это многое значит. Я постараюсь этого не делать, — ответил Драко, положа руку на сердце, с притворной искренностью.              — Я ненавижу заниматься бумажной волокитой.              Драко усмехнулся и открыл рот, чтобы ответить, но Грейнджер встряхнула мантию и выжидающе посмотрела на него.              — Готов, Малфой?              — Да, если ты готова, — он глубоко вздохнул и кивнул. — И никакого гребаного геройства, Грейнджер, — прошептал Драко сквозь зубы, когда она набросила на них полупрозрачную ткань.              — Конечно, нет, — надменно ответила она. — Наложи заклинания.              — Скорджифай, — прошептал он, проводя палочкой по ним обоим и по мантии, под которой они скрылись, чтобы убрать их запахи. Это продержится недолго, но им и не нужно много времени.              Драко быстро наложил заглушающие чары, проделав тот же маршрут своей палочкой. Теперь они были настолько незаметны для глаз, носа и ушей, насколько это было возможно.       Закончив, Драко приподнял брови, не опуская древко. Грейнджер схватила его за руку, заставляя встретиться с ней взглядом, и у него снова защемило в груди. Его рот приоткрылся, когда он боролся с желанием потереть место прикосновения. Что с ним происходило?       Мгновение они смотрели друг на друга, Грейнджер вопросительно, в то время как Драко отчаянно пытался запихнуть свои эмоции обратно в коробку на задворках сознания, возводя перед ними стену. Ему нужно было взять себя в руки. Это было неприемлемо и совершенно нелепо. Ради Мерлина, он назвал ее великолепной, когда прибыл.       Глубоко вздохнув, он быстро возвел вторую стену для пущей убедительности. Затем он почувствовал, как что-то сжалось в животе, когда Грейнджер аппарировала их на балкон второго этажа аптеки.       Она отвернулась от него и прошла вперед, размахивая палочкой перед окном. Под мантией они были близко, невероятно близко, и несколько прядей ее непокорных волос коснулись его, сотрясая стены, как землетрясение.       Сосредоточься, Драко. Соберись, блядь, с мыслями.       Грейнджер осторожно приоткрыла окно и наложила чары обнаружения на комнату, в которую оно вело. Убедившись, что там никого нет, она забралась внутрь, Драко следовал за ней.       Большую часть комнаты занимала огромная кровать, постельное белье было в беспорядке, с изголовья на белоснежные простыни капала кровь. Грейнджер поморщилась и указала на открытую дверь, ведущую в коридор. Она начала двигаться, Драко кивнул и пошел с ней в одном темпе.       Благодаря модели Поттера они легко нашли узкую лестницу и спустились по ней.              — В последний раз, Гибсон, — раздался резкий, скрипучий голос из магазина внизу. — Этот измельченный рог Нунду поддельный?              — Пожалуйста, я… я так не думаю. Наш поставщик очень надежный, я… — ответил слабый, полный отчаяния голос.              — Круцио!              Раздались крики, заставившие Грейнджер замедлить шаг. Драко схватил ее за плечо, чтобы поддержать, и она подняла руку в знак благодарности. Они продолжили путь. Чем дальше они спускались, тем громче становились крики и плач детей, когда у них на глазах пытали их отца.       Когда они добрались до последней ступеньки и входа в аптеку, Грейнджер снова остановилась, чтобы дать им время сориентироваться.       Двое Пожирателей в масках стояли у входной двери, один — у задней, в то время как Антонин Долохов, без маски и с безумными глазами, возвышался над дергающимся мужчиной, на которого была направлена его волшебная палочка. Рядом с ним в луже темной жидкости лежала неподвижная женщина.       С этой позиции они не могли видеть детей за прилавком, но слышали, как они плачут.       Разбитые флаконы, клочки пергамента и пролитые зелья покрывали пол, от некоторых луж поднимался пар, в то время как другие окрашивались в ярко-красные, зеленые и грязно-коричневые тона, когда ингредиенты, которые никогда не должны смешиваться, находили друг друга. От ядовитых паров, исходивших от луж, Драко было трудно дышать. Это еще больше усложняло ситуацию, весь дом мог превратиться в пепел от одной вспышки.       Грейнджер повернулась к нему с широко раскрытыми глазами, думая о том же.       Она подала знак перейти на другую сторону прилавка. Медленно продвигаясь в этом направлении, они внезапно остановились, когда Фенрир Грейбек аппарировал в помещение с громким треском, оказавшись между ними и детьми.              — Все еще не закончил? — прорычал оборотень, с отвращением облизывая гнилые желтые зубы. — Тебе нужно поторопиться и убить его, Антонин. Здесь авроры.              — Что?              — В лесу я уловил по меньшей мере девять различных запахов, включая запах Поттера и его драгоценной маленькой грязнокровки, и шел по ним до самого города. Сегодня вечером она пахнет особенно сладко. Жаль, что мы ее не увидим, — он причмокнул губами и угрожающе щелкнул клыками.              Драко сжал палочку в кулаках так, что пальцы побелели, ему не терпелось проклясть дикого ублюдка.       Долохов, сверкая глазами, повернулся к мужчине, который тяжело всхлипывал у его ног. Он прищелкнул языком, выругался и помахал перед ним волшебной палочкой.              — Гибсон, ты совершил серьезную ошибку.              — Нет! — взмолился Гибсон, с трудом поднимаясь на колени. — Я не связывался с ними. Клянусь! Я сделал все, о чем вы меня просили.              — О, все? Ну раз ты так говоришь… — губы Долохова искривились в опасной гримасе. — Круцио!              Грейбек по-собачьи фыркнул, в то время как вопли Гибсона пронзили комнату. Мужчина изогнулся от проклятия так, что кости в его локтях хрустнули.              — Возможно, ему нужен дополнительный стимул? — Грейбек перевел свои безумные золотистые глаза на то место, где, как знал Драко, сидели связанные дети. — Я так надеялся обратить этого малыша после того, как поиграю с ним, но, увы, долг зовет.              Грейбек двигался с неестественной скоростью, едва не столкнувшись с Грейнджер и Драко, которые продолжали медленно приближаться к детям. Он схватил самого маленького ребенка за волосы, его ногти, больше похожие на звериные когти, впились в кожу головы мальчика.       Грейнджер в ужасе повернулась к Драко, когда по лицу кричащего ребенка потекла струйка крови. Ее глаза заблестели от страха, и Драко понял, что она меняет план, не сообщая об этом. Он покачал головой, но она проигнорировала это. Она указала на себя, затем на ребенка, который болтался под рукой Грейбека, брыкаясь и крича. Затем она указала на Драко, затем на то место, где были связаны другие дети.       Никакого гребаного героизма! Драко кричал про себя, умоляя ее взглядом, умоляя ее понять.       Если Грейнджер и понимала, то не подала виду. Он схватил ее за руку, яростно качая головой. Взглянув ей в глаза в последний раз, он понял, что она приняла решение, и остановился. Она убрала его руку со своей, и в груди у него что-то сжалось. Нет.       Грейнджер наложила на себя скрывающие чары, и ее тело медленно растворилось. Драко потянулся к ней, но не почувствовал ничего, кроме движения мантии, когда она выскользнула из-под нее.       Чертовы безрассудные гриффиндорцы!       Его сердце бешено колотилось в груди, и он чувствовал, как по спине стекают капли пота, пока он пытался собраться с мыслями. Если бы в комнате не было такого сильного запаха разлитых по полу зелий, Грейбек определенно почувствовал бы его, учитывая, насколько сильно он вспотел.       Драко знал, что при обычных обстоятельствах Грейнджер всегда четко выполняла приказы. Она никогда не нарушала правил, но он также знал, что она не могла стоять в стороне и позволить мучить ребенка у них на глазах.       Блядь. Драко тоже не мог.       Поттер сдерет с них шкуру за это.       Пригнувшись, несмотря на свое прикрытие, Драко прокрался к прилавку, не сводя глаз с Грейбэка, Долохова и их жертв в центре зала. Он понятия не имел, что собирается делать Грейнджер. Все, что он мог делать, — это следовать ее неопределенным невербальным инструкциям.              — Ты любишь своего сына, Гибсон? — небрежно спросил Грейбек. — От него пахнет страхом, восхитительным страхом.              Сломленный человек на полу только жалобно застонал, вызвав смех Долохова.              — Авада Кедавра! — глаза Долохова вспыхнули, когда из его палочки вырвался яркий зеленый свет.              От хриплых криков детей у Драко свело живот, когда он опустился на колени рядом с ними и вытащил палочку из-под мантии, надеясь, что никто не заметит, как он накладывает режущее заклинание на веревку ближайшего ребенка.              — Какого черта, Антонин? Мы только начали веселиться, — проворчал Грейбек, удрученно тряся ребенка.              Долохов перевел свой холодный взгляд на оборотня.              — Сегодня у нас нет времени на веселье, волк. Уже нет, когда Поттер здесь. Кроме того, он не смог подтвердить, что рог Нунду настоящий, а его недостаточно, чтобы протестировать перед приготовлением. Нам нужно поискать в другом месте.              Драко перешел к следующему ребенку. Девочка, вероятно, лет тринадцати-четырнадцати, с тоской смотрела на тела своих родителей затравленным взглядом, по ее исцарапанным щекам текли слезы.              Диффиндо. Драко наложил невербальное заклинание, аккуратно разрезая веревки, стягивавшие ее маленькие ручки.              — Подожгите это место. Делайте с детьми, что хотите, — приказал Долохов Грейбеку.              Губы волка искривились в усмешке.              — С удовольствием.              Руки Драко дрожали, желудок сводило от беспокойства за Грейнджер и за то, смогут ли они спасти детей, когда он заканчивал снимать веревки со старшего ребенка. Он снял с себя заглушающие чары и встал на позицию.              — Остолбеней! — раздался голос Грейнджер позади него.              Послышались крики, но Драко не обращал на них внимания. Глубоко вздохнув, он сбросил с себя мантию-невидимку и накинул ее на троих детей.              — Держитесь за меня и друг за друга, — проинструктировал он, обнимая их и аппарируя.              Плечо пронзила острая боль, когда его захватило вихрем аппарации, и он понял, что его ударило каким-то заклинанием. Колени Драко ударились о землю, дети выпали из его рук, когда мантия соскользнула с них.              — Она горит! — закричал кто-то, и у Драко перед глазами все поплыло.              Он все еще был в состоянии осознать, что каким-то чудом добрался до места брифинга.              — Малфой? — Поттер ахнул. — Где Гермиона? Что случилось?              Драко попытался встать, чуть не упав лицом вниз, но в последний момент удержал равновесие. Он застонал и попытался снова, заставляя ноги работать. Его плечо пронзила боль, и он зашипел.              — Малфой!              — Заткнись, Поттер. Я возвращаюсь.              — Ты не можешь. Ты ранен, Малфой.              — Она все еще там, Поттер. Я должен вернуться, — выдохнул Драко, в ушах у него звенело от боли в плече.              Он вытер пот со лба и приготовился аппарировать. Лицо Поттера исказилось от страха.              — Я иду с тобой. Дай мне свою руку — ты не можешь снова переместиться в таком состоянии. Тебя может расщепить…              Еще один громкий хлопок прервал хаос, и Грейнджер приземлилась на ноги, держа на руках младшего Гибсона.              — Малфой? — выдохнула она, дико оглядывая комнату, когда окровавленная отрубленная рука, сжимавшая волосы ребенка, с глухим стуком упала на пол.              Драко вздохнул с облегчением, увидев ее — темные глаза горели адреналином и чем-то еще, что он не мог определить, когда они встретились взглядом. Он слабо улыбнулся, его плечи опустились, а тело начало расслабляться, но это движение вызвало острую боль, пронзившую плечо.       Его глаза закатились, и он рухнул на пол.