The Best Mistake | Лучшая ошибка

      Прищуренные глаза Драко прожигали дыру в стене, которая разделяла их с Грейнджер кабинеты. Не в буквальном смысле, конечно, но гневный жар исходил от него обжигающими волнами, опасно близкий к физическому проявлению, если бы только он позволил своей магии полностью выйти из-под контроля. Он знал, что она была с другой стороны, сидела за своим аккуратным маленьким столом и, вероятно, переутомлялась, несмотря на просьбы Поттера, пока Тео не сможет осмотреть ее. При этой мысли его глаза сузились еще больше.       Она была чертовски раздражающей.       Одно дело — проигнорировать его обоснованное предложение подыскать ей новое жилье. Да, прекрасно, подумал он. Жилищные условия Грейнджер его не касались. Драко действительно, по-настоящему, от всего сердца было наплевать на то, заявятся ли Фенрир Грейбек и свора его диких собак к ней домой, разрушат ли ее сложные, но явно недостаточные чары и разорвут ли ее на куски. Это было не его дело. Нет. И он, конечно, не думал о том, что такое может случиться, с тех пор как разговаривал с ней в больнице Святого Мунго в прошлом месяце.       Слишком знакомая боль в груди заставила его потереть место под галстуком, не отрывая взгляда от простой белой стены, за которой, как он знал, сидела она. Эти боли в груди раздражали его еще больше, чем она сама, и он начал подозревать, что она каким-то образом была их причиной. Было бы не так уж сложно попросить Тео провести ему диагностику позже, когда он закончит с Грейнджер.       Грейнджер — также известна как самая раздражающе самоотверженная ведьма, с которой он когда-либо имел несчастье встречаться.       Да, игнорировать ситуацию с Грейбеком — это одно, но добавить к этому вопиющее пренебрежение к своему физическому здоровью, которое она продемонстрировала сегодня утром. Это его не просто разозлило, это привело его в ярость.       Возмущенно фыркнув, Драко оторвал взгляд от разделявшей их стены и взял перо и чернила. Набросав короткую записку Тео, он позвал Дафну.       Ее голова появилась в проеме открытой двери, она вопросительно наклонила голову, лицо исказилось от отвращения.              — В последний раз повторяю, я не домашний эльф, Драко. Ты не можешь просто так звать меня.              Закончив писать короткое послание, он посмотрел на нее, приподняв брови.              — Хм. Ну, ты же здесь, не так ли?              Дафна закатила глаза и вошла в его кабинет.              — Что тебе нужно, о, мой наименее любимый босс?              — Наименее любимый? Да ладно, Даф. Мы оба знаем, что ты не это имела в виду, — Драко наложил на чернила заклинание высыхания, сложил пергамент и протянул его ей. — Ты не хочешь, чтобы к тебе относились как к домашнему эльфу, но как насчет того, чтобы побыть совой?              Ее накрашенные розовые губки надулись.              — Серьезно, Драко?              — Это для Тео, и это срочно.              — Ты хочешь, чтобы я доставила личное письмо в министерство?              — Мне нужен немедленный ответ. Совы слишком медлительны для этого, патронуса может услышать любой, а все мои эльфы заняты. Поттер одобрил, и это не для меня.              Драко потряс перед ней запиской, зная, что оправдание в виде патронуса было слабым, и надеясь, что Дафна просто возьмет эту чертову штуку и не станет задавать вопросов. Конечно, Драко мог бы передать сообщение с патронусом, но Тео, каким бы блестящим волшебником он ни был, никогда не мог вспомнить ничего настолько счастливого, чтобы вызвать его в памяти, несмотря на свою почти постоянную улыбку. Это не обязательно было секретом, но Драко не мог и не хотел ни с кем обсуждать что-то настолько личное, касающееся его лучшего друга.              — Тео будет так рад меня видеть, — ее тон явно свидетельствовал об обратном.              Дафна вздохнула и неохотно взяла записку.              — Не будь такой, Даф.              — Он меня ненавидит.              — Это не так, — ответил Драко, прекрасно зная, что Тео не любит Дафну. Она всегда была слишком мягкой, особенно в школе, и это заставляло его чувствовать себя неуютно. — И правда, Даф, тебе не обязательно пить с ним чай или что-то в этом роде. Просто передай ему записку, дождись ответа и передай Грейнджер, чтобы она знала, когда он придет.              Голубые глаза Дафны перевели взгляд с записки на Драко.              — Хорошо. Я сделаю это.              — Отлично. А теперь, не могла бы ты приступить к делу? Когда я сказал, что это срочно, я имел в виду именно это, — он отвернулся от нее и достал с книжной полки том по восточноафриканской ритуальной магии, который читал.              Дафна усмехнулась, выходя из кабинета с запиской в руке.              — Не за что!              Драко не ответил, уже уткнувшись в книгу. Пожелтевшие страницы казались хрупкими под его пальцами, и с каждым разворотом от них исходил запах плесени.       Грейнджер отметила для него все упоминания о роге Нунду, прочитав книгу первой. Несмотря на то, что Драко был мастером зелий, до фиаско в аптеке он ничего не знал про рог Нунду и о его магических свойствах. Смертоносные существа были настолько редки, и их популяция в самом дальнем уголке Африки была такой маленькой, что он никогда не сталкивался с ними в своих предыдущих исследованиях.       Большинство текстов, которые Спиннет прислала из архивов, были посвящены ядовитому дыханию чудовища и его использованию. Все они, похоже, были связаны с отравлением, и исходя из этой информации Антонин Долохов, несомненно, предпочел бы просто использовать смертельное проклятие.       Однако из того, что они узнали о возможном назначении Рога на данный момент, стало ясно, что Долохов замышлял нечто большее, чем смерть от отравления, и в ходе своих обширных исследований Драко и Грейнджер — честно говоря, в основном Грейнджер — обнаружили, что рог был более сложным в использовании, чем ядовитое дыхание, и обладал свойствами, которые могли бы усилить силу зелья восприятия, помочь с призывом, и в некоторых текстах утверждалось, что он необходим для некромантии.       Через двадцать минут чтения новых туманных, заимствованных из вторых рук интерпретаций восточноафриканской магической культуры от другого самонадеянного европейского псевдоинтеллектуала Драко захлопнул книгу и глубоко вздохнул. Это была почти та же информация, которую они уже знали.       Он не мог отделаться от мысли, что это просто колоссальная трата времени.       В целом, он доверял более прилежному подходу Грейнджер к работе аврора. Она всегда сначала тщательно изучала все, что касалось темного искусства или Пожирателя смерти, а потом уже действовала, получив как можно больше знаний о том или ином темном искусстве или Пожирателе смерти, и, как правило, это хорошо срабатывало. Однако на этот раз Драко был обеспокоен тем, что они слишком сильно сосредоточились на маленькой зацепке, а не на общей картине.       Стук в дверь вывел его из задумчивости, на пороге с самодовольной улыбкой стоял Поттер. Он скрестил руки на груди и прислонился к дверному косяку.              — У меня есть новости, которые, я думаю, тебе понравятся, Малфой. Сегодня утром я попросил Департамент гигиены и безопасности пищевых продуктов Магического гостеприимства нанести небольшой визит нашим друзьям из «Змеиного осквернителя».              Драко бросил книгу на стол и с улыбкой откинулся на спинку стула.               — О, радость моя. Как же мне нравится, когда ты по-настоящему пользуешься своей огромной головой, Поттер.              — Осторожнее, Малфой, — Поттер выпрямился и пересек небольшое пространство, направляясь к столу Драко. — Поскольку на сегодня у тебя, по сути, нет напарника, я хотел, чтобы ты мне помог допросить владельца, который, кстати, находится под стражей после того, как под баром было найдено несколько ящиков с нелегальной партией «Делириума», но если ты собираешься вести себя как придурок, я найду кого-нибудь другого.              — Ах, ах, ах, Поттер. Не нужно искать другого — я буду вести себя хорошо, — Драко вскинул руки в знак примирения.              Они направились к комнатам для допросов, Драко быстро запер за ними свой кабинет и наложил защиту. На ходу он сунул палочку в кобуру, избегая любопытных взглядов коллег. Было общеизвестным фактом, что они с Поттером были не в лучших отношениях и, вероятно, никогда не будут. Слишком много было в их общей истории, слишком много давней вражды. Драко мог бы поймать и убить каждого живого Пожирателя смерти за пределами Азкабана, а Поттер продолжал бы таить свою детскую обиду.       Драко это устраивало, более чем. Это был естественный порядок вещей, и, честно говоря, он по-прежнему не испытывал особого интереса к Поттеру. Мерзавец, конечно, был неплохим аврором, но сомнительным другом для Грейнджер и всех остальных, чья фамилия в настоящее время или в прошлом не была Уизли.              — Он здесь, — сказал Поттер, указывая на первую комнату слева.              Драко мог видеть владельца «Змеи» сквозь непроницаемое стекло в двери. Он узнал его — Отис О’Дойл, лысый бородатый мужчина с приличным пивным брюшком и морщинами на лбу, такими глубокими, что они могли соперничать с Черным озером.       Кивнув Поттеру, Драко распахнул дверь и вошел в маленькую комнату, Поттер последовал за ним по пятам. От О’Дойла их отделял всего один металлический стол, и они молча заняли места напротив него.       Налитые кровью черные глаза встретились с глазами Драко.              — Ну, ну, ну, это же маленький малфоевский отпрыск, который вырос и дружит с великим Гарри Поттером. Не могу не задаться вопросом, что бы сказал Люциус, увидев его.              — Возможно, что-то неоправданно жестокое и бесконечно глупое, О’Дойл, но я уверен, что скоро у тебя будет возможность спросить его самого, — Драко сделал паузу и наклонился вперед, наслаждаясь тем, как у старика дернулась челюсть. — В Азкабане, то есть.              О’Дойл невесело усмехнулся, переводя взгляд с Поттера на Драко.              — В Азкабан за пару склянок «Делириума»?              Поттер бросил папку на стол.              — Больше, чем за пару склянок, О’Дойл. Мы подозреваем, что вы намеревались продавать его. Обвинение в распространении, помимо хранения, грозит вам как минимум тремя годами лишения свободы.              Глядя на раскрытую папку, О’Дойл побледнел.              — С каких это пор за хранение небольшого количества зелья отправляют в тюрьму?              — С тех пор, как Кингсли Шеклболт стал министром, — ответил Поттер.              Драко заметил, как у О’Дойла начали слегка дрожать руки, когда он листал папку с уликами. Это оказалось проще, чем он думал.              — Возможно, мы могли бы, — промурлыкал Драко, — предложить сделку?              О’Дойл оторвал взгляд от пергамента, который он читал.              — Сделку?              Драко кивнул.              — Сделку.              — Какую сделку? — спросил О’Дойл.              — Нам с Поттером нужна кое-какая информация.              Покачав головой, О’Дойл откинулся на спинку стула.              — Я должен был догадаться.              — Что вы можете рассказать нам об Антонине Долохове? — спросил Поттер, бросая фотографию Пожирателя смерти на стол.              Глаза О’Дойла расширились, отчего в уголках появились морщинки.              — Ничего.              Драко поставил локти на стол и сцепил пальцы.              — О, а я думаю, можешь. Мы знаем, что он был в твоем пабе прошлой ночью, О’Дойл. Мы хотим знать, почему.              — Я лучше отправлюсь в Азкабан, чем стану крысой, — проворчал О’Дойл.              — Ты слышал его, Поттер, — стул Драко заскрипел, заскользив по полу. Он встал и хлопнул Поттера по спине, дьявольски улыбаясь О’Дойлу. — Приятного пребывания. Отец говорит, что новые дементоры ненасытны. Я уверен, они будут рады отведать свежую душу.              — Подождите! — крикнул О’Дойл, когда они направились к двери. — Возможно, у меня что-то есть. В чем сделка?              Поттер вернулся на свое место, но Драко остался стоять. Устроившись, Поттер постучал по файлу.              — Мы можем полностью снять обвинения, если получим нужную информацию.              О’Дойл кивнул, стараясь выглядеть озадаченным.              — Клянусь, вчера он пришел впервые.              Драко прислонился к стене, его мантия была распахнута, руки в карманах брюк. Он наклонил голову набок.              — И что же самый разыскиваемый Пожиратель смерти в Британии делал в твоем пабе, О’Дойл?              — Я не знаю. Не то чтобы мне хотелось спрашивать, и бизнес есть бизнес. Он встретился с большой группой людей в отдельной комнате.              — Можете ли вы предоставить в ДМП список всех присутствующих? — спросил Поттер.              — Только тех, кого я узнал, а их было немного.              — Грейбек был там? — спросил Драко.              В черных глазах О’Дойла мелькнул страх, и он отвернулся, судорожно сглотнув.              — Был.              Поттер оглянулся на Драко и на мгновение встретился с ним взглядом, прежде чем снова повернуться к О’Дойлу.              — Вы слышали о чем они говорили?              — В отдельной комнате? Нет.              — А в других местах?              — Долохов и Грейбек задержались ровно настолько, чтобы их можно было увидеть перед уходом, но после встречи несколько молодых людей подошли к бару выпить. Они говорили о грязнокровке, — ему не нужно было уточнять, о ком именно.              — Следи за своим гребаным языком, — прорычал Драко, отталкиваясь от стены.              — Малфой, — предупредил Поттер, искоса взглянув на Драко, когда тот начал расхаживать по комнате. — Что они сказали?              — Немного, — О’Дойл улыбнулся, провожая Драко взглядом. — Похоже, она что-то натворила. Грейбек предлагал тысячу галеонов тому, кто сможет доставить ее к нему живой. Похоже, он промахнулся.              — Тысяча галеонов вряд ли стоит того, чтобы похитить аврора, — сказал Драко, и это был не вопрос, а утверждение.              — Может быть не для Малфоя, а вот для недавно обращенного оборотня, которому нечего терять? Может, стоит рискнуть. Те, кто был вчера в баре, похоже, так и думали. — О’Дойл облизал языком потрескавшиеся губы и пожал плечами. — Хотя, судя по тому, что я слышал, я подозреваю, что это соревнование — скорее тактика запугивания, чем что-либо еще. Это не значит, что я не буду публиковать некоторые прогнозы на доске для ставок.              — Они сказали что-нибудь еще? — спросил Поттер.              — Нет, ничего о встрече.              Драко прекратил свое хождение по комнате.              — Ты готов поделиться воспоминаниями о том вечере?              Он снова пожал плечами.              — Не понимаю, почему бы и нет, если это избавит меня от пребывания в Азкабане.              — Мы скоро пришлем кого-нибудь, чтобы изъять воспоминания, — сказал Поттер, вставая и забирая папку с уликами и фото.              Они с Драко вышли из комнаты. Как только дверь закрылась, он спросил:              — Что, черт возьми, это было, Малфой?              Драко провел рукой по волосам и направился обратно в свой кабинет.              — О чем ты, Поттер?              Поттер вздохнул.              — Эээ… Неважно, просто… не мог бы ты, пожалуйста, воздержаться от криков во время допросов в будущем?              — Так что, я должен был позволить ему так говорить о Грейнджер?              — Почему бы и нет? Ее бы это не беспокоило.              — Ну, Поттер, это беспокоит меня.              Поттер остановился и долго смотрел на Драко, но что-то у лифта привлекло его внимание. Его глаза расширились, затем он развернулся на каблуках и пошел в противоположную сторону.              — Куда это ты собрался, Поттер? — крикнул Драко ему вслед, но Поттер, не обращая на него внимания, поспешил обратно в комнаты для допросов.              — Я думаю, он убегает от меня, — проворковал мягкий голос.              Драко обернулся, а Луна Лавгуд стояла пугающе близко к нему, наблюдая из-за толстых фиолетовых очков как Поттер буквально убегает от нее. Одетая в розовое платье, усеянное порхающими голубыми мотыльками, которое гармонировало с ее серьгами в виде гигантских мотыльков и повязкой на голове, резко контрастирующей с ее белокурыми волосами, она выделялась среди одетых в темное авроров, выходящих из лифтов.              — Гарри, должно быть, сегодня занят, — она улыбнулась ему вслед, затем переключила свое внимание на Драко.              — Вполне, — ответил Драко с неловкой улыбкой.              — Привет, Драко, — Луна огляделась по сторонам, видимо, увидев что-то, чего не мог увидеть он.              Она указала на его сердце, затем провела пальцем по какой-то невидимой траектории, которая заканчивалась у двери кабинета Гермионы.              — О боже, поздравляю!              — Эм, спасибо тебе? — Драко никогда точно не знал, как разговаривать с Луной Лавгуд.              Она редко обращала на него внимание, но когда это происходило он старался быть как можно более сердечным — его мучили угрызения совести из-за ее плена в его доме и всего такого.              — Как это захватывающе! — она засунула палочку за ухо и слегка хлопнула в ладоши. — Конечно, ты захочешь очистить Поместье от любых вредителей.              — Да, очевидно, — согласился он, не имея ни малейшего представления, о чем, черт возьми, она говорит, но совершенно не решаясь спросить.              Он направился обратно в свой кабинет, но она последовала за ним. Блядь.              — Итак, э-э-э, что привело тебя сегодня в ДМП?              — О, вообще-то, я пришла повидаться с Гермионой! Она должна была зайти ко мне в кабинет сегодня утром, но так и не пришла. Я решила сама навестить ее, но теперь я понимаю, почему она не пришла.              — Правда?              — В самом начале это может быть очень утомительно.              — Э-э… конечно, — Драко съежился, надеясь, что это был правильный ответ. Он прочистил горло. — Ну, это мой кабинет, а там кабинет Грейнджер. Еще увидимся?              — Я так и думала! До свидания, Драко. Еще раз поздравляю. Я думаю, у тебя все получится.              — Конечно, — он кивнул. — Эм, да, спасибо.              Она просияла, когда он открыл дверь своего кабинета и юркнул внутрь, закрывая ее, а она все еще продолжала смотреть на него мечтательным взглядом.       Драко с измученным вздохом рухнул в кресло. Над его столом висела записка от Дафны. Тео подтвердил, что заедет сегодня, и, судя по всему, будет здесь с минуты на минуту.             

***

             Легкий стук в дверь кабинета Гермионы заставил ее оторваться от исследований впервые того момента, как Дафна принесла записку от Тео. Предположив, что это он, она взмахнула палочкой в сторону двери, и та открылась, за которой оказался не Тео, а Луна Лавгуд.              — Луна! — воскликнула Гермиона. — Мне так жаль! Я хотела отправить тебе записку. Сегодня утром я опоздала на работу, поэтому мне пришлось сразу же отправиться на совещание. Я планировала передать тебе поправку после обеда.              — О, не беспокойся, Гермиона! Я все понимаю. Я только что встретила Драко и так рада за тебя.              — Рада? — Гермиона попыталась вспомнить, чему Луна могла бы порадоваться за нее, связанному с Малфоем, но так ничего и не придумала.              — Конечно, Гермиона, это такое счастье.              — Спасибо? — Гермиона знала Луну достаточно долго, чтобы просто сменить тему и не обращать внимания на ее слова. Она достала из сумки свиток пергамента, на котором набросала поправку, и протянула его Луне. — Надеюсь, это поможет. Я неделями работала над идеальной формулировкой.              — Я уверена, что она превосходна. Мы с Рольфом посмотрим сегодня днем. А теперь скажи мне…              За спиной Луны кто-то кашлянул, и появился Тео. Он смущенно улыбнулся им и поднял в воздух свою целительскую сумку.              — Кто-то оформил вызов на дом? Ну, в этом случае, не на дом, а на работу.              — О, ничего себе! — Луна улыбнулась ему. — Ты Теодор Нотт — мальчик, который светится в темноте. Однажды я видела, как ты гулял ночью вокруг Черного озера, и ты выглядел так мило.              Тео неловко кашлянул, затем лучезарно улыбнулся ей.              — Да, но я больше так не делаю — на самом деле, я довольно быстро это исправил.              Луна нахмурилась.              — Какая жалость.              — Из-за этого было невозможно заснуть ночью.              — Уверена, что так и есть, но это был такой приятный оттенок зеленого. Редкая вещь.              — Извините, но я не думаю, что мы знакомы, по крайней мере, официально, — он протянул руку. — Тео Нотт.              — Луна Лавгуд, — они обменялись рукопожатием.              — Ах, да, я помню как ты комментировала квиддич на пятом курсе. Это было потрясающе.              — Правда?              — О да, твои интерпретации «облака» вызвали большой интерес к спорту, правда. Сам я никогда не был фанатом квиддича. Я нахожу его чрезвычайно скучным, но тот матч, безусловно, был незабываемым.              — Спасибо, Теодор Нотт.              — Тео, пожалуйста.              Гермиона вышла из-за стола, привлекая к себе внимание.              — Прости, Луна, но у нас с Тео назначена встреча. Возможно, мы могли бы встретиться позже?              Луна одарила ее беззаботной улыбкой.              — Конечно. Я всегда рядом, — она повернулась к Тео. — Было приятно познакомиться. У тебя милые руки.              Тео поднес свободную руку к лицу и склонил голову набок, нахмурив брови под толстой оправой очков.              — Спасибо.              Луна вытащила волшебную палочку из-за уха и вышла из кабинета Гермионы, закрыв за собой дверь.              — Извини за это, Тео, — вздохнула Гермиона. — Она может быть немного странной.              — А мы все разве нет? — спросил Тео, ставя свою кожаную целительскую сумку на ее стол. Он достал из нее свою волшебную палочку. — Итак, что с тобой происходит? Не могла бы ты поделиться некоторыми симптомами, пока я наложу несколько диагностических заклинаний?              — Конечно, — ответила Гермиона, бесцельно оглядывая свой кабинет. — Мне сесть?              — Если хочешь, — Тео уже начал произносить заклинание невербально, пока она плюхалась в свое офисное кресло, просматривая мигающее зеленое изображение, появившееся рядом с ней. — Говори.              — Я была измотана, как никогда в жизни. В течение недели меня то и дело подташнивало, иногда даже рвало, особенно по утрам. Кажется, запахи сильнее всего вызывают тошноту. Моя… ух, это так неловко, но у меня болит грудь, и у меня начались головные боли.              Тео прекратил диагностику и уставился на нее.              — Блядство.              — Что?              — Гермиона, пожалуйста, не пойми меня неправильно, но… О, милый Салазар, почему я? Есть ли хоть какой-то шанс, что ты можешь быть беременна?              Гермиона ахнула, прижав обе руки ко рту.              — О, боги, нет!              — Слава Мерлину, — Тео вздохнул с облегчением, но тут же заметил выражение ее глаз и съежился. — Подожди, это значит, что шансов нет, или ты просто так выразилась, потому что расстроена? Я не могу понять.              Сердце Гермионы бешено колотилось в груди, и она была рада, что решила присесть.              — Я имею в виду, я не думаю, что смогла бы. Я принимаю зелье каждый месяц, но… — она посчитала на пальцах и быстро заморгала, когда до нее дошло. — Но у меня определенно сильная задержка.              — Итак, ты была сексуально активна со времени своего последнего цикла? — Тео прикусил губу и сжал палочку обеими руками, перекатываясь с пятки на носок.              — Да.              — Ладно, хорошо, противозачаточное зелье или нет, я думаю, мне следует провести диагностику на предмет… э-э-э, беременности.              Гермиона кивнула, зная, что это необходимо сделать, но чувствуя уверенность, что она и без этого знает правду. Она была такой глупой, что не сразу распознала симптомы.       Тео глубоко вздохнул и натянуто улыбнулся ей.              — Готова?              — Насколько это возможно.              Он провел волшебной палочкой по низу ее живота, и мгновение спустя над ним появился крошечный мерцающий шарик света. Гермиона сдавленно всхлипнула, слезы защипали ее глаза.              — Черт, — пробормотал Тео, и его улыбка погасла. — Итак, я думаю, ты понимаешь, что это значит.              По щекам потекли слезы.              — О, боги! Что же мне делать, Тео?              Он бросил свою палочку обратно в сумку, затем опустился перед ней на колени, схватил ее за обе руки и сжал.              — Что бы ты ни решила сделать, я буду рядом, Гермиона.              У Гермионы внутри все перевернулось от его намека.              — Нет, я не имела в виду… я не это имела в виду. Я знаю, что хочу сохранить беременность.              Да, она знала, что хотела. Как только она увидела этот маленький мерцающий шарик света, эту милую звездочку в своем тускло освещенном кабинете, она поняла, что хочет сохранить его навсегда. Сложность возникла из-за отцовства маленькой звездочки.       Тео кивнул, теперь уже искренне улыбаясь.              — Это здорово, Гермиона. Поздравляю.              Сквозь слезы она улыбнулась в ответ, издав невольный смешок.              — Я стану мамой!              — Да, это так, и я знаю, что ты будешь лучшей мамой, — Тео прижал руку к сердцу и вздохнул с облегчением. — Что ж, это гораздо менее страшно, чем то, что Драко написал в своей записке. Мерлин, похоже он думал, что ты проклята! Я думаю, он почувствует облегчение.              Гермиона замерла, у нее перехватило дыхание.              — Нет, Тео, ты ни в коем случае не должен рассказывать об этом Малфою.              — Почему нет? Он беспокоится о тебе, — глаза Тео изучали ее лицо. Он отпустил ее руку и, дрожа, попятился. — Почему я не могу сказать ему, Гермиона?              Она покачала головой, и новые слезы потекли по ее щекам.              — О, черт, — Тео прикрыл рот тыльной стороной ладони. — Ночь свадьбы Пэнси?              Гермиона только кивнула.              — О, черт. О, нет! — Тео начал расхаживать по маленькому кабинету, теребя обеими руками свои вьющиеся каштановые волосы.              — Тео, я не готова говорить с ним об этом. Я только что узнала. Мне нужно время. Пожалуйста, ты не можешь ему сказать.              Внезапно он остановился и повернулся к ней лицом.              — Мне нужно, чтобы ты стерла мне память.              — Что? — выдохнула она.              — Сотри мне память!              — Нет!                    Тео издал страдальческий стон.              — Ты не понимаешь. Я не могу лгать Драко, Гермиона. Я не могу. Ты мой друг, и я забочусь о тебе, правда, но Драко — моя семья, и я не стану скрывать это от него, — его глаза остекленели, и он отвернулся от нее.              Гермиона встала и потянулась к нему, поглаживая ладонями его длинные руки.              — Я не прошу тебя лгать, Тео, и тебе не о чем беспокоиться. Я не буду долго скрывать это от него. Мне просто нужно время, чтобы самой все обдумать, прежде чем я скажу ему, хорошо? Дай мне две недели.              Его грудь тяжело вздымалась, и он быстро заморгал, кивая.              — Две недели. Я… Я думаю, что смогу избегать Драко в течение двух недель. О, боги. Что, если у меня не получится? Он узнает!              — Он не узнает, — Гермиона глубоко вздохнула. Ей нужно было поскорее убраться из своего кабинета. — Пойдем. Давай пообедаем у меня дома? Я думаю, мы могли бы выпить чаю, и я хочу, чтобы ты посмотрел на то противозачаточное средство.              Тео кивнул, теперь уже не так истерично, и смахнул слезинку со щеки.              — Прости, Гермиона. Я просто… немного взволнован.              — Я тоже, Тео. Я тоже.