The Best Mistake | Лучшая ошибка

      На следующее утро Гермиона позволила себе немного лжи. Она проспала далеко за полдень, проснувшись только для того, чтобы в течение пятнадцати минут блевать, сидя на полу в ванной, съесть несколько крекеров из своей пустой кладовки, а затем вернуться под теплое уютное одеяло.       Тео, благослови его господь, прислал ей несколько своих книг о магической беременности и родах после того, как вернулся к себе домой предыдущим вечером, поэтому она взяла одну из книг со своего прикроватного столика и пролистала страницы, прежде чем откинуться на прохладную мягкую подушку и начать с начала. Со стороны Тео было очень предусмотрительно прислать это — неожиданно, но Тео, как она полагала, совершал много неожиданных поступков.       Вчера они провели вместе весь день, планируя и разговаривая до самого вечера: Гермиона разрабатывала стратегию, как лучше всего сообщить Малфою, что он скоро станет отцом, а Тео до смерти волновался, простят ли его за то, что он в течение двух недель хранил в тайне от своего лучшего друга сведения, которые изменят его жизнь.       Гермиона не могла этого по-настоящему понять. Конечно, она знала, что такое верность друзьям, поскольку сама была безгранично верна, когда дело касалось Гарри, но это было что-то особенное, экстремальное, что ее немного пугало. Это заставило ее задуматься, боялся ли Тео просто печально известного мстительного характера Малфоя, или же у него было повышенное чувство справедливости и верности, которое она вынудила его игнорировать.       Осознав, что так и не дочитала до конца, Гермиона закрыла книгу и положила ее обратно на свой переполненный ночной столик. Она подумала, что ей следовало бы переставить некоторые книги, которые опасно громоздились высокими стопками вдоль края, обратно на одну из книжных полок, но на самом деле, ей просто придется ходить и брать их снова, когда ей захочется почитать в постели, что случалось очень часто. И, честно говоря, они были разложены по жанрам, так что она не допускала полного хаоса в своей спальне, оставляя их там.       Гермиона поерзала на кровати, прислонившись к мягкому изголовью. Уставившись на свой живот, она глубоко вздохнула и применила заклинание диагностики беременности, которое Тео показал ей прошлым вечером. Когда появилась ее маленькая звездочка, освещая пространство вокруг себя и мерцая в такт биению сердца, на ее глаза навернулись слезы.       В этот момент ей следовало бы выплакаться, но прилив эмоций при виде новой и уязвимой жизни, растущей внутри нее, был почти невыносим.       Какая-то часть Гермионы была вне себя от радости, что у нее появился шанс создать новую семью, которая будет ее собственной, завести ребенка, которого она могла бы любить безоговорочно, всеми фибрами души, и который, как она надеялась, будет любить ее в ответ. Это то, чего она всегда хотела, не обязательно так скоро и на таких условиях, но теперь, когда это случилось, она не могла сдержать счастья, которое разлилось по ее венам при виде мерцающего шара блаженства над ней.       Она была так чертовски счастлива — и так ужасно напугана.       По мановению волшебной палочки ее звезда исчезла, как раз в тот момент, когда ее собственное сердце забилось быстрее. Чувство ужаса охватило ее, в одно мгновение превратив слезы радости в слезы страха, и дело было не только в мысли о том, что придется объяснять это Драко, черт возьми, Малфою, уверяла она себя. Это было все вместе — ей так много нужно было сделать, подготовиться, и впервые в жизни она чувствовала себя растерянной.       Со вздохом покорности она взяла книгу, которую только что отложила, и заставила себя снова взяться за изучение. Обычно новые знания удовлетворяли ее, успокаивали, но вся эта информация о беременности, родах и том, что происходит после, казалось, только усиливала ее беспокойство.       Она продолжала в том же духе целую неделю. По утрам, после бессонных ночей, справлялась со своей тошнотой, ела, сколько могла, избегала коллег, а затем весь вечер изучала книги Тео.       К пятнице она поняла, что ей нужно с кем-то поговорить — желательно с кем-то, кто понимает ее конкретную ситуацию, и Джинни была очевидным выбором. Она не только знала о том, что Гермиона провела ночь с Малфоем, но и была замечательной мамой, и хотя Гермиона чувствовала себя странно виноватой перед ним из-за того, что рассказала об их интрижке большому количеству людей, ей просто нужно было разобраться в своих чувствах.       Итак, в субботу Гермиона написала Гарри, извинившись перед ним, что пропустит запланированный на вторую половину дня рейд, и аппарировала в Косой переулок.       Каждую субботу в «Волшебных вредилках Уизли» было необычайно оживленно, и этот день не стал исключением. Ведьмы и волшебники всех возрастов толпились в тесных проходах, восхищаясь яркими товарами и тестируя их.       Тем не менее, Джордж заметил ее со своего места за прилавком, как только она вошла, и его лицо расплылось в улыбке.              — Эй, Джин, смотри, кто почтил нас своим божественным присутствием.              Голова Джинни высунулась из-за бархатной фиолетовой занавески, ведущей в подсобные помещения магазина.              — Гермиона? Разве ты не должна… ну, знаешь, заниматься аврорскими делами? — Гермиона могла только предположить, что Джинни имела ввиду рейд на конспиративную квартиру, который она пропустила.       Видимо, Гарри все ей рассказал.       Гермиона протиснулась мимо толпы покупателей, которые держали в руках охапки товаров и ждали своей очереди расплатиться. Она намеренно избегала открытых взглядов нескольких не слишком тактичных посетителей, улыбаясь Джинни. Проходя за прилавок, она дружески коснулась спины Джоджи в знак приветствия, прежде чем направиться к занавеске.              — Каждый заслуживает того, чтобы время от времени у него был выходной, Джин, даже я. Я уверена, что Гарри проживет без меня хотя бы один день.              — Очень сомневаюсь в этом, — фыркнул Джордж, оформляя покупки пожилой женщины своей волшебной палочкой. Он подмигнул посетительнице, прежде чем повернуться к Гермионе и Джинни. — Будем делать ставки? Десять галеонов на его смерть и расчленение.              — Это не смешно, Джордж, — Джинни нахмурила брови, прежде чем ее голова скрылась за занавеской.              — Да ладно тебе, Джин! Когда это избранница твоего избранника успела потерять чувство юмора? — Джордж рассмеялся и снова повернулся к покупателю с зубастой улыбкой. — Это стоит три галеона пять сиклей, мадам, и вам наверняка понравятся новые «Забастовочные завтраки»: «Кровопролитные конфеты» теперь в нуге с орехами, вкус становится более сложным, а хруст — приятным.              — Могу я воспользоваться твоей квартирой, Джордж? Мне надо обсудить с Джинни кое-что важное, — сказала Гермиона, как только женщина отошла.              Он вопросительно посмотрел на нее, затем пожал плечами и жестом пригласил подойти следующего покупателя.              — Мой дом в твоем распоряжении, но не открывайте первый шкафчик рядом с холодильником, что бы вы ни делали. Я загляну к вам, когда Ли придет на смену, и покажу одно из зеркал. Они великолепны.              Гермиона с улыбкой кивнула и отодвинула плотную занавеску. Войдя в небольшой коридор, она остановилась — лестница справа от нее вела в квартиру Джорджа над магазином. Однако она выбрала вторую дверь слева, чтобы поискать Джинни в испытательной лаборатории.       Войдя в комнату, Гермиона была поражена резким запахом химикатов, смешанным с тошнотворной сладостью, от которого у нее скрутило живот. Она поднесла тыльную сторону ладони ко рту и подавила рвотный позыв.              — Джинни? — позвала она, оглядывая захламленную комнату в поисках рыжих волос.              Ей придется поискать внимательнее. В комнате царил хаос, абсолютный беспорядок — ужасающий взгляд на сознание Джорджа. Полки вдоль стен от пола до потолка были заставлены потенциальными новинками, а длинные металлические столы создавали лабиринт из игрушек, сладостей и подозрительно обычных на вид предметов домашнего обихода, которые Джордж и Джинни тестировали в свободное время. Гермиона шагнула дальше, стараясь ни к чему не притронуться.              — Джин? — на этот раз крикнула она. — Где ты?                    — Иди к котлам, — раздался голос Джинни. — Обрати внимание на пятно слева от последнего стола — у меня не было возможности его убрать.              Гермиона пробиралась по лабиринту и, несмотря на предупреждение Джинни, едва не наступила на скользкое место в самом конце. Джинни стояла на табурете-стремянке и помешивала палочкой в одном из многочисленных котлов, предназначенных для массового приготовления зелий.       Когда Гермиона подошла ближе, ее встретил пьянящий запах чего-то пряного и теплого с привкусом алкоголя.              — Джинни? Ты… ты пьешь?              Джинни обернулась, приподняв тонкую рыжую бровь, и указала на свой живот.              — Конечно, я не пью — я варю зелье, — она указала на котлы, стоявшие вокруг нее, а затем с любопытством посмотрела на Гермиону. — Подожди, что ты чувствуешь?              Гермиона склонила голову набок и втянула носом воздух, пытаясь уловить аромат.              — Сложный запах. В нем есть что-то свежее, терпкое и в то же время сладкое, а также… — она сделала еще один глубокий вдох. — Я думаю, помимо всего прочего, огневиски.              Глаза Джинни расширились, когда она перевела взгляд с котлов на Гермиону. Затем ее губы изогнулись в ухмылке.              — Очень интересно.              — Почему? Что ты там варишь? — Гермиона привстала на цыпочки, чтобы разглядеть содержимое котелка, и не узнала поднимающийся в воздух сверкающий лавандовый пар.              — О, просто экспериментирую с новой линейкой. Тебе нравится запах? — Джинни приподняла брови, осторожно слезая с табурета.              Гермиона пожала плечами.              — Думаю, да, неплохо, — ей очень нравился этот аромат. — Послушай, Джин, мы можем подняться к Джорджу на чашку чая? Мне действительно нужно поговорить с тобой кое о чем довольно деликатном.              Брови Джинни поползли вверх, и она жестом пригласила Гермиону следовать за ней в квартиру.              — Это как-то связано с тем, что ты неожиданно взяла свой первый выходной с тех пор, как начала работать, в день рейда, на подготовку к которому ушли месяцы?              Гермиона не ответила, просто последовала за своей подругой, которая снова прошла мимо пятна, не уничтожив его. Взмахнув палочкой, Гермиона сделала это за нее, тяжело вздохнула и поплелась обратно из лаборатории сенсорной перегрузки.       Как только они устроились за крошечным кухонным столом Джорджа с двумя чашками горячего чая и пачкой печенья и наложили заглушающие чары, Гермиона встретилась взглядом с Джинни и прикусила губу.              — О, Мерлин, Гермиона, только не это лицо, — выдохнула Джинни. — Что случилось?              — Пожалуйста, пообещай, что ничего не скажешь Гарри. Я бы хотела сказать ему сама, но пока не готова.              Джинни откинулась на спинку стула и окинула взглядом Гермиону.              — Я обещаю?              Гермиона глубоко вздохнула и задержала дыхание на несколько секунд, а затем выдохнула с двумя словами, которые ей пришлось произнести вслух:              — Я беременна.              — Что?              Увидев изумленное выражение лица Джинни, Гермиона съежилась.              — Да.              — О, Гермиона! — Джинни поднесла руку ко рту. — Откуда ты знаешь? Когда ты узнала?              Гермиона вытащила волшебную палочку и наложила заклинание на свой живот, прикрытый джемпером. Джинни ахнула, увидев мерцающий шар света.              — Я узнала на прошлой неделе.              Джинни встретилась с ней взглядом.              — Это Малфой?              Сняв диагностическое заклинание, Гермиона решительно кивнула.              — Как будто это мог быть кто-то еще.              — А он знает? — спросила Джинни, наклоняясь вперед и хмуря брови.              — Пока нет. Я не знаю, как ему сказать.              — Но ты ведь собираешься рассказать ему, верно?              Гермиона кивнула, смаргивая подступившие слезы и проклиная смешанные чувства, которые одолевали ее всю неделю, а Джинни с сомнением посмотрела на нее, ожидая продолжения.              — Да, — настаивала она, — конечно, я собираюсь рассказать ему! Но… Джинни, мне так страшно.              И по щекам потекли слезы.              — О, Гермиона! — воскликнула Джинни, бросаясь к Гермионе и сжимая ее в объятиях почти болезненно. — Ты имеешь полное право бояться.              — Что, если… что, если я буду плохой мамой, Джин? Я понятия не имею, что мне делать, сколько бы я ни читала об этом.              — Ну, в этом-то и секрет. Никто не знает, но тебе не о чем беспокоиться — ты будешь самой лучшей мамой, Гермиона. Ты любящая, добрая, терпеливая, и тебя так легко полюбить. Что еще может быть нужно ребенку?              — Я не знаю? Просто, по-моему, всего так много и сразу.              — Я понимаю, и рождение ребенка действительно пугает, даже без дополнительного стресса от того, что ребенок является незаконнорожденным возможным наследником гребаного неблагородного и бесчестного дома Малфоев.              Гермиона вздохнула, уткнувшись в волосы Джинни, прежде чем отстраниться.              — О, милый Годрик… бастард, Джинни?              — Я имею в виду, если Малфой не заявит права на ребенка, а я сомневаюсь, что он это сделает, Гермиона…              — Ты думаешь, он может этого не захотеть?              — Да, но разве тебе самой не приходила в голову такая мысль? И, честно говоря, это лучший вариант развития событий, верно?              Гермиона на мгновение задумалась, а затем покачала головой.              — Нет, я думаю, это худший вариант. Я не хочу делать это в одиночку.              И более того, мысль о том, что Малфой отвергнет их, была… тревожной. Это ранило больше, чем она хотела признать, но она не собиралась делиться этим или слишком сильно задумываться об этом в данный момент.              — Тебе никогда не придется делать это в одиночку — с этим придурком или без него. Ты ведь знаешь это, правда? Мы с Гарри всегда рядом с тобой. И хотя Джордж идиот, он тоже будет рядом, как и мама с папой, конечно. Держу пари, даже Флегма поможет, если ты вежливо попросишь.              Гермиона невесело усмехнулась.               — Я думала, тебе теперь нравится Флер?              — Нет, нет, нет. Я люблю Флер, потому что она моя невестка и мать моих прекрасных племянниц, но она мне не нравится, — Джинни закатила глаза. — Мерлин, если она и Пукси находятся в одной комнате, этого достаточно, чтобы мне захотелось наложить на уши вечные заглушающие чары.              Гермиона покачала головой и принялась за упаковку печенья.              — Но хватит о них, — Джинни сделала глоток чая и посмотрела на нее поверх кружки. — Как ты думаешь, что скажет его мать?              Гермиона застонала.              — Я, честно говоря, не знаю — я действительно недостаточно хорошо с ней знакома, чтобы составить мнение по этому поводу, и, если быть реалистом, я видела ее лично всего несколько раз и разговаривала с ней еще меньше, один из которых был, когда я корчилась от боли, почти умирая на полу в ее гостиной. А недавно я видела ее в больнице Святого Мунго после того, как Малфоя прокляли, и она вела себя так, словно мы были старыми друзьями. Это было так странно.              — Хм, — Джинни задумчиво прикусила губу. — В любом случае, она подумает, что ты позоришь линии Малфоев и Блэков или еще какую-нибудь чистокровную чушь в этом роде. Я думаю, мы можем предположить, что она будет недовольна.              — Вероятно, гораздо более недовольна, чем ее сын, что о чем-то говорит, — согласилась Гермиона.              — По крайней мере, его отец отбывает пожизненное заключение. Ты можешь себе представить дедушку Малфоя? — глаза Джинни расширились, и она захихикала.              — Нет, не могу. Потому что он наверняка убьет меня раньше, чем мы это увидим, — Гермиона разломила печенье пополам. — Боги, как я могла допустить, чтобы это случилось?              — Если подумать, как это могло случиться? Ты пропустила прием того зелья, которое я тебе дала?              — Нет, в том-то и дело. Ты же знаешь меня — я прилежная. У меня все по расписанию, и я никогда не пропускаю.              Джинни прикусила нижнюю губу.              — Что, если…              — Что, если что?              — Хорошо, итак, я предположила, когда обзавелась этим… — она похлопала себя по животу, — что забыла принять свою дозу в том месяце. Вот почему я отдала остальное тебе.              — Джинни…              — Но что, если я не пропускала прием? Тогда я не придала этому особого значения, потому что мы с Гарри уже решили начать работать над братом или сестрой для Джеймса, но теперь, когда ты тоже беременна, я не могу не задаться вопросом.              Гермиону затошнило.              — Где ты купила это зелье, Джин? На прошлой неделе я попросила Тео взглянуть на него, но он сказал, что оно кажется прекрасным. Не могу поверить, что не спросила, когда ты мне его давала. Честно говоря, я не могу поверить, что приняла противозачаточное зелье от беременной женщины.              — Да ладно тебе, Гермиона! Почему бы тебе не доверять мне, а мне сомневаться, что моя беременность была ошибкой пользователя, а не виной зелья? — Джинни прикусила губу. — Прости, Гермиона.              — Я тебя не виню. Мы должны были использовать заклинание, и мы этого не сделали, но, пожалуйста, скажи, где ты взяла зелье?              — В маленькой аптеке по соседству — это хороший магазин, довольно новый, — она покачала головой, затем хлопнула себя ладонью по лбу. — Я не могу в это поверить. С этого момента я буду готовить все свои зелья сама. Легких путей больше нет.              Гермиона кивнула, решив навестить аптекаря в ближайшие несколько дней, и не в качестве клиента. Это могло быть случайностью, но она должна была убедиться.              — Как только я расскажу Малфою, если он не будет таким занудой, я попрошу его разобраться с этим.              Джинни вопросительно посмотрела на нее.              — Он мастер зелий.              Она закатила глаза.              — О, конечно. Знаешь, я знаю, как обращаться с котлом, и ты тоже. Любой из нас мог бы это сделать.              Гермиона покачала головой.              — Никто из нас не является мастером зелий, и у нас есть только один шанс сделать все правильно. С таким же успехом можно поручить это эксперту, — на самом деле, она была вполне уверена в своих способностях к зельеварению, но было бы разумно позволить кому-то, у кого больше опыта в разложении зелий на составляющие, заняться этим.              На скрипучей лестнице послышались шаги.              — Ни слова, — прошипела Гермиона.              Джинни нарисовала крестик над сердцем и подмигнула как раз в тот момент, когда дверь распахнулась.              — Надеюсь, вы двое не съели все мое печенье, — сказал Джордж, поправляя свой темно-зеленый пиджак, прежде чем сесть рядом с Джинни. — Так в чем же дело?              — О, ничего, — улыбнулась Гермиона. — Просто девичий разговор, Джордж. Ничего, что могло бы тебя заинтересовать.              — Ты шутишь? Обожаю девичьи разговоры! Давайте поговорим, — он взял у Гермионы чай и сделал глоток, пока она хмурилась. — Итак, крошки, кто с кто спит?              — С кем, — поправила Гермиона.              — С тобой никогда не бывает весело, Грейнджер, — надулся он.              Джинни сердито посмотрела на него.              — Чего ты хочешь, Джордж?              У него отвисла челюсть.              — Простите, Джиневра, но позвольте напомнить, что вы находитесь в моей квартире, пьете мой чай и едите мое печенье. Будет справедливо, если я тоже услышу сплетни.              Гермиона посмотрела на Джинни, затем снова на ее брата.              — Разве ты не хотел показать мне зеркала?              Джордж прищурился и ухмыльнулся.              — Я хотел, но сначала хочу послушать сплетни. Это обо мне?              Джинни фыркнула.              — Нет, придурок, и мы не собираемся ничего тебе рассказывать, так что прекрати.              Мгновение его взгляд метался между ними, затем, казалось, он решил, что не собирается настаивать.              — О, хорошо. Я больше не буду спрашивать, но только потому, что эти красавицы гораздо важнее всего, что вы тут могли бы обсуждать, — Гермиона удивленно приподняла бровь, а Джордж сунул руку в нагрудный карман и вытащил два одинаковых компактных зеркальца. — Они работают.              — Можно нам попробовать? — спросила Гермиона, забирая у него одно из зеркал.              Они работали над их совершенствованием больше года. Гермионе всегда не хватало способов удаленного общения в волшебном мире, и после того, как она в десятый раз за неделю опустилась на колени перед камином, чтобы поговорить с Джорджем, с нее было достаточно.       Естественно, она начала подумывать о том, чтобы скопировать двусторонние зеркала, которые Сириус подарил Гарри много лет назад, для мгновенного общения, если у кого-то есть другое зеркало. Только этого было недостаточно. Она хотела сделать так, чтобы любой ведьме или волшебнику нужно было иметь при себе только одно зеркало, с помощью которого они могли бы связаться с кем угодно, при условии, что у этого человека есть собственное зеркало. Это потребовало очень сложных навыков арифмантики, но они с Джорджем справились.              — Да, да. Я аппарирую вниз. Просто скажи в свое зеркало «Джордж, самый красивый Уизли», и оно заработает, — он с треском исчез.              Гермиона и Джинни подождали немного, а затем наклонились над крошечным зеркальцем.              — Джордж самый красивый Уизли, — сказала Гермиона, и зеркало завибрировало в ее руке.              В центре появилось его ухмыляющееся лицо.              — О, ты думаешь, я самый красивый Уизли? Я польщен, Гермиона, но, по-моему, нам лучше остаться друзьями.              — Ты засранец, Джордж, — сказала Джинни.              — Совершенно верно, — ответил он и с хлопком аппарировал на кухню. — Мы должны пойти куда-нибудь сегодня вечером и отпраздновать наш грандиозный успех. Девочки, выпивка за мой счет.              Джинни и Гермиона встретились взглядами.              Джинни повернулась к Джорджу и похлопала его по плечу.              — Я не могу, и не потому, что сейчас не пью. Мама может присмотреть за Джеймсом только до четырех, и я не знаю, когда Гарри вернется домой.              Джордж повернулся к Гермионе.              — Скажи мне, что ты не собираешься быть занудой, как старая Джиневра.       — Что ж, я приду отпраздновать, но пить не буду. Я… э-э-э, прохожу курс детокса.              — Что, во имя Мерлина, это значит? — спросил Джордж.              Гермиона мило улыбнулась.              — Это значит, что я пытаюсь вести более здоровый образ жизни, воздерживаясь от вредных продуктов и напитков, таких как алкоголь.              Джордж застонал.              — Как я и сказал, никакого веселья.              — Ладно, я вообще не приду! — ответила Гермиона, скрестив руки на груди.              — Я зайду за тобой в семь.