The Best Mistake | Лучшая ошибка

      Ботинки Драко из драконьей кожи стучали по черному мраморному полу, когда он торопливо шел по коридору особняка к фойе. Для субботы у него был отвратительно плохой день, и он почти потерял счет времени, пока предавался отвращению к себе в кабинете из-за своего глупого, ноющего сердца.       Тео отказывался видеться с Драко, утверждая в своих сводящих с ума коротких письмах, что он не специалист по лечению сердечных заболеваний — что было странно, учитывая, что Тео, по сути, был личным целителем Драко еще со времен учебы в Хогвартсе.       С прошлой пятницы, когда Тео осматривал Грейнджер, что бы там с ней ни было, он всегда находил отговорки, когда Драко пытался договориться с ним о планах, и даже пропустил традиционный ужин Нарциссы во вторник вечером. Драко это начинало раздражать.       Когда он ускорил шаг, портрет его прапрадеда Септимуса насмешливо посмотрел на него со своего почетного места на стене и отчитал Драко за то, что тот двигался так безрассудно, оскверняя священные залы Малфой-Мэнора, как нецивилизованный простолюдин. Малфои не бегают.       Отвлекшись на своего назойливого давно умершего предка, Драко в спешке чуть не налетел на мать. Он даже не заметил, как она вывернула из-за угла.              — Мама, — поприветствовал Драко, несмотря на упреки своего предка. — Этим утром ты выглядишь как всегда великолепно, — он чмокнул ее в щеку.              — Замолчи, Септимус. Этого вполне достаточно, — приказала Нарцисса, махнув портрету, чей рот захлопнулся, отчего его остроконечная светлая бородка взметнулась вверх, когда он, пыхтя, покинул раму.              Нарцисса поднесла руку к щеке Драко, оценивающе оглядывая его, и прищурилась, заметив его распахнутую черную мантию аврора и палочку в кобуре.              — Куда это ты собрался, дорогой? Сегодня суббота, и я подумала, что мы могли бы пообедать в оранжерее. Тимпи говорит, что Валенсия уже зацвела, и она очень ароматная.       Он вздохнул, потирая лицо рукой, сейчас у него совсем не было времени на беседы, но он почти чувствовал себя виноватым из-за явного разочарования в ее голосе.              — Я не могу сегодня, мама. Долг зовет и все такое, — пробормотал Драко с натянутой улыбкой.              Он двинулся, чтобы протиснуться мимо нее, но она вскинула руки, и голубое платье всколыхнулось. Именно тогда он заметил пряди волос, выбивающиеся из ее прически, и легкую складку на мантии — возможно, для обычного человека это не выглядело неопрятно, но для Нарциссы Малфой это было совершенно нехарактерно.       Она натянуто улыбнулась ему, тяжело дыша через нос.              — Правда, дорогой, вся эта чепуха с аврорами начинает надоедать, тебе так не кажется? Ты более чем восстановил свою репутацию, и пришло время задуматься о своем будущем.              Драко закрыл глаза и потер переносицу.              — Что?              Нарцисса уперла руки в бока и покачала головой.              — Ты последний отпрыск дома Малфоев, Драко, и тебе нужно начать вести себя соответственно — я не могу вечно управлять поместьем. Пора остепениться.              — С чего ты это взяла? Хотя нет, не говори ничего. У меня действительно сегодня нет времени на эти разговоры. Я опаздываю.              Усмехнувшись, он все-таки протиснулся мимо матери и распахнул тяжелые двойные двери в каминную гостиную. Грейнджер сдерет с него кожу заживо, если он не успеет вовремя на рейд, который они тщательно планировали в течение последних нескольких месяцев — но только в том случае, если Поттер не доберется до него первым.       Драко без помощи волшебной палочки зажег огонь в канделябрах, осветив комнату. Каминная гостиная в поместье была на редкость грандиозной — даже для Малфоев. Круглую комнату украшали камины из сияющего черного мрамора с белыми прожилками, пронизывающими камень, словно дикие молнии. В центре стояла бесценная греческая урна пятого века с горкой зеленого летучего пороха. Она сияла в теплом свете свечей на позолоченном пьедестале, приглашая гостей взять его.              — Ты не уйдешь, пока мы не закончим разговор, — Нарцисса схватила его за руку, когда он потянулся, чтобы взять порох, из-за чего он чуть не уронил черно-золотую семейную реликвию, когда она потянула его обратно к дверям. — Мне нужно обсудить с тобой сегодня несколько вопросов, которые просто не могут ждать, дорогой.              — Мама, — Драко остановился в дверях, выдергивая руку из материнской хватки. — Мама, послушай. Я обещаю, что пойду прямо к тебе как только вернусь, чтобы поговорить, но сейчас мне нужно идти.              — Я получила письмо от твоего отца, — выпалила она.              Драко, свирепо нахмурившись, покачал головой. Он должен был догадаться, как только увидел прическу и складки, как только она упомянула его гребаное «будущее» и побежала за ним в гостиную, что она получила весточку от него.              — Мне абсолютно похрен, — прошипел он, прежде чем сделать глубокий вдох и скрыть презрение.              Хотя Драко ненавидел то, что Нарцисса все еще так сильно заботилась о человеке, который их погубил, он не хотел, чтобы она видела его негодование по отношению к ней; он не хотел быть источником боли для своей матери. Это не ее вина — и никогда не было, но какая-то часть его души иногда не могла не злиться на нее.       Несмотря на все, что случилось до и во время войны из-за ненависти, амбиций и гордости Люциуса, Нарцисса Малфой все еще преданно любила этого человека — ужасно.       Несмотря на то, что Нарцисса утверждала, что никогда не верила во всю эту «чепуху о кровных предрассудках», как она часто говорила, она определенно верила в мужчину, который страстно и неистово следовал этим идеалам, и она была счастлива в течение многих лет. Драко не любил думать об этом, потому что это напоминало ему, что он сам поступал так же.              — Драко, — проворковала Нарцисса, многозначительно надув губки.              — Прекрати. Что бы он ни сказал, это никак не может касаться меня.              — Пожалуйста, дорогой. Он упомянул…              — Мама, я же сказал, что не хочу этого слышать, — Драко подошел к урне и взял горсть пороха.              — Но…              Он глубоко вздохнул и повернулся к ней лицом.              — Ты можешь сказать отцу, что его сына-предателя крови не интересует поместье Малфоев и что он скорее увидит, как все это сгорит дотла, чем последует совету старого фанатичного придурка.              Нарцисса смущенно прищурилась.              — О чем ты говоришь, дорогой? Он ничего не сказал о поместье в своем письме. Он…              — Не сказал? — Драко рассмеялся. — О, прошу! «Не пора ли начать думать о своем будущем?» Это, должно быть, прямая цитата.              Она усмехнулась, выпрямляясь в полный рост и упирая руки в бока. Несмотря на то, что она была на голову ниже Драко, ее взгляд пробирал до костей.              — Если ты хочешь знать, это не имеет абсолютно никакого отношения к дорогому Люциусу или его письму, и, по правде говоря, я бы предпочла, чтобы мы пока держали это в секрете от него. Вообще моим намерением было просто немного подтолкнуть тебя, чтобы ослабить ваше с мисс Грейнджер рабочее сотрудничество.              От изумления у него отвисла челюсть.              — Закрой свой рот, дорогой, — сказала она ухмыльнувшись. — Ты сказал, что не хочешь заводить романтические отношения со своим напарником-аврором, и настаивал на том, что мисс Грейнджер не собирается увольняться в ближайшее время, так что, я думаю, это следует сделать тебе.              — Я думал, мы покончили с «делом Грейнджер», мама.              Одна тонкая бровь приподнялась.              — Я не помню, чтобы соглашалась на что-то подобное. Мы еще не закончили с «делом Грейнджер», как ты неудачно выразился.              Драко ущипнул себя за переносицу, прежде чем покачать головой и направиться к камину.              — Приятного ланча.              — Но, Драко, твой отец…              — До свидания, мама, — он бросил порох в огонь и выкрикнул название места встречи.              Когда Драко вышел из камина на две минуты позже назначенного времени, вся команда уже была там и сидела вокруг проекции старого дома Скабиоров — вся команда, за исключением Грейнджер.       Драко нахмурился еще сильнее.              — Ну неужели пришел наш милый лучик солнца? — воскликнул маленький ирландский мерзавец со своего места за столом, подталкивая Джонсон локтем. — Все в порядке, Малфой?              — Отвали, Финниган, — усмехнулся Драко, вздергивая подбородок и поправляя рукава мантии.              — О, он такой же теплый, как летний день, наш Малфой, — с самодовольной улыбкой произнес Финниган.              — И он опаздывает, — усмехнулся Поттер, при помощи палочки заставляя проекцию на столе вращаться.              Отказываясь извиняться или оправдываться, Драко демонстративно проигнорировал его и сел на свое место, сложив руки на столе перед собой.       Поттер нарисовал окружность вокруг проекции, обозначая линию защитных чар.              — Итак, теперь, когда мы все в сборе, а разрушители проклятий уже на месте и ждут нашего сигнала, чтобы приступить к последним защитным чарам, давайте перейдем к…              — Мы здесь не все, Поттер, — перебил Драко небрежным голосом. — Грейнджер нет.              Тревожно-зеленые глаза Поттера встретились с его глазами. Он пристально посмотрел на Драко, словно тщательно подбирая слова, прежде чем прочистить горло.              — Она написала мне сегодня утром, что неважно себя чувствует, так что сегодня тебе придется работать со мной, Малфой.              Драко опустил взгляд на свои руки, чувствуя, как у него заныло в груди, и поборол желание потереть ее. Блядство, этот день не мог бы стать еще хуже.              — Не выгляди таким взволнованным, — сардонически сказал Поттер.              — Ты знаешь, сколько авроров прокляли бы свою маму, чтобы стать напарником Гарри Поттера? Прояви хоть немного уважения, ладно? — сказала Джонсон, в то время как остальные за столом кивнули в знак согласия.              Драко фыркнул и закатил глаза.              — Не могли бы мы, пожалуйста, закончить с этим, пока Долохов не выглянул в окно и не увидел у границы своих защитных чар шеренгу разрушителей проклятий с палочками наготове?              — Они скрыты чарами, придурок, — ответил Поттер, как будто Драко этого не знал, возвращаясь к модели дома, который ранее считался заброшенным. — Но да, как ты знаешь, мы, очевидно, установили пятый уровень опасности…              Уставившись на светящуюся модель, пока Поттер объяснял их стратегию, показывая комнату за комнатой, увеличивая каждую, Драко не мог сосредоточиться. Гермиона Грейнджер прогуливала работу в день налета на дом Скабиоров — немыслимо.       И сейчас, несмотря на все заявления Грейнджер о том, что Драко не знал ее, не понимал, она была неправа. Он знал. Хотя они были напарниками-аврорами всего год, они вместе учились в школе шесть лет, и за это время он уделял ей, как это может показаться некоторым, неподобающее количество внимания. Драко не согласился бы с этим мнением, поскольку его внимание было вызвано исключительно тем фактом, что она была магглорожденной, которая не была грязной, глупой или уродливой, какими, по словам его отца, должны быть все магглорожденные.       Сначала он наблюдал за ней, чтобы понять, не скрывает ли она чего-нибудь — какого-то наваждения или, возможно, проклятия, которое она использовала для поглощения знаний, как хорошо наложенное заклинание перекачки, по которому вся информация поступает в ее большой мозг. Но нет, чем старше они становились, тем больше он понимал, что ее сила, ее ум, ее красота и великолепие — все это принадлежало ей, и он чертовски ненавидел ее за это. Она была его разочарованием, а особенно на шестом курсе она была напоминанием о том, что он просто пешка в войне, в причины которой он больше не верил и за которые в конечном счете должен был умереть.       Так что, несмотря на то, что он ненавидел ее в то время, он знал ее и все еще знает. Она не сильно изменилась. Она все еще была Гермионой Грейнджер, и она ни за что на свете не пропустила бы этот рейд, если бы не случилось что-то очень серьезное. Это должно было быть что-то очень серьезное. Грейнджер пропускала занятия в Хогвартсе только по очень серьезным причинам — например, из-за того, что ее превратил в камень Василиск, так что он мог только предполагать, что с ней случилось что-то подобное, что, естественно, заставляло его нервно ерзать на этом неудобном стуле за этим гребаным дерьмовым столом в окружении своих коллег-идиотов.              — Разрушители проклятий изолировали и начали демонтаж меньших чар, которые, если действовать деликатно, не должны предупредить никого внутри о нашем присутствии. Они уверены, что смогут также поставить защиту от аппарации и поддерживать ее в рабочем состоянии, но мне говорили, что некоторые другие чары довольно опасны. Это то, чего мы ожидали, но им будет нелегко… — Поттер продолжал бубнить, рассказывая в точности о том, что они обсуждали вчера, и Драко пожалел, что Избранный просто не отправил им гребаную памятку и хоть раз в жизни избавил их от звука своего голоса.       Он изо всех сил старался контролировать свое дыхание и старался не думать о своих тревогах, но последние несколько недель окклюменция подводила его, а все чувства были слишком сильны, чтобы держать их взаперти. Северус испытал бы к нему отвращение.       Неразумно! Драко знал, что ведет себя неразумно, и что Грейнджер может сама о себе позаботиться. Если бы он был полностью честен с самим собой, он мог бы признать, что она была лучшим аврором, чем он, и она была готова использовать несколько довольно мрачных проклятий — гораздо более мрачных, чем он был готов использовать. Ради Мерлина, она сразу отрубила руку оборотню. Что он мог бы сделать для нее, если бы на нее напали? Вероятно, только мешался под ногами.       Это заставило его почувствовать себя немного лучше.       Внимание Драко привлек белый олень, вылетевший из палочки Поттера. Слава богу, они наконец-то начали.       Поттер дал оленю инструкции по снятию проклятий и отослал его, а затем повернулся к команде.              — Оставайтесь со своими напарниками и не забывайте, что наша цель — захватить их. Высокопоставленные Пожиратели смерти, скорее всего, используют портключи, если они вообще там, но новобранцы побегут к границе антиаппарационного купола. Оглушите и свяжите, а затем продолжайте движение.              Команды начали накладывать маскирующие чары и аппарировать на свои позиции, и Драко кивнул Поттеру, прежде чем почувствовал, как прохладное дезиллюминационное, которое Поттер невербально наложил на него, окутало его с головы до ног. Он наложил заклинание в ответ, и они переместились и заняли свои позиции на линии защиты перед фасадом дома.       Из лачуги донеслись крики, Пожиратели смерти внутри оказались оповещены, когда начали падать более сложные чары, и земля содрогнулась, когда упал еще один слой защиты. Мягкий свет проникал сквозь щели в заколоченных окнах, и с каждым гулким грохотом, когда падал очередной щит, пыль и мусор поднимались с подоконников.              — У нас должно быть около шестидесяти секунд… — пробормотал Поттер прямо за спиной Драко, но он замолчал, когда из единственного окна на верхнем этаже повалил черный дым. — Блядь!              Драко наложил заклинание обнаружения на линию защиты.              — Мы разобрались не со всеми чарами. Я говорил, что Долохов был лучшим разрушителем проклятий, когда-либо позорившим Министерство. Эти обереги тяжелые.              — Да, что ж, на данный момент над ними работают тридцать самых талантливых специалистов, и все они работают одновременно. Мы по-прежнему придерживаемся графика, — зашипел Поттер, когда из верхнего окна повалил дым. — Давай просто надеяться, что это не Адское пламя, или все это было напрасно.              Драко покачал головой, хотя Поттер и не мог этого видеть, как раз в тот момент, когда входная дверь распахнулась и из нее выбежали три фигуры в черных мантиях и масках с черепами.              — Это не оно. Горит слишком медленно, но у нас гости.              Бум. Земля снова задрожала, и Драко напрягся. Затем, как раз, когда он собирался применить еще одно заклинание обнаружения, воздух прорезала зеленая вспышка — все чисто.              — Беру на себя высокого, — прошептал Поттер, и защитный плащ Драко заколыхался вокруг него, когда Избранный направился к дому.              У них было преимущество в том, что они были скрыты дезиллюминационным заклинанием и хорошо владели невербальными чарами, поэтому трое мужчин были оглушены и связаны за считанные секунды. Драко взмахнул палочкой, и их маски взлетели в воздух, открыв три слишком молодых лица.              — Узнаешь их? — прошептал Поттер.              — Нет. Они, должно быть, только что закончили Хогвартс — это объясняет, почему у них не хватило ума наложить маскирующие чары, — ответил он, уже двигаясь дальше. — Выставь щиты.              Когда они вошли в дом, вонь дыма и разложения была почти невыносимой, и, осматривая комнату, Драко отметил отсутствие декора. Ничего, кроме ветхой мебели и голых стен.       Этажом выше послышался грохот, и Драко понял, что это, скорее всего, остальная команда прибывает в отведенные им комнаты.              — Гоменум ревелио, — прошептал Драко.              Он не обнаружил никого, кроме авроров. Они все равно обыскали весь первый этаж, но нашли только разграбленную кладовую и пустые книжные полки.       Патронус лисица влетел по лестнице в маленькую кухню, и заговорил голосом Финнигана: «Пожар потушен, второй и третий этажи свободны. Мы собираемся начать сбор улик».              — Нам еще нужно проверить подвал, — Поттер указал на лестницу, ведущую вниз.              Верхняя ступенька скрипнула, когда Поттер на нее наступил, поэтому Драко в качестве дополнительной меры предосторожности наложил на старое дерево заглушающие чары. Пока они спускались по лестнице, воздух стал плотнее, почти гудел от магии. Медный запах крови смешался с запахом плесени и разложения, заставив Драко поморщиться.              — Люмос Максима, — сказал Поттер, когда они спустились по лестнице.              Подвал осветился, открывая взору единственное большое помещение с влажными каменными стенами, покрытыми красными рунами, с которых капала вода, и дрожащую молодую девушку в пожирательской мантии, сжимающую в руках маску и забившуюся в угол.              — Я сдаюсь! — закричала она, остекленевшим взглядом уставившись на лестницу, зная, что они там, но не видя их. — Мне так жа…              — Ступефай, — лениво произнес Драко, ударив ее прямо в грудь, и она широко раскрыла глаза, прежде чем упасть. — Инкарцеро. Оставайся под маскирующим, Поттер. Это, вероятно, ловушка — не двигайся.              Поттер фыркнул.              — Знаешь, Малфой, я не так некомпетентен, как ты думаешь.              — Вряд ли сейчас подходящее время для ссор, Поттер. Приведи сюда разрушителей проклятий — посмотри на руны, вырезанные на камне на полу, и кровь на стенах. Это какая-то по-настоящему темная магия, и нам действительно следует убираться отсюда к чертовой матери, пока мы не провалились в другое измерение или еще какое-нибудь безумное дерьмо, связанное с магией крови.              Он услышал, как Поттер выдохнул.              — Но девушка…              — Это не девушка. Это ловушка. Если бы это было не так, то обнаруживающее заклинание показало бы ее присутствие. Это что-то другое, и мы должны позволить разрушителям проклятий и невыразимцам разобраться с этим.              — Отлично. Тогда пошли обратно. Мы все равно должны взять под стражу тех троих у входа.              Пока они поднимались, Поттер послал нескольких патронусов к разным командам, приказав им вернуться к месту встречи, еще одного — министру, а последнего — главе Департамента тайн с просьбой прислать невыразимцев.       Он снял дезиллюминационное, когда они оказались перед тремя юными Пожирателями смерти. Драко сделал то же самое.              — Отведи их внутрь. Я сообщу тебе о состоянии подвала, если его очистят до понедельника.              — Грейнджер тоже сообщи. Я уверен, она будет в ярости из-за того, что пропустила это, и наверняка захочет начать работать с этими рунами как можно скорее.              Поттер задумчиво кивнул.              — Она случайно не упоминала, как прошла их, э-э, встреча с целителем? Просто… Обычно Гермиона не пропустила бы ничего подобного.              — Нет, и я думаю, Тео на самом деле избегает меня, если подумать, — Драко постучал указательным пальцем по губам. — Может, мне стоит навестить его сегодня вечером?              Высокий Пожиратель смерти с плешивой козлиной бородкой застонал, качая головой из стороны в сторону.              — Ступефай, — быстро сказал Поттер, отправляя его в нокаут с излишней силой, прежде чем снова повернуться к Драко. — Я пошлю патронуса к Джин, чтобы она проверила Гермиону. Возможно, с ней все в порядке, но у меня странное чувство.              Драко кивнул, полностью понимая, что происходит. С Грейнджер что-то не так, и у него возникло ощущение, что Тео об этом знает.              ~*~ • ~*~ & ~*~ • ~*~              Несколько часов спустя Драко аппарировал на крыльцо из красного кирпича городского особняка Тео, расположенного в фешенебельном волшебном районе недалеко от Косого переулка.       Несмотря на то, что Тео дразнил Драко и Блейза по поводу их богатства, целитель не был нищим. Хотя было общеизвестно, что Теодор Нотт-старший довел род Ноттов до банкротства во время войны, создав гору долгов из-за своей чрезмерно щедрой финансовой поддержки армии Темного Лорда, а также из-за денежных репараций, которые Визенгамот потребовал выплатить после его посмертного приговора, Тео смог оплатить их по большей части, просто ликвидировав Нотт-хаус и его содержимое.       Драко знал, что Тео с радостью продал дом. Для Тео дом его предков был полон только плохих воспоминаний и ядовитой темной магии, и в тот день, когда он продал его Министерству, он часами плакал и смеялся на полу в гостиной Блейза от радости и облегчения.       После того как физическое имущество исчезло, у Тео по-прежнему оставалось хранилище, полное золота, незапятнанных семейных реликвий и драгоценностей его матери. В сочетании со своей зарплатой целителя он жил так же комфортно, как и его друзья — просто у него не было такого количества галеонов в Гринготтсе, как у Драко и Блейза.       Блейз аппарировал на крыльцо рядом с Драко, держа в руках две бутылки марочного «Огдена».              — Что? Ты сказал, что мы собираемся наконец немного повеселиться, — сказал Блейз, заметив приподнятые брови Драко. — Я устал от того, что вы двое такие ужасные зануды. Нам нужно жить, пока мы молоды.              Драко закатил глаза и постучал в дверь, затем спрыгнул со ступеньки и присел на корточки, чтобы не попадаться на глаза Тео, если он выглянет в окно.              — Драко? — Блейз рассмеялся. — Что, во имя Слизерина, ты делаешь?              — Тсс! — процедил Драко сквозь стиснутые зубы. — Постучи еще раз и скажи, что это ты.              Блейз пожал плечами и постучал в дверь.              — О, Теодор! Твои друзья здесь!              — Нет, придурок, только ты, — прошипел Драко.              Блейз постучал снова, на этот раз негромко.              — Шучу! Это всего лишь я — твой единственный друг, Блейз, и я здесь один. Драко со мной нет. Совсем нет.              — Ради всего святого, Блейз, — простонал Драко, вставая и снова присоединяясь к нему на ступеньках.              С лукавой улыбкой Блейз театрально ахнул.              — О, боги мои, Тео! Ты ни за что не догадаешься, кто только что пришел, — он наложил заклинание на входную дверь, чтобы она задребезжала. — Драко здесь!              Драко пнул дверь ногой.              — Мы знаем, что ты здесь, Нотт! Впусти нас, или я усилю голос и расскажу всем соседям об инциденте в ванной старост в 1995 году. Я уверен, что милая миссис Монтгомери была бы рада услышать о…              Дверь перестала дребезжать и распахнулась, явив взору измученного Тео.              — Я занят, — сказал он напряженным голосом.              Под его голубыми глазами залегли круги, похожие на синяки, а волосы были в беспорядке, как у Поттера.              — Да, занят выпивкой со своими приятелями. Двигайся, — Блейз протиснулся мимо него и вошел в дом, Драко последовал за ним по пятам.              Драко часто заморгал — ему всегда требовалось несколько минут, чтобы глаза привыкли к строгому и минималистичному дизайну интерьера Тео. Нотт предпочитал прямые линии, пустое пространство и все — буквально все — белое с черными акцентами. Он даже заколдовал сотни книг на своих полках, так что все обложки стали белыми с черными буквами. Это было неприятно, но полной противоположностью мрачному, удушающему беспорядку Нотт-Хауса.              — Неееет! — заскулил Тео, захлопывая дверь. — Я действительно не могу. Завтра у меня первая смена, и…              — Да, похоже, ты был очень занят чтением в одиночестве на своем диване, — сказал Драко, указывая на открытую книгу.              — Это исследования для пациента, — Тео схватил книгу, закрыл ее и вернул на полку.              — Кстати, о пациентах… — протянул Драко.              Тео застонал.              — Драко.              — Что здесь происходит? — спросил Блейз, раскуривая толстую сигару, которую он держал в уголке рта. — Я что-то упустил?              Драко рухнул на диван и провел пальцами по подлокотнику.              — Как прошла твоя встреча с Грейнджер, Тео?              Блейз помахал сигарой в воздухе перед собой, выпуская дым.              — У тебя была встреча с Грейнджер? С ней все в порядке?              Тео закрыл лицо руками; он не смотрел в глаза ни одному из своих друзей с тех пор, как они пришли.              — Я… я дал клятву Целителя. Я ничего не могу тебе сказать. Если хочешь знать, спроси у нее, и, Блейз, если пепел попадет на мой ковер, клянусь Мерлином…              — Сегодня она не пришла на рейд, который мы планировали больше месяца, — настаивал Драко, ничуть не смутившись. — Почему?              — Откуда мне знать, Драко? Я не сторож Гермионы! — он сглотнул и нервно рассмеялся.              — Теодор Нотт! — воскликнул Блейз, его взгляд скользнул по румянцу, который залил шею Тео и окрасил его щеки. — Ты скрываешь что-то, чего стесняешься, — он задохнулся, когда Тео закрыл глаза ладонями. — Срань господня… Ты… ты трахаешься с Грейнджер?              Тео прижал ладони к щекам, уставившись на Блейза с открытым от ужаса ртом, затем повернулся к Драко и поднял ладони в знак капитуляции, качая головой.              — Драко…              Драко облизнул зубы и встал, доставая палочку.              — Отвечай на вопрос, Тео.              — Я не собираюсь спать с Гермионой, это очевидно! — взмолился Тео.              — Очевидно? — Драко вскипел. — Что, черт возьми, это должно означать?              — О, мистер Малфой, когда вы сказали, что мы собираемся повеселиться, я не думал, что вы это имели в виду! — Блейз вытащил пробку из одной из бутылок и отпил прямо из нее. Он глубоко вздохнул сквозь зубы, когда первый глоток обжег ему язык. — Это лучший день в моей жизни.              — Заткнись, Блейз, — закричали Тео и Драко в один голос.              — Послушай, Драко, я, конечно же, не трахаю Гермиону, потому что я знаю о вас двоих — ну, ты понимаешь — в ночь свадьбы Пэнси, и…              — Что? — протянул Блейз.              — И, — продолжил Тео, нервно взглянув на Блейза. — У меня нет желания умирать.              Драко хрустнул шеей и опустил палочку, убирая ее обратно в кобуру под мантией.       Тео вздохнул с облегчением.              — Мерлин, Драко, тебе нужно расслабиться. Я думал, ты собираешься наложить на меня непростительное.              — Я все еще могу это сделать, — произнес Драко.              Этот разговор пошел не так, как планировалось. Он хотел использовать Блейза в качестве буфера и манипулировать Тео, чтобы тот раскрыл, что не так с Грейнджер, но, видимо, его настроение не улучшилось настолько, как он думал.              — Тео прав, Драко. Тебе нужно расслабиться. Давай выпьем и расскажешь нам о своей ночи с Золотой девочкой, — Блейз взял три бокала и налил в каждый.              — Пожалуйста, не надо, — взмолился Тео. — Я действительно не хочу знать.              — Не надо выглядеть таким несчастным, Нотт. Я не рассказываю о своих приключених, — ответил Драко, хватая один из бокалов и делая большой глоток.              — С каких это пор? — Блейз ахнул.              — С этого момента.              — Беру свои слова обратно. Это уже не лучший день в моей жизни. Жаль, — взмахнув рукой, он поднес сигару ко рту и затянулся.              — Не могли бы вы двое, пожалуйста, перенести вечеринку в другое место? Никакое очищающее заклинание не сможет избавить меня от вони этих отвратительных сигар, — пожаловался Тео.              — Конечно, если ты скажешь нам, чем больна Грейнджер, — съязвил Драко.              Тео покачал головой и крепко зажмурился.              — Ты же знаешь, что я не скажу, и кто вообще сказал, что она больна? Спроси ее, Драко! Я этого не вынесу!              — Ладно, никаких разговоров о Грейнджер! — перебил Блейз. — Но что, если мы согласимся перенести вечеринку в другое место, а ты пойдешь с нами?              Тео на мгновение задумался.              — Куда?              — В Годриковой впадине есть новый паб, который я давно хотел посетить. Давай поужинаем и выпьем по кружечке пива, чтобы провести вечер с пользой.              Плечи Тео опустились.               — Хорошо, но я согласен только на ужин.              Драко пожал плечами в знак согласия, но, прищурившись, посмотрел на Тео, когда тот повернулся спиной, чтобы взять свою палочку. Он расколет этого гребаного Нотта сегодня вечером, даже если это будет последнее дело его жизни.              — Конечно, Теодор, только ужин, — Блейз хлопнул его по спине, отчего сигара у него во рту задвигалась, и на ковер посыпался пепел.              Он фыркнул от смеха.       Драко закатил глаза и без помощи волшебной палочки уничтожил улики, прежде чем Тео успел их заметить, но не раньше, чем они подпалили девственно белый ковер.              — Пошли! — сказал Блейз, плечом подталкивая Тео к двери, и, обернувшись, подмигнул Драко.