The Best Mistake | Лучшая ошибка

      Глаза Гермионы были прикованы к увеличенному зеркалу, сердце бешено колотилось, но лицо оставалось бесстрастным. Малфой добрался до Дырявого котла.              — Я здесь, как ты и хотел, — произнес ее собственный голос. — Отпусти людей из паба, и я сделаю все, что ты скажешь.              Пора. Оторвав взгляд от этой сцены, Гермиона обнаружила, что Пуф переминается с ноги на ногу, сжимая в руках записку для Джинни и портключи.              — Ты готова, Пуф?              Эльфийка энергично закивал.              — Пожалуйста, будь осторожна.              — Пуф будет самым осторожным эльфом для мисс Гермионы Грейнджер, — сказала она и, улыбнувшись, с хлопком аппарировала.              — Они спорят, — сказала Анжелина, указывая на зеркало. — Фенрир и Пожиратели смерти.              Они молча наблюдали и слушали, как обострялся конфликт. Когда Фенриру, наконец, надоело, и он напал на Джагсона, Анжелина выругалась, но Гермиона осталась неподвижной — наблюдая, прикидывая. Грейбек явно был не в себе. Гермиона не видела смысла в том, что ему доверили быть главным. Где Долохов?       Когда Грейбек спрыгнул с крыши, чудовищно приземлившись прямо перед Драко, она чуть не вскрикнула. Анжелина не удержала испуганный возглас.       Гермиона в благоговейном страхе уставилась на гниющие клыки Грейбека, с которых капала кровь. Наверное, в десятый раз за этот вечер она задумалась о смене профессии. Возможно, Малфой был прав. Эта работа была слишком опасной для родителей. Возможно, она смогла бы убедить его уволиться, если бы поставила такую цель.       Какая-то суматоха отвлекла ее внимание от зеркала. Гермиона подумала, что это, вероятно, первая партия портключей, прибывающих из «Дырявого котла». Вместо этого она увидела незнакомого патронуса, доставлявшего сообщение Гестии и Робардсу, которые стояли в другом конце вестибюля у стола, похожего на стол команды Гермионы. Как главный аврор и глава ДМП, они выполняли рискованную и важную работу по мониторингу и согласованию действий команд, участвовавших в сражении.       Когда патронус заговорил, рука Гестии потянулась ко рту, а челюсть отвисла от шока, а глаза Робардса расширились так широко, что Гермиона увидела это с другого конца комнаты. Они оба покинули свои посты и побежали к месту экстренной аппарации.              — Это не к добру, — пробормотала Анжелина, Гермиона кивнула в знак согласия, как раз в тот момент, когда первый портключ перенес небольшую группу ведьм и волшебников в центр вестибюля банка.              Джинни среди них не было, но Андромеда и Тедди были. Лицо Тедди было в пятнах и блестело от слез, волосы естественного, приглушенного песочного цвета — явный признак его негативного состояния.       Вслед за первой группой быстро прибыла вторая. Джинни по-прежнему не было.       Гермиона оглянулась на зеркало как раз вовремя, чтобы увидеть, как Грейбек выхватил зачарованную палочку Драко и отбросил ее.              — Черт побери! — выкрикнула Гермиона.              Она никогда не ругалась, никогда, но она и никогда еще не испытывала такого ошеломляющего ужаса, как в этот момент. Слезы защипали глаза, сердце бешено забилось.       Еще одна группа прибывших. Джинни не было.       Столько всего произошло одновременно, и Гермиона была на грани потери контроля над собой, но ей нужно сохранять самообладание, и она должна придумать, как вытащить Малфоя живым из этой передряги.       Перед ней появилась Пуф, в глазах крошечного эльфа было безумное выражение.              — Мисс Гермиона Грейнджер. Пуф очень сожалеет, но она не может больше оставаться. Хозяин зовет.              Гермиона мотнула головой от эльфа к зеркалу и обратно.              — Нет. Я наблюдаю за ним.              — Нет, мисс Гермиона Грейнджер, нет, — Пуф отчаянно замотала головой, хлопая ушами из стороны в сторону. — Не мастер Драко. Мастер Люциус.              — Это невозможно.              — Пуф должна уйти, мисс Гермиона Грейнджер. Пуф и так не реагировала слишком много времени. Хозяин рассердится. Пуф — плохой эльф.              — Подож… — но Гермиона не смогла ее остановить.              Раздался еще один хлопок, и эльфийка исчезла.              — Она сказала «Люциус»? — спросила Анжелина с явным замешательством на лице.              Кивнув, Гермиона попыталась осмыслить то, что только что произошло. Люциус Малфой отбывал пожизненное заключение в Азкабане, и было абсолютно невозможно вызвать эльфа с этого отдаленного острова в Северном море. Обереги и специальные средства защиты не позволяли этого. Пуф, должно быть, ошиблась, но в чем?       Еще одна группа прибывших. Нет Джинни.       Гермиона покачала головой. Джинни, несомненно, решила воспользоваться последним портключом, что было очень в ее стиле, но нервы Гермионы это не успокоило. Джинни, такая же благородная, как и ее муж, и в два раза более жестокая, никого бы там не бросила, несмотря на свою беременность, и Гермиона снова начала лучше понимать точку зрения Драко.       А потом там, в зеркале, Грейбек оказался в опасной близости от Малфоя, прорычав что-то ужасное ему на ухо, и Гермионе стало дурно. Беспомощная. Бесполезная. Неудивительно, что Гарри предпочитал полевую работу.       Не было времени думать о Пуф, не тогда, когда Малфой был связан, без палочки и в лапах самого опасного оборотня в Европе, а возможно, и на планете Земля, замаскированный под ведьму, которая отрубила волку руку.       Гермиона собралась с духом и вытащила палочку. Ей нужно сосредоточиться на этой миссии. Прикусив щеку, она напомнила себе, кто она такая — не какая-то глупая сторонняя наблюдательница, а Гермиона, мать ее, Грейнджер. Ей нужно взять себя в руки.       Гермиона вызвала своего патронуса. Прозрачная серебристая выдра плавала в воздухе вокруг нее.              — Симус, у нас изменились планы. Как только увидишь второго патронуса от меня, подай сигнал, — сказала Гермиона, отправляя выдру с сообщением.              — Экспеллиармус! — раздался голос Гарри из зеркала.              Слава Мерлину, подумала Гермиона, облегченно выдохнув, когда Гарри поймал палочку Грейбека. Однако ей стало не по себе — в конце концов, наименее опасной вещью в Грейбеке была его палочка.       Прибыла еще одна группа из Котла, и половина из прибывших рухнула на безупречно чистый мраморный пол вестибюля «Гринготтса». Один бедняга слегка позеленел, прежде чем его вырвало на ведьму рядом с ним. Мерлин, а чертовой Джинни Поттер все еще нет. Почему так много времени занимало вызволить всех людей из паба?       Но, похоже, Малфой и Гарри наконец одержали верх, и Гермиона почувствовала, что ей стало легче дышать. Она даже не осознавала, насколько часто дышала с тех пор, как Грейбек сломал палочку Малфоя.       Однако облегчение было недолгим, потому что Малфой и Гарри начали злить Грейбека, и он поддался, а Малфой наложил чертово смертельное проклятие, как будто это было заклинание для первокурсника, и Гермиона перестала дышать.       Взрывное проклятие Гарри отправило Грейбека в полет, и все, о чем Гермиона могла подумать в своем шоке, это, как ни странно, «О, бедные совы», прежде чем Адское пламя взмыло в ночное небо, и, наконец, в вестибюль с портключом переместилось четыре человека, среди которых была беременная Джинни Уизли.              — Ты последняя, Джин? — Гермиона использовала заклинание усиления голоса, чтобы спросить с другого конца вестибюля.              Джинни кивнула и улыбнулась ей, подняв вверх большой палец.       Гермиона, не теряя времени, послала Симусу патронуса, поскольку к Джинни подбежали Джордж, Андромеда, Тедди и Рональд. Они подняли ее с пола, куда она упала, когда переместилась, обнимая и плача.       А Гермиона могла только наблюдать, в ушах у нее звенело, но приглушенно, как будто она была под водой, потому что в зеркале Гарри и Малфой изо всех сил пытались укротить огромных горящих зверей, и если они не будут осторожны, то могут потерять контроль или, что еще хуже, истощить свои магические ядра до смерти, и тогда Гермиона потеряет своего самого лучшего друга и… кого-то вроде друга.       Когда Гарри погасил своего феникса, а Малфой упал на колени, Гермиона почувствовала, как по ее щеке скатилась холодная слеза. Святой Годрик, когда она успела стать такой эмоциональной? Должно быть, это из-за гормонов беременности, но теперь она плакала и плакала, и с этим ничего нельзя было поделать.       Когда Малфою удалось наконец погасить пламя, слезы Гермионы от страха, или стресса, или — она не знала от чего — сменились радостью, и когда он сказал «Привет, Грейнджер» так гордо и так похоже на самого себя, несмотря на то, что это было сказано ее голосом, она по-настоящему рассмеялась.       Но тут голос Малфоя оборвался, и зеркало разбилось о мостовую. Ее улыбка погасла, она быстро заморгала, слезы все еще текли по щекам.       Осознав, что произошло, Гермиона вызвала третьего патронуса за ночь.              — Тео, — сказала она, и даже ей самой показалось, что ее голос напряжен. — Ты нужен нам в Гринготтсе немедленно. Малфой. Его ядро истощено. Я не уверена, насколько сильно, но он определенно страдает от магического истощения. Воспользуйся пунктом экстренной аппарации и захвати свою сумку целителя.              Затем Гермиона произнесла еще одно заклинание.              — Гарри, все выбрались целыми и невредимыми. Воспользуйся портключом, который я тебе дала, и верни Малфоя обратно в Гринготтс. Целитель уже в пути.              Опустив палочку, Гермиона крепко зажмурилась и сделала глубокий вдох. Это был такой долгий, изнурительный день, и она была уверена, что он еще не закончился.       Появилась Гестия, выглядевшая серьезной. Она подняла руку и жестом пригласила Гермиону подойти к ней.              — О, ради всего святого! — Гермиона выругалась: — Что теперь?              

~*~ • ~*~ & ~*~ • ~*~

             — Реннервейт, — произнес очень громкий, очень раздражающий голос прямо в лицо Драко. — Реннервейт! — повторил он снова, на этот раз более настойчиво. — Мерлин, Малфой, очнись!              Драко застонал, открыв горящие, затуманенные глаза, и был крайне разочарован, увидев склонившееся над ним отвратительное, покрытое шрамами лицо Поттера. В голове у него стучало, на языке ощущался металлический привкус крови, и Драко попытался сесть, но Поттер толкнул его обратно.       Поттер вздохнул с облегчением, затем ухмыльнулся.              — Я думал, ты умер. Слава Годрику, что ты этого не сделал. Представляешь, сколько было бы бумажной работы? Джин любит, когда я прихожу домой вовремя, и она будет недовольна, если я снова опоздаю.              — П… — начал Драко, горло его горело от напряжения.       Ему было все равно — Драко нужно было это сказать.       Поттеру больше не могли сходить с рук эти дурацкие шутки с бумажной работой. Всегда одни и те же шутки с бумажной работой!       Драко сглотнул и облизал губы, что, казалось, помогло. Собрав все силы, которых у него на самом деле не было в данный момент, он жестом попросил Поттера подойти ближе.              — Пошел на хуй, четырехглазый, — с болью прошептал Драко.              Да, говорить было больно, но выражение лица Поттера того стоило.              — Ты, как всегда, прекрасен, Малфой. Разве ты не должен поблагодарить меня за то, что я спас твою жалкую задницу? — спросил Поттер, вытаскивая из нагрудного кармана своей растрепанной мантии аврора пакет с чем-то похожим на маггловские сладости.              — О, — выдавил Драко все еще хриплым голосом. — Нам следует поблагодарить тебя за то, что ты делаешь свою работу, Поттер? Я всегда знал, что ты падок на похвалу и внимание, но это уже чересчур. Тебе так не кажется?              — Заткнись, Малфой, — сказал Поттер, улыбаясь. Он протянул Драко пакет со сладостями, и Драко покачал головой, думая, что Поттер предлагает. Поттер пожал плечами. — Как хочешь. Гермиона хочет, чтобы мы вернулись с портключом в Гринготтс — вот почему я разбудил тебя. Использование портключа в бессознательном состоянии может привести к катастрофическим последствиям. Но если ты предпочитаешь валяться здесь, в канаве, пожалуйста.              Драко фыркнул, но потянулся за пластиковым пакетом, поняв, что он пуст.              — Желейные дети? — спросил он, прочитав красочное название на упаковке. Маленькие толстенькие мультяшные малыши улыбались ему, застыв на странный маггловский манер. — Какого хрена, Поттер?              Поттер пожал плечами.              — Немного странно, наверное, но на самом деле они довольно милые.              — Гарри Поттер: Мальчик, который выжил, чтобы пожирать младенцев, — задумчиво произнес Драко.              — Они не… Знаешь что, Малфой, я не могу сейчас этим заниматься. Ты выглядишь как мертвец, не говоря уже о том, что ты буквально истекаешь кровью, в твоем черепе трещина.              Драко поднял руку и коснулся лба, где что-то сильно саднило. На самом деле, это была справедливая оценка со стороны Поттера. В тот момент он чувствовал себя смертельно больным.              — Хм. Так вот откуда текла кровь.              Закатив глаза, Поттер положил руку на упаковку желейных детей, лежавшую рядом с Драко, поднял палочку и произнес:              — Портус.              Мир завертелся, желудок Драко опасно сжался, пока они не рухнули на твердый мраморный пол вестибюля Гринготтса. Поттер, ублюдок, приземлился на ноги и немедленно завертел головой по сторонам, вероятно, в поисках своей дорогой жены-уизлетты.       Драко, страдающий от сильнейшего магического истощения и серьезной травмы головы, упал после того, как мужественно попытался удержаться при приземлении. К сожалению, его ноги тут же подкосились, и он закрыл глаза, распростершись на полу в месиве крови и конечностей от унижения.       Драко прочистил горло и широко раскрыл глаза.              — Нам нужно прекратить встречаться подобным образом, — сказал Тео с неловким смешком, избегая прямого зрительного контакта.              Он уже сильно вспотел, что свидетельствовало о его панике и дискомфорте.       Драко даже не вздрогнул, когда Тео поднес палочку к его лицу одной рукой, а другой вытер лоб рукавом своей мантии целителя.              — Тебе действительно следует быть осторожнее, Драко. Это выходит из-под контроля, — сказал он, залечивая порез на лбу Драко и очищая от крови.              Драко заметил, как дрожала рука Тео в перерывах между наложением заклинаний, и не смог удержаться, чтобы не закатить глаза.              — Грейнджер рассказала мне, Тео, и я не сержусь на тебя. Ты, блядь, можешь расслабиться. Сначала я злился, но, полагаю, я понимаю, — сказал он тихо, только для ушей Тео.              Плечи Тео опустились, и он глубоко вздохнул. Он быстро оглянулся через плечо, затем снова посмотрел на Драко.              — Это убивало меня, Драко, но я обещал Гермионе, и мне, как целителю, было бы неправильно говорить тебе об этом.              — Говорить ему о чем? — спросил Поттер, появляясь за спиной Тео.              Глаза Тео почти комично расширились.              — Ничего такого, что касалось бы тебя, Поттер, — усмехнулся Драко, когда Тео присел на корточки и призвал свою сумку. — Просто немного поговорили о квиддиче.              — Да, говорим о квиддиче, — согласился Тео, пожалуй, слишком поспешно, доставая из сумки укрепляющее зелье и протягивая его Драко. — Я люблю квиддич — все эти, гм, метлы. Выпей это все, Драко. Это поможет твоему организму восстановиться.              Поттер, черт бы его побрал, улыбнулся.              — Я тоже! Какая твоя любимая команда?              — Что? — спросил Тео слабым голосом, глядя на Поттера так, словно тот только что убил его щенка.              — Твоя команда. Любимая? Я неравнодушен к «Пушкам Пэддл», но мой приятель — вратарь «Паддлмора», поэтому я стараюсь посещать матчи и тех, и других.              Тео снова вытер лоб, пот выступил мелкими капельками, увлажняя его каштановые волосы.              — Думаю, они все мне нравятся.              Поттер нахмурил брови.              — Тебе они все нравятся?              — Да, они все хороши — я имею в виду, в квиддиче. Все профессиональные команды по квиддичу хороши в квиддиче, — сказал Тео с порозовевшими щеками, украдкой ущипнув Драко за руку и моля его взглядом о помощи.              — Тео — настоящий фанат игры, Поттер. Тебе этого не понять, — сказал Драко, приподнимаясь на руках.              После зелья он уже чувствовал себя намного лучше. У Тео всегда были качественные вещи в его личной сумке.       Драко огляделся, отмечая группы людей, которые слонялись без дела, либо отвечали на вопросы авроров, либо тихо переговаривались между собой. Он заметил целую компанию Уизли, а также свою тетю и ее внука, которые стояли отдельно. За столом, где проходил брифинг, никого не было.              — Где Грейнджер?              Поттер смущенно потер затылок.              — О, э-э-э, собственно, поэтому я и подошел. Гермиона велела мне забрать тебя с собой в штаб-квартиру, как только ты поправишься. Что-то о Гестии и о том, чтобы держать это в секрете.              Драко охватило тревожное чувство, но он отвлекся, когда Тео применил диагностическое заклинание.              — Ты испытываешь какую-нибудь боль? — спросил он, скосив глаза на диагностику.              — Только голова, — ответил Драко.              Тео кивнул, снимая диагностические чары, затем поискал что-то в своей сумке. Он вытащил еще один пузырек, его лицо целителя было невозмутимым.              — Возьми это — легкое обезболивающее зелье. Если ты почувствуешь усталость, иди домой, Драко. Дай своему телу отдохнуть. Не используй магию без необходимости, пока не выспишься как следует.              Хотя Драко очень хотелось оказаться в своей постели на атласных простынях премиального качества, но если Гестия созывала какое-то тайное совещание, в то время как Косой переулок все еще кишел Пожирателями смерти, устраивающими дуэли, он понимал, что шансов на то, что ему удастся отдохнуть в ближайшее время, очень мало.       Попрощавшись в последний раз со своей женой и семьей, пока Драко провожал Тео до места аппарации, Поттер схватил его за руку.              — Я буду рядом с тобой, чтобы ты мог дать отдых своему хрупкому ядру.              Драко закатил глаза. Напыщенный Поттер — он был бы так же измотан, если бы ему пришлось контролировать гребаное Адское пламя мерзкой палочкой Грейбека, как это сделал Драко. Что ж, возможно, это и неправда, поскольку Поттер был невероятно могущественен, но Драко никогда, ни за что не признался бы в этом добровольно.       Прежде чем Драко успел ответить остроумной, язвительной и невероятно хорошо продуманной репликой, Поттер аппарировал их прочь. Трус.       Возвращение в штаб-квартиру ДМП после адского дня заставило Драко надуться. Ему столько всего нужно было обдумать, спланировать, но вот он снова здесь, все еще работает.       Возможно, ему стоит уйти на покой и жить, как Блейз, — неторопливой жизнью богатого аристократа.       Когда они вошли в обычный конференц-зал, Драко оглядел помещение. Присутствовали только Грейнджер и Гестия — странно, но не так уж и неслыханно.       Грейнджер встретилась с ним взглядом и, казалось, облегченно вздохнула, по крайней мере, так Драко это истолковал, и легкая улыбка на ее симпатичном — нет, не симпатичном, скорее, среднестатистическом, скучном, нудном и абсолютно некрасивом — лице вызвала у него ощущение теплого утешения в груди.       О, кого он хотел обмануть? Только не себя. Уже нет. Конечно, Грейнджер была симпатичной! Она была чертовски великолепна, и он был в полной заднице.       Когда Драко и Гарри сели напротив Грейнджер и Гестии, у Гестии было серьезное, почти рассеянное выражение лица.              — Спасибо, что пришли так быстро, джентльмены. Я уверена, что вы устали, и у нас еще много дел, так что я просто выскажусь. Мы сочли уместным предупредить вас троих о сложившейся ситуации по разным причинам, некоторые из которых зависят от времени, — она глубоко вздохнула и покачала головой, как будто не могла поверить в то, что собиралась сказать. — Имейте в виду, информация останется в этой комнате до тех пор, пока Робардс и министр Бруствер не примут решение о том, что попадет в прессу.              Теперь Драко забеспокоился. Он наклонился вперед, в то время как Поттер оставался совершенно неподвижным рядом с ним, а Грейнджер пристально вглядывалась в лицо Гестии, словно пытаясь собрать воедино пазл, для которого у нее пока не было кусочков.              — Этим вечером, во время конфликта в Косом переулке, Департамент тайн зафиксировал два мощных всплеска энергии: один в Северном море, другой недалеко от Абердина.              — Нет, — выдохнула Грейнджер, недоверчиво качая головой.              — После всплеска семь камер в Азкабане были обнаружены пустыми, — продолжила Гестия. — Похоже, что ситуация с похищением и захватом заложников в «Дырявом котле» была создана для отвлечения внимания, чтобы задержать реакцию авроров на оба всплеска и, возможно, для похищения людей для ритуальных жертвоприношений. Мы только начали расследование, и…              — Это не так, — перебил Драко. — Это не было отвлекающим маневром. Они должны были захватить Грейнджер.              — Скорее всего, это был просто бонус, — сказал Поттер. — Грейбек упомянул, что кто-то хотел заполучить Гермиону в обмен на возвращение во Внутренний круг, должно быть, один из заключенных.              — Геомантия, — сказала Грейнджер, обращаясь скорее к себе, чем к кому-либо еще. — Ритуальное пространство в лачуге Скабиора, Рог Нунду — но это невероятно темная магия, безумно опасная. Ничего подобного не предпринималось на протяжении веков, — в ее глазах плясали огоньки, когда она сообразила, что к чему. Затем она выглядела разочарованной. — Я предполагала такую возможность, но отбросила ее.              — Кто сбежал? — внезапно спросил Поттер.              Взгляд Гестии метнулся к Драко, затем снова к Поттеру, когда она вытащила из кармана сложенный лист пергамента, и Драко знал, он просто знал, кто будет в списке.              — Родольфус Лестрейндж, — прочитала Гестия по пергаменту.              — Лысеющий придурок, — пробормотал Драко.              — Корбан Яксли, Торфинн Роули, Арго Эйвери, Амикус Кэрроу…              — Только не эта вонючая корова…              — Танатос Малсибер и Люциус Малфой.              — О, блядство, конечно, — сказал Драко, потирая переносицу и делая глубокий вдох, чтобы успокоиться.              Пытаясь сдержать слезы разочарования и усталости, жгущие глаза, он закрыл их.              — Бедная Пуф, — прошептала Грейнджер.              — Что? — Драко резко открыл глаза.              — Он, Люциус, он позвал ее, когда она была в «Дырявом котле». Вот почему сигнал шел так долго. О, Мерлин, я надеюсь, с ней все в порядке.              — Блядь, — Драко с трудом сглотнул, затем попытался позвать ее сам. — Пуф?              Они сидели в тишине, в воздухе повисло напряжение. Эльф так и не появился.              — Блядь! — снова выдохнул Драко.              Поттер прочистил горло.              — Что ж, возможно, нам стоит составить какой-нибудь план на ближайшие сутки.              Драко покачал головой и встал.              — Подожди, куда ты идешь? — спросила Грейнджер, тоже вставая, и на ее лице отразилось беспокойство.              — Домой, — несчастным голосом ответил Драко.              — Малфой, — сказал Поттер, — мы еще не закончили.              — Я закончил, Поттер! Я закончил! — Драко закричал, заставив Грейнджер вздрогнуть.       Его руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Это был самый длинный день в его жизни, и теперь ему предстояло разбираться со своим гребаным отцом.       — Я должен вернуться домой. Мне нужно немедленно поговорить с матерью. Честно говоря, нам, вероятно, следует вызвать ее на допрос.              Гестия кивнула, но Грейнджер явно чувствовала себя неловко.              — Ты уверен? — спросил Поттер.              Драко вспомнил о письме Люциуса, которое мать умоляла его прочесть, и сжал кулаки так, что хрустнули костяшки пальцев.              — Если Люциус знал, что ему помогут бежать из Азкабана, он бы сказал ей, и я почти уверен, что он так и сделал. Думаю, она пыталась мне что-то сказать, но я проигнорировал ее.              — Тогда ваша мать — соучастница очень серьезного преступления, и, честно говоря, аврор Малфой, это заставляет меня опасаться вашего положения в этой команде, — сказала Гестия, прищурившись.              — Я уверена, ты не намекаешь на то, что аврору Малфою нельзя доверять, Гестия, — огрызнулась Грейнджер. — Особенно после того, как он рисковал своей жизнью ради этой команды.              Драко хотел сказать, что он рисковал своей жизнью не ради команды, а ради… ну, ради нее, но подумал, что это вряд ли поможет, и, кроме того, ему нужно было идти.              — Не беспокойся, Грейнджер, — сказал Драко. — Как всегда, мне наплевать, и мне нужно увидеть свою мать. Сейчас. Пока она не сделала какую-нибудь глупость, например, не перенастроила защиту на крови, чтобы позволить ему снова вернуться в поместье, и мне нужно найти моего домашнего эльфа, а еще мне нужна новая чертова палочка.              — Я пойду с тобой! — твердо сказала Грейнджер, быстро обходя стол.              — Это не…              — Поскольку я твоя напарница, мы можем допросить твою маму должным образом, в соответствии с протоколом, в поместье, и если мы обнаружим, что есть причина, по которой ее нужно доставить в Министерство, я смогу это сделать.              Драко выдержал ее взгляд. Она не отвела глаз, темные зрачки не отрывались от него, произнося тысячу слов, но ничего не говоря.              — Хорошо, — сказал он, кивая.       Грейнджер, как всегда, была права.       Поттер тяжело вздохнул и снял очки, чтобы протереть их о мантию.              — Мы с Гестией отправимся на встречу с Робардсом и Кингсом в Азкабан. Утром я пришлю патронуса, и мы сможем сравнить полученную информацию и попытаться разобраться в этом бардаке.              Кивнув, Драко указал на дверь.               — Пойдем, Грейнджер.