The Best Mistake | Лучшая ошибка

      Нарцисса легко согласилась на использование сыворотки правды во время формального допроса — что не было неожиданностью для Драко, но, похоже, удивило остальную команду. Он не мог не чувствовать себя оскорбленным за нее, и, хотя ему и не нравился тот факт, что его мать окажется в таком уязвимом положении, он полагал, что это будет самый быстрый способ снять с нее все подозрения.       Как аврор, Драко чувствовал, что такой подход на самом деле препятствует их расследованию. Поскольку сыворотка правды использовалась в соответствии с протоколом, все вопросы должны были сначала быть согласованы с тем, кто ее принимал, а у Нарциссы была целая команда адвокатов, которые могли их рассмотреть. Они оставили ровно столько, чтобы очистить имя Нарциссы, не сообщая аврорам никакой дополнительной информации.       Поттер выбрал Финнигана для проведения допроса вместе с ним, потому что Джонсон была на задании, а Финниган был следующим, имеющим минимальную личную заинтересованность, оставив Драко и Грейнджер наблюдать за происходящим через зачарованную стену, которая функционировала как маггловское двустороннее зеркало, по крайней мере, так однажды сказала ему Грейнджер.       Хотя Драко понимал, почему Поттер сделал такой выбор, это его раздражало, главным образом потому, что Поттер всегда раздражал его, но также и потому, что Финниган был болваном, а его мать заслуживала лучшего. Драко стоял рядом с Грейнджер — возможно, ближе, чем следовало, но никто не мог видеть, а Грейнджер, казалось, не возражала — скрестив руки на груди и нахмурившись. На самом деле Грейнджер вообще не обращала на него никакого внимания, не отрывая глаз от происходящего, ее лицо было всего в нескольких дюймах от стены.       В комнате для допросов Поттер прочистил горло и смущенно улыбнулся.              — Давайте покончим с этим, хорошо?              Его мать холодно улыбнулась в ответ, когда Поттер протянул маленький пузырек мистеру Беллами Бертону — адвокату, которого Нарцисса выбрала для сопровождения.              — Этого хватит ровно на три минуты, — сказал Поттер, беспокойно ерзая на стуле.              Быстро принюхавшись своим большим носом и применив несколько опознавательных заклинаний, Бертон проверил зелье. Решив, что оно подлинное, он поставил флакон на стол, затем поднял с пола свой портфель. Он приземлился рядом с флаконом и распахнулся, обнажив изящный фарфоровый чайный сервиз. Бертон взмахнул волшебной палочкой, и оттуда вылетело блюдце, а за ним и чашка, которые приземлились на блюдце с тихим звоном. Еще один взмах, и пузырек сам вылился в чашку.       Когда Бертон поднял блюдце и с неловким поклоном протянул его Нарциссе, Финниган недоверчиво фыркнул от смеха. Драко понятия не имел, что может быть такого смешного — неужели они ожидали, что Нарцисса Малфой будет пить прямо из пузырька в этой разношерстной компании?       Нарцисса поднесла чашку к поджатым губам и сделала небольшой глоток. Они молча ждали, пока она закончит.       Поттер кашлянул.              — Хорошо, с момента вашего последнего глотка прошла одна минута. Полагаю, нам пора начинать. Как вас зовут?              Чашка тихонько звякнула, когда ее вернули на блюдце, затем Нарцисса сложила руки на коленях, не сводя глаз с Поттера.              — Нарцисса Аквила Малфой, урожденная Блэк.              — Ваша дата рождения?              Драко фыркнул, заработав осуждающую гримасу от Грейнджер.       Уголки губ Нарциссы опустились.              — Я родилась 27 августа 19… — она нахмурилась еще сильнее, когда с трудом сглотнула, явно пытаясь справиться с действием зелья. Ее лицо начало розоветь, и Бертон наколдовал шелковый носовой платок и положил его на стол перед ней, где он сложился в маленький треугольник. Нарцисса посмотрела на него с презрением и, наконец, выдохнула: — …55!              Она схватила платок, легким движением развернула его и приложила к губам.              — Э-э… хорошо, — сказал Поттер, перебирая бумаги перед собой в поисках списка вопросов. — Верно. Знали ли вы, что ваш муж, Люциус Абраксас Малфой, контактировал с разыскиваемыми членами Ближнего круга Волдеморта примерно в период с августа 2005 по январь 2006 года?              — Мне стало известно, что он считает, что да, — легко ответила она.              — Отвечайте «да» или «нет», миссис Малфой, — сказала Джонсон.              — Мой клиент имеет право объясниться, — ответил Бертон.              — Тогда, пожалуйста, объяснитесь, миссис Малфой, — попросил Поттер.              — В течение последнего года или около того письма Люциуса ко мне становились все более отчаянными, почти безумными. Я думала, что, возможно, Азкабан повлиял на его восприятие реальности, но, очевидно, я ошибалась.              — У вас есть какие-нибудь доказательства этого? — спросил Поттер.              — Разумеется, я храню все письма Люциуса. Я могу передать их в департамент, если вы сочтете это необходимым.              — Нет! — вскрикнул Финниган. — Нет, нам не нужно это читать — вы же знаете, что находитесь под сывороткой правды и все такое. Нет, не обязательно.              — Да, в этом нет необходимости, — сказал Поттер, похлопывая Финнигана по спине. — Миссис Малфой, теперь я знаю ответ, но я должен спросить, знали ли вы, что ваш муж планировал сбежать из Азкабана с помощью бывшего члена Ближнего круга Волдеморта?              — Очевидно, нет.              Поттер неразборчиво промычал в ответ, записывая что-то на листке пергамента.              — Люциус назвал того, кто помог ему сбежать, «старым другом». По словам вашего сына, Люциус не стал бы так называть любого знакомого. У вас есть какие-нибудь предположения, кто бы это мог быть?              — Нет, я не знаю, о ком может идти речь. За эти годы у Люциуса было много знакомых и деловых связей, но очень мало друзей. Драко прав — Люциус, не любил легкомысленно использовать этот термин, и те немногие, кто заслуживал звания друга, о которых я могу вспомнить, мертвы.              — Не могли бы вы уточнить? Кого именно Люциус мог бы считать своим другом?              — Северус Снейп, — сказала Нарцисса, с сожалением нахмурившись. — Эван Розье, Теодор Нотт-старший, Гелларк Монтегю, Марсель Крэбб и Тайсон Гойл.              — И это все? — спросил Поттер.              — Да, — ответила Нарцисса, кивая.              Когда действие зелья начало ослабевать, Поттер задал еще несколько вопросов, Нарцисса рассказала очень мало, поскольку, похоже, у нее было не так уж много информации, которую она могла бы им предоставить. Больше никаких зацепок у команды не было. Финниган и Поттер обменялись рукопожатиями с Нарциссой и Бертоном, и адвокат вывел Нарциссу из зала к лифтам, прежде чем Драко успел перехватить ее.       Грейнджер, нахмурившись, легонько коснулась его руки.              — Все прошло хорошо.              — Для моей матери — да, но не для нас, — ответил Драко, стараясь не обращать внимания на простое прикосновение.              Мерлин, я потерял нить разговора.              — Этого следовало ожидать, — сказала она, убирая руку. Драко сразу почувствовал потерю. — По крайней мере, мы точно знаем, что она не причастна к этому.              — Говори за себя, Грейнджер, — ответил он раздраженно, в основном на самого себя, но ей не обязательно было это знать. Хотя он понимал, что у нее были основания подозревать его мать, Драко не мог не чувствовать себя расстроенным из-за этого — или, возможно, это было не совсем правильно. Он не был уверен, но это его бесконечно раздражало. — Это была пустая трата времени и ресурсов департамента.              Грейнджер, казалось, хотела возразить, но передумала. Вместо этого она вытащила палочку из широкого рукава своей черной форменной мантии и призвала из кабинета свою уродливую маленькую сумку. Перебросив свои длинные вьющиеся волосы через плечо, она развернулась на каблуках и направилась к лифтам.              — Куда ты идешь? — спросил он, мысленно ругая себя, потому что в его голосе звучало омерзительное отчаяние, но он ничего не мог с собой поделать, когда его сердце странно екнуло при виде того, как она уходит от него.              — Без десяти шесть, Малфой, — сказала она, не удостоив его взглядом. — Я иду домой.              — Тогда позволь мне проводить тебя к камину, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал учтиво.              Раньше у него отлично получалось изображать хладнокровного, собранного джентльмена, но Грейнджер и вся ее грейнджеровость заставляли его чувствовать себя неуклюжим идиотом.              — Если ты этого хочешь… — бросила она через плечо, и Драко последовал за ней, словно отчаявшаяся, но чрезвычайно красивая тень.              — Знаешь, — сказала Грейнджер, пока они ждали лифт. Она по-прежнему не смотрела на него, сосредоточившись на каждой из светящихся цифр, обозначавших продолжительность их ожидания. — Тебе не обязательно это делать, Малфой.              — Что делать?              Какое-то время она молчала, но когда заговорила, ее голос был тихим, приглушенным.              — Тебе не нужно ничего менять только из-за… ну… я уверена, ты понимаешь, о чем я.              — На самом деле нет.              Драко раздраженно скрестил руки на груди.       Лифт подъехал со звоном, и когда двери открылись, из них вылетели десятки записок, но никто не вышел, так как внутри было пусто. Блестяще. Они вошли, стоя вплотную, несмотря на большое количество свободного пространства.              — Что я хочу сказать, — теперь, когда они остались одни, Грейнджер говорила свободно. — Тебе не обязательно делать то, чего ты обычно не делаешь, только потому, что у нас будет общий ребенок.              — Это не так, — настаивал он, но скептическое выражение лица Грейнджер заставило его уточнить. — Ну, возможно, отчасти из-за этого, но я просто хочу убедиться, что ты благополучно доберешься домой.              — Мы работаем в Министерстве магии, Малфой. Это самое безопасное здание в Британии, не считая Хогвартса и Гринготтса.              Драко закатил глаза.              — В каждое из них тебе удалось проникнуть, когда ты была подростком.              Она слегка улыбнулась.              — Я — особый случай.              — Да, это так.              Ее глаза расширились, когда она повернула голову, чтобы посмотреть на него. Лифт остановился. Еще одно «дзинь», и дверь открылась, открывая четвертый этаж. Оттуда вылетели разноцветные листки, некоторые из них влетели внутрь. К ним присоединилась небольшая группа людей.              — Гермиона! — Джастин Финч-Флетчли, бывший пуффендуец, а ныне раздражитель, просиял, протискиваясь между Драко и Грейнджер. — Давно не виделись! Как прошла твоя неделя, любимая?              — Любимая? — недоверчиво переспросил Драко себе под нос.              Он уже собирался послать Финч-Флетчли к черту, когда кто-то позади него откашлялся и похлопал его по плечу.       Женщина средних лет в алой мантии с глубоким вырезом и такого же цвета шляпе улыбнулась ему и достала из сумки номер «Ежедневного пророка».              — Не могли бы вы подписать это для меня, мистер Малфой? — спросила она, доставая самопишущее перо из набора перьев на полях своей шляпы.              Драко улыбнулся в ответ и подписал журнал, пытаясь вслушаться в тихий разговор между Финч-Флетчли и Грейнджер, он пропустил несколько слов, но был почти уверен, что отвратительный неудачник только что пригласил Грейнджер на свидание. Его рука скользнула под мантию и нащупала гладкий наконечник его новой волшебной палочки из боярышника в чехле — вернее, старой волшебной палочки, — той самой, которую Поттер отобрал много лет назад. Драко был вынужден, так сказать, воскресить ее из могилы в глубине своего гардероба, потому что палочка Грейбека сопротивлялась ему при каждом заклинании, а у него не было возможности купить новую.              — Могу сказать, — прервала его подслушивание женщина, ее ресницы беспорядочно затрепетали, когда она наклонилась к нему, — ты выглядишь довольно эффектно сегодня.              Однако на самом деле он ее не слушал, слишком занятый разглядыванием ее шляпы, в то время как Грейнджер во второй раз вежливо сказала, что занята этим вечером.              — Слишком занята, чтобы пропустить по стаканчику? — вопрос Финч-Флетчли, на вкус Драко, прозвучал чересчур напористо.              — Ради всего святого! — Драко резко обернулся, чем вызвал вскрик женщины в красном. — Она сказала «нет». Проваливай.              Финч-Флетчли выглядел совсем как на втором курсе, когда столкнулся с наколдованной Драко змеей.              — Я… Я не могу уйти. Мы в лифте.              — Тогда иди встань в угол и подумай, стоит ли принимать это гребаное «нет» в качестве ответа.              — Я просто…              — Я знаю, что ты делал, и она сказала «нет», — Драко оттолкнул его с дороги и занял свое место рядом с раздраженной Грейнджер.              — Что? — спросил Драко через мгновение.              — Это было грубо, — прошипела Грейнджер.              — Кто тебе сказал, что мне не наплевать на это?              Ее карие глаза сузились, губы сжались в тонкую линию, и она отвернулась от него. Она тряхнула головой, и ее спутанные волосы создали барьер между ними.       Они вышли в Атриуме. Она зашагала впереди него, а он, надувшись, поплелся за ней.              — В чем, блядь, твоя проблема, Грейнджер? — выплюнул он, заставив ее остановиться и обернуться, чтобы пристально посмотреть на него.              — Моя проблема? Малфой, ты наверное шутишь. Ты! Ты — человек, который только что велел Джастину Финч-Флетчли встать в угол и подумать о том, что он сделал, как будто он какой-то непослушный ребенок.              Странное чувство скрутило его желудок. Это было отвратительно, нежелательно, но он не мог это остановить.              — И что? — это было все, что он смог сказать, потому что с какой стати Грейнджер беспокоиться о чувствах какого-то идиота-пуффендуйца, когда Драко прямо здесь.              Она уставилась на него, разинув рот.              — И то! То, что это было неловко. Мне стыдно. Я уверена, что бедный Джастин никогда больше не воспользуется лифтом, если я буду где-нибудь поблизости.              Бедный Джастин. Джастин. Он не мог этого осознать. Он не мог смотреть на нее, поэтому огляделся. Начала собираться небольшая толпа, пытавшаяся подслушать их спор, поэтому Драко схватил Грейнджер за руку и потащил в тихое местечко у каминов, а затем наложил на них заглушающие чары. Тяжело дыша, Драко потребовалось время, чтобы прийти в себя. Грейнджер выглядела рассерженной.              — Почему тебя волнует, поедет ли он на другом лифте? — наконец спросил Драко. — Не то чтобы тебе это должно быть интересно, — он надеялся.              Грейнджер издала холодный смешок, который, честно говоря, напугал его, и скрестила руки на груди.              — И откуда ты можешь это знать?              Драко усмехнулся.              — О, пожалуйста! Не нужно быть невыразимцем, чтобы понять это. Просто потому, что он — это он, а ты — это ты.              Она поджала губы, глядя на него снизу вверх.              — В любом случае, это не твое дело.              — Конечно, это мое дело.              — Это не так.              — Это так! Это так и есть.              — Это не так! Я была вполне способна сама отклонить его предложение, и я бы сделала это так, чтобы он не плакал, пока не заснет сегодня вечером.              — Я надеюсь, что он будет плакать, этот ублюдок!              — Почему?              — Он не имел права продолжать навязываться тебе подобным образом. Это было подло!              — Это уже чересчур, — ошеломленно произнесла Грейнджер. — Кроме того, ты был очень занят своей большой поклонницей. Я удивлена, что ты вообще услышал, о чем мы с Джастином разговаривали пока это — все это было перед твоим лицом.              — Джастин может идти на хуй, а я всегда уделяю тебе внимание, Грейнджер. Ты это знаешь.              У нее отвисла челюсть.              — Прекрати это делать!              — Делать что? — спросил Драко.              — Что бы ты ни делал — комплименты, любезность, странные загадочные фразы, провожать меня до камина. Я этого не понимаю.              — Ты не… — в ее взгляде было что-то такое, что заставило его сделать шаг вперед.              Этот взгляд был уязвимым, открытым, и это смутило его. И все же ему отчаянно хотелось протянуть руку, провести большим пальцем по ее щеке, утешить ее. Но он не смог. Не только потому, что они были на виду у половины министерства, но и потому, что то, что было между ними, эти чувства, были деликатными. Ему нужно было быть осторожным, но не слишком.              — Нет.              — Нет?              — Нет, я не прекращу.              Грейнджер глубоко вздохнула, глядя на него.              — Как скажешь, Малфой. Я иду домой.              — Это хорошо, — это было не так, но для одного дня он и так причинил достаточно вреда.              — Прекрасно!              Он хмуро смотрел, как она уходит. Когда Грейнджер взяла пригоршню летучего пороха из одного из общих горшков министерства, она бросила на него короткий взгляд. Он приподнял бровь, что заставило ее нахмуриться еще сильнее.       Она ушла, а он остался стоять, уставившись на камин, в котором она только что исчезла.       Расстроенный, Драко провел рукой по волосам и фыркнул. Почти бессознательно он снял заглушающие чары сердитым движением руки. Этот разговор был таким странным и запутанным, что он не знал, что делать дальше. Иногда казалось, что они не только не на одной странице, но и находятся в совершенно разных разделах библиотеки.       Драко нужен был совет.       Достав из кобуры волшебную палочку, он произнес заклинание патронуса. Его датский карликовый дракон поднялся и поплыл в воздухе над его головой, элегантный и неземной. Он опустился перед ним, медленно покачиваясь, ожидая указаний. Драко попросил его передать сообщение и направился к камину.              — Замок Забини, — сказал Драко, бросая порох под ноги.              Когда он ввалился в каминную гостиную Блейза, в комнате было темно, если не считать тлеющих зеленых угольков в камине.       Чтобы вырваться из-под контроля матери, вскоре после того, как ему исполнилось семнадцать, Блейз купил полуразрушенный замок в Шропшире на часть отцовского наследства. Он простоял нетронутым всю войну, но как только Блейз окончил Хогвартс, он начал работать с магическими подрядчиками из Италии. Защитные чары держали местных жителей в неведении относительно этого места, и для туристов-магглов замок выглядел так же, как и в течение столетия, — заросшие известняковые руины. Однако, если они подходили достаточно близко, то через час уходили, унося с собой смутные воспоминания о том, как они осматривали территорию с очень знающим гидом, у которого была темная кожа и греховная улыбка. На самом деле Блейз восстановил былую славу этого места, переименовав в честь своего любимого человека — самого себя.       Драко направился к любимому уголку Блейза в замке — внутреннему двору в центре, который был заколдован таким образом, что в нем круглый год сохранялся умеренный климат. Блейз украсил пространство растениями и фонтанами. Естественный декор гармонично сочетался с роскошной, удобной мебелью, которую он расставил по всему двору.       Когда Драко вышел на свежий воздух, его догадка относительно местонахождения Блейза подтвердилась. Тот развалился на диване в центре пространства, одетый только в темно-красный бархатный смокинг. Драко молился, чтобы он хотя бы догадался надеть брюки. Бутылка вина зависла в воздухе прямо над головой Блейза. Когда тот взмахнул волшебной палочкой, бутылка наклонилась, и темно-красная жидкость полилась в его ждущий рот.              — Мерлин, Блейз, оставь немного для других, ладно? — сказал Драко, падая в кресло у дивана.              Блейз захлебнулся, а вино продолжало литься, заливая ему лицо. Красные капли стекали по шее и на треугольник обнаженной груди, видневшийся между толстыми лацканами его смокинга. Он поймал бутылку на лету, закашлялся и сел.              — Блядь, Драко! Ты напугал меня до полусмерти. Я был кое-чем занят! — Блейз поставил бутылку на землю и наложил очищающие чары на себя и на все вокруг.              — Единственное, чем ты был занят, это бутылка вина, — протянул Драко.              — Вот именно. Я пытаюсь понять, как долго смогу пить без остановки.              — Один из этих дней?              — Как видишь, я, как обычно, ужасно занят. Стресс пагубно влияет на мою кожу, — Блейз приложил тыльную сторону ладони ко лбу, кольца сверкнули в теплом свете, затем откинулся на спинку дивана. Через мгновение, когда Драко никак не отреагировал, Блейз посмотрел на него. Он приподнялся на локтях, лицо его стало серьезным. — Итак, чем обязан такому удовольствию? Я уж думал, ты забыл обо мне из-за своей новообретенной славы.              Драко вздохнул.              — Думаю, нам стоит подождать Тео.              — Тео здесь, — раздался голос Нотта, как раз перед тем, как он показался в дверном проеме. Он вышел, затем нахмурился, снимая свою мантию целителя, под которой оказался зеленый шерстяной джемпер. — Мерлин, здесь всегда чертовски жарко. Ты не можешь отрегулировать эти температурные чары, Блейз?              — Мои чары не виноваты в том, что ты носишь свитер под мантией, Тео, а томаты любят жару, — Блейз указал на коллекцию шпалер позади себя. — Наложи на себя охлаждающие чары.              Тео проворчал что-то о холодных больницах и о том, что джемперы — более чем приемлемая одежда для февраля. Он сел напротив Драко и скрестил руки на груди.              — Драко, твой патронус чуть не довел одного из моих пациентов до остановки сердца.              Блейз ухмыльнулся.              — Какие-то мы сегодня сварливые, да?              — Да, но ты бы тоже разозлился, если бы тебе пришлось заменить ковер в гостиной, потому что твой так называемый лучший друг не может удержаться от того, чтобы не оставлять повсюду пепел от своих сигар, — Тео закинул ногу на ногу и с недовольным видом откинулся на спинку стула.              — О, пожалуйста, — сказал Драко, понимающе улыбаясь, — ты должен поблагодарить его. Разве ты не говорил, что Лавгуд занимается ремонтом?              — Так и есть, — щеки Тео порозовели. — Это очень любезно с ее стороны.              Блейз сел.              — Она — что?              Тео сглотнул, тщательно подбирая слова.              — Луна помогает мне… обновить мой стиль.              Драко фыркнул, а Блейз расхохотался глубоким, раскатистым утробным смехом, который закончился тем, что он попытался костяшками средних пальцев остановить слезы, катящиеся из глаз. Когда Блейз, наконец, успокоился, Тео скрестил руки на груди в ожидании.              — Не могу поверить, что ты не сказал мне об этом, Тео. Я так привязался к белому цвету. Я бы хотел попрощаться, — Блейз улыбнулся, но его глаза оставались пустыми, и Драко знал этот взгляд.              В то время как очаровательные улыбки Блейза и его остроумные шутки обманывали посторонних, на Тео и Драко они не действовали. Зная человека столько лет, сколько они знают друг друга и прожив вместе шесть из них.              — В чем дело? — спросил Драко.              Между ними воцарилась тяжелая тишина, нарушаемая лишь мягким журчанием большого фонтана.       Блейз некоторое время задумчиво смотрел на Драко. Когда он перевел взгляд на Тео, тот выглядел виноватым. Это был Тео, готовый извиниться, даже не зная точно, что он сделал.              — Я чувствую себя очень обделенным.              — Блейз, — сказал Драко, почти смеясь.              По мнению Драко, это было нелепо, но, судя по выражению лица Блейза, он был с этим не согласен.              — Это правда! — воскликнул Блейз, вскакивая. Он принялся расхаживать по двору — признак того, что сейчас последует разглагольствование. — Вы двое не писали, не связывались по камину. Ничего! Я не получал от вас вестей несколько недель, и мне было так одиноко и ужасно. И теперь я узна̜ю́, что Тео переделывает свой дом, о чем я умолял его несколько лет, не посоветовавшись со мной. Мной! — он похлопал себя по груди, как будто хотел схватиться за сердце. — Я имею в виду, вы только посмотрите. Неужели Луна, мать ее, Лавгуд, девушка, известная тем, что носит продукты в качестве украшений, так разбирается в дизайне? Я думаю, что нет!              — Прости, Блейз. Мы не хотели… Я не хотел… — начал Тео, но оборвал себя.              Он посмотрел на Драко, умоляя о помощи.       Драко вздохнул.              — Собственно, поэтому мы здесь. Я должен тебе кое-что сказать — кое-что важное, очень важное, и Тео знает об этом уже несколько недель. На самом деле, он узнал об этом раньше меня, но из-за того, что это очень важная вещь, я попросил Тео никому не говорить. Ты же знаешь, как он страдает из-за секретов.              Блейз фыркнул, но кивнул.              — Он отличный сплетник.              — Да, — согласился Тео, — и, к твоему сведению, мне очень нравятся украшения из продуктов.              — Даже редис? — Блейз поморщился.              — Особенно редис, — легкая улыбка Тео показалась Драко почти таинственной, как будто этот факт предназначался только ему, и он не мог не поделиться.              — Тебе конец, приятель, — вздохнул Блейз. — Но тебе лучше проконсультироваться со мной по поводу дальнейших переделок.              — Конечно, Блейз.              Блейз подмигнул и повернулся к Драко.              — Так что это за большой секрет? , Подожди, не говори! — его глаза расширились. — Пожалуйста, пожалуйста, не говори мне, что ты имеешь какое-то отношение к побегу Люциуса из Азкабана.              — Что? Нет! — ответил Драко, почти оскорбленный таким предположением. Если бы это сказал кто-нибудь другой, кроме Тео или Блейза, он бы разозлился, но они понимали его… сложные отношения с отцом лучше, чем кто-либо другой, за исключением его матери. — Конечно, я к этому непричастен.              — Слава Мерлину за это, — Блейз вздохнул с облегчением. — Ты знаешь, я бы в любой момент приютил для тебя беглеца, но Люциусу здесь не рады, особенно после того, что он заставил тебя сделать.              Драко даже рассмеялся при этой мысли, но Тео только покачал головой.              — Еще одна причина, по которой я рад, что мой отец мертв. Ты можешь себе представить, что бы он натворил, если бы Темный лорд не держал его под контролем?              — У нас было бы общество, полное обильно потеющих целителей, которые не могут напиться и иногда светятся в темноте? — съязвил Блейз.              — Если ты думаешь, что это худшее, что он когда-либо делал, Блейз, то ты просто ненормальный.              — Нет, то лето, когда у тебя плавились ногти, было, безусловно, худшим, — Драко вздрогнул.              — Может быть, для тебя, — тихо сказал Тео.              Вскочив с дивана и усевшись в кресло к Тео, Блейз взъерошил ему волосы.              — Но теперь он мертв, а ты так хорошо устроился, Тео, у тебя даже появилась маленькая подружка.              Тео отстранился от руки Блейза, отмахнувшись от нее.              — Прекрати это!              — Ладно, хватит об этом, — хотя Драко и сам был отчасти виноват в таком повороте событий, он хотел сохранить тему разговора. — Итак, причина, по которой я пришел.              — Ах, да. Я забыл, что это был не светский визит, — Блейз скрестил руки на груди, заставив Тео подтолкнуть его плечом.              И теперь, когда пришло время высказаться, Драко замер. Это был первый раз, когда он кому-то рассказывал, и он не был уверен, что именно сказать. Он почесал затылок, больше не глядя на своих друзей.              — Мерлин, это, должно быть, плохо, — сказал Блейз.              Драко фыркнул.              — Это не плохо, Блейз. Я просто… Ладно, ты знаешь, что мы с Грейнджер ушли вместе после свадьбы Пэнси и Уизела?              — Я и вся волшебная Британия, — рассмеялся Блейз, несомненно, имея в виду ту статью из Пророка. Драко это не позабавило. — Прости. Продолжай.              — Ну, мы… как бы это сказать? — сказал Драко, в основном самому себе.              — Вы потрахались, — ответил Блейз. — Мы это поняли.              — Да, мы действительно это делали, — сказал Драко, и он не знал, почему покраснел; они с Блейзом много говорили о сексе на протяжении многих лет, поскольку это была одна из любимых тем Блейза, но сейчас все было по-другому. — Итак, иногда, когда ты… ну … делаешь это с кем-нибудь, то всякое случается.              Тео фыркнул.              — Блядь, Драко, просто скажи это.              — Верно. Ладно, — Драко провел рукой по лицу. Он так нервничал, сам не зная почему. Это были просто Блейз и Тео. — Грейнджер беременна.              Блейз сидел очень тихо.              — Мне следует поздравить тебя или соболезновать?              — Поздравить, я думаю?              Блейз с дерзкой улыбкой вытащил свою волшебную палочку, и сверху посыпались конфетти.              — Поздравляю с заделыванием следующего наследника Малфоев и моего первого крестника, — он наколдовал праздничный рожок и слегка подул в него.              Тео фыркнул.              — Кто сказал, что ты крестный, Блейз? Драко этого не говорил.              — Конечно, я крестный. Я очевидный выбор.              — Определенно, нет!              — О, думаешь, что ты им будешь? — Блейз игриво толкнул Тео.              — Да! — Тео оттолкнул его с такой силой, что тот свалился со стула.              — Джентльмены, прошу, — сказал Драко, прежде чем они начали ссориться. — Я пришел за советом.              — От нас? — скептически спросил Тео.              — К сожалению.              — Говори за себя, Тео. Я даю отличные советы, — сказал Блейз, поднимаясь с пола и опираясь на стул.              Он сел на подлокотник и жестом предложил Драко продолжать.              — Моя проблема в том, что я… Я думаю, у меня могут быть чувства к Грейнджер.              — И в чем проблема? — спросил Тео.              — Проблема в том, что она не чувствует того же.              Одна из темных бровей Тео приподнялась.              — Ты уверен в этом, Драко?              Драко вспомнил свой вчерашний спор с Грейнджер.              — Я уверен.              — Ты говорил с ней об этом? — спросил Блейз, задумчиво потирая подбородок.              — Не напрямую, нет, но в этом и нет необходимости.              — Тогда это проблема, — сказал Блейз, вставая со стула и подходя к нему. — Если ты хочешь, чтобы этот ребенок стал твоим наследником, юридически и магически, ты должен быть женат и связан узами брака с его матерью.              — Я в курсе, — вздохнул Драко, потирая переносицу. На его плечо опустилась рука Блейза и он успокаивающе сжал его. — Это сложно.              — Это не так, — сказал Тео. — Просто поговори с ней об этом. Гермиона очень разумна.              — Нет, Драко прав. Разговор о женитьбе может отпугнуть ее, — Блейз лукаво улыбнулся. — Ему нужно завести с ней роман, использовать все лучшие приемы Малфоя — показать ей, что он чувствует.              Драко обдумал эту идею — каково это было бы — по-настоящему «завести роман» с Грейнджер. Он никогда раньше ни за кем не ухаживал, но нетрудно было представить, что это может повлечь за собой. Он мог представить, как Грейнджер прогуливается под руку с ним по садам поместья в сумерках, а вокруг них мерцают волшебные огоньки, когда они останавливаются у фонтана, чтобы он мог зацеловать ее до смерти. На ней было бы ожерелье, которое он ей подарил, — небольшое украшение, ничего слишком броского, может быть, что-то из одного из его хранилищ, что позволило бы всем остальным понять, что она принадлежит ему. Он провел бы пальцем по прохладному металлу, и она улыбнулась бы ему в губы, и это было бы… ну, это было бы что-то.       С учетом того, что все было наоборот, это было сложнее. Если он решит не ухаживать за ней, Грейнджер никогда не будет принадлежать ему, и сама мысль о том, что он может потерять свой шанс быть с ней — свой шанс на настоящее счастье, — Драко совсем не нравилась.              — Неплохая идея, — наконец произнес Драко напряженным голосом, и Блейз хищно улыбнулся.              Тео откинулся на спинку стула, устало глядя на своих друзей.              — Вы оба идиоты.              — Ха! Значит, теперь, когда у тебя появилась первая девушка, ты считаешь себя экспертом? — осуждающе сказал Блейз.              — Нет, — проворчал Тео, — но я знаю больше, чем ты, Блейз, учитывая, что у тебя вообще никогда не было отношений.              Блейз взмахнул рукой, и диванная подушка полетела прямо в Тео, который уклоняясь от нее ударился об кресло.              — Только потому, что мне это неинтересно. В этом мире слишком много красивых людей, чтобы довольствоваться одним навсегда — или даже двумя, если уж на то пошло.              Бросив подушку обратно на диван, Тео ухмыльнулся.              — Верно.              — Ты же знаешь, что это так, — задумчиво произнес Блейз, положив голову на плечо Драко. — Но я думал о том, чтобы возобновить отношения с Эдрианом после войны, а потом вспомнил, что его отправили в Азкабан за то, что он пытал магглов.              — Развлечение для него, — сказал Тео с сарказмом в голосе.              Блейз махнул рукой, отпуская его, и на мгновение воцарилась тишина, прежде чем он сел, и его лицо озарила новая мысль.              — Грейнджер ведь магглорожденная, так?              — Это общеизвестно, — ответил Драко, почти нервничая из-за того, что ему не терпелось узнать, к чему он ведет.              — Значит, она не знакома с ритуалами ухаживания, не так ли?              — Это маловероятно, — сказал Тео. — Гермиона очень начитанна, но большая часть знаний, касающихся обычаев чистокровных, хранится в старых семьях, и я сомневаюсь, что Уизли ухаживал за ней традиционно.              — Такой идиот, — согласился Драко.              — Отлично, — сказал Блейз, потирая руки. — Тогда я предлагаю тебе применить мягкий подход — поухаживать за ней, но не говорить ей, что ты это делаешь.              — О, Мерлин, — сказал Тео измученным голосом.              — Мягкий подход, — сказал Драко, обдумывая это. — Она может разозлиться, когда поймет, что я делаю.              — Нет, она этого не сделает, — твердо сказал Блейз. — Потому что к тому времени она будет по уши влюблена в тебя.              — Попробовать стоит. То, что я делал до сих пор, ни к чему не привело, — сказал Драко. — На самом деле, я думаю, что сделал только хуже.              — Что? — спросил Тео. — Ты хочешь сказать, что отказ от общения с ней и объяснения своих желаний и чувств не сработал? Это совсем другой подход. Это, безусловно, приведет к желаемому результату, — Тео закрыл лицо руками, затем раздался приглушенный стон. — Я серьезно думаю, что у вас обоих в головах нет ничего, кроме воздуха.              — Это совсем другое, Тео. Он будет ухаживать за ней, — настаивал Блейз.              — Кроме того, — добавил Драко, — я не могу просто так сказать ей о своих чувствах. Она подумает, что это только из-за ребенка, но это не так.              — А мы уверены, что это не так? — спросил Блейз, но, увидев хмурый взгляд Драко, отпрянул.              — Конечно, это не так. Я не знаю, как это объяснить, но, думаю, она всегда привлекала меня, и не в традиционном смысле этого слова. Я имею в виду это… Думаю, я всегда обращал на нее внимание, всегда замечал ее, и она просто такая — исключительная — во всех отношениях.              — Пожалуйста, — сказал Блейз, сложив руки на груди и хлопая ресницами, глядя на Драко. — Считай, что у нас впереди еще много времени, влюбленный мальчик. У нас впереди весь вечер, не так ли, дорогой Тео?              — Да, Драко, я думаю, тебе нужно уточнить, — ответил Тео с придирчивым выражением лица. — Потому что, я думаю, тебе нужно быть уверенным, прежде чем ты совершишь какую-нибудь глупость.              Сначала он подумал, что они шутят — Блейз определенно шутил, — но когда они выжидающе уставились на него, Драко закатил глаза и поднял руку, чтобы посчитать на пальцах.              — Очевидно, она великолепна, — сказал он, оттопырив большой палец. — И не просто умна, а гениальна в том смысле, какой бывает раз в жизни.              Он опустил еще один палец.              — Грейнджер — по-настоящему хороший человек, всегда думает о том, как она может улучшить жизнь других людей или помочь тому, кто в этом нуждается. К тому же она самоотверженна в этом, что чертовски раздражает, потому что она готова на все, например, не спать целую неделю, чтобы попытаться выяснить, как убрать мусор из моря, чтобы популяция келпи перестала глотать крышки от бутылок, или что-то столь же безумное.              Слегка улыбнувшись, он загнул средний палец.              — Она великолепна, но это… Она так прекрасна, что я никогда не смогу отвести взгляд после того, как взгляну на нее.              — Черт возьми, Драко, ты серьезно к этому относишься, — сказал Блейз.              — Да, наверное, так и есть, — ответил он. — Иногда, когда она выходит из комнаты или когда я думаю о ней, мне становится больно.              — Больно? — спросил Тео, нахмурив брови.              — Да, на мгновение я подумал, что на меня наложено проклятие, но, думаю, это просто… Помнишь, я спрашивал тебя? Боли в груди, которые у меня появились.              — О! — Тео хлопнул себя по лбу. — Я забыл об этом.              — Забыл о чем? — спросил Драко, и Тео съежился. — Забыл о чем, Тео?              — Драко, у тебя боли в груди из-за связи Обстоятельств, которая сформировалась у тебя с Гермионой и ребенком в ту ночь, когда ты…              — Чертово дерьмо, — протянул Блейз.              — Подожди, что? — Драко встал, приложив руку к сердцу.              Это многое объясняло, и если бы он не был так поглощен беременностью и побегом из тюрьмы, Драко, вероятно, сам бы во всем разобрался, но гребаный Тео знал и ничего не сказал.              — Я не совсем понимаю, почему ты так удивлен, Драко. Я ничего не сказал только потому, что это выдало бы беременность, а я обещал Гермионе, что никому не скажу, — Тео вздохнул и тоже встал, а Блейз откинулся на спинку стула, погрузившись в раздумья.              — Связь Обстоятельств, — повторил Драко. — В наше время — это редкость, почти неслыханное явление.              — Ты переспал с женщиной, которая нравилась тебе многие годы, в ночь бракосочетания ваших бывших любовников, при полной луне, в древнем доме твоих предков, в котором она истекла кровью настолько, что она пропитала дерево, смешавшись с магией, — Тео практически читал лекцию, заставляя Драко чувствовал себя идиотом из-за того, что не понимал этого, но такие связи были редчайшими, а их магия дикой и первобытной — неконтролируемой.              Тео покачал головой.              — Гермиона тоже знает об этой связи, и я думаю, что совместное исследование могло бы быть полезным для вас обоих. Я могу достать тебе кое-какие книги об этом, Драко. В коллекции Луны есть несколько интересных фолиантов на эту тему. Уверен, она с радостью одолжит их тебе.              Драко медленно кивнул в знак согласия, все еще не придя в себя. Исследование чего-то, не связанного с работой, стало бы для них отличным опытом сближения, подумал он, содрогаясь от собственных мыслей.              — Хорошо, Драко, — начал Блейз, — давай подумаем об этом. Связь Обстоятельств — в смысле, Мерлин, нужны чувства, чтобы вызвать такую магию, — я думаю, тебе следует продолжить мягкое ухаживание. Должно быть, ты ей тоже нравишься, и это только начало.              — Если бы он ей не нравился, она бы с ним не переспала, — сказал Тео.              — Я имею в виду, привлекает в том смысле, в каком Драко сказал, что его к ней влечет, это очевидно, — Блейз хлопнул его по плечу с широкой улыбкой на лице. — Мы, конечно, поможем, чем сможем.              — Мы поможем? — ровным голосом спросил Тео.              — Видишь, вот почему я буду крестным, Тео. Ты далеко не так поддерживаешь, как я.              Тео усмехнулся.              — Я поддерживаю Драко, но я не сторонник того, чтобы ухаживать за человеком, не сказав ему об этом, особенно если этот человек — Гермиона Грейнджер. Это ненормально.              В глубине души Драко понимал, что Тео прав, но от одной мысли о том, чтобы открыто признаться Грейнджер в своих чувствах, его чуть не стошнило от ужаса. Если Грейнджер не чувствовала того же, если она не хотела быть с ним — Драко всегда плохо воспринимал отказы, особенно когда одиннадцатилетний мальчик отказался пожать ему руку, и не… сейчас — это уничтожило бы его.       Кроме того, официальное ухаживание за Грейнджер могло бы быть забавным.       Драко ухмыльнулся, приняв решение.              — Готовьтесь к битве, парни, это мягкое ухаживание.              Блейз восторженно захлопал в ладоши, а Тео застонал.              — Я просто знаю, что мы все об этом пожалеем.