The Best Mistake | Лучшая ошибка

      Драко бросил парализатор в Нотта-старшего с опозданием всего на секунду. Заклинание просвистело прямо там, где они стояли, и врезалось в стену. Боль от того, что Драко наблюдал, как исчезают Тео и Грейнджер, заставила его упасть на колени.       Блядь. Блядь. Блядь. Нет!       У него звенело в ушах, он чувствовал, что не может дышать. Драко не мог поверить в то, что только что произошло. Она не могла уйти. Они не могли… Его сердце готово было разорваться. Оно колотилось в груди, словно хотело вырваться из его тела на свободу.       В панике перед глазами у него потемнело, зрение то появлялось, то исчезало, пока он не потерял сознание.       

~*~ • ~*~ & ~*~ • ~*~

             — Малфой, — раздался голос откуда-то издалека. — Малфой, ты меня слышишь?              Холодная вода брызнула ему в лицо, и Драко, отплевываясь, очнулся, хватая ртом воздух и дико озираясь по сторонам. Поттер опустился перед ним на колени в окружении Финнигана и Джонсон.              — Грейнджер? — позвал Драко, задыхаясь от ее имени, охваченный ужасом, когда перед ним промелькнули воспоминания о том, что произошло.              Поттер открыл рот. Его губы задрожали, и он не смог произнести то, что собирался сказать. Вместо этого он захлопнул рот и опустошенно сглотнул.              — Забрали, — сказал Финниган. — Они забрали ее.              Драко быстро заморгал, отчаянно пытаясь понять смысл этих слов. Это не могло быть правдой.              — Малфой? — позвала Джонсон. — Ты в порядке?              — Нет, — кажется, он ответил ей. Его дыхание было слишком быстрым, грудь тяжело вздымалась. — Я…              Зрение снова затуманилось, темнота сгущалась по краям, пока Поттер не оказался в центре туннеля. Глаза Поттера за круглыми очками были затуманены, и он потерянно качал головой. Драко не мог дышать, но он хотел, чтобы Поттер взял себя в руки, чтобы они могли найти ее. Ему нужно было вернуть ее.       Он нуждался в ней.              — Я… — в глазах у него потемнело, и он снова потерял сознание.       

~*~ • ~*~ & ~*~ • ~*~

             В следующий раз, когда Драко очнулся, он был в своей собственной постели, в своей комнате, и на мгновение с надеждой подумал, что все это было просто ужасным ночным кошмаром, пока не увидел свою мать, Поттера и его жену-Уизлетту, сидящих вместе на кушетке у камина.       Веснушчатое лицо жены Поттера было красным, как свекла, и залито слезами, и на ней был самый ужасный джемпер, который Драко когда-либо видел, — из грубой шерсти крысиного цвета с искаженной буквой Д, обтягивающий ее беременный живот. Поттер сжимал ее руку, в то время как его мать гладила ее по спине. Нарцисса, как всегда, была великолепна в своем повседневном наряде. Только слегка опущенные уголки губ выдавали ее беспокойство тем, кто хорошо ее знал.              — Мама, — позвал Драко, привлекая к себе их внимание.              В этот момент Драко было все равно, что он взрослый и что в комнате находятся Поттер и его жена — он хотел свою маму.              — О, дорогой, — сказала Нарцисса, поднимаясь со своего места и направляясь к нему через всю комнату. Грациозно присев на его кровать, она протянула руку и погладила его по щеке. Он закрыл глаза, позволяя себе прижаться к ней, несмотря на присутствие посторонних. — Мы вернем ее. Гермиона умная и сильная, а Тео — отличный целитель. С ними все будет в порядке.              Драко глубоко вздохнул, пряча страх и сомнения за гневом. Он сел на кровати и сорвал с себя одеяло.              — Осторожнее, дорогой, — сказала его мать, схватив его за руку, чтобы помочь подняться. — Ты проспал всего несколько часов, и целители сказали, что тебе следует избегать стрессов.              — Почему я потерял сознание? — спросил Драко, игнорируя слова Нарциссы и хватая с прикроватного столика свою палочку и чехол. — Что случилось? Я не был проклят.              — Э-э-э… — начал Поттер, отпуская руку жены, чтобы поправить очки. — Да, они сказали, что это была паническая атака.              Драко почувствовал, что его щеки покраснели, поэтому он занялся наложением очищающих чар на себя и свою мантию аврора.              — А… а мой отец?              — Как только Нотт переместился с помощью портключа, за ним последовали другие Пожиратели смерти. Люциус пытался забрать тебя с собой, но я остановил его.              В ярости сжав челюсти, Драко развернулся лицом к Поттеру.              — И какого хрена ты это сделал?              — Чт… — у Поттера отвисла челюсть. — Подожди, что?              — Если бы я был там, я бы помог им, придурок!              — Тебя бы скорее всего убили, Малфой!              — Мой отец никогда бы не допустил, чтобы меня убили.              — Ты уверен в этом? — спросил Поттер, уперев глупые руки в глупые бока, мантия аврора развевалась у него за спиной. — Судя по тому, что я видел, твой отец не в состоянии их остановить. О, но ты кинул в Нотта смертельное проклятие, так что я уверен, что он был бы снисходителен. Я спас тебя, придурок!              — Вы двое, пожалуйста, можете хоть раз перестать вести себя как чертовы дети? — закричала жена Поттера, ее лицо все еще было мокрое и в пятнах, как грязная свекла. — Ради Мерлина, я вела с Джеймсом более взрослые разговоры!              — Я согласна с миссис Поттер. Дорогим Тео, Гермионе, и малышу нужно, чтобы вы вели себя как взрослые и работали сообща, — добавила Нарцисса, бросив на Драко свой знаменитый разочарованный взгляд.              — При чем здесь ребенок? — спросил Поттер, глядя на свою жену, нахмурив брови.              Джинни Поттер тяжело вздохнула и закатила глаза. Она попыталась встать, но оттолкнула Поттера, когда он попытался помочь ей.              — Не наш ребенок, Гарри.              — Тогда чей ребенок? — растерянно спросил Поттер. Никто не ответил, но Джинни и Нарцисса выжидающе посмотрели на Драко. — Чей ребенок? — более настойчиво повторил Поттер.              — Грейнджер, — наконец сказал Драко.              — Что? — Поттер выдохнул, заставив Драко вздрогнуть. — Гермиона… нет! Она бы сказала мне. Почему… Почему она мне не сказала?              — Потому что тебе не нужно было знать! — Драко не смог удержаться от крика.              Это был не тот разговор, который он хотел заводить сейчас, когда они должны попытаться вернуть ее. Честно говоря, это был не тот разговор, который он вообще хотел когда-либо заводить.              — Она рассказала тебе? — с болью в голосе спросил Поттер свою жену.              — Конечно, она мне рассказала, — ответила Джинни, скрестив руки на груди. — Я узнала об этом раньше Малфоя.              Поттер непонимающе уставился на каждого человека в комнате, очевидно, его мозг пытался сложить эту информацию воедино, но для него это не имело смысла.              — Почему Малфой узнал раньше меня? Я ее лучший друг!              — Потому что, — прорычал Драко, затем ущипнул себя за переносицу, не готовый к такому разговору с Поттером, но он полагал, что этот придурок должен знать. — Это мой ребенок.              Глаза Поттера медленно расширились.              — Она сказала мне, что между вами ничего не было. Я спрашивал.              Это вывело Драко из себя.              — Ну, она соврала!              — Гермиона не стала бы мне лгать!              — Она бы так и сделала, — сказала Джинни, — особенно после того, как ты прикрывал Рона.              — Я не прикрывал Рона! — Поттер набросился на свою жену. — Это было не мое дело, и Джеймс был…              — Мы больше не будем это обсуждать, Гарри, — вздохнула Джинни. — Сейчас это не имеет значения. Важно то, что Гермиону схватили Пожиратели смерти, и она беременна.              Драко пришлось сесть, сердце бешено заколотилось, когда он услышал это. Он чуть не промахнулся мимо кровати, не обратив на это особого внимания. Почему они ходят ебаными кругами в его спальне, когда Грейнджер похитили? Не говоря уже о том, что его лучший друг, его первый друг, там с ней, в руках своего сумасшедшего отца. Она могла пострадать, она могла быть… Нет, он не будет об этом думать. Он должен что-то сделать.              — Что предпринимают в ДМП? — спросил Драко, немного успокоившись.              Поттер, который шепотом спорил со своей женой, повернулся к Драко, выглядя совершенно пристыженным, даже сожалеющим.              — Вот почему мы здесь. Ну, это и то, что предложила твоя мать — безопасность рунических и кровных чар и все такое, — Нарцисса вежливо улыбнулась, когда Поттер кивнул в ее сторону.              — В любом случае, я отправляю нас обоих в административный отпуск, — объявил Поттер, как будто это не было полным безумием, и выражение лица Драко, должно быть, выдало его мнение по этому поводу, потому что Поттер быстро пояснил. — Потому что ты убил гражданское лицо, применив непростительное…              — Что? — Нарцисса ахнула, подняв руку к нитке жемчуга, изящно лежавшей у нее на груди.              — Это была не моя вина, — твердо сказал Драко, пытаясь убедить в этом больше себя, чем кого-либо другого.              Он не хотел думать об этом, не сейчас, когда Грейнджер и Тео нуждались в том, чтобы он сосредоточился на их возвращении, но он ничего не мог с собой поделать, когда в его голове промелькнуло зрелище того, как его проклятие поражает тело женщины. Он не хотел, чтобы это случилось. Он никогда не хотел никого убивать.       Когда он решил уступить давлению своих коллег и стать аврором, еще живя в Нью-Йорке, он знал, что эта работа потребует от него причинять боль людям и, возможно, убивать их. Драко уже не был тем испуганным мальчиком, каким был в Хогвартсе, и он был готов сделать все необходимое, чтобы сохранить волшебный мир в безопасности, но никогда не думал, что убьет невинного человека. Конечно, логическая часть его существа понимала, что это была вина Нотта, но он все равно чувствовал себя ответственным. Это чувство останется с ним навсегда.              — Это была не моя вина, — повторил он, глядя на троих людей, уставившихся на него.              — Я знаю, — сказал Поттер, — я дал добро на использование непростительных. Ты делал свою работу. Это была не твоя вина, но Гестия и Кингсли уже запросили гору бумаг и отчетов о том, что произошло, и они уже начали назначать многочисленные встречи, которые ни к чему не привели. Ты знаешь, как это бывает. Одни разговоры, никаких действий.              — Говоришь как человек, который мне не начальник.              Поттер ухмыльнулся.              — Я думаю, ты согласишься, что нам не стоит терять время, и, если мы будем работать с ДМП, нам придется действовать законно. За эти годы я понял, что, когда что-то нужно сделать, лучше, если я сделаю это сам.              Драко медленно кивнул. Этот идиот что-то понял.              — Наконец-то ты начал шевелить своими крошечными мозгами.              — Приму это за комплимент, — сказал Поттер.              — Не стоит, — ответил Драко.              — Как скажешь, — Поттер пожал плечами. — В любом случае, я связался со всеми, кому, по моему мнению, мы можем доверять, и кто может помочь нам спасти твоего друга Тео и Гермиону. Они будут здесь через… — Поттер взглянул на свои наручные часы. — …сорок семь минут. И нескольким из них тебе надо дать разрешение пройти через ваши защитные чары.              — О каком количестве людей идет речь? Это что, спасательная команда или что-то типа того? — спросил Драко.              — Да, — Поттер нахально улыбнулся. — Или что-то типа того.       

~*~ • ~*~ & ~*~ • ~*~

      Гермиона и Тео оказались в месте, похожем на подземелье. Круглое помещение с одной большой клеткой с железной решеткой в центре и цепями и наручниками вдоль стен. Окон не было, но серый камень прерывался четырьмя деревянными дверями, расположенными на равном расстоянии друг от друга. Нотт-старший воспользовался своей волшебной палочкой, чтобы снять с них всю одежду, и наложил очищающие чары на Гермиону, которая все еще была покрыта засохшей кровью Грейбека. Быть такой незащищенной и уязвимой было очень тревожно, но Нотта, казалось, это не волновало. Он сунул каждому из них в руки по набору наколдованных белых ритуальных одежд, прежде чем грубо втолкнуть их в камеру в центре комнаты.       Тео вздрогнул, когда дверь камеры с громким стуком захлопнулась и магически закрылась на замок. Тело Тео дрожало от полученного круциатуса настолько сильно, что Гермиона будет удивлена, если у него не было необратимого повреждения нервов, не говоря уже о том, какой вред нанесен его внутренним органам. Рта у него все еще не было, но Гермионе не нужно было, чтобы он говорил ей, как ему плохо. Она и так это видела.       Нотт-старший ушел, приказав им одеться. Они сделали это быстро, избегая смотреть друг на друга, пока не убедились, что закончили. Вскоре в комнату с помощью портключей переместились еще несколько Пожирателей смерти, некоторые из них упали на каменный пол от силы вращения, другие уверенно встали и поспешно вышли через одну из четырех дверей.       Когда Люциус прибыл, он приземлился на ноги и подождал, пока все остальные покинут комнату, прежде чем подойти к клетке, крепко сжимая в одной руке маску Пожирателя смерти, а в другой — волшебную палочку.              — Я поговорю с ним, Теодор, — сказал Люциус. — Он одумается.              Гермиона не смогла удержаться и рассмеялась. Он говорил о человеке, который только что пытал и собирался убить своего сына на публике, прежде чем раздеть его и запереть в камере? Это было невероятно.              — Я не вижу в этом ничего смешного, грязнокровка. Пожалуйста, просвети меня, — сказал Люциус, его серые глаза были такими же, как у Драко, но холодными, как лед.              — Отец Тео не хочет одуматься. Он бы уже убил его, если бы его не остановили.              Люциус посмотрел на нее так, как посмотрел бы на флоббер-червя.              — У Нотта всегда были грубые руки, но если он увидит…              — Драко, должно быть, унаследовал свой интеллект от матери, — пренебрежительно заметила Гермиона, пытаясь устроиться поудобнее на холодном каменном полу, прислонившись спиной к решетке.              Люциус поднял палочку и направил ее прямо на нее, в его глазах сверкала ярость. Тео встал между палочкой и Гермионой, отчаянно мотая головой в сторону Люциуса.              — Отойди, Теодор, — процедил Люциус сквозь стиснутые зубы.              Тео стоял неподвижно, раскинув дрожащие руки, защищая Гермиону от деда ее ребенка.              — Как эта грязнокровка околдовала тебя и моего сына? Как вы, чистокровные наследники древних и благородных домов, оказались перед этим животным? Тебе не обязательно быть там с ней, Теодор. Присоединяйся к нам, и я уверен, твой отец простит тебя.              — Простит его за что, Люциус? За то, что взбунтовался после того, как над ним, как над лабораторной крысой, всю жизнь ставил эксперименты и истязал человек, который должен был заботиться о нем, любить его? Ваш лидер на самом деле не заботится о защите чистокровных, не тогда, когда он так обошелся со своим собственным сыном. Вы следуете за обманщиком, таким же как Волдеморт.              Глаза Люциуса пылали яростью, когда он переводил взгляд с Тео на Гермиону и обратно. Он больше ничего не сказал, просто опустил палочку, усмехнулся им и ушел.       

~*~ • ~*~ & ~*~ • ~*~

      Люциус вернулся через несколько часов; хотя, это могло быть и несколько минут или целый день — определить время было невозможно, — и Гермиона ненадолго задремала. Когда он вошел, Тео и Гермиона сидели на полу, держась за руки и опираясь друг на друга. Приблизившись, он бросил на них презрительный взгляд.              — Встаньте, — сказал он. — Лорд Нотт хочет вашего присутствия на ужине.              Гермиона и Тео встретились взглядами, не зная, что с этим делать.              — Быстро, — добавил Люциус, отпирая дверь камеры взмахом волшебной палочки.              Гермиона не была уверена, какое заклинание они использовали, чтобы держать дверь запертой. Она долго пыталась открыть ее без помощи волшебной палочки, пока Тео не заставил ее остановиться.       Просто по выражению его глаз Гермиона поняла, что Тео считает, что она использует слишком много беспалочковой магии и изнуряет себя. Она уже вылечила его, насколько это было в ее силах, как только поняла, что в их камере можно колдовать. Гермиона неохотно согласилась отдохнуть, опустив голову на его плечо, и они оставались в таком положении, пока не вошел Люциус.       Вставать было непросто, и Гермиона беспокоилась за себя и за ребенка, ее мышцы болели, вероятно, из-за переутомления и обезвоживания, а Тео было еще хуже, чем ей. Люциус заковал их в кандалы на запястьях и лодыжках и завязал им глаза, прежде чем вывести из подземелья.       Пока они шли, Гермиона следила за их шагами, за лестницей, когда они завернули за угол. У нее это получалось, пока Люциус не понял, что она делает. Он толкнул ее, заставив упасть на колени и закричать. Тео запаниковал, издавая дикие, приглушенные звуки.              — Это научит тебя не пытаться перехитрить своих хозяев, — усмехнулся Люциус, снова поднимая ее за волосы.              Она снова захныкала, и Тео начал вырываться.              — Успокойся! — Люциус закричал, в то время как Тео пытался дотянуться до Гермионы, звеня кандалами. — Что с тобой, Теодор?              Пронзительное мычание Тео усилилось, и Люциус, должно быть, заставил его замолчать, потому что оно внезапно прекратилось.              — Почему он это делает? — спросил ее Люциус. — Что ты сделала с ним?              — Тео, — успокаивающе сказала Гермиона. — Все хорошо. Я в порядке. Он не причинил мне вреда.              — И почему его должно волновать, что я причиню тебе боль? — Люциус схватил ее за руку и для пущей убедительности прижал к стене рядом с ней.              Она ударилась плечом о камень, отчего ее тряхнуло. Волна страха ударила ее сильнее, чем стена, и она попыталась сжаться в комок, казаться меньше. Это был человек, который провел в Азкабане долгие годы, Пожиратель смерти, который ненавидел ее за то, кем она была, и убил бы ее, не задумываясь.              — Какое это имеет значение? Он чистокровный наследник, а ты выскочка из грязи…              — Потому что… — выдохнула Гермиона, испугавшись, что он зайдет слишком далеко. Нотт-старший хотел заполучить ее по неизвестным причинам, и надеялся, что это удержит Люциуса от убийства, но он определенно мог причинить ей вред, уже доказал, что может причинить, и Гермиона испугалась за ребенка больше, чем за себя, из-за того, как грубо он с ней обращался. — Потому что… Потому что я беременна. Тео знает, что я беременна, и беспокоится обо мне, потому что он хороший друг.              На мгновение все стихло, и Люциус отпустил ее руку. Гермиона не могла ни видеть, ни двигать руками, не понимала, что он делает, поэтому продолжала вжиматься в стену, молясь, чтобы он не проклял ее. Тео перестал дергаться, как будто тоже хотел услышать, что делает Люциус.       Когда она съежилась, ожидая худшего, Люциус сорвал с ее глаз повязку. Его безумные серые глаза изучали ее лицо, а длинные светлые волосы, потускневшие и поредевшие за время, проведенное в Азкабане, начали выбиваться из узла затылке. Он поспешно наложил на них защитные чары и хмуро посмотрел на нее.              — Кто отец ребенка? — потребовал ответа Люциус, и Гермиона вздрогнула от силы его слов.              Она была уверена, что, если скажет ему об этом, он убьет ее. Люциус во многом доказал, что он истинный сторонник превосходства крови; он не хотел бы иметь внука-полукровку. Конечно, он предпочел бы столкнуться с гневом Нотта, чем с такой реальностью.              — Кто? — прорычал он сквозь стиснутые зубы, с отвращением сжав челюсти, и это было гораздо страшнее, чем если бы он просто накричал на нее.              — Драко, — произнесла она едва слышным шепотом.              Люциус закрыл глаза, медленно дыша через раздувающиеся ноздри, и Гермиона приготовилась к проклятию. Она сосредоточила свою магию, готовясь защитить своего ребенка всем, чем сможет. Может быть, при достаточном желании и решительности ей и не понадобятся руки, чтобы колдовать — как стихийная магия в раннем детстве, — но проклятие Люциуса так и не прозвучало.              — Ты никому об этом не расскажешь, — прошипел Люциус. — Ты сделаешь все, что потребует Нотт, не сопротивляясь, и не сделаешь ничего, что могло бы навлечь на тебя его гнев или гнев кого-либо из остальных. Я ясно выражаюсь?              Гермиона быстро заморгала, пытаясь осознать тот факт, что она не умерла. Его реакция на самом деле не имела для нее смысла, но показалась разумным советом. Она кивнула, и Люциус, поморщившись, снял с нее чары уединения и надел повязку на глаза.              — Двигайся быстрее. Мы и так потратили достаточно времени, — сказал Люциус, подталкивая их вперед, на этот раз более мягко.              Должно быть, он снял чары с Тео, потому что тот, казалось, пытался что-то сказать.              — Я в порядке, — прошептала Гермиона, и Тео успокоился.              Они шли молча, пока не услышали приглушенные голоса. Судя по звукам, это была большая группа людей.       Люциус остановил их, и они услышали скрип открывающейся двери, за которым последовал легкий порыв ветра, принесший с собой запах еды и более громкую болтовню. Он подвел их поближе к источнику звуков, и голоса смолкли.              — А, — послышался голос Нотта-старшего. — Наши гости прибыли.              Повязки на их глазах исчезли, и они оказались в маленькой столовой. Ну, по сравнению со столовой Малфоев, она была маленькой. Длинный стол стоял под рядом занавешенных окон. Из-за слабого освещения было трудно разглядеть лица, но Гермиона узнала нескольких известных Пожирателей смерти, в том числе Нотта, сидевшего во главе стола.       Стулья слева и справа от Нотта были пусты, и он великодушно указал на них. Тео поколебался, прежде чем сесть слева, но, когда Гермиона направилась к стулу справа, Нотт поднял руку, останавливая ее.              — О, ты же не думаешь, что тебя на самом деле пригласят поужинать с нами? — спросил Нотт, сверкая багровыми глазами, и собравшиеся засмеялись вместе с ним. — Нет, грязнокровке нельзя позволять обедать с теми, кто выше ее по положению. Только представь! Нет-нет, ты встанешь на колени, — Нотт указал на место на полу рядом со своим стулом.              Люциус бросил на нее ровный взгляд, проходя мимо, чтобы занять место справа от Нотта. Вспомнив его слова, Гермиона сделала, как сказал Нотт, сохраняя непроницаемое выражение лица, в то время как за столом снова раздался смех. Если целью Нотта было унизить ее, это не сработало. Гермионе было наплевать на мнение Пожирателей смерти.       Появлялось все больше и больше еды, блюдо за блюдом, и участники ужина болтали между собой, пили и праздновали.       Когда подали десерт, у Гермионы ужасно заболели колени и спина, но она не двигалась с места, высоко подняв подбородок. От запахов, доносившихся со стола, у нее потекли слюнки. Она была голодна, очень голодна, и хотела пить, но сохраняла невозмутимое выражение лица.              — Я не мог не заметить, — начал Нотт, заговорив впервые с тех пор, как Гермиона опустилась на колени у его ног, — что тебе не нравится еда, Теодор. Здесь нет того, что тебе по вкусу?              Гермиона не могла видеть лица Тео, но ее сердце было разбито из-за него. Он, вероятно, думал, что ему больше никогда не придется столкнуться с этим ужасным, жестоким человеком, и вот он здесь, переживает свой худший кошмар. Его отец злобно улыбался, глядя на него, гораздо более по-садистски, чем Гермиона могла себе представить, даже учитывая намеки Тео на его несчастливое детство. На это было тяжело смотреть.       Тео даже не пошевелился и ничего не ответил; он буквально не мог этого сделать, а Гермиона была не в том положении, чтобы видеть его лицо, да ей этого и не хотелось.              — Разве мальчик недостаточно настрадался? — спросил Люциус. — Он был наказан, старый друг, серьезно наказан. Возможно, если бы у него был шанс, он бы подумал о том, чтобы присоединиться к нам. В конце концов, он твой наследник.              Нотт усмехнулся.              — Мой наследник не продал бы поместье Ноттов — дом наших предков, как будто столетия истории ничего не значат. Мой наследник не выбрал бы такую плебейскую, постыдную профессию, как целительство. Мой наследник не отказался бы принять метку и сражаться, — он стукнул кулаком по столу, и Гермиона с Тео вздрогнули, — за наше благородное дело и нашего Господина, да ниспошлют ему старые боги благосклонность в загробной жизни.              Нотт встал и наклонился к Тео.              — И мой наследник не был бы таким слабым и плаксивым, как это жалкое создание. Он всегда был слишком похож на свою мать, что было ему во вред, а с тех пор, как я «умер», стало только хуже. Я жалею только о том, что не убил его вместе с ней, но я был таким же полным надежд дураком, как и ты, Люциус. Я предпочел бы, чтобы род Ноттов закончился на мне, чем чтобы он продолжил свое наследие таким разочарованием.              Люциус нахмурился еще сильнее.              — Конечно, ты…              — Теодор здесь только для того, чтобы стать испытуемым для того, что я приготовил для грязнокровки. Это все, на что он годен, — сказал Нотт, снова наклоняясь, чтобы заглянуть Тео прямо в глаза, — и теперь он умрет именно так.              — И что же ты приготовил для них? — спросил Люциус, и его безразличного вида, с которым он взбалтывал вино в кубке, было почти достаточно, чтобы одурачить Гермиону.              Нотт ухмыльнулся, и его странная восковая кожа сморщилась еще больше.              — Всему свое время, друг мой. Тебя ждет настоящее удовольствие.       

~*~ • ~*~ & ~*~ • ~*~

             Пальцы Драко размеренно барабанили по блестящему дереву обеденного стола, когда в комнату один за другим входили Уизелы. Стол в гостиной был раздвинут, что напомнило Драко о старых встречах Пожирателей смерти, но вместо того, чтобы смотреть на уродливые лица Яксли и Эйвери, в то время как безумное кудахтанье его тети разносилось по всему Поместью, Драко сидел напротив директрисы Макгонагалл, Лонгботтома, Блейза, целой армии Уизли, включая Уизела, Пэнси и его второй тети, которую он никогда не видел раньше. Нарцисса притворялась, что Андромеды здесь нет, и это чувство, казалось, было взаимным.       Поттер сидел рядом с ним, изучая огромную карту Британии. Все дома и убежища Пожирателей смерти, о которых они знали, были обведены красными чернилами. Драко не думал, что от мест, которые они посещали на аврорских миссиях, будет какая-то польза, но Поттер был не из тех, кто сидит сложа руки.       Драко тоже, но он чувствовал себя потерянным, потерявшим надежду. Его грудь болела, тупая, отдающаяся в сердце боль, которая усиливалась с каждой секундой. Как только он закончил настраивать защиту, чтобы позволить разношерстной группе спасателей Поттера проникнуть в Поместье, наступила реальность. У них не было никаких зацепок, они понятия не имели, куда Нотт перенес Тео и Грейнджер. Они не знали, почему Нотт так сильно хотел заполучить Грейнджер, и понятия не имели, живы ли они вообще на данный момент. При этой мысли у Драко закружилась голова. Нет, они должны быть живы.       Вздохнув, Поттер отодвинул карту, затем взглянул на свои наручные часы. Он оглядел собравшихся, подсчитывая по головам.              — Так, — сказал Поттер, — думаю, нам не хватает только Луны.              — О, я здесь, Гарри, — донесся из коридора хрипловатый голос Лавгуд.              Она вошла в комнату, выглядя более уверенной, чем Драко когда-либо видел ее. В одной руке она держала большую сумку, а в другой — розовый кристалл, который круговыми движениями поглаживала большим пальцем. Драко никогда бы не подумал, что она пришла из больницы Святого Мунго, где, по словам Поттера, ей пришлось лечиться от магического истощения.              — Всем привет!              — Отлично, — сказал Поттер. — Э-э-э, да, привет, Луна. Просто садись куда хочешь, и мы начнем.              Лавгуд села рядом с миссис Уизли, которая шмыгала носом в носовой платок, и выудила книгу из своей сумки. Она открыла ее и начала читать, не обращая внимания ни на кого вокруг.       Поттер уставился на нее с открытым ртом, а затем покачал головой.              — Итак, я кратко рассказал, что произошло, когда отправлял вам патронус.              — Это просто ужасно, — сказала миссис Уизли, шмыгая носом.              — Да, это так, — согласился Поттер, бросив хмурый взгляд на свою тещу. — В любом случае…              — Эти бедняжки, — продолжила миссис Уизли. — Такие юные! Я не могу представить, что…              — Мам, — прервал ее деловой Уизел, положив ладонь на ее руку. — Может, тебе лучше пойти в детскую к папе и всем детям?              — Артур вполне способен справиться с ними сам, — глава семейства Уизли решил взять на себя ответственность за выводок детей, прибывших со своими родителями.              Нарцисса настаивала на том, что домашние эльфы с удовольствием присмотрят за ними, но Артур признался, что с него хватит сражений на всю жизнь, и что он не разбирается в стратегии. Он предпочитал присматривать за детьми. Драко отчасти понимал. Этот человек пережил две войны и на последней потерял сына.              — Молли, — сказала блондинка, француженка, после брака ставшая частью Уизелов, вставая и протягивая Молли руку. — Я думаю, нам понадобится чай, non? И печенье тоже?              — О, — миссис Уизли кивнула, оглядываясь по сторонам. — Конечно, мы так и сделаем!              — Я попрошу эльфа отвести вас на кухню, — протянула Нарцисса.              Никто не упомянул, что эльфы прекрасно умеют готовить чай. Уизел со шрамами мягко улыбнулся вслед двум женщинам, и Драко почувствовал тошноту. Как смеют все эти люди быть счастливыми и дружными, когда Грейнджер и Тео пропали? Двое самых важных людей в его жизни были в опасности, и до сих пор казалось, что маленькая команда мстителей Поттера была более пустой тратой его времени, чем чем-либо еще.       С другой стороны, Драко даже не был уверен, что знает, с чего начать поиски Грейнджер. У нее в сумке был аварийный портключ и одно из зеркал Уизли, но вряд ли Нотт позволил ей оставить свои вещи.       Деловой Уизел сказал, что они с Дафной пытались связаться с ней по зеркалу с тех пор, как Дафна рассказала ему о случившемся, но ответа не было. Драко спросил, могут ли они отследить ее местонахождение с помощью зеркальных рун и чар, но Уизел сказал, что не сможет, пока зеркала не соединятся.       Драко в отчаянии взъерошил волосы, и Поттер, заметив его волнение, попытался снова взять ситуацию под контроль.              — Хорошо, — сказал Поттер, поправляя очки и беря лист пергамента. — Вот факты, которые необходимо знать: Гермиона и Тео были похищены из Министерства магии примерно в 12:30 сегодня днем. Их похитила группа выживших Пожирателей смерти во главе с отцом Тео, Теодором Ноттом-старшим.              Блейз нахмурился.              — Как этот ублюдок все еще жив?              — Мистер Забини! — ахнула Макгонагалл.              — Прошу прощения, директриса, — промурлыкал Блейз. — Я не хотел никого обидеть, называя Пожирателя смерти, похитившего моего лучшего друга и девушку Драко, дурным именем.              Уизел открыл рот, лицо его стало ярко-красным.              — Гермиона не девушка Малфоя!              Драко ущипнул себя за переносицу. Рональд гребаный Уизли не должен его бесить сейчас. Это глупо. Тупой ебаный Поттер и его ебаные безумные идеи.              — Я думаю, что это так, — сказал деловой Уизел, глядя на Драко.              — Это не имеет значения, — сказала жена Поттера, откидываясь на спинку стула.              — Именно, — сказал Поттер.              — Да, потому что его папаша один из тех, кто похитил ее, — крикнул Уизел.              — Нет, Рон, дело не в этом! — Поттер вздохнул. — Не могли бы вы все просто подождать, пока я закончу говорить?              За столом воцарилось молчание, все лица были мрачными.              — Глаза Нотта были красными. Это указывает на то, что он использовал крестраж, чтобы вернуться, что неудивительно, учитывая, что он, скорее всего, помогал Волдеморту в его исследованиях крестражей, когда они вместе учились в школе. Нотт был экспертом Волдерморта по проклятиям и темной магии. Он должен был знать, как сделать крестраж.              — Как ты думаешь, он сделал больше одного? — Уизли стал бледнее обычного, его веснушчатое лицо было по-настоящему испуганным.              — Вряд ли, — сказал Поттер. — Он эксперт по темной магии, но далеко не так силен, как Волдеморт. Сегодня я сражался с ним на дуэли, и он знает много продвинутых заклинаний, но его уровень силы и близко не подходил к моему. Он очень полагается на руны.              — Ладно, тогда один крестраж, — Уизли сглотнул, скривившись. — Это ничего, верно?              — Простите, что прерываю, — сказал Блейз, подняв руки вверх, кольца сверкнули в свете люстры. — Но что за дерьмо такое крестраж?              Это вызвало уничтожающие взгляды Макгонагалл, Андромеды и Нарциссы, но Блейза, казалось, это не волновало.       Поттер и Уизли по очереди рассказывали о самой темной, отвратительной магии, какую только можно вообразить, словно сплетничали о старых одноклассниках, а Драко не обращал на них внимания. Он уже все это знал — был проинформирован перед судом. Он потратил время, пытаясь придумать возможное место, где Нотт мог бы с комфортом разместить небольшую армию разыскиваемых Пожирателей смерти, большинство из которых были чистокровными аристократами, привыкшими ко всем удобствам, которые сопутствовали их богатству и статусу. Вряд ли они все захотели бы прятаться в пещерах или даже в мире маглов.              — Вернемся к фактам, — сказал Поттер, после того как они с Уизли закончили излагать самые пикантные подробности гибели Темного лорда тем немногим за столом, кто знал только то, что было напечатано в «Пророке». — Они переместились с помощью портключей, так что мы можем предположить, что место, где они прячутся, по крайней мере доступно для такого перемещения.              — Вероятно, это единственный доступный способ для входа и выхода. Убежище никак не связано с каминной сетью, и было бы глупо с их стороны разрешать аппарировать. Они также ненавидят магглов и не понимают их, поэтому не будут пользоваться маггловским транспортом. Это должны быть только портключи, — добавил Драко.              Поттер кивнул.              — Все Пожиратели перенеслись своими портключами после того, как Нотт забрал Тео и Гермиону. Теперь о сложностях. Тео сильно травмирован круциатусом и неизвестным проклятием, вероятно, созданным Ноттом-старшим, которое поджаривало его внутренние органы. Нотт-старший также использовал руну, чтобы удалить рот Тео, поэтому он не может говорить.              Все сидящие за столом, кто не был в Министерстве, выглядели встревоженными, а некоторые и испуганными. Макгонагалл поджала губы и слегка позеленела, а Драко забеспокоился, что Блейз может расплакаться. Дафна встала, губы ее дрожали, но деловой Уизел схватил ее за руку, и она снова села, уткнувшись лицом ему в шею.       Пэнси скрестила руки на груди и вызывающе наклонила голову. Драко не был уверен, кому она бросала вызов, но подозревал, что в основном самой себе. Раньше Пэнси и Тео были близки, но, когда она начала встречаться с этим Уизелом всерьез, а не просто трахаться с ним, когда ей заблагорассудится, она отбросила своих старых друзей в сторону. Зная Пэнси, а Драко действительно знал, она, вероятно, чувствовала себя виноватой, но была слишком напугана и упряма, чтобы показать это.              — Мы должны вернуть его, — сказала Пэнси, удивив Драко. — Тео… Тео не… Мы должны вернуть его, — Уизли посмотрел на нее, нахмурив брови, но Пэнси демонстративно проигнорировала его, что привлекло внимание Блейза, который бросил на нее обвиняющий взгляд.              — Гермиона не была проклята, но… — Поттер вздохнул и скорчил гримасу, словно готовился к битве. — …с ней тоже возникли сложности.              Конечно, Молли и французская Уизлетта выбрали именно этот момент, чтобы вернуться с чаем и закусками, за ними плыли несколько подносов.       Когда подносы опустились на стол, а женщины вернулись на свои места, Поттер посмотрел прямо в глаза Драко, и тому внезапно захотелось сорвать очки с его чертовой физиономии.              — Я думаю, Малфою, наверное, следует, э-э-э, объяснить это?              — Почему? — спросил Уизли, подозрительно глядя на Драко. — Что он с ней сделал?              Не обращая внимания на Уизела, что становилось все легче и легче, Драко взглянул на свою мать, которая ободряюще кивнула ему.              — Грейнджер и я — мы… — начал Драко, сделав паузу, чтобы сделать глубокий вдох. — Грейнджер беременна.              Молли Уизли уронила чайник, из которого наливала в чашку. Он упал на поднос, разбился и разлил горячую жидкость по всему столу. Нарцисса встала и убрала остатки чая, в то время как все за столом разразились удивленными возгласами и бессвязными вопросами.       Уизли на самом деле запустил в него проклятием, которое Драко легко отразил, выкрикивая непристойности, от которых Молли Уизли еще больше захлебнулась в шоке.       Пэнси начала кричать на Уизли, ее пронзительный голос был слышен всем остальным, а Поттер пересек комнату, пытаясь успокоить их обоих.       Пока Луна продолжала читать, совершенно не обращая внимания на царящий вокруг хаос, Драко выпустил искру в воздух из своей палочки.              — Вы все здесь для того, чтобы помочь нам спасти Грейнджер и Тео, или нет? Потому что, если это не так, вам лучше уйти прямо сейчас, — сказал Драко холодным и ясным голосом. Ему надоел этот нелепый фарс. О чем думал Поттер, приводя сюда этих людей? Это было нелепо. — Уизли, если ты еще раз попытаешься проклясть меня и отнять у меня время, я убью тебя нахуй. Обещаю. Я сделаю все, чтобы найти Гермиону, и если кто-нибудь из вас встанет у меня на пути, даже на секунду, я переломаю вам ноги. Вы меня понимаете?              Все выглядели шокированными, даже испуганными, за исключением Лавгуд, которая наконец оторвалась от своей книги.              — О, это все мило, но мы что, просто пытаемся их найти? Почему бы тебе не использовать связь, Драко? — спросила Лавгуд, и ее мечтательные глаза вопросительно расширились.              Ну, ахуенно.

~*~ • ~*~ & ~*~ • ~*~

             После окончания ужина Долохову было поручено отвести Гермиону и Тео обратно в их камеру. Он был гораздо более жесток с их кандалами, чем Люциус, и практически тащил их всю дорогу. Когда он снял их вместе с повязками на глазах, у Гермионы на запястьях и лодыжках были ярко-красные рубцы.       Как только дверь камеры закрылась, он просунул лицо между прутьями. Гермиона подумала, что он собирается что-то сказать, но вместо этого он просто плюнул в нее. Плевок попал ей на волосы, когда она попыталась увернуться. Как только он ушел, Гермиона воспользовалась беспалочковой магией, чтобы очистить себя, насколько это было возможно.       Голубые глаза Тео сверкали яростью. Он уставился на дверь, из которой только что вышел Долохов, и Гермиона была уверена, что, если бы Тео действительно захотел, она бы загорелась. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул через нос.              — Они все говнюки, — сказала Гермиона, и глаза Тео удивленно распахнулись. Она очень, очень редко ругалась, и ее выбор слов возымел желаемый эффект. Она печально улыбнулась Тео и взяла его за руку. — Мы справимся с этим, Тео. Мы оба.              Они вернулись на свое место на полу и погрузились в беспокойный сон. Некоторое время спустя Гермиона была так взвинчена, что проснулась, как только одна из дверей подземелья со скрипом открылась.       Люциус шагнул внутрь, взмахнув палочкой, чтобы дверь закрылась бесшумно. Прежде чем подойти к их камере, он наложил несколько защитных и запирающих чар на каждую дверь.              — Зачем вы здесь? — спросила Гермиона, разбудив и Тео.              — Чтобы дать вам еды и воды, — усмехнулся Люциус.              Он вытащил из кармана мантии сверток и бросил его через решетку. Он приземлился на пол, увеличился в размерах и развернулся, обнажив буханку хлеба, немного сыра, два яблока и большой запечатанный кувшин, в котором, когда он увеличился, плескалась жидкость.       Она с опаской смотрела на еду, не уверенная, стоит ли ей доверять Люциусу Малфою. Поскольку он был их единственной надеждой до тех пор, пока не придет спасение, Гермиона решила, что будет лучше принять любую помощь, которую он предложит. И все же она считала, что, вероятно, глупо есть или пить что-либо из того, что он им давал.              — Оно не отравлено. Если бы я хотел тебя убить, я бы уже сделал это. Очевидно, — сказал Люциус. — Слухи о том, что ты какой-то гений, должно быть, вранье. Или они преувеличены? Драко часто жаловался на твой талант и высокие оценки, но, возможно, я просто переоценивал его собственные способности.              Гермиона усмехнулась.              — А как быть с Тео?              Люциус улыбнулся.              — Нотт всегда был немного хвастуном в своих исследованиях и изобретениях.              Тео фыркнул.              — Я просто попросил продемонстрировать мне комбинацию рун и заклинаний, изобразив любопытство, и он был очень горд и рад показать мне, как накладывать заклинание и снимать его.              Люциус поднял палочку, направив ее на Тео сквозь решетку. После нескольких быстрых движений и слов губы Тео снова появились, и он выплюнул руну себе на ладонь. Сморщив нос, он вытер ее рукавом своей мантии, прежде чем положить на салфетку, на которой лежала еда.       Люциус опустил взгляд на руну.              — Нам нужно будет вернуть ее и повторить заклинание, прежде чем я уйду, но я хотел, чтобы ты тоже смог попить и поесть, Теодор.              — Спасибо, Люциус, — сказал Тео хриплым от долгого молчания голосом. Первым делом он схватил кувшин с водой и сделал большой глоток. Когда он перевел дыхание, то заметил, что Гермиона пристально смотрит на него. — Люциус не стал бы травить меня, Гермиона. Это безопасно есть.              Гермиона все еще колебалась, но она была голодна и знала, что ребенку вредно так долго оставаться без воды. К тому же, если Люциус хотел их убить, для этого были гораздо менее грязные способы, чем отравление. Она выбрала ломтик сыра, мрачно подумав, что если еда отравлена то, по крайней мере, она умрет, съев то, что любит. Проглотив небольшой кусочек и немного подождав реакции, она решила, что это безопасно, и немного расслабилась.              — Почему вы это делаете? — спросила Гермиона, после того как они с Тео поели и выпили.              Люциус усмехнулся.              — Потому что я люблю свою жену и сына.              Это было похоже на уклончивый ответ, поэтому Гермиона просто смотрела на него прищуренными глазами, пока жевала еду, вынуждая его уточнить.              — Я полагаю, они знают о ребенке, — сказал Люциус, приподняв брови.              Гермиона кивнула.       Люциус выглядел намного старше своих лет, возможно, из-за Азкабана или из-за сложности этого разговора. Казалось, что на его плечах лежит тяжесть всего мира, из-за чего его кожа обветрилась, а волосы поредели.              — Хотя мои поступки в прошлом могут свидетельствовать об обратном, моя жена и мой сын очень важны для меня. Каждый мой выбор, все, что я делал, было сделано с учетом их интересов.              Заметив сомнение на лице Гермионы, Люциус нахмурился.              — Я не могу ожидать, что грязнокровка поймет долг перед семьей и именем, но это правда. К сожалению, Темный лорд не выполнил своих обещаний, но я всегда верил в его силу и в его правоту, и решил следовать за ним, потому что хотел приобщиться к той силе, которая прославит имя Малфоев. Я очень сожалею, что мой выбор причинил боль моей семье, вместо того чтобы осуществить мои намерения, но ты должна понимать, что я сделал это ради них, и если бы представилась возможность, я был бы более осторожен, но я бы сделал это снова.              — Интересно, — протянула Гермиона, скрестив руки на груди и глядя на Люциуса.              Тео ухмыльнулся, зная выражение лица Гермионы. Он поерзал на полу, устраиваясь поудобнее у решетки с куском хлеба, как будто собирался насладиться зрелищем.              — Тогда почему вы помогаете мне, грязнокровке? — спросила Гермиона, сделав ударение на этом слове с такой яростью, что Люциус вздрогнул. — Зачем принесли нам еду? Предали своего нового Темного лорда?              — Из-за ребенка! — Люциус чуть не закричал, но сдержался, приблизившись и просунув лицо между прутьями решетки, с таким же диким взглядом, каким иногда становился Сириус — безумным и непостоянным. — Потому что, полукровка он или нет, этот ребенок — Малфой. В жилах этого ребенка течет частичка меня, Нарциссы и Драко, всех Малфоев, которые были до меня. Как Малфой, я всегда буду защищать то, что принадлежит моей крови.              — Верно, — кивнула Гермиона, все еще скептически относившаяся ко всему этому. — Тогда, наверное, вы могли бы… ну, я не знаю… выпустить нас отсюда?              — Все не так просто, — покачал головой Люциус.              — Почему нет? — спросил Тео, задумчиво жуя. — Раньше у вас были ключи. Верните их и выпустите нас.              — И что дальше? — Люциус усмехнулся. — Провести вас обоих через хорошо охраняемый замок и вывести через парадную дверь?              — Или вы могли бы сделать нам портключ, — предложила Гермиона, которой не понравился насмешливый тон Люциуса.              — У Нотта есть руна, которую он привязал к защитным чарам, которые могут запретить перемещение с помощью портключа в замок и обратно. Только у него есть к ней доступ.              — Значит нам нужно спланировать наш побег на то время, когда она не используется, — сказал Тео.              Люциус вздохнул, разочарованно потирая лицо.              — Я очень сомневаюсь, что кто-нибудь будет перемещаться сюда или отсюда, прежде чем он сделает то, что намеревается сделать с вами. Я не думаю, что он стал бы рисковать. Нам даже не разрешают использовать сов из-за его паранойи.              — А эльфы? — спросила Гермиона, уже зная ответ, но нуждаясь в пояснении.              — Здесь есть несколько, но они преданы своим владельцам, и никакие посторонние эльфы не могут войти, если их не включили в защитные чары.              Это было прискорбно. Гермиона предположила, что это только вопрос времени, когда Пожиратели смерти поймут, насколько могущественными и полезными могут быть домовики, и это натолкнуло ее на мысль.              — Пуф! Она была здесь.              Люциус вздохнул.              — Да, но, поскольку она не выполнила мои приказы, я предполагаю, что она исключена.              Гермиона прислонилась к решетке. Должен был быть какой-то выход отсюда, но это казалось почти невозможным.              — Драко скоро будет здесь, — сказал Тео, явно уловив перемену в настроении Гермионы. — Он, наверное, где-то там, пока мы разговариваем, взламывает защиту.              Люциус печально посмотрел на них и принялся убирать остатки ужина. Очевидно, он верил в это не больше, чем Гермиона. Не то чтобы она не знала, что Драко сделает все возможное, чтобы спасти их, просто она знала, как мало он может сделать.       Гермиона печально наблюдала, как Люциус накладывает на Тео новое заклятие, убирающее его рот. Все казалось довольно безнадежным. Подсознательно она положила руку на живот, надеясь вопреки всему, что Тео прав, а она ошибается.