Промедление

— Аннатар? Руки обоих сжимают молот Феанора. Келебримбор — тот, кто был создан иллюзией, — вопросительно смотрит на Аннатара, как будто ждёт ответа, ещё каких-то слов, напутствия или новой лести. В его глазах нет ни подозрения, ни ненависти, только ожидание. В этот раз он готов. Ослепляющая ярость схлынула, уступив место оцепенению. Аннатар выпускает молот из рук и жестом гонит созданного иллюзией прочь. Тот молча уходит. Аннатар озирается, исследует иллюзию. Он пересобралась, но снова как будто немного иначе. У собаки другая расцветка, покрывало, расстеленное посреди площади, теперь круглой формы. Волосы у девочек с воздушным змеем стали чуть темней и… Аннатар вздрагивает: одна держит в руках верёвочку, которую треплет ветер. А у другой из тёмно-рыжих волос скользит тонкая, покрытая блестящей голубоватой чешуёй змейка. Третья девочка куда-то делась. «Придётся найти кого-то другого», — думает Аннатар. Он кое-что придумал, и как будто в этот раз должно получиться. Не убийство Келебримбора, не самоубийство. Это всё глупые идеи — и неудивительно, что они кончились ничем. Вот кольца… Теперь его ничто не ограничивало. Ему не нужно было лгать Келебримбору, ему вообще был не нужен Келебримбор — тот, созданный иллюзией, знал и умел ровно столько, сколько знал и умел сам Аннатар, значит, он сам сделает кольца и придаст им нужные свойства, уже не боясь, что его в чём-то заподозрят. Только в этот раз он будет действовать иначе — и раздавать кольца постепенно. Их снова будет девять — число кажется удачным. Сила будет течь от одного к другому, постепенно подтачивая иллюзию, а потом замкнётся и разорвёт тот круг, в котором оказался Аннатар. Аннатар не торопится: когда в последний раз иллюзия истончалась, он не слышал шума битвы. Как бы там ни было, она закончилась — и вряд ли теперь кузнице что-то грозит. Первое кольцо он делает за несколько дней и наделяет его властью над временем — властью ускорять время, толкать его вперёд. Он осторожен, чтобы не сделать эту власть избыточной, всё-таки в сплаве, из которого кольца, нет митриля. Когда кольцо готово, он подзывает созданного иллюзией Келебримбора. Тот целыми днями где-то пропадал — и появился только теперь, когда нужен Аннатару. Несмотря на ошибки в иллюзии, этот, созданный ей, выглядит как обычно. Вышивка по вороту и по рукавам тускло блестит в золотистом солнечном свете, волосы чуть взъерошены, как будто — Аннатара чуть передёргивает — ему известно: излишне приглаженный вид вызовет отвращение Аннатара своей искусственностью. — Возьми это кольцо, надень его и не снимай, пока я не велю. Ни к чему улыбаться, ни к чему подбирать слова, достаточно просто приказа. Этот, созданный иллюзией, выполнит его без возражений. Он надевает кольцо и говорит задумчиво: — Один из твоих даров. И уходит. Второе кольцо Аннатар отдаёт девочке с голубой змейкой в волосах. Третье — её подруге. Они в восторге и долго разглядывают кольца друг друга, гадая, какими силами эти кольца обладают. Вечерами Аннатар по-прежнему выходит в город и иногда размышляет: что на самом деле попало во власть иллюзии? Как он выглядит для тех, кто снаружи? — Наверное, — замечает он вслух, обращаясь к тем двоим, что сидят на расстеленном на площади покрывале, — я просто хожу кругами по кузнице. — Может быть, — говорит девушка и смотрит на него, почтительно улыбаясь. И Аннатар немедленно жалеет, что заговорил с ней: шёлковые рукава её платья украшены растительной вышивкой, но кое-где эта вышивка соскальзывает на её тело — и те же цветы и переплетения веток покрывают кисти рук. Следующее кольцо получает она. Когда Аннатар работает над пятым кольцом, в один из вечеров в кузницу заглядывает созданный иллюзией Келебримбор. — Аннатар, с тех пор, как я ношу кольцо, со мной что-то происходит. Посмотри сам. Он в самом деле выглядит странно: слишком бледен, волосы будто присыпаны пеплом, одежда висит, словно он не ел много дней, и щёки впали так сильно, что кажется — вместо лица Аннатар смотрит на обтянутый кожей череп. — И другие, те, кому ты дал кольца, выглядят не лучше. Змейка в волосах девочки умерла. — Это действие колец, — бросает Аннатар. — Они ускоряют ток времени. Однажды я объясню, зачем они мне нужны. — Ты говорил, — замечает созданный иллюзией Келебримбор с растерянной улыбкой, — что попал в собственную ловушку. Эти кольца должны освободить тебя? Аннатар сжимает руку в кулак. Этот мягкий вопрос приводит в ярость. Как он смеет говорить так заботливо? Как может притворяться Келебримбором? Иллюзия идёт тонкой рябью. — Уходи, — шипит Аннатар, — позови одного из художников с площади, а сам не попадайся мне на глаза, пока я не позову. Созданный иллюзией Келебримбор качает головой: — Тебе нужна моя помощь. Иллюзия дрожит, рябь всё сильнее. — Нет, — со всем холодом, на какой он способен, говорит Аннатар, — мне не нужна твоя помощь. Уходи. Сделай то, что я прошу. И уходи! Созданный иллюзией Келебримбор не двигается и смотрит Аннатару прямо в глаза. Ответить на этот взгляд почти невозможно: уродливое лицо с запавшими потемневшими глазами, со скулами, обтянутыми кожей, не лицо — череп. И всё-таки Аннатар не может отвернуться. Иллюзия дрожит, и Аннатар хочет броситься на это существо перед ним, если задушит его, то вернётся в самое начало и снова нужно будет делать кольца, а потому надо сдержать гнев, сдержать отвращение, сдержать это невыносимое, тягостное чувство, от которого не отвязаться — и которое теперь только сильней, ведь он знает, что один здесь, что Келебримбор… Иллюзия идёт волнами, сквозь прорехи льётся влажный прохладный воздух — там, наверное, утро. — Ты слышишь меня? Саурон! — говорит Келебримбор. — Выходи! Или ты не знаешь как? — Я знаю как, — бросает Аннатар, на мгновение захлебнувшись горячей радостью. И прибавляет — холодно, безразлично: — Но мне нужно время. И когда я выйду… «Снова он! — бьётся в голове. — Как он появляется здесь? И почему никто больше не приходит?» В его голосе печаль и гнев, и что-то, чему Аннатар не подберёт названия: — Кузница окружена. Тебе останется только сдаться. — Я знаю, — шепчет Аннатар. — Тогда выходи сейчас. Чары, которые сковали башню, рано или поздно уничтожат и её, и тебя. Иллюзия дрожит, и он уже почти задыхается влажным утренним воздухом, но находит в себе силы усмехнуться: — Разве это не то, чего вы все желаете? Келебримбор молчит в ответ. И Аннатар бросает: — Мои чары не способны навредить мне. И выйду я, только когда сам пожелаю. И волны спадают. Плетение иллюзии прочно, как прежде. И воздух снова сухой и тёплый. И Аннатар торопится забыть об этом разговоре как можно скорей. Пятое и шестое кольца достаются художникам. Девочка с голубой змейкой, девушка с площади и прочие кольценосцы то и дело появляются в кузнице. С каждым днём они выглядят всё хуже. Рыжие волосы девочки теперь полностью седые и выпадают клочьями. Змейка превратилась в тонкий скелетик. И сама девочка, как и созданный иллюзией Келебримбор, как и девушка с площади, больше похожи на скелеты. Даже одежда их истрёпывается и висит лохмотьями. Кольценосцы, замечает однажды Аннатар, постепенно словно утрачивают дар речи. Иногда они говорят отрывочные слова, но больше шипят или свистят. А потому они просто приходят и бродят по кузнице, будто ищут что-то или чего-то ждут. Аннатар старается не смотреть на них. И только когда готовы сначала седьмое, а потом восьмое кольца, просит девочку со скелетиком змейки позвать сначала вышивальщицу, а потом влюблённого поэта. Девятое он хочет надеть сам. Солнце клонится к закату, когда Аннатар собирает своих кольценосцев. Им достаточно стать вокруг него, чтобы по иллюзии пошла дрожь и нити заколебались, словно под ветром. Девятое кольцо лежит на столе, и Аннатар не касается его раньше времени. Пусть иллюзия истончится как можно сильней — и тогда он наденет кольцо. И тогда круг будет разорван. — Ты наш повелитель, — шипит влюблённый поэт. — Повелитель, повелитель, — подхватывают те, кто надел кольца раньше, а потому уже почти утратили дар речи. — Наш, наш… Иллюзия идёт волнами. Аннатар улыбается: он так близок к свободе. И что бы ни говорил Келебримбор, как только выйдет из кузницы, он уничтожит всех, кто попытается удержать его. Теперь это будет легко. Вслепую он берёт кольцо. — Наш, наш, наш, — шипят кольценосцы. Лохмотья на них треплет ветром, влетевшим сквозь прорехи в иллюзии. На скелетоподобных руках сияют кольца. — Наш, наш… Аннатар медленно надевает кольцо. И залитый золотым светом мир пропадает. Кузницу до потолка затапливает густой, серый туман, и в нём — восемь призрачных фигур, и он среди них — призрак среди призраков: лохмотья, кости, обтянутые кожей, седые пряди падают на грудь. Иллюзия дрожит, покрывается сеткой чёрный, тонких трещин и осыпается, и с ней… …рассыпается реальность. И он снова стоит на площади перед статуей Феанора, держа в руках молот.