Промедление

— Аннатар? Руки обоих сжимают молот Феанора. Келебримбор — тот, кто был создан иллюзией, — вопросительно смотрит… Аннатар выпускает молот, отворачивается, оглядывается. Давно ставший привычным золотой солнечный свет потемнел и стал почти оранжевым. Волосы девочек со змеем — с голубыми змейками в волосах — горят почти алым, а их змейки кажутся серыми в этом свете. Теперь их у каждой из девочек по три-четыре, а верёвка, к которой крепился змей, оплетает, как лиана, руки. Художники — Аннатар вздрагивает от отвращения — как будто соединились в одного: бесформенное тело с торчащими из него четырьмя руками и четырьмя ногами и с единственной головой — того, что вечно говорил об оттенках красок. Поэт и его возлюбленная почти не изменились, только её волосы горят оранжевым, а он без конца повторяет строки какого-то стихотворения — и Аннатар не может разобрать ни слова. Те двое, на расстеленном покрывале, по-прежнему там, только он лежит, раскинув руки, — и Аннатар не хочет всматриваться, но издалека кажется, что рук у него три, — а она со смехом подбрасывает и ловит два мандарина, которые кажутся невыносимо яркими в оранжевом свете. Аннатар поворачивается к созданному иллюзией Келебримбору. Тот по-прежнему стоит и ждёт чего-то — приказа, любых слов, чего угодно. Здесь, в созданном иллюзией мирке, все покорны Аннатару, никто и слова не скажет против. Любой приказ будет выполнен, любое пожелание учтено. Не это ли гармония и красота? Только иллюзия пересобирается всё хуже и хуже с каждым разом. Что будет, если убить себя — или убить это существо, которое на самом деле и не похоже на Келебримбора, — на что будет похожа иллюзия, если снова её сломать? — Дай мне молот, — только и говорит Аннатар. Несколько мгновений он держит молот, будто размышляя, кого ударить. Но затем он медленно опускает его. — Что за чувства владеют тобой? — спрашивает созданный иллюзией Келебримбор. Аннатар не знает, что ответить. И вопрос не вызывает гнева, как было бы раньше, только… тоску. — Я не хочу видеть тебя. Уходи, — шепчет Аннатар и срывается на крик: — уходи! Не смей приближаться к кузнице! Иллюзия дрожит, но едва заметно. Всё тонет в оранжевом свете, и волосы девочек горят огнём, и искрами вспыхивают мандарины, подброшенные девушкой на площади. Аннатар сжимает молот в руке и идёт к кузнице. Первый раз иллюзия разбилась, когда Келебримбор швырнул молот в окно. Может, всё это время он ошибался и искал сложных путей там, где был такой простой? Нити иллюзии трепещут, словно от ветра. Откуда этот ветер? И пахнет дождём?.. — Иди на мой голос! — Я сказал, чтобы ты… — Аннатар запинается. Это не тот, кого создала иллюзия! Это Келебримбор! Откуда… откуда слышится его голос? Но нити едва колеблются — и невозможно понять. — Ты сказал, я стану твоим пленником! Зачем мне идти на твой голос? — А разве сейчас ты не пленник? — Здесь я могу делать, что пожелаю! И с тобой тоже! Ты знаешь, что иллюзия создала и тебя? Только здесь ты не споришь, не сопротивляешься. Ты полностью принадлежишь мне. Делаешь, что я велю. Принимаешь каждый мой совет. Восхищаешься мной. «И это отвратительно, это невыносимо, потому что это не ты». — Звучит очень скучно, — усмехается Келебримбор. — Творение растёт из борьбы — с собой, с материалом, с другими. Без столкновения не будет искры. Дрожь иллюзии усиливается, и нити трепещут словно от ветра. — Здесь всё подчиняется мне, и я свободен творить, создавать всё, что пожелаю. Таким и должен быть мир. Он поднимается по ступенькам, открывает тяжёлую дверь. Ещё ступеньки — и полумрак лестницы отливает оранжевым. Но Келебримбор как будто идёт следом. — Ты не веришь собственным словам, Саурон. Я знаю тебя. Или веришь… тогда тем хуже. — Тогда ты, Гиль-галад и Галадриэль уничтожите меня? А предатель Адар? Его вы уже казнили? — Нет, Адар отступил. И, может быть, он и его уруки найдут покой и свободу, которые ты не был способен им дать. Кузницу заливает тот же оранжевый свет. Огонь в очаге и в горне горит, вытягиваясь длинными тонкими языками, стены покрывает резьба, которой прежде не было. За окном мрак. — Адар предаст вас, как предал меня. Оставь меня в покое! Я выйду отсюда, когда захочу. И тогда… Иллюзия идёт волнами. Тоска, бессилие, желание идти на голос душат Аннатара, невыносимое, тяжёлое чувство ноет в груди. Но нельзя сомневаться, нельзя отступать: голос должен умолкнуть. Всё будет только на его условиях, не иначе. — Саурон… Аннатар, остановись. Но он уже размахивается молотом и швыряет его в окно. Стекло разлетается сотней осколков, и… …реальность рассыпается вместе с ним. И он снова стоит на площади перед статуей Феанора, держа в руках молот.