Промедление

— Глуг сказал, ты прогнал их, а сам остался, лорд Келебримбор? Адар задержался в опустевшем зале совета — во всяком случае, эльфы теперь так называли эту просторную комнату, — чтобы поблагодарить Келебримбора. Тот в ответ пожал плечами: — Я не был уверен, что башня устоит, лорд Адар. — И ты хотел спасти их? — Что делать, лорд Адар, мы теперь союзники. И если однажды тебе и твоим урукам захочется добывать металлы и прочее в Мордоре, я могу заинтересоваться дружбой с вами. И напомнить, как однажды спас жизнь твоим… детям. Адар смотрел на него несколько мгновений, пытаясь понять, шутка это или нет. Глаза Келебримбора блестели, но лицо оставалось невозмутимым. И Адар усмехнулся: — Не думай, что твой сегодняшний поступок — достаточная плата за богатства Южных земель. — Боюсь, на нём мне не остановиться. Башня пока стоит, а твои дети вместе с воинами Гиль-галада стерегут её. Рано или поздно мне опять придётся их спасать. Проводи меня. Прежде Келебримбор почти не говорил с ним, а теперь предлагает проводить! А ведь прежде этой чести удостаивалась только леди Галадриэль. Даже ту девушку — Мирданию — он никогда не звал с собой, она сама напрашивалась, а ведь он явно любил её, как любил и Эльронда, и Гиль-галада, и даже гнома Нарви, чьё ворчание раздражало Адара. Но гномы, к счастью, уже убрались к себе. Может быть, Келебримбор рад, что и Адар тоже скоро уберётся — пусть даже в обществе леди Галадриэль, а потому решил хотя бы раз поговорить с ним о чём-то, кроме общих дел? — Что ты почувствовал, — спосил Келебримбор, когда они вышли на улицу, — когда надел кольцо? — Созданное тобой кольцо? Этого вопроса Адар не ожидал, хотя мог бы и догадаться. О чём ещё мог бы говорить с ним тот, кто все ночи проводит у дверей кузницы — и проводил бы дни, будь такая возможность. — Какое ещё. Я знаю, как оно действует на эльфов, но ты-то не совсем… эльф, верно? Тебя коснулась тьма — и Нэнья исцелила тебя? — Едва ли это поможет тому, кому ты хочешь помочь, лорд Келебримбор, — сухо ответил Адар. Он слышал разговоры Эльронда и Галадриэль о Келебримборе, видел тревогу и сомнение в глазах верховного короля — и догадывался, какой вопрос, связанный с величайшим из их мастеров, теперь занимает эльфов. — На это я не рассчитываю, — так же сухо сказал Келебримбор, но затем улыбнулся: — Всё же ответь, если можешь. Я создал это кольцо, не зная о твоей природе. И мне интересно, как оно повлияло на неё. Адар покачал головой: — Так просто я не отвечу. Но мир, который уже многие годы для меня был как в кривом зеркале, вдруг стал… — Как в обычном? — Нет, как если б зеркало убрали вовсе. Земля задрожала, поначалу едва ощутимо, но его дети чувствовали даже такую дрожь. Адар и сам чувствовал её как будто всем телом — костями, венами, кожей. Это были чары Саурона, которые однажды подчинили Адара — и как будто не отпускали до сих пор. Только Адар нашёл в себе силы сопротивляться им, а Келебримбор — да, он уже бежал к двери. И дрожь становилась всё сильней и теперь казалась настоящим землетрясением.