Мы в ответе за тех, кого откопали

Сеул, съёмная квартира недалеко от университета Хонгик. 6 июня, понедельник, 06.30 утра. Йени (сонный выползает на кухню): М-м-м, как вкусно пахнет! (видит Бан Чана в одном полотенце) Ох ты ж бл… Бан Чан (улыбаясь во все клыки): Доброе утро! Йени: Хён, ты почему в таком виде? Бан Чан: Хани жду. Йени: Зря. Ему сегодня к третьей паре, он раньше одиннадцати утра не встанет. Бан Чан: Ничего страшного! Я терпеливый. Йени: А ты можешь терпеть не голым? Бан Чан: Не могу, у меня нет чистой одежды. Йени (шёпотом): Совести у тебя нет. И у Хани твоего. Притащил в дом нечисть, а сам спать пошёл. Бан Чан: Но я чистый! Йени: Айщ! Сейчас вернусь! Бан Чан: Не торопись. Хёнджин (заходит на кухню): Сынмин! У нас на кухне голый вампир! Сынмин (из спальни): Что он делает? Хёнджин: Кофе варит. Сынмин: Тогда ничего страшного. Хёнджин: Как это? А если у него полотенце вдруг нечаянно упадёт? Сынмин: Да что мы там не видели? Бан Чан (гордо): Такого вы точно не видели! Йени (возвращается со стопкой одежды в руках): И видеть не хотим. Оденься, хён. Пожалуйста. Хёнджин (вопит из ванной): Какая сволочь израсходовала весь мой шампунь? И бальзам? И гель для душа? Бан Чан (заглядывает в ванную комнату): О, так это твои благоухающие мыльные растворы были? Они мне так понравились. Только тот, что в синей бутылке, испорчен оказался, не пенился совсем. Хёнджин: Да какого х… Хан (выползает из своей спальни, укутанный в одеяло): Вы чего разорались с утра пораньше? Хёнджин: Твой вампир оставил меня без утреннего душа! Хан: Он его сломал? Хёнджин: Он вылил на свою голову весь мой шампунь! Хан: И всё? Хёнджин: И бальзам тоже вылил. И гель для душа! Хан: Возьми мой. Хёнджин: Твой пахнет кошачьим туалетом! Хан: Это смородиновый куст. Хёнджин: Хорошо. Твой пахнет кошачьим туалетом под смородиновым кустом! Хан (обижается): Ну и пожалуйста! Мне больше достанется. (шлёпает босыми ногами в сторону гостиной) Ой! (наступает на край одеяла и начинает падать) Бан Чан (ловит Хана): Осторожно! Хан: Угу. Бан Чан (продолжает удерживать Хана в объятиях): А ты чего проснулся в такую рань? Хан: Поспишь тут, когда все орут. Хёнджин: Мы орём из-за твоего вампира! Он – зло бессовестное! Хан (толкает бан Чана на диван и усаживается к нему на колени): Ничего не хочу слышать от человека, которому не нравится запах моего геля для душа! С сегодняшнего дня зло – это ты, Джинни. Потому что только бессовестное зло может орать на всю квартиру рано утром из-за какого-то шампуня. Бан Чан (зарывается носом в затылок Хана): Я хороший. Правда. Сынмин: А ничего, что ты сидишь на коленях у почти голого мужика? И он тебя вдобавок ещё и нюхает. Хёнджин: И он древний вампир с большим носом. Хан: Знаете, что у него ещё большое? Йени (скороговоркой, зажмурившись): Ноги, пусть это будут ноги. Охренеть какие большие вампирские ноги! Бан Чан (внезапно засмущавшись): Хани, ты преувеличиваешь! Хан: Бэйби, это у тебя там что-то под моей задницей преувеличивается. Я чувствую это даже через одеяло. Очень льстит, кстати. Бан Чан: Извини. Хан: Да ладно, это типичная реакция на меня. Йени: Дурдом! Эти сидят целуются на всю кухню (тыкает пальцем в Сынмина и Хёнджина), эти вообще сейчас трахаться начнут. Не квартира, а филиал публичного дома! Хан: Йена, не завидуй. Йени: Пф-ф-ф, больно надо. Хёнджин: Но ты завидуешь. Йени: Чему тут завидовать? Хёнджин: Нам есть с кем целоваться, а тебе нет. Йени: Что за детсадовские дразнилки, ещё “бе-бе-бе” добавь. И язык покажи. Хёнджин: И покажу! Но не тебе. Йени (закатывает глаза): Спасибо! Сынмин: Так, ладно. Это всё, конечно, весело, но нам уже пора в университет. Хёнджин: Может, прогуляем? Сынмин: Мы пятницу прогуляли. Сегодня нельзя. Хёнджин: Ты слишком ответственный. Хан: А у тебя ветер в голове. Слышишь? Свистит! Хёнджин: А у твоих ягодиц находится голый вампирский хрен. Бан Чан: Он в полотенце! Хан: Видишь? Хёнджин: К счастью, нет. Хан: Раз не видишь, значит, хрен не голый! И мои ягодицы в полной безопасности. Правда, хён? Бан Чан (резко одёргивает руку, которой пытался пробраться под одеяло): Конечно! Я уберегу твои ягодицы от всего на свете! Йени: Да вы достали меня своими ягодицами, хренами и языками! Сынмин: В каком сочетании? Йени: В любом! (резко поднимается с места и уходит в свою комнату) Бан Чан: А чего это он такой злой? Хан: Понятия не имею. Бан Чан: Может, ему велосипед подарить? От велосипедов все добрее становятся: и старушки, и дети, и почтальоны. Хан: Боюсь, что Йени нас этим велосипедом и прибьёт. Йени (молча проходит через всю гостиную, обувается и выходит за дверь). Хан: Его лучше едой задабривать. Вредной. Бан Чан: А тебя? Хан: Дай мне поспать вдоволь – и я твой навеки. Бан Чан: Отнести тебя в кровать? Хан: Вот так сразу? Дорогой, мы ещё не на той стадии отношений! Сынмин: Панеслась… Хёнджин: Ща он скажет, что не такой. Хан: Я не такой! Бан Чан: А какой? Хан: Лучший! А вообще, мне пора. Сынмин: Тебе же только к третьей паре. Хан: Чанбин-хён просил заскочить к нему в студию с утра, он новый трек показать мне хочет. Бан Чан: Когда-то и у меня был друг по имени Чанбин. Нас вела с ним дорога приключений… Хёнджин: А потом тебе прострелили колено? Бан Чан: Почему колено? Хёнджин: Так стражники в Скайриме говорят. Ещё там было что-то то ли про яблочный пирог, то ли про сладкий рулет… Хан: Откуда столько знаний о Скайриме? Ты же не играешь в компьютерные игры. Хёнджин: Ёнбок играет. С неделю назад он открыл для себя бескрайние просторы этого самого Скайрима. Лучше бы дальше в свой Овервотч играл. Хан: Да ему там неинтересно, он всех уделывает с полпинка. Хёнджин: А я-то тут причём? Ненавижу слушать про то, как он лапы морозным паукам отрубает. Хан: Искренне тебе не сочувствую. Хёнджин: Вот как позову его в гости, и он как начнёт тебе про пауков вещать… Тут ты и заверещишь. Хан: А я Чанбин-хёна позову. Феликс на его бицуху залипнет – и всё. Никаких пауков! Бан Чан: Кто такой Феликс? Хан: Это второе имя Ёнбока. Бан Чан: Второго моего друга тоже так звали. Совпадение? Возможно. А твой Чанбин-хён похож на невысокого худого вечно голодного подростка? Хан: Ну, он невысокий и любит пожрать, но мышцы у него – у-у-ух просто. Накачанный такой. Большой. Красивый. Бан Чан: Он тебе нравится? Хан: Очень! Классный парень, добрый, отзывчивый. И хороший друг, не раз меня выручал. Бан Чан: Просто друг? Хан: Ага. (поднимается с колен Бан Чана) И ты это… Оденься. А то застудишь себе что-нибудь жизненно неважное. Бан Чан: Как неважное? Кому неважное? Сынмин: Мне неважное. Бан Чан: Хани, а тебе важное? Хан: Я подумаю. Сеул, съёмная квартира недалеко от университета Хонгик, 6 июня, понедельник, 09.41 утра. Хан: Хён, ты точно понял, как ноутбуком пользоваться? И как на нём фильмы включать? Бан Чан: Понял. Хан: И не выходи из дома, пожалуйста. На улицах опасно. Бан Чан: Как скажешь. Хан: И двери никому не открывай. Сынмин: Отстань ты от человека. Хан: С того момента, как он оказался в гробу, мир изменился. Сильно. Бан Чан: Да, тут ты прав. Я чувствую это в воде. Чувствую в земле. Ощущаю в воздухе. Многое из того, что было, прошло, и не осталось тех, кто помнит об этом… Хёнджин: Судя по этому монологу, тебе, хён, пять тысяч лет. Вещаешь как старый эльф. Сынмин: Вы тут продолжайте, а я ухожу. (уходит) Хёнджин (обувается, прыгая на одной ноге): Не оставляй меня с ними! (убегает следом за Сынмином) Хан: Не скучай тут, короче. И не сожги квартиру. Бан Чан: Не сожгу. Хан: И не затопи соседей! Бан Чан: Не затоплю. Хан: И… Хёнджин (кричит с другого конца коридора): Ты скоро там? Опаздываем! Хан: Пока! Мне правда пора. (Хёнджину) Иду! Бан Чан: До встречи.