Лунный свет и лепестки роз

      Блейк проснулась раньше подруг.       ‎       ‎В этом не было ничего необычного – будучи бывшим членом Белого Клыка, та привыкла спать ровно столько, сколько нужно. А сейчас, в Биконе… ну, она не видела особых причин избавляться от этой привычки.       ‎       ‎Кроме того – ей нравилось иметь с утра немного времени для самой себя. Ведь пусть та и любила своих новых подруг, но они определённо были... слегка шумноватыми.       ‎       ‎И слово «слегка» зачастую оказывалось здесь лишним.       ‎       ‎Так, потянувшись, Блейк поднялась с кровати – после чего отправилась в ванную, прихватив с собой любимую книжку.       ‎       ‎В конце концов – сейчас, имея в запасе примерно час до пробуждения подруг, она вполне могла расслабиться, покупавшись в своё удовольствие.       ‎       ‎Ведь потом времени на это может не быть.       ‎       ‎И вот, две минуты спустя она уже нежилась в тёплой, практически горячей воде, внимательно вчитываясь в строки удерживаемой в руках книги.       ‎       ‎Но полностью сосредоточиться у той не получалось.       ‎       ‎Мысли постоянно перескакивали с сюжета истории на одну из её подруг – ту, что в последнее время начала вести себя странно.       ‎       ‎Руби Роуз.       ‎       ‎Поначалу та казалась ей милым, наивным ребёнком – но через неделю после их знакомства, тогда, когда Блейк думала, что достаточно изучила костяк её личности... та начала меняться.       ‎       ‎Сначала это можно было списать на стресс от учёбы; тем более – та прямо заявляла, что дело именно в этом.       ‎       ‎Но Блейк подозревала, что это ложь.       ‎       ‎Жизнь в Белом Клыке научила её многому – и внимательность была одним из самых развитых ею навыков. ‎Она видела, что поведение лидера её команды не слишком походит на банальное переутомление.       ‎       ‎И вскоре это подтвердилось.       ‎       ‎К немногословности и подавленному настроению добавилась бледность и очень странное поведение – апогеем чего стала банка с кровью, найденная ею под ванной.       ‎       ‎И окровавленная кукла.       ‎       ‎Всё это вместе заставило Блейк ненадолго выйти из собственной зоны комфорта, завязав серьёзный разговор с подругой – и пусть говоря на эмоциях её явственно занесло не туда, но свою мысль она всё же донесла предельно ясно.       ‎       ‎«Пожалуйста, не создавай проблем.»       ‎       ‎Как ни странно – это сработало. Руби убрала... компрометирующие вещи оттуда, где их могли найти посторонние – а потом и вовсе частично вернулась к тому поведению, которого придерживалась в первую, золотую неделю.       ‎       ‎Чему Блейк была искренне рада.       ‎       ‎Конечно, моментами та всё ещё вела себя странно, вызывая у окружающих странные взгляды – а у Блейк множество вопросов – но до тех пор, пока это не станет абсолютно необходимо, бывшая оперативница Белого Клыка готова была закрывать глаза на замашки подруги.       ‎       ‎С чем пока что прекрасно справлялась.              Она даже решила встать на сторону Руби, взявшись изредка прикрывать ту как от Янг, так и, куда чаще, от Вайсс. Это не всегда было нужно – но изредка ей всё же приходилось спасать ту от особенно неприятных вопросов.              Здесь сработало не только желание Блейк избегать конфликтов внутри команды, но и банальная солидарность. Уж кому как не ей знать, насколько неприятно может быть, когда кто–то лезет в то, что ты пытаешься скрыть..?       ‎       Слишком уж близка была ей эта тема, чтобы закрывать на происходящее глаза.              …Впрочем, здесь она немного лицемерила: природное любопытство напополам с беспокойством не давало той полностью абстрагироваться от происходящего, заставляя следить за лидером своей команды пристальнее, чем следовало бы.       Хотя её немного оправдывало то, что подобные вещи просто не могли не привлекать внимания. Особенно тогда, когда в них замешан кто–то, кто тебе дорог.              Вот и сейчас – Блейк поймала себя на мысли о том, что вместо чтения думает о подруге. Точно ли у той всё было в порядке?              ‎Внезапно появившаяся болезненная бледность и странная, чертовски подозрительная привычка носить одежду с длинными рукавами даже во время сна, намекали на обратное.       ‎       ‎«Руби не глупая,» — напомнила себе фавн–кошка, слегка нахмурившись. — «Она достаточно ответственная, чтобы в случае нужды обратиться за помощью. Переживать бессмысленно.»       ‎       ‎Это была здравая оценка – но она слабо помогала справиться с беспокойством. На самом деле, лишь тот факт, что та начала постепенно возвращаться к своему прежнему образу, помог Блейк остаться верной своим идеалам.       ‎       ‎Ведь в противном случае она стояла бы рядом с Янг, приперев Руби к стенке.       ‎       ‎Так, ещё некоторое время поразмыслив о странном поведении лидера своей команды, Блейк всё же вернулась к чтению.              А что касается Руби Роуз… она планировала продолжить за той наблюдать. И если заподозрит что–то неладное, то снова с ней серьёзно поговорит. Возможно, даже заранее привлечёт на свою сторону Янг; она и без того была готова в любой момент накинуться на сестру с расспросами.              Это было бы некрасиво, но Блейк уже приготовилась поступиться своими принципами, банально настучав на подругу ради её же блага.              Эта команда была ей слишком дорога, чтобы стоять в стороне.              Приняв этот факт, она просидела в воде ещё чуть больше получаса, прежде чем в ванную постучали. Это её немного насторожило, но фавн–кошка лишь пожала плечами.              Раз уж кто–то проснулся, то ей в любом случае следовало освободить стратегически важное место.              — Секунду!              Сборы, конечно, заняли чуть больше – но вскоре она всё же коснулась ручки, открывая дверь. И столкнулась нос к носу с Руби.              Поправочка: явственно подгоревшей Руби, которая, однако, сама этого не замечала – если улыбка на её лице хоть о чём–нибудь говорила.              А значит долгом Блейк было развеять её заблуждения.              — Знаешь, — начала она, окинув подругу насмешливым взглядом. — если ты хотела подстричься – ножницы были бы уместнее.              Руби не сразу поняла, о чём идёт речь. Она недоумённо хлопнула глазами, медленно приподняв бровь – но несколько долгих секунд спустя понимание растеклось по её лицу.              И в тот же миг, больше не обращая никакого внимания на Блейк, та сначала ощупала голову – а после, не справившись с оценкой ущерба, метнулась к зеркалу.              Лишь там, после долгого осмотра, она облегчённо выдохнула.              — Ты... — начала она, развернувшись к подруге. — Ты выбрала плохой момент, чтобы обзавестись чувством юмора.              Блейк в ответ пожала плечами, приподняв уголки губ в лёгкой улыбке.              — У тебя действительно слегка подгорели волосы и брови, — отметила она, защищаясь. — Я просто сказала то, что увидела.              — Ну конечно, — недоверчиво фыркнула Руби. — Никаких попыток подшутить над подругой – просто констатация факта.              Фавн–кошка вновь усмехнулась; и мгновение спустя осталась одна, отгороженная от собеседницы захлопнувшейся прямо перед носом дверью. Что и прокомментировала, выдав сухим тоном одно–единственное слово:              — …Грубо.              А раз уж больше ей здесь ловить было нечего, Блейк решила вернуться к чтению – потому и вышла в коридор, запрыгивая на любимый подоконник. Утром сюда очень удобно падали рассветные лучи; и она буквально не могла отказать себе в удовольствии в них погреться.              Так, устроившись поудобнее, она и погрузилась в чтение – закончилось которое лишь час спустя.              Сама Блейк просидела бы там и в пять раз дольше, но занятия в Биконе, к сожалению, имели чёткое расписание. Это и заставило её подняться, со вздохом отправившись собираться.              Две утренние перепалки спустя их команда наконец оказалась в коридорах Бикона, после чего и устремилась к первой на сегодня лекции.              А Блейк вернулась к привычному для себя в последнее время занятию: слежкой за Руби.              Она наблюдала за поведением лидера своей команды как по дороге в аудиторию, так и на лекции – и, конечно, продолжила делать то же самое после.              И пока ей нравилось то, что она видит.              Руби вела себя непринуждённо; шутила, гримасничала, иногда пыталась специально раздражать Вайсс… В общем, не давала никаких поводов для беспокойства.              Хотя подозрений с каждым днём вызывала всё больше и больше.              Слишком уж нестандартно та реагировала на обычные звуки; что–то хоть относительно громкое постоянно сопровождалось вздрагиванием её фигуры, с неизменным поворотом головы в сторону источника раздражения… И это было, по меньшей мере, странно.              Не только то, что раньше она так себя не вела – но и то, что услышать некоторые из них было той ещё задачкой. Янг даже несколько раз переспрашивала её, в чём дело; но Руби постоянно отмахивалась, ссылаясь на резкий звук и небольшую головную боль.              Однако Блейк слабо в это верила – слишком уж плохо та умела лгать. К тому же, это ещё было не всё.              Она, как и сама Блейк, начала морщиться от резких запахов, которые частенько витали вокруг оружия других студентов – и особенно заметно это становилось в классе боевой подготовки. Даже Янг обратила на это внимание.              Да ещё этот бантик, который та у неё позаимствовала… Он был очень подозрительным. Изредка дёргался, когда рядом не было и малейшего ветерка – или наоборот неподвижно замирал даже в движении, будто бы его что–то удерживало в одном положении.              На самом деле, если бы она не видела подругу без него раньше, то готова была бы сделать ставку на то, что та фавн. И хотя это было совершенно невозможно, но полностью отделаться от этих мыслей она не могла.              Что и заставляло её изредка бросать на столь занимательный предмет гардероба быстрые взгляды.              Блейк провела так весь остаток дня – и когда ложилась спать, видя улыбку на лице подруги, думала, что всё в полном порядке. Руби смеялась, обсуждая что–то с сестрой – и даже её вечерние занятия с требовательной Вайсс прошли довольно спокойно.              Но утром всё резко изменилось.              Ей вновь удалось встать первой – а потому Блейк и заметила внезапную перемену в настроении подруги. Она поднялась с кровати явно чем–то раздражённая – не сильно, но это всё же резко контрастировало с тем, как та вела себя ещё вечером.              Однако Блейк не задала так и крутящихся на языке вопросов. Она осталась в кровати, продолжая частично прятать лицо за книгой – но глазами скрытно следила за Руби.              Та, проснувшись, сделала несколько глубоких вдохов и выдохов – после чего встала, протопав в ванную. Дверь захлопнулась, из–за неё раздалась пара недовольных фырков – а после звук воды надёжно скрыл от фавна–кошки происходящее.              Это заставило её задуматься о том, что вообще могло испортить той настроение ночью. Во время сна.              Впрочем, не придя к какому–либо выводу Блейк махнула на это рукой, вернувшись к чтению.              Хотя изредка та всё же поглядывала в сторону закрытой двери.              Это странно раздражённое настроение продержалось с Руби весь день – но с течением времени то постепенно улучшалось, более–менее вернувшись в норму уже к вечеру.              На следующее утро то и вовсе окончательно восстановилось; так что Блейк, ещё пристальнее начавшая следить за подругой, слегка успокоилась. Чтобы с той ни случилось – это явно уже было в прошлом.              «Может, просто плохой сон?»              Мысль, посетившая её голову была не только разумной, но и обоснованной. Ту она и назначила причиной плохого настроения Руби, посчитав вопрос закрытым.              Следующий день лишь подтвердил её догадку – ведь проснулась та куда более жизнерадостной, чем ложилась. Фавн–кошка, выбравшись полусонной из ванной, буквально лицом врезалась в эту жизнерадостность, не без удивления увидев у себя под носом тарелку с печеньем.              — Будешь?              — ...Конечно, — после осмысления происходящего кивнула Блейк, принимая из рук подруги угощение. — Спасибо.              — Невзхашто, — с набитым ртом отозвалась та, проскальзывая в ванную. — Угофяйся.              На этом их утренний диалог и подошёл к концу – но даже его хватило, чтобы сделать простой вывод: Руби определённо пришла в норму.              Так и оказалось: весь день она ходила с улыбкой на лице, не отстранившись от подруг ни разу – даже в мастерскую не заглянула.              Шутки с Янг, беседы об учёбе с Вайсс и даже обсуждение литературных вкусов с самой Блейк: всё это та умудрилась вместить в один–единственный день, будто бы отыгрываясь за прошлое.              Фавн–кошка искренне была этому рада, пусть и опасалась завтрашнего дня. Она помнила то, что произошло в прошлый раз: Руби тоже веселилась весь день – а на утро проснулась разбитой.              Было маловероятно, что это произойдёт и сейчас – но Блейк не могла до конца подавить в себе тот голосок, что нашёптывал ей о худшем.              Однако всё обошлось.              На утро она не увидела у Руби на лице и следа усталости или раздражения – она проснулась ровно такой, какой и ложилась.              Благодаря чему Блейк и получила возможность вздохнуть с облегчением.              Хотя даже так она продолжала следить за подругой, всё чаще подмечая странности в её поведении. Резкие запахи теперь заставляли ту морщить нос даже тогда, когда сама Блейк испытывала лишь лёгкий дискомфорт – а звуки и вовсе стали причиной постоянных вздрагиваний.              Блейк казалось, что со временем чувства её подруги обостряются. И это ещё больше разожгло её любопытство.              Она стала следить за Руби куда пристальнее, чем раньше – что и позволило ей наконец заметить кое–что ещё.              Лидер команды RWBY определённо пыталась держать со всеми дистанцию.              Не в социальном плане, конечно – та в последние дни была довольно активной – а в целом. Она старалась сохранять между собой и другими небольшой запас пространства, часто отступая, если тот сокращался.              Но это сложно было заметить, не зная, что именно ищешь. Подобное вызывало у Блейк ещё больше вопросов.              Не то, чтобы она спешила их озвучить, конечно.              Так и прошёл ещё один день команды RWBY: Блейк наблюдала, Руби с Янг перешучивались, а Вайсс постоянно находилась чуть поодаль, изредка одёргивая сестёр.              Конечно, Руби покинула их на некоторое время, укрывшись в мастерской – но это всё ещё было лучше чем то, как она вела себя ещё несколько недель назад.              На взгляд Блейк – значительно лучше.              А потом всё вновь перевернулось с ног на голову, оставив фавна–кошку в недоумении.              Это произошло утром следующего дня – тогда, когда Блейк, проснувшись, привычно читала книжку в своей кровати. Именно тогда ей удалось заметить неладное: Руби вновь поднялась со своей кровати чем–то не только раздражённая... Но и испуганная.              Не укрылся от её глаз и быстрый взгляд подруги на собственные руки; и хоть ей не удалось разглядеть причину беспокойства, однако кое–что стало ещё более очевидным: свитер с длинными рукавами та носила не просто так.              Хотя больше всего Блейк смутило не это, а глаза.              Пока Руби оставалась в своей кровати, пребывая явно не в самом благоприятном расположении духа, фавн–кошка пристально вглядывалась ей в глаза.              Они были теми же, что прежде, но... Что–то было не так. Блейк прищурилась, стараясь понять, в чём дело – и мгновение спустя удивлённо моргнула.              Глаза её подруги сверкнули.              Не из–за случайного блика – нет, это было их собственное, мягкое свечение. Не яркое, скорее еле заметное – но всё же более чем отчётливое.              И это было достаточно интересно, чтобы она пристально вцепилась в те взглядом.              К сожалению, Руби сочла такое внимание нежелательным. Она явно испугалась, столкнувшись взглядом с Блейк – и, в ответ на вопросительно приподнятую бровь... Сбежала.              Просто исчезла со своей кровати в вихре алых лепестков – и единственным, что обозначило конечную точку её рывка, стала захлопнувшаяся в ванную дверь.              Таким образом Блейк и осталась в одиночестве на следующие несколько часов, всё время которых не могла выкинуть из головы как странного поведения, так и подозрительного свечения глаз лидера своей команды.              Когда же та наконец вернулась в комнату, Блейк вновь встретилась с ней взглядом. Теперь она отчётливо видела то, что глаза Руби стали ярче – и подтвердила, что их мягкий свет ей не привиделся.              Но она промолчала.              Это не было её секретом, так что Блейк вновь решила прикусить язык, сдерживая чуть не слетевший с языка вопрос. Она лишь вернулась к своим наблюдениям, тщательно подмечая изменения в подруге.              И было их… не так уж и много.              Хотя вернее тут будет сказать, что не было ничего принципиально нового – а вот прошлые странности лишь вышли на новый уровень.              И пусть Блейк было сложно говорить об остроте её чувств осязания, ведь те, судя по всему, уже успели переплюнуть её собственные – однако нежелание подходить к кому–либо ближе, чем на полметра, та заметила с лёгкостью.              Раньше это было скорее лёгкой неприязнью к прикосновениям, теперь же та переросла в полную их нетерпимость.              Руби больше не морщилась, если кто–то пересекал границы её личного пространства – она сразу отступала назад, вновь разрывая дистанцию.              И это заметила не только Блейк, но и буквально все остальные.              К счастью – как для самой Руби, так и для решившей в случае чего вступиться за неё Блейк – та не выглядела так, будто что–то ужасно не так.              Она была отстранённой, весь день отвечая подругам односложными фразами – но было видно: это не из–за подавленности.              Что и позволило той избежать крайне настойчивых вопросов Янг.              В остальном же тот день прошёл относительно спокойно – у подруг не возникло проблем ни на лекциях, ни после них. Единственное, что раздражало три четверти их команды – это то, что Руби вновь заперлась в мастерской; но это не было чем–то, на что они могли повлиять.              Изготовление и уход за оружием тоже были неотъемлемой частью жизни охотников и охотниц, в конце концов.