Бесконечность доктора Зейна

Файл под номером “ноль-двадцать-семь” был странным, ярко выделяющимся из общей концепции тех сценариев, которые Зейн из настоящего промаркировал как “хорошие”. В той жизни они были просто друзьями. Зейн, закончив запись и осознав произошедшие события, так злился, что чуть не удалил этот файл, но, поразмыслив как следует, всё же оставил его для статистики, о чём позже ни разу не пожалел. Он, Она и Калеб были друзьями с самого детства. Неразлучными, будто родными, одного возраста, и жили в одном дворе. Вместе впервые строили песочные замки, учились писать и читать, вместе сбегали с уроков, чтобы покормить уток в городском пруду. Впервые попробовали алкоголь и поцелуи, дальше которых никто зайти так и не решился, боясь разрушить их шумный дружеский треугольник неуместными чувствами. Три, казалось бы, абсолютно разных подростка, но собери их вместе, и получится головная боль учителей, родителей и бабушек с дедушками на несколько поколений назад. Самые безбашенные авантюры предлагал активный, непоседливый и вечно куда-то спешащий Калеб, Зейн выступал голосом разума и стратегом, который мог быстро просчитать несколько вариантов и выбрать тот, где вероятность провала или последствий была бы минимальна. А Она… Она была той, кто первой предложит свою кандидатуру для осуществления любого плана. Она воровала яблоки в соседском саду, пока Зейн следил за обстановкой, а Калеб помогал ей перелезть через забор и распихивал добычу по карманам. Она проносила шпаргалки, написанные Зейном, на сложный экзамен, и передавала Калебу. Она была той, что поддержала идею Калеба после школы пойти на службу и убеждала Зейна сделать то же самое. Ей удалось, но не совсем так, как представлял Калеб. Безумной троице пришлось проводить меньше времени вместе, ведь они попали в разные учебные группы, а Зейн с его желанием стать врачом и вовсе оказался в другом корпусе. Но даже так они стали известны, умудрившись однажды пронести алкоголь в закрытый и защищенный периметр жилых студенческих корпусов, огороженный со всех сторон двухметровым забором, с камерами, охраной и почти армейской дисциплиной. Зейн, настоящий, а не Зейн из файла “ноль-двадцать-семь”, злился не просто так. Тот Зейн-027 был глупым, упёртым бараном, отдавшим всего себя военной медицине и не видящим ничего дальше кончика своего носа. Она для Зейна-027 была лучшей подругой, сестрой, случайно появившейся у других родителей. И он относился к ней точно так же, как и к Калебу. Калебу! Сама мысль, идея считать Калеба братом была противна настоящему Зейну. Вечный соперник за её сердце, Калеб раздражал, бесил, заставлял ревновать, и любить Калеба было совершенно не за что! Но Зейн-027 любил, как любят брата или сестру, что выводило настоящего Зейна из себя. Она и Калеб закончили учёбу отправились в разные подразделения, чтобы получить опыт практической работы, двумя годами позднее это произошло и с Зейном-027. И тогда случилось то, что когда-то должно было: Она встретила мужчину. Его звали Ксавьер, они познакомились на работе. Калеб нового парня в их узком кругу оценил положительно, а вот Зейну-027 он сразу не понравился. Ксавьер будто был сделан из идеальности и правильности, отличник в учёбе и выдающийся сотрудник, один из лучших охотников подразделения, самый молодой преподаватель искусства владения клинком и так далее, и тому подобное. За ним волочились едва ли не все студентки, а тот вдруг обратил внимание на неё. Хотя, настоящий Зейн мог понять Ксавьера, её редкая красота — уникальный алмаз среди одинаково сверкающих бриллиантов. Их отношения продержались недолго, около полугода, и закончились по её инициативе. Она просто устала пытаться соответствовать его уровню, а быть всегда на вторых ролях — это не то, чего она ждала от любовного союза. Казалось, Ксавьер так и не понял, что сделал не так, а Зейну-027 пришлось конкретно потратиться на мороженое и бумажные платки для неё. Спустя несколько лет случилась катастрофа в виде Рафаэля — эксцентричного художника с сумасшедшими ценниками за работу, невообразимо богатого и влюблённого, помимо своих картин, только в своё отражение в зеркале. Как истинный ценитель прекрасного, естественно, он высоко оценил её красоту. Рафаэль очаровал её мгновенно, окружив заботой, милыми подарками и шикарными творческими свиданиями, но Она долго не сдавалась, пока в конце концов не получила в подарок свой портрет, нарисованный по памяти. Их отношения были похожи на экстремальные водные горки: подъёмы и спуски, водовороты и фонтаны, глубокие печали и лёгкие брызги смеха на ветру. В этот период в морозилке Зейна-027 образовался целый склад мороженого разных вкусов, а платки и вовсе покупались в промышленных масштабах. В итоге, спустя долгий год эти отношения закончились, и Калеб организовал вечеринку с пиццей и несколькими литрами вина, на которой от радости Зейн-027 напился до беспамятства. Самым лучшим из этих троих стал Сайлас. Вежливый, обходительный, образованный и до жути богатый. Она казалась искренне счастливой, ведь Сайлас в любой ситуации ставил её на первое место и готов был на многое ради неё, что подкупило каждого из тройки друзей. А потом случилось страшное: нападение на город, взрыв, унёсший жизни её родных, и бесследно исчезнувший Калеб, в тот момент зашедший в гости на чай. Уцелел только медальон, который Она подарила Калебу на его двадцатилетие. Именно этот медальон на серебристой цепочке Она сжимала в ладони, когда её, посечённую осколками, со множеством мелких ожогов и ран привезли в госпиталь, где дежурил доктор Зейн-027. Долгая реабилитация, проявившиеся проблемы с сердцем, депрессия из-за потери близких сделали её похожей на призрака. Зейн-027 проводил с ней всё свободное время, и забрал жить к себе как только это стало возможным, ведь ей стало некуда возвращаться. О том, что случилось с Сайласом, у настоящего Зейна не сохранилось воспоминаний, похоже, Зейну-027 было абсолютно всё равно на то, что бойфренд его лучшей подруги исчез. Она цеплялась за Зейна-027 как за единственного близкого человека во всём глубоком космосе. Настоящему Зейну казалось, что Она всё же осознала, что на самом деле Зейн — тот партнёр, которого Она искала все прожитые годы, но так и не решилась признаться. А Зейн-027 ни о чём таком не думал и жил, как робот, от работы до дома, где его ждала по-сути сестра, которой нужна была помощь и поддержка. Ни в её заботе, ни в объятиях за просмотром фильмов, ни в долгих и пристальных взглядах он не видел подвоха, затаённой мысли, двойного дна. Спокойной жизни, как ей хотелось, не вышло. Вскоре фронт был прорван масштабным вторжением странников, и Зейн-027 попал под призыв как военный врач. Она рыдала так долго, что рубашка Зейна-027 пропиталась насквозь, пока просила остаться с ней, говорила, что любит и не хочет отпускать. Он терпеливо обнимал её, укачивал в своих руках и объяснял, что так нужно, что это всего на несколько месяцев, что в лазарете безопасно и он точно вернётся целым и невредимым. Её сердце знало, что они видели друг друга в последний раз. Спустя около месяца, как Зейн-027 прибыл на место, лазарет был разрушен внезапной атакой монстров. Он боролся так долго, что его пальцы почернели от холода, но когда вокруг не осталось ни души, а подкрепление явно не успевало помочь, он собрал последние силы, чтобы сковать льдом самого себя и умереть от этого, а не в когтях хищных тварей. Настоящий Зейн не знал, заканчивалась ли симуляция со смертью каждой версии Зейна, но надеялся, что так и было. Что Она не узнала, как последний из её близких погиб, и Она осталась совсем одна в этом холодном и жестоком мире. Зейн сначала злился на этот жизненный цикл, но потом понял его важность, ведь в этом витке событий Зейн провёл рядом с ней времени больше, чем в любом другом, и видел её рост практически с самого начала. Как она менялась, как становилась той, что Зейн хорошо знал и любил, и эта информация повышала ценность этого файла до небес. Пусть тот цикл и не всегда был наполнен радостью и счастьем, Зейн был благодарен и за такой опыт.