"Подарок"

17 часть

Он, поджав губы, встал с дивана, несмотря на все попытки Хвана. Поднял одежду, телефон и замерев на секунду стоя спиной к Хвану, он сделал сложный выбор как никогда. -Я сегодня поздно вечером вылетаю в Японию, может даже и на неопределенный срок... Это был шок. Просто как удар, удар на близком расстоянии. Будто как прыжок на стеклянную стену, который ты должен сделать и без вариантов. В разбеге и с таким усилием, что от боли можем сойти с ума. Тысячи осколков, разлетаясь и врезаясь в тело, в лицо, ослепляя и вводя в ступор, всё равно не заставят тебя остановиться и ломать остатки преграды до конца, корчась от резкой боли в ладонях. А в финале это будет падение буквально во тьму, которой не будет дна. И в один момент движения, мучаясь от страха окружающей безызвестности, все мысли сойдутся достигнуть этой грани и разбиться. Хвана трясло. Он буквально сжимался как бумага в руках сумасшедшего, скулы сводило, зло и отчаяние связывало руки и вводило в ступор. -Вот сейчас, после всего этого,-показывая на диван, шептал в отчаянии, Хван. И хватаясь в безнадежности руками то за голову, то ставя их нелепо на пояс, теряясь в комнате, блуждая взглядом вокруг. -Я просто не хотел тебе врать,-все ещё спиной говорил Феликс -Значит ты врёшь себе,- Хван вдруг осознал в ступоре ситуацию настолько беспристрастно и не свойственно для него, мучаясь в дрожи и играя скулами. Это помогло ему оценить себя как-то по-новому со странной, выстраданной улыбкой. -Ты живешь в моем сердце, в каждой клетке, и это навсегда. Мы стали единым целым, где я -это начало, а ты продолжение,-с удивлением, но с долей отрешенности, продолжал Феликс, пытаясь мило улыбаться, становясь как-то меньше. -Одно без другого не бывает. Ты просто меня не слышишь, Хван,-бросая вопрошающие взгляды, провождал Феликс. -Ты кое-что забыл из этой цепочки,-зло хрипел с самоутверждающей улыбкой, продолжал Хван. Он метался по квартире в поиске своих вещей, куртки. -Ты забыл про конец. Держа в охапке одежду и прочие мелочи, нервно открывая дверь, он неистово поправлял жесткими движениями мокрые, красные пряди от лица. Его глаза были пропитаны злобой, обидой, он не говорил, он шипел буквально: -Жизнь идёт не по твоим правилам, у неё свои законы, где не только ты кем-то играешь, а кто-то будет играть тебя. Он говорил это так жёстко, ударяя пальцем в грудь Феликса. И двух ударов было достаточно, как разряда от дефибриллятора, чтобы сердце Феликса замедлив ход, остановилось. Он терял взгляд Хвана. Ветер усиливался и жутко гудел с каждым вдохом. -Знаешь, что это такое !?- пытаясь найти хоть какой-то отклик во взгляде Хвана, но устремляясь к окну и безумию летающих штор по квартире, спросил дрожащим голосом, Феликс. -Сквозняк! -бездушно бросил Хван, играя скулами и проглатывая ненависть. -Не упади,-без интереса, кинул напоследок Хван, рывком захлопнув дверь. И не обратив никакого внимания на странный грохот из квартиры, спустился по лестнице на улицу. Феликс стоял у подоконника, придерживая створки окна от ветра и от прежнего сквозняка. Ещё ощущались вибрации, и обжигало отражение просыпающегося солнца. Оно ещё было бережливо и ласкало, но уже напоминало, что наступит момент его пика, где возможно сгореть и не любить его. Штора всё еще была слегка влажной, касалась, была как граница, ограждала и требовала решения. Феликс внимательно смотрел на движение жизни за окном внизу и людей, которым было всё равно, что чувствует человек, стоя на подоконнике, глядя на них откуда-то сверху. И окончательно закрывая окно, сжав зубы, понял, что он выиграл и проиграл одновременно. У него не было сомнений в этот момент-такой наполненности, равновесия он не ощущал до этой минуты, в нём просыпался, оживая он сам, но уже другой он. Да, он похудел. Физическая сила превосходила над душевной. Он всё ещё искренне улыбался, но более холодно. Его скулы выдавали прямолинейность, страсть и силу характера на грани. Его это пугало, но и забавляло одновременно, что он может играючи ходить по этому краю. Ничего не болело, ведь он знал, что это решаемо, и это был вопрос времени. Он был непреклонен, тем самым запуская начало новой игры. Он не осознавал в ней только одного, что любая мысль, любое брошенной слово невзначай или сказанное специально не остается не услышанным. Он завершил дела в Сеуле, с трудом и радостью одновременно прощаясь с родным когда-то офисом, обещая вернуться в скором времени с новым проектом. Он подбирал слова, дарил цветы и подарки сотрудникам на память. Он всегда был милым, и их слова благодарности были подтверждением. БанЧан ждал в кафе для слёз, глупых и милых стенаний. Феликс отдал ему ключи от квартиры, и БанЧан понимал, что это новая жизнь Феликсу дает шанс для реализации в полной мере и освоения новых, неизведанных горизонтов во всём. Было ещё пару интересных мест и локаций, не свойственных для Феликса. Но этот сумасшедший день он завершил у своего проверенного стилиста-парикмахера, умирая от усталости и торопя время. За полчаса до вылета Феликс уже шагал по лабиринтам здания аэропорта в строгом, чёрном пальто и узких джинсах, закинув небрежно дорогую, дорожную сумку на плечо и поправляя потрясающие волосы, перекрашенные в пепельный блонд. Огромные окна аэропорта, суета встреч, расставаний, миллионы возможностей на табло в виде меняющихся маршрутов, закружили его и расслабили окончательно. Он шёл и ловил своё отражение в зеркалах и стеклянных дверях, витринах. Холодный кофе был кстати. Не хотелось ничего анализировать, и бросая взгляд на фигуры, не спрашивать себя, напоминают ли они кого-то или движутся следом за ним. Это просто этот чёртов Брайан Хью Уорнер, который так совпал вдруг с безумным кружение света на дальней парковке от прожекторов. Фейерверк красок ломался в стеклянных сводах, темных окнах, путая направленность. И в зеркале Феликс вдруг увидел себя Up side down. Он, мило улыбаясь, возвращал себя по крупинке прежнего, перевернув, и твердо ставя на ноги. Перед вылетом в Японию он внес аренду за небольшой дом на склоне в нескольких минутах езды от офиса в районе Киото. Его ждало место в крупнейшей компании и что-то новое, возможно он сам. Улыбка и нежный румянец не сходил с лица. Ночь касалась его глаз, и он, пытаясь как-то её стряхнуть, мило и глупо улыбался. Люди вокруг были безразличны, безлики, прячась за маски. Гул аэропорта поглощал его, подарив спокойствие. Когда он взлетел, огни Сеула попытались напомнить о себе, но Феликс был уже мысленно не здесь, подтверждая бронь такси до Киото.