"Подарок"

16 часть

Хван ежился на диване в квартире Феликса от прохлады из окна, и вздрогнув от стука в дверь, наконец-то пришёл в себя. Феликс вышел резко из спальни в одном трико с каплями душа и чистой повязкой на руке. И положив руку на плечо Хвану, сказал с удивленной улыбкой: -Это доставка 24/7, что ты?! -Как ты всё успеваешь? - бросая этот вопрос без ответа, Хван направился быстро принять душ и вернуться в зал к еде. -Я просто пытаюсь догнать время,-включая гарнитуру и запуская в ноуте рабочий процесс, Феликс шагнул в своё привычное новое будущее. Он был и здесь, и в нескольких местах одновременно, отвечая на письма нового босса, отдавая команды в такой ранний час подчиненным в мессенджерах. Незримая бесконечно сложная паутина бизнеса причудливо задвигалась от одной точки до следующих бесчисленных границ, превращаясь в завесу, тайну, которую знал и так любил Феликс-его работу, о которой он не забывал никогда. Рациональная сторона Феликса сейчас взяла своё в этих стенах и утвердилась. Говоря привычно по телефону, он замечал, что дыхание его было спокойным, раны не болели, но взгляд, невольно брошенный в зеркало, заставил замедлиться на долю секунды: милой наивности не было и следа. Он возмужал и утвердился во взгляде, в осанке. Бледное, мраморное тело контрастировало с длинными, черными волосами и холодностью в глазах. Хван вышел из душа совсем без одежды. -Может мы сначала поедим,-чуть бросив взгляд исподлобья, Феликс, поджав нижнюю губу, задрожал у очередной границы. Она тянулась, возвышалась и росла во все стороны. Он смотрел на линии тела Хвана как в первый раз, впитывая каждую точку, бледность и манящие изгибы. Хван ехидно улыбнулся и даже прыснул смехом, пожимая плечами, пренебрежительно натянул спортивные брюки и футболку. Он сел около стола на пол, и принялся с невероятным аппетитом есть, разводя вокруг по привычке бардак. Феликс ел тихо, немного отвлекаясь на работу и переписку. Хван разложил на полу целую кухню, беря что-то со стола, пачкаясь в соусе, и смеясь, стал вспоминать какую-то нелепую историю. Он рассказывал, смешно жестикулируя, кашляя от переизбытка чувств и заливаясь смехом. Феликс искренне, как никогда, улыбался, но очередное всплывающее окно с письмом на ноуте, заставляло радоваться только взглядом. Уголки губ чуть играли, и кивая головой, Феликс уходил всё дальше из этой комнаты и из этого разговора. Он, насытившись, устроился поудобней в центре дивана, закидывая правую руку на спинку дивана. Раскинув широко ноги, он стал пронзительно смотреть на Хвана. -Интересно, правда,-холодно и учтиво сказал Феликс, подытожив нелепость забавной истории и заинтересованности в ней. Хван удивленно начал хлопать глазами, улыбаясь, не понимая, о чем речь, забросив еду. -Меня интересует, что было ночью сегодня,-Феликс, плавно двигая пальцами по коже дивана, всё глубже усаживался в него. - Тебе разве не понравилось? Я думал, что ты открыт для всего нового, ты к этому стремишься,-сделав глоток воды, Хван принял слова как вызов, загораясь и отражая во взгляде весь пылающий ад внутри. Он стоял на коленях в секунде до, гордо держа спину и допивая воду, пожирая Феликса взглядом. Сколько же там было животного влечения. Это наполняла Хвана жуткой, проникающей силой по спине и плечам. Оно заставило, задерживая дыхание, встать медленно и уверенно, как никогда, с колен и идти к переменам. -Я всегда это могу повторить или ты сомневаешься во мне? - закрывая бутылку и отставляя её в сторону, Хван двинулся более четко и упорно к Феликсу. Тот же не видел в Хване ничего вчерашнего, только прекрасное тело, сильные руки, любимые губы. Он вызывал память и чувствовал, как наполняются дрожью пальцы, потеют ладони. Борьба нарастала, вибрирующий телефон контролировал уходящую в сторону маленькую часть Ликса, границы рушились, наполняя всё вокруг каким-то новым светом вокруг. -Ты просил меня сказать тебе что-то, признаться,-задыхаясь от сумасшествия Хвана и глыб последней падающей границы, тихо и призывно произносил Феликс. -Вот прямо сейчас?!-с упреком и где-то зло, в негодовании от безумия момента, рычал Хван, нависая над Феликсом, разметав все границы окончательно. -Я хотел сказать тебе, что я …лжец,- задыхаясь в объятиях и закрывая глаза, повторял Феликс, переходя на шёпот. Он дышал этими словами ему в исступлении на ухо в надежде, что Хван это поймёт, как он хочет! Это были порочные слова, завершающие. Хван был в этот момент сверху, заполняя собой весь мир. Он и представить не мог, что Феликс брал нежно и неведомой силой, своим признанием. Этот милый лжец, дрожа от прикосновения и безумного горячего дыхания, как-то неведомо оказался сверху, не раскрывая того момента, что в 100 раз Хван проиграл как никогда. Это осознание поражения придёт потом, когда, расслабившись в дрожи, проведя по влажному телу напротив рукой, он встретиться с его холодным, но победным взглядом. Ведь он сказал то, что хотел услышать, ловя дыхание. В нем навсегда останутся твои губы, каждая клеточка тела. В Хване же не останется ничего, всё заберет этот милый обманщик. Феликс сел сверху, обнимая Хвана за шею. Окно резко открылось, обдав ледяным воздухом и каплями дождя эти два разгоряченных тела. -Ты опять мне врёшь? -недоумевая и задерживая дыхание, спросил Хван. Слова здесь были не нужны. Всё вокруг закружилось. Вибрировал телефон неумолимо, напрягая и распаляя эти тела ещё больше. Все требовали контакта, Хван хотел ещё больше и непреклонно. Он чувствовал, что Феликс ускользает, рвётся из рук, пытается улететь без него. Он ощущал жуткий вихрь от обжигающих поцелуев и холода из распахнутого окна. Ледяной, мелкий дождь осыпал безумные тела, горячее дыхание сушило кожу, на которой оставались от неистовств следы от пальцев в виде жутких полос. Феликс, чуть приоткрыв глаза, видел Хвана, его бледность кожи, его лицо, пылающее в огне влажных красных волос. Такая адская эстетика насилия, он улыбался во скале, открывая рот для поцелуя, вдыхая безумие природы с ее благодатью и мощью. Он слизывал влагу и капли дождя с лица Феликса, сжимал до адской боли его бедра. Он дрожал от страха, чтобы не переступить грань и не запустить клыки в пульсирующие вены на его шее. Это хоть как-то бы остановило Феликса от странной силы откуда-то сверху, что подхватило и тянуло наверх. Он всё помнил, он научился, и отпустив всё в эту секунду в нежнейшую трепетную улыбку, выдохнул как впервые и легко. Он вдруг почувствовал, как парит над Хваном. Он плыл, слыша только его шёпот и стон. Сердце замедлило ход, мысли отпустили так до чистоты осознания себя как впервые. Феликс медленно открыл глаза. Он так давно утонул во взгляде Хвана, и потому не понимал, насколько высоко он взлетел. Он только видел, что тот что-то шептал губами, но это было уже не важно. Давно не было такого странного дождя. Он шёл хаотично, разбрызгивая лёд в окно, гоняя ветром шёлковую штору, касаясь ею этих двоих, сгорающих в иступленной. Всё это было, отразилось и осталось блуждать в его темном мире. Феликс любил и жалел, что такое уже не повторится никогда. Он так хотел этим напитаться, что парил. Он мечтал улететь и жить с этим чувством навсегда. Он понимал, что любовь к Хвану была абсолютной, всесильной, ощутимей, нежели сам Хван во плоти. Она окрыляла, она была всепоглощающей. Она давала энергию, ломала грани между реальностью и другим миром, в другом измерении, что сейчас давало чувство невесомости. - Ты не сон,-сказал Феликс нежнейшим голосом, и с милой, кроткой улыбкой, сбивчиво приходя в себя, блуждал взглядом по Хвану и комнате. -Я твоя реальность,-глубоко и грубо дыша, бормотал Хван, продолжая сжимать, где-то даже от бессилия, тело Феликса, задерживая его. Он предчувствовал, он боролся с чем-то надвигающимся. Реальность в виде смартфона от неловкого движения, с грохотом упало на пол и вернуло в этот момент и к разговору. -Я не хочу, чтобы ты сейчас с кем-то разговаривал,-сквозь зубы цедил Хван, притягивая с силой его за талию. Грубо держа рукой его за лицо, теребя влажные губы, он пытался закрыть рот Феликсу. Феликс был у него в плену, он всё ещё чувствовал его тело, оно пульсировало, пылало. Но свет из окна вдруг окончательно разбудил и подарил ему обещание, что всё меняется, и это неумолимо. Солнечные лучи забродили по комнате в след серости утра, обещая полноту жизни, её наполненность. Воздух стал какой-то другой, предвещающий. Феликс понимал, что должен следовать этому ходу, чтобы чувствовать энергию жизни и создавать её самому.